Текст книги "Враг имератора (ЛП)"

Автор книги: Жасмин Мас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 26 страниц)

Над нами стучали обледенелые ветви.

– Я сражаюсь… – Его щетина царапнула чувствительную кожу на моей шее. – …с порочным желанием овладеть тобой плотским образом.

По его лицу струился пот и капал на мою замерзающую кожу, а деревья наблюдали за мной. – Иди к чёрту, – прошептала я; окровавленные пальцы скользили по стеклу.

– Уже там. – Его резкий, хриплый голос слился с лесной тишиной.

Закричав от досады, я отшвырнула осколок, так и не сумев перерубить ему позвоночник.

Бесплодный лес исчез в мгновение ока.

Мы лежали на полу гостиницы. Стекло ударилось о каменную стену и разлетелось на мелкие осколки.

Замёрзшую кожу обожгло болью; тело Тарантула, прижатое к моему, казалось мучительно горячим. Я пыталась удержаться, но всё же подалась ему навстречу, отчаянно нуждаясь в трении. Он крепче стиснул меня и прижал настолько плотно, что я не могла двинуться.

Стук.

Стук.

Стук.

– Зора, хозяину гостиницы пожаловались на шум! – крикнула из-за двери Элла; язык у неё заплетался. Дверь скрипнула, и голос стал громче. – Кто-то решил, что здесь происходит убийство… Омойстарыйбог. Э-э… Зора?

Мы оба повернулись к открытой двери. Я вспыхнула от смущения. Аксель стоял рядом с сестрой, быстро моргал и смотрел на нас, подняв брови.

С потолка падали пылающие цветы – огонь добрался и туда. Горела кровать, ярко пылали занавески вокруг неё. Сквайр по-прежнему безмятежно щебетал во сне. Пол был усеян стеклом. Отвлёкшись на Тарантула, я умудрилась забыть, что комната превратилась в костёр.

– Это он виноват, – сказала я, слишком остро ощущая, как бешено колотится его сердце и как каждый удар отдаётся во мне. Вместо того чтобы отпустить меня, как я ожидала, он крепче прижал к себе, заслоняя собственным телом.

– Оставьте нас, – приказал он, пока вокруг него тёмными щупальцами свивалась магия.

Я фыркнула. Они же не оставят меня наедине с…

Аксель захлопнул дверь. Снаружи раздались голоса и глухой стук, будто он силой уводил сопротивляющуюся сестру. Я закрыла глаза, мечтая, чтобы старый бог явился и спас меня.

– Слезь с меня, – сказала я, толкая его. Голова пульсировала от ушиба, головной боли напряжения, экзистенциального ужаса и сотрясения мозга.

Сил не осталось.

Тарантул подхватил меня на руки и поднялся. Он прижал меня к обнажённой, потной груди с такой нежностью, словно я была драгоценностью, которую нужно спасать, а не человеком, несколько раз всадившим в него нож.

Последнее, что я запомнила, – комнату наполнил порыв морозного магического ветра. Пламя погасло, всё погрузилось во тьму. В обугленной тишине мой заклятый враг бережно уложил меня на обгоревшую кровать.

– Спи, – с совершенно неподобающей чудовищу нежностью прошептал он, касаясь губами моего лба.

23

Лютые медведи (в ярости)

Я очнулась на разгромленной, изодранной кровати.

Раскинув руки и ноги, я лежала с кружащейся головой и смотрела на разорванный балдахин и свисавшие с потолка почерневшие растения. Снизу донеслось хриплое мужское ворчание. Устало застонав, я повернулась набок и свесила голову с кровати.

Тарантул лежал на спине.

Он растянулся на опалённом полу среди битого стекла и был живее всех живых. У него не было ни подушки, ни даже простыни, а за время совместной жизни я успела узнать, насколько придирчиво он относится к постели.

Тарантул смотрел прямо на меня из-под полуопущенных век; губы слегка приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но не находил слов.

Между нами тянулась тишина, а по шее поднимался жар поражения, смешанный с чувством, которое я отказывалась определять. Не в силах вынести его понимающий взгляд, я отвернулась. Неприятные эмоции усилились, когда я поняла, что сменная одежда сгорела дотла.

Мы молча собрались.

По пути мы заглянули в комнату Эллы, пошарили в седельной сумке, а я закрепила запасные кинжалы на бёдрах.

Час спустя мы шли по зелёным улицам Коммуны, и я опиралась на Эллу, сцепив с ней руки. Без её поддержки я не удержалась бы на ногах. Резкий утренний свет обжигал глаза: в крови ещё оставались наркотики, мешая сосредоточиться, пока я пыталась выровнять дыхание.

С другой стороны шёл Аксель и время от времени тянулся погладить Сквайра, радостно сидевшего у меня на плече.

Сквайр клюнул его до крови. – Не трогать! – прочирикал он.

Аксель рассмеялся.

– Сюда. – Тарантул указал на переулок и зашагал впереди нас. Оглянулся на меня из-под полуопущенных век. Расстёгнутая, опалённая рубашка трепетала вокруг торса. В странном проявлении солидарности он так и не сменил испорченную одежду. Наверняка просто издевается надо мной.

Между нами повисло неловкое напряжение.

Элла крепче прижала мою руку к себе. – Ты в порядке? – спросила она, внимательно вглядываясь в лицо и явно намекая на события, свидетелем которых стала прошлой ночью. В понимающем взгляде не было осуждения – только беспокойство.

– Думаешь, со мной что-то не так? – спросила я, ненавидя неуверенность в собственном голосе. – Если я не могу… – Я согнула пальцы правой руки и поморщилась: длинный красный порез на ладони, оставленный зажатым осколком, ещё заживал. – …убить тех, кто заслуживает смерти?

– Нет, – уверенно ответила Элла; глаза всё ещё слегка стекленели от вина фей. – Помнишь, как много лет назад драконы напали на Север, а я оглянулась на тебя?

– Конечно.

– Я дрожала от ужаса. Никогда в жизни меня так не разрывало от сомнений. Маршал пригрозила снести мне голову, если я зря потрачу ракету, а я не могла принять решение. Всё горело. На нас смотрели драконы, чьи зубы были крупнее наших тел… а потом я оглянулась на тебя. На незнакомку, которую никогда не встречала. На девочку-подростка, залитую кровью. – Всё вокруг стихло, когда она поймала мой взгляд. – Знаешь, что я увидела?

Я покачала головой.

– Силу, – сказала она. – Ты словно была маяком посреди кровавого хаоса… ярким, ослепительным светом. Клянусь, голоса шептали мне довериться тебе. Наверное, именно так чувствуешь себя перед старым богом…

– Элла, не знаю, была ли я…

– …и ты приняла решение, на которое у меня не хватило смелости, хотя Рыцарем-магом была я.

Я покачала головой. – Всё было не так. Это ты быстро сообразила.

Она наклонилась ближе. – Именно так всё и было. Мне кажется… – Её голос стих. – Ты постоянно стараешься казаться меньше, потому что твоя мощь пугает людей. Можно быть хорошим человеком и оставаться опасной. Перестань прятаться, Зора.

Глаза защипало.

– Идём, – громко произнёс Аксель, возвращая нас к действительности. Он указал на ярко-розовую арку из цветов, которая вела к высокой двери, увитой свисающей травой. Над нею курсивом было написано «Купальня». Тарантул прошёл сквозь цветы и скрылся внутри.

Мы с Эллой неохотно разомкнули руки и встали прямо, уже без поддержки друг друга. Мы разом оказались слишком далеко друг от друга – и слишком скоро. Я протянула руку, и она взяла её; глаза у неё тоже подозрительно блестели.

Со времён Авроры я не чувствовала такой поддержки.

Женская дружба доказывает существование родственных душ.

Аксель обнял нас обеих за плечи.

Сквайр возмущённо прокричал: – Я сказал не трогать, мужчина-вампир! – И сильно укусил его за палец. Мы с Эллой рассмеялись.

Аксель сложил губы для поцелуя, глядя на Сквайра; тот завопил и перепрыгнул мне на макушку.

– Дамы, – сказал Аксель. – Чего мы ждём? – Как ни в чём не бывало он подтолкнул нас обеих вперёд, сквозь зелёные пряди, но при этом тревожно всматривался в наши лица.

Внутри здания с высокого потолка на толстых лианах свисали огромные цветы великолепных фиолетовых оттенков. Внизу пузырились десятки небольших бассейнов, встроенных в пол.

Воздух был насыщен влажным туманом, бассейны окружали густые растения, создавая уединение. Почти голый мужчина поднялся, и вода заструилась по его… Ого. Кто позволил ему надеть такое в общественном бассейне? Мужские пояса целомудрия – преступление против человечества.

Я прищурилась. Десятки мужчин и женщин в купальных нарядах нежились в воде, ароматный воздух наполнял приятный гул разговоров.

– Шут, – холодно произнёс Тарантул.

Аксель закатил глаза, насмешливо отступил и поднял обе руки над головой. Тарантул оскалил идеально ровные белые зубы, а Аксель сверкнул клыками.

– Ч-чем мы можем помочь? – К нам приблизилась хорошенькая молодая женщина в белом шёлковом платье; вид у неё был встревоженный. Она подняла поднос с четырьмя крошечными бокалами-флейтами. – Прошу, попробуйте бесплатное вино фей.

Предлагая напитки, она смотрела на нас с нескрываемым подозрением. Наверняка слухи о винной таверне уже разошлись, а сложить два и два мог любой. При первом нашем посещении она сгорела дотла.

Разорванная рубашка Тарантула перепачкана кровью.

Я опустила взгляд на свою грудь.

Прелесть, моя тоже.

Элла и Аксель взяли по бокалу, поклоном поблагодарили женщину и вежливо выпили. Тарантул последовал их примеру.

Она ждала, что я возьму последний, но я покачала головой: едва мы вошли, стук за глазами усилился. Вокруг столько воды. Магия покалывала пальцы. Сосредоточившись на том, чтобы не потерять контроль, я увидела, как её лицо расплывается. Женщина подтолкнула ко мне поднос. – Пожалуйста, возьмите…

– Не хочу, – сказала я.

– Мы пришли к Арктуру. Где он? – спросил Тарантул, отвлекая её внимание. По комнате зловеще засвистел ветер, зашелестели цветы. Элла и Аксель с развевающимися волосами нервно отступили от него. Почему он вдруг так завёлся?

Молодая женщина вздрогнула. – В дальней комнате, в отдельном бассейне. – Она указала на зелёную дверь в другом конце зала. Её глаза забегали; она перешла на шёпот, и бокалы на подносе задребезжали. – Не советую туда ходить. Вам всем лучше уйти, пожалуйста.

Тарантул вернул пустой бокал на поднос и сквозь влажное марево направился к зелёной двери. Люди в бассейнах провожали его потрясёнными взглядами.

Близнецы поспешили следом, но я не могла отвести глаз от женщины, едва удерживавшей поднос. Она казалась искренней и по-настоящему напуганной.

Меня окатило ледяной тревогой.

Я шагнула за близнецами, но обострившиеся инстинкты заставили остановиться рядом с женщиной. – Что… там? – тихо спросила я; давление в висках усиливалось.

Она посмотрела на зелёную дверь, которую распахнул Тарантул, исчезнув внутри с близнецами, затем снова на меня и полный бокал на подносе. Рядом стояли три пустых бокала, покрытых светло-зелёным осадком.

Всё исказилось, в ушах застучала кровь.

Её рот двигался словно в замедленной съёмке. – Я-а-ад.

В то же мгновение воздух содрогнулся от низкого рычания, и все волоски у меня на теле встали дыбом. Я уже слышала этот звук. В Бесплодном лесу.

Что-то врезалось в стену. РЫК. Из задней комнаты донёсся оглушительный, леденящий кровь рёв.

– Простите, – прошептала женщина, пятясь. Я схватила её и притянула к себе, так что наши лица оказались совсем рядом.

– Ты знаешь, где противоядие? – торопливо спросила я.

Она зажмурилась и отшатнулась. Я встряхнула её, и женщина кивнула.

– Принеси, – холодно приказала я. – Сейчас же. Это приказ Рыцаря. Содружество рассчитывает на тебя. – Я оттолкнула её. – Не подведи меня.

Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но я уже проталкивалась сквозь толпу кричащих посетителей, выскакивавших из бассейнов: одни хватали полотенца, другие бежали к выходу.

Я с трудом пробивалась к зелёной двери. Шрамы на лице и спине отозвались призрачной болью.

Из задней комнаты вновь донеслись рычание и грохот. Взяв в ладони два костяных ножа, я глубоко вдохнула, погрузилась в себя и шагнула за зелёную дверь.

Маленькая комната была усыпана забрызганными кровью фиолетовыми цветами. Посреди кафельного пола нетронуто пузырился круглый бассейн. У дальней стены Аксель безвольно сидел перед Эллой, заслоняя её собой.

Оба были без сознания.

У бассейна Тарантул отступал, высоко подняв светящиеся руки. Бриллианты на ошейнике сияли; из ладоней взрывался серебряный ветер, сдерживая взрослого лютого медведя.

Зверь был ростом до потолка: уродливые клыки, лохматый бурый мех, смертоносные зелёные глаза; слои толстой шкуры образовывали броню вокруг шеи, спины, брюха и головы.

Единственным слабым местом лютого медведя была грудь. Когда зверь стоял на четырёх лапах, она была естественным образом защищена от нападения, но этот медведь поднялся на задние лапы; из носа струилось серебро. Он взмахнул лапой, сверкнули острые, как бритва, когти.

Я осторожно сняла дрожащего Сквайра с плеча и посадила на свисающую лиану.

– Отвернись, дорогой.

Сквайр повернул голову к стене. – Моя не хотеть смотреть.

РЁВ. Лютый медведь бросился вперёд, и поток ветра Тарантула едва спас его от растерзания. Магия дрогнула, свечение вокруг рук померкло. Его отравили.

Одна нога Тарантула подогнулась; от напряжения лицо посинело… затем отказала вторая. Он опустился на колени рядом с бассейном и, дрожа от усилий, сдерживал ревущего над ним зверя; рубашка трепетала. Лицо покрывал густой пот.

Пусть мои клинки не дрогнут, а удар достигнет цели.

– Нет, Зора. – Глаза Тарантула расширились, когда я прыгнула мимо, выставив кинжалы. – Нет!

Взмахнули когти. Я отклонила голову, и самый кончик косы оказался срезан; волосы рассыпались, пока я со всей силы вонзала оба лезвия сквозь слои меха, метя в сердце. Удар пришёлся точно, но шкура была немыслимо толстой.

Лютый медведь завыл, и мы завертелись по комнате. Пасть наклонилась ко мне. Длинные зубы щёлкнули в волоске от лица. Я зажмурилась и вздрогнула, ожидая удара когтей в спину, но его не последовало.

Магия зашипела; лютый медведь зарычал, когда серебряные щупальца силы рванули его лапы над головой и скрепили вместе. Зверь опустил голову, скрежеща клыками в отчаянных попытках до меня дотянуться. С задранными лапами ему не хватало совсем немного.

Я изо всех сил удерживала кинжалы на месте. Пока нас мотало, я пыталась закрепиться и оглянулась через плечо. Тарантул безвольно привалился спиной к стене, ноги лежали на полу.

Голова свесилась набок, глаза почти закрылись. Но руки по-прежнему были подняты, и с них стекало серебро. Декоративные платиновые браслеты под кандалами ярко светились.

Взгляд Тарантула из-под прищуренных век обещал смертоносную расплату, если я не остановлюсь.

Я держалась.

Лютый медведь рванул вперёд. БУМ. Мы проломили стену; вокруг брызнули щепки, меня с силой отбросило от его тела, и кинжалы вырвались из его груди.

Посетители купальни кричали. Со стоном я медленно поднялась; тело болело после сильного удара. Лютый медведь выглядел нелепо: передние лапы скованы над головой. Неловко вытянув шею, он заревел, разбрызгивая слюну из жуткой пасти.

Прямо перед чудовищем, прижавшись спиной к борту большого бассейна, вскрикнул мальчик. Ему не больше десяти.

Лютый медведь заметил его.

Выставив окровавленные кинжалы, я побежала.

Я закричала, пытаясь отвлечь зверя, но тот уже прыгнул. Словно в замедленной съёмке, мальчик закрыл глаза и заслонил голову руками.

Я оттолкнулась от пола, вытянув руки.

Над серединой бассейна я столкнулась с лютым медведем. Мы рухнули в горячую воду. Я наносила удары, пока исполинское тело лягалось. Когти задней лапы задели мою ногу, оставив глубокие борозды.

В кровавой круговерти мы погружались всё ниже и наконец остановились на неожиданно глубоком дне.

Я била медведя в грудь кинжалами и извивалась, стараясь занять более выгодное положение. Багряная кровь чернильными облаками поплыла вверх, окрашивая горячую воду в красный. Зверь дёргался и ревел, но магия Тарантула каким-то образом продолжала удерживать его лапы.

С пульсирующими висками я направила светящуюся ладонь на его голову. Вода медленно закружилась вокруг нас, образуя водоворот. Серебро хлынуло в раскрытую пасть – я топила его.

Сердце подступило к горлу; я мысленно гнала воду во все отверстия его тела, стараясь не потерять сознание. Серебро прижимало чудовище ко дну, но от истощения я почти не могла думать. На поддержание столь мощной магии оставались считаные секунды. Головная боль усиливалась, лютый медведь отчаянно боролся, метался и лягался. Лёгкие беспощадно горели. Паника нарастала.

Мне нужен воздух.

Воздух.

Воздух.

Воздух.

Время заканчивалось.

Прикончи его сейчас. Ещё глубже погрузившись в охотничий транс, я вонзила кинжалы дальше в грудь и изо всех сил провела ими по квадрату, сдирая толстый слой меха, а следом жира. Куски всплыли к поверхности.

Отчаянно работая ногами, чтобы остаться внизу, я опустила ножи и с громким хрустом пробила толстую грудную клетку. Хлынувшая кровь полностью ослепила меня, а медведь завертелся.

Зажмурившись, я освежёвывала его на ощупь, как тысячу раз делала с другими зверями. Несмотря на большие размеры, органы располагались примерно там же.

Я перерезала четыре толстых сосуда сердца, которое сжималось у меня в руках. Затем вырвала широкую трахею, отделив дыхательную трубку от задней стенки грудной клетки.

Один кинжал выпал и опустился на дно. Свободной рукой я забралась в раскрытую полость и одним рывком вырвала сердце. В воде прокатилось страшное булькающее рычание, и лютый медведь замер.

Воздух.

Из последних сил я устремилась к поверхности.

Вынырнув, я жадно втянула кислород и швырнула всё ещё бьющееся сердце на бортик. В одной руке был зажат кинжал, второй я цеплялась за край бассейна. Мальчик забился в угол и смотрел на меня с открытым ртом. На лице смешались потрясение и благоговение.

Откашливая воду, я прижалась к краю и опустила пульсирующую голову на прохладную плитку.

Удачливая девочка…

Пальцы крепко сомкнулись на моей лодыжке и рванули вниз. Я закричала, к поверхности взметнулись пузыри.

Под водой завис рычащий мужчина с длинными тёмными волосами; в раскрытой грудной клетке билось человеческое сердце. У оборотней два сердца. Кровь окрашивала воду между нами в красный, пальцы судорожно сжали последнее оружие. В его руке блеснула кость. Кинжал, который я уронила.

Время поползло мучительно медленно.

Он бросился на меня.

Собрав все силы, я глубоко вонзила нож в его открытую грудь. Он одним движением полоснул лезвием поперёк моей шеи.

Всё зловеще замерло. Стало спокойно. Моё тело исчезло – отделилось от души, – пока я парила в мутной воде. Глаза мужчины расширились, его сердце остановилось.

Тьма – и ничего больше.

* * *

Тяжёлые веки приоткрылись, ресницы дрогнули. Наверху качались покрытые льдом ветви, под ярким светом искрился снег.

Изумрудное марево приняло очертания высокого человека, склонившегося надо мной. У тонкой фигуры были длинные волосы, мягкие женственные черты и мускулистое тело.

Стоило попытаться сфокусировать взгляд, как фигура исчезала. Всё равно что смотреть прямо на солнце.

– Зора Равенал, – произнесла фигура голосом, в котором гудела мощь метели. Он доносился одновременно со всех сторон. – Над твоей душой свершился суд. Ты признана достойной и заслужила звание Хранителя моего леса.

Как в сказках? – устало подумала я, уверенная, что умираю.

– Это не сказка, – прогремела изумрудная фигура, каким-то образом услышав мои мысли.

Кто ты?

– Я Бесплодный, один из великих.

Великих кого?

– Эльфов.

А-а.

– Я вкусил твою душу, когда тебе было десять, – веско произнёс Бесплодный. – Оставил на лице серебряную метку – предупреждение всем держаться подальше и не вмешиваться, потому что ты проходила мои испытания. Я наблюдал за тобой.

Самый длинный шрам на лице опалило беспощадной болью, словно его рассекали заново. Я закричала сквозь стиснутые зубы.

– Ты прошла испытания. Ты признана достойной.

Но я ничего не сделала?

– Ты пожертвовала душой ради беспомощного ребёнка, – продолжил Бесплодный. – Зора Равенал, теперь ты связана с моим лесом – со мной.

Что это… значит?

Голос Бесплодного усилился, завыл ледяной бурей. – Ты должна сражаться за тех, кто не способен помочь себе сам.

С огромным трудом я повернула голову. Девственный снег забрызгала кровь. В нескольких шагах на белом покрывале лежала одинокая роза; с неё изящно свисали сосульки, цветок пылал магией. Кровавые капли задрожали на снегу, собрались воедино и медленно поползли ко мне. Горло охватило тепло, кожа срасталась.

Бесплодный мерцал, то появляясь, то расплываясь. В памяти всплыл обрывок маминого рассказа: эльфы – сами по себе целые миры, скорее магия, чем люди. В редких случаях они создавали своей силой Хранителей и наделяли их тайным могуществом – особым даром. О Хранителях мама всегда говорила с великим почтением.

В чём сила Хранителя? – устало подумала я.

Словно прочитав мысли, Бесплодный ответил: – Твоя сила – действовать вместо тех, кто не способен действовать сам.

Но как Хранитель должен это делать?

Бесплодный разочарованно покачал головой.

– В этом и смысл. Ты действуешь от имени тех, кто не может помочь себе сам… Удачи с твоим Заданием. Я видел грядущее. Она тебе понадобится. – Бесплодный многозначительно помолчал. – А перед уходом можешь получить обратно свою память.

Мерцающий изумрудный палец коснулся моего лба. Прикосновение Бесплодного ощущалось как спуск на сноуборде по горе, высокий прыжок и безупречное приземление после сальто назад… Но затем время исказилось в белой круговерти, а странное чувство падения растянуло меня в разные стороны.

Внезапная неподвижность.

Я моргнула.

Стояло лето в Бесплодном лесу. Мне было десять, и я кричала от боли.

Когти лютого медведя только что полоснули меня по лицу. Я отчаянно отвернулась и закрыла голову, но боль прочертила спину: зверь рассёк меня. Я ничком рухнула на землю. Давясь, посмотрела на дерево и печально улыбнулась. Я возвращаюсь к лесу.

Я откашлянула кровь. Снег таял, в воздух поднимался серебряный клубок магии. Капли шипели и уходили сквозь мёрзлую почву, словно снизу их притягивала сила.

Земля задрожала, деревья зашелестели разом. Посыпались сосновые шишки. Обжигающее тепло проникло сквозь грудь прямо в душу. Дрожь усилилась, зубы застучали.

Там, где исчезла кровь, из земли проклюнулся зелёный стебель; великолепный бутон развернул нежные красные лепестки.

Возникло сияние изумрудного света. Длинные женственные пальцы Бесплодного потянулись вниз и погладили рубиновые лепестки. – Лес вкусил твой потенциал, – сказал он. – В твоей крови живёт добро, и ты, как прежде твоя родня, избрана для моих испытаний. Ты происходишь из могучего рода, готового к самопожертвованию. Однако с возрастом низшие существа развращаются. Ты должна доказать, что достойна высшей праведности – не мимолётной, а истинной.

Я ахнула.

– Я буду наблюдать, – сказал Бесплодный. – Потерпишь неудачу – моё благословение будет отозвано. Преуспеешь – получишь его навеки.

Я справлюсь, – яростно подумала я, уверенная, что способна быть хорошим человеком.

Бесплодный покачал головой. – Твои нынешние желания не имеют значения. Эти воспоминания исчезнут. Я сужу не разум, а душу.

* * *

Глаза распахнулись. Я парила под водой. Рядом неподвижно висел мужчина; из раскрытого сердца торчала рукоять моего кинжала. В живых остался лишь один из нас.

Везение? Нечто гораздо худшее.

Оттолкнувшись ногами, я вынырнула и судорожно втянула воздух. Перевалилась через бортик и торопливо поползла прочь, ударяясь коленями и лодыжками. Ладонь с мерзким хлюпаньем угодила в медвежье сердце. Стоя на четвереньках, я оглядела пустую купальню.

Бассейны пузырились.

Мальчик исчез.

Кровь была повсюду, полосами покрывала плитку. Я схватилась за горло; пальцы страшно дрожали. Один выпуклый шрам пересекал гладкую, целую кожу.

Это было наяву.

Согнувшись, я извергла воду и желчь. Провела ладонями по лицу, задержав пальцы на самом длинном шраме.

В луже кровавой воды отражалось его металлическое сияние.

Толстый и выпуклый.

Магический.

Сказка оказалась правдой; я была одним из легендарных Хранителей леса. – Ты должна сражаться за тех, кто не способен помочь себе сам, – хрипло повторила я, снова надрывно откашливая воду. – Проще простого. Ясное указание. – Я вдавила ладони в глаза, словно могла силой загнать слёзы обратно.

Можно подумать, у меня сейчас других забот мало.

В красном бассейне плавало тело с длинными тёмными волосами. Онемев, я смотрела на него сверху. Задержав дыхание, я, пошатываясь, поднялась; колени дрожали.

Я благословенна или проклята?

Пошатываясь, я медленно повернулась вокруг себя, ожидая, что хоть что-нибудь обретёт смысл. Но смысла не было. Впервые в жизни я не была уверена ни в чём на свете. Что-нибудь вообще реально? Медвежье сердце смотрело на меня, а я отказывалась думать о том, кем был мужчина в бассейне. Ведь это был тот же зверь. И о том, что это означало для Антихтона.

Сказочные существа не могут быть настоящими? Разумеется, не могут.

Правильно.

Правильно?

Я подняла взгляд на дыру в стене дальней комнаты. Как в забытьи, пробралась обратно. Тарантул лежал у деревянной стены с закрытыми глазами. Напротив него без сознания лежали близнецы. Надо им помочь. Надо… Надо… Я по-прежнему не могла думать.

Прижав ладонь к колотившейся груди, я царапала себя, отчаянно пытаясь вдохнуть. Казалось, я всё ещё под водой. Что-нибудь вообще реально? В мире не осталось ни порядка, ни смысла. У меня случился метафизический срыв.

Слишком многое случилось слишком быстро.

Захлюпали шаги. Я с рычанием оскалилась, резко обернулась и подняла светящуюся руку.

– Вот. – В дверях стояла прежняя женщина и дрожащими пальцами держала флакон с жидкостью. – Я н-нашла противоядие в его кабинете. Как вы велели.

Она побледнела, увидев исчезнувший кусок стены. Затем – мужчину в воде и исполинское сердце лютого медведя.

– Я… я… я… – Она попятилась от меня.

– Стой. – Голос прозвучал низко и жёстко. Она замерла. – Дай противоядие им. Сейчас же. Сначала Элле. – Я кивнула через плечо на Эллу.

– Да, Рыцарь. – Не то кланяясь, не то приседая в реверансе, она засеменила через комнату, прижала флакон к губам Эллы, затем Акселя. Потянулись долгие секунды. Наконец близнецы судорожно вдохнули и, заходясь кашлем, выплюнули зелёную жидкость. Аксель тут же схватил Эллу, проверяя, не ранена ли она.

Женщина нерешительно направилась к Тарантулу, то глядя на меня, то снова на него, словно ждала, что я велю ей остановиться. Скажу, что его спасать не нужно. Слова обжигали кончик языка, но произнести их я не сумела. Всё только ради Задания. Вот и всё.

По-прежнему глядя на меня, она вылила содержимое флакона ему в рот и отступила.

– Ты хорошо справилась, – сказала я всё тем же непривычным уху басом. – Содружество благодарит тебя за службу.

Дрожа, она поклонилась. – С-спасибо, Медведица Севера.

Из горла Тарантула вырвался резкий хрип.

С трудом вдохнул.

Девушка убежала, скрывшись за остатками двери.

Глаза Тарантула распахнулись. – Как… ты… смеешь… подвергать… себя… опасности?

– Как обычно, – пробормотала я, слишком потрясённая, чтобы придумать что-нибудь остроумное.

Бесплодный коснулся моего лба.

Я умерла в десять лет, а потом ещё раз – только что.

Расцвела одинокая роза. Она пылала.

Всё это время я находилась в смертельной опасности. Всякий раз, когда я едва не совершала хладнокровное убийство, лес наблюдал за мной, готовый отнять второй шанс на жизнь. Столько раз я подходила вплотную к краю, но вопреки всему выжила. Такая удачливая, удачливая, удачливая, удачливая. Дрожа и почти ничего не видя, я пошатнулась к Элле.

– Где Арктур? – потребовал Тарантул.

– Мёртв.

– Откуда ты знаешь, что убила… – Его голос оборвался: он повернулся туда, куда я указывала, – сквозь зияющую дыру на месте стены.

В дымящемся бассейне громко лопнул пузырь, и я вздрогнула, подавив крик. Нервы были измотаны. Меня трясло. Голова не соображала.

– Это его… вырванное сердце? – медленно спросил Тарантул. – Равенал, ты сама сразила зверя?

Я пожала плечами.

Тарантул прижал руку к груди, пальцы сжались. – Не может быть. – Он пожирал меня глазами, пылавшими дикой одержимостью.

Я открыла рот, снова его закрыла, но не издала ни звука. Антихтон был вовсе не тем, чем казался. Возможно, и я тоже.