Текст книги "Враг имератора (ЛП)"

Автор книги: Жасмин Мас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 26 страниц)

18

Путешествие в Бабилон

Через несколько минут мы вчетвером топтались перед ангаром рядом с самыми крупными лютыми конями из конюшни. На широкие спины животных навьючили сумки, набитые прозрачной одеждой, которую приказала носить Маршал, и аптечками, которые медик Сара упаковала с показной тщательностью.

Сара поцеловала Акселя в щёку, потом бочком приблизилась ко мне. – Удачи на задании, Зора. – Она подняла большой палец и толкнула меня локтем, словно мы были близкими подругами.

Я попыталась улыбнуться в ответ, но лицо окаменело; от стыда хотелось умереть.

Просто ещё одна неприятная северная крестьянка.

Сара отшатнулась; странный порыв магии взметнул её волосы. Недоумённо озираясь, она вернулась в строй к остальным солдатам, которые собрались проводить нас. Я облегчённо выдохнула.

Виновник ухмылялся рядом.

– Перед отъездом залпом выпейте магический сок, – сказала Маршал, пока солдаты вручали каждому из нас, включая Тарантула, по деревянному кувшину. – Вам всем понадобятся силы.

Близнецы жадно присосались к трубочкам.

Я уставилась на кувшин в своих руках, и рядом Тарантул сделал то же самое. Он медленно поднёс трубочку к губам. Я тоже. Он втянул щёки и начал пить; я потянула сок как можно быстрее, стараясь не подавиться.

Близнецы поставили пустые ёмкости на поднос солдата и с довольными вздохами вытерли с губ алый вишнёвый сок. Сдерживая рвоту, я стала тянуть сок через трубочку ещё сильнее. Судя по тому, как позеленел Тарантул, он испытывал то же самое, но продолжал пить.

– Закончил, – выплюнул он, бросая ёмкость.

– Я тоже, – поспешно сказала я, сделала большой глоток и поставила пустую кружку, стараясь не блевануть. – Ничья.

Его ноздри раздулись. – Нет, очевидно, победил я. Ты была медленнее…

– Нет, ты спятил. Я только что тебя обыграла.

Пока я злорадствовала, у него на щеке задёргался желвак.

Он закончил первым, но если заставить его поверить, будто я искренне считаю себя победительницей, это приведёт его в бешенство – а значит, формально победа всё равно моя. Изводить мужчин на удивление приятно.

– Вы оба победители, – прощебетал Сквайр, и изо рта на моё седло посыпались семечки (не помог).

– Тише, миниатюрная птица, – огрызнулся Тарантул.

– Не смей так с ним разговаривать…

Маршал громко хлопнула в ладоши, оборвав меня, и многозначительно посмотрела на нас обоих. – Удачи на задании, Маги. Помните: свобода Вестмира зависит от вас. – Она сложила пальцы в знак единого Демократического Содружества, посмотрела на меня и покачала головой, пытаясь безмолвно передать послание.

Да поняла я. Задание.

Схватившись за седло, я вскочила на коня. Тот заржал и запрокинул голову; из ноздрей вырвалось серебристое облачко, пока я похлопывала его по гладким мышцам. Сквайр возбуждённо защебетал, перелетел вперёд и встал часовым на голове коня, готовый вести нас в новое грандиозное приключение.

Вместе мы быстрым галопом понеслись в пустыню.

Коса подпрыгивала, пока я пыталась приноровиться к убийственной скорости. Мы почти летели. В животе пузырьками поднималась лёгкость, и, несмотря на все тревоги, я рассмеялась. Сердце бешено колотилось от адреналина. Я пригнулась к шее коня, чтобы стать аэродинамичнее.

Рядом со мной скакал Тарантул, и цепи отражали свет. Он был достаточно близко, чтобы протянуть руку и коснуться меня. Или убить.

Я направила коня в сторону, подальше от Тарантула.

Он последовал за мной.

Сквайр вертел головой, перья трепетали, пока он переводил взгляд с меня на Тарантула. Наши кони тревожно ржали из-за опасной близости.

– Держись от меня подальше. – Я вонзила пятки в бока коня и попыталась оторваться от Тарантула; мир смазался.

Мне требовалось пространство, чтобы спокойно обдумать план.

– Нет, – холодно ответил он и подстроился под мой темп, словно умел читать мысли. Видимо, единственной целью его жизни было действовать мне на нервы. В своём деле он достиг совершенства.

Близнецы пришпорили скакунов и вырвались вперёд, вздымая за собой песок. Только они раньше бывали на Юге и знали дорогу. Они повели нас через пески к каньону.

Впереди ждала долгая и тяжёлая дорога, но щёку покалывало под обжигающим взглядом Тарантула. Стиснув зубы, я заставила себя смотреть прямо.

Добравшись до обрывистого каньона, мы вслед за близнецами повернули на юг. Далеко внизу неслась река, и пальцы покалывало магией. Какое облегчение. В бурном потоке было что-то успокаивающее. Мир состоял не только из бесплодной пустыни, хотя в Скорпионьей Норе казалось иначе.

Мы несколько часов ехали по гладкому камню вдоль края каньона.

По обоим берегам в отвесных скалах были вырублены каменные дома; в окнах горели факелы. Длинные и опасные верёвочные мосты соединяли стороны каньона. Я вытянулась над шеей несущегося коня. Пустынные Коммуны не походили ни на что виденное мною прежде. Им не требовались стены, как на Севере, – их естественным ограждением служили скалы.

Я перегнулась ещё дальше, наполовину свесившись с седла и щурясь на поражавшую воображение архитектуру.

– Сядь прямо, Равенал. – Тарантул резко натянул поводья и оттеснил моего коня подальше от края каньона.

Я состроила ему издевательскую гримасу. Что с ним не так?

Он закатил глаза, а солнце опускалось всё ниже.

– Давайте сыграем, – неожиданно крикнула Элла через плечо. Она ехала на несколько корпусов впереди. – Я вижу что-то розовое.

– Закат, – лениво протянул Аксель.

Элла кивнула. – Я вижу что-то белое! – крикнула она.

– Облако! – крикнула я, и Элла оглянулась. Я указала на единственное облако в небе.

Она мудро кивнула. – Именно. Ты прочла мои мысли.

– Я вижу что-то злое, – сухо сказала я.

Элла растерянно нахмурилась, а Аксель многозначительно оглянулся на Тарантула.

– Тебе не удалось меня рассмешить, шут. – От Тарантула ударил порыв серебристого ветра.

Аксель едва успел создать Щит и заблокировать удар. Он развернулся в седле с раздражённым выражением лица. – Чертовски грубо, – сказал он.

– Ты меня понял, – сказала я Акселю.

Он улыбнулся. – Понял.

– Прекратите разговаривать друг с другом, – приказал Тарантул, подъезжая ко мне ближе.

– Да уймись ты. – Я незаметно потянула поводья, уводя несущегося коня подальше от Тарантула. Он тут же последовал за мной, не отставая. На такой скорости ехать так близко было опасно. Стоило одному коню споткнуться – и мы оба полетели бы на землю.

Я погладила рукоять костяного кинжала в ножнах на бедре, размышляя, не стоит ли его пырнуть.

– Попробуй, – крикнул сквозь свист ветра Тарантул, по-прежнему скакавший непозволительно близко. – Осмелься.

Я выхватила кинжал и метнула в него – просто потому, что захотелось.

У самого края поля зрения блеснула металлическая цепь: Тарантул с невероятной скоростью метнул вперёд скованную руку и с лёгкостью поймал кинжал. Блеснула кость. – Упс, – протянул он, с пугающей ловкостью лениво подбрасывая мой клинок одной рукой. – Ты промахнулась.

Я выпрямилась в седле, устремила взгляд вперёд и, мерно покачиваясь в такт скачке, демонстративно не обращала на него внимания. Может, он забудет о моём существовании. На таком коротком расстоянии, верхом на скачущем коне, он никак не мог среагировать достаточно быстро, чтобы поймать кинжал, – но поймал. Он чудовище.

Элла склонилась над шеей коня и хмуро оглянулась на меня; каштаново-рыжие волосы хлестали у неё за спиной. Заметив, как Тарантул непринуждённо крутит мой нож, она побледнела.

Аксель направил коня так, чтобы оказаться между Тарантулом и сестрой.

– Ты в порядке? – одними губами спросила Элла, хотя Тарантул совершенно точно умел их читать.

Я уже начала мотать головой, но мой скакун перепрыгнул через валун, и у меня радостно ухнуло в животе.

Я не удержалась от смеха. И вот уже я с трудом могла вспомнить, почему расстроилась.

Правило выживания: не забывай наслаждаться дорогой.

– Всё чудесно! – крикнула я и подняла обе руки, наслаждаясь приливом адреналина, пока коса развевалась за спиной, а живот ухал. Все мысли выветрились из головы, и я вновь жила настоящим. Как же прекрасно было жить. Это было почти так же весело, как кататься на сноуборде или падать из вертолёта. Я запрокинула голову и засмеялась громче, упиваясь возможностью отвлечься. Я постоянно забывала, что свобода – состояние души, а я не живу в клетке.

Мы летим.

Когда мы прибавили скорость, всё вокруг смазалось.

Чья-то ладонь тисками сомкнулась на моей руке. Какого чёрта? Тарантул скакал рядом; его сильные бёдра двигались в такт скачке, пока он, наклонившись ко мне, сжимал мою руку в болезненной хватке. – Перестань валять дурака. Возьмись за поводья!

– Не указывай мне, что делать. – Я ударила коня пятками, призывая оторваться от его скакуна.

Наши кони одновременно вильнули в сторону.

– Сейчас же, Равенал! – Он угрожающе направил на меня мой кинжал.

Наши кони заржали и принялись кусать друг друга.

Элла что-то крикнула, Аксель выругался.

Я взяла поводья обеими руками. Тарантул нахмурился, неохотно отпустил мою руку и немного отдалился.

– Что с тобой не так? – спросила я.

– Ты!

– Я с тобой не разговариваю.

– Только что разговаривала.

Неужели женщинам и правда нельзя убивать мужчин?

Шло время. Пустынного песка становилось меньше, среди земли и камней появлялись низкие кактусы. Чем дальше мы двигались на юг вдоль крутого каньона, тем выше они становились. В ночи грохотали копыта. Опустилась тьма, и звёзды заполнили всё небо. Под их сиянием стало прохладнее. Над нами висела огромная красная полная луна.

– Ты закончил, паук? – огрызнулась я.

Прошло уже несколько часов, но Тарантул с ухмылкой продолжал играть моим кинжалом. Бриллианты на горле перемигивались. Он ловко крутил нож между пальцами; его бёдра по-прежнему двигались плавно и мощно, без труда подстраиваясь под ритм скачущего коня. В отличие от него, я изнемогала: по спине стекал пот, поясница горела, мышцы сводило, а я изо всех сил пыталась не отставать.

– А ты закончила вести себя несносно? – спросил он.

– Ты язва на теле Антихтона, – сказала я.

– Вообще-то отличное название для песни, – добавил Аксель.

– Шут, я велел тебе молчать, – холодно сказал Тарантул.

Аксель показал ему средний палец.

Тарантул отсалютовал в ответ.

– Ты хуже всех, – пробормотала я.

Тарантул хрустнул шеей. – И снова, Равенал, ты ни малейшего понятия не имеешь, каким невыносимым я бываю. – Казалось, он забавлялся.

Я так крепко сжимала поводья, что пальцы свело, а внутренняя сторона бёдер горела, пока мы мчались вперёд.

Под покровом ночи тропа вдоль ущелья стала положе, пока наконец мы не поравнялись с бурной рекой. Кактусы уступили место низким колючим растениям, а затем – высоким деревьям с длинными пальмовыми листьями. Теперь это была каменная дорога: по одну сторону тянулся ряд валунов, по другую неслась река. Сухой воздух напитался влагой, над головой запели незнакомые птицы.

Мы въехали в тропический лес и приближались к месту назначения.

Пышная зелень, лианы и огромные валуны преобразили пейзаж вокруг реки, которая теперь неслась с оглушительным рёвом. Зелёный, живой мир. Казалось, дикая природа дышит: влага поднималась облаками, а ливни заканчивались так же внезапно, как начинались. Всё громче звучала симфония незнакомых звериных голосов.

Запах магии сгустился, когда над нашими головами засновали сотни лютых обезьян выше человеческого роста, покрытых странными серебристыми отметинами.

Мы углублялись в джунгли, и сухой пустынный песок стал далёким воспоминанием. Было не по себе от того, насколько резко мог измениться пейзаж всего за день пути.

– Мы у Коммуны, – сообщила Элла. Её конь резко остановился на дороге, разбрасывая копытами лесной мусор. Мой тоже заржал и встал как вкопанный, встряхнув меня. Желудок скрутило, а тело никак не желало привыкать к внезапной неподвижности. О, прекрасно, всё кружится.

Аксель указал вперёд.

Зелень оплетала гигантскую стену высотой до самых верхушек деревьев и пробивалась между плитами. Крошечные водопады стекали по стене и собирались в заводях. Коммуна была построена вокруг реки: бурный поток проходил сквозь камни и исчезал под стенами.

Лес и город сливались воедино.

Аксель спешился, со стоном потянулся и тяжело протопал вперёд. Пока остальные слезали с коней, он раздвинул длинные пальмовые листья. За ними обнаружилась деревянная дверь, покрытая лианами.

Колени дрожали, ноги подкосились, и я едва не рухнула на землю. Боль расходилась от поясницы вниз к бёдрам, и стоять удавалось лишь нечеловеческим усилием.

Элла застонала рядом. Она зашаталась, и я успела подхватить её перед самым падением. Мы вместе жалко заковыляли.

Тарантул высокомерно смотрел на нас сверху вниз, стоя прямой, как жердь, словно не провёл в седле несколько часов без остановки. Ублюдок.

– Добро пожаловать в Коммуну Бабилон – жемчужину Юга, – сказал Аксель, распахивая высоченную деревянную дверь и пробираясь сквозь плети лиан, усыпанные ярко-розовыми цветами. Он заговорил с кем-то за стеной.

Аксель просунул голову обратно в дверь и лениво ухмыльнулся нам. – Заводите коней, – сказал он. – Они знают, что мы просто путешествуем и хотим испытать их гостеприимство. – Он заговорщически подмигнул, повторяя план, изложенный Маршалом.

Жители Бабилона должны были поверить, что мы явились с безобидными намерениями. Иначе Сибрейн Кортц и Арктур пустились бы в бега. По словам Маршала, оба жаждали власти и не смогли бы упустить возможность встретиться с нами.

План в лучшем случае казался шатким, но кто я такая, чтобы спорить? Всего лишь ничтожный солдат. Груз ответственности – невыносимый.

Мы пошли за Акселем, ведя скакунов через огромную дверь.

Цветущие лианы расступились.

Перед нами простиралась обнесённая стеной Коммуна – одновременно похожая на мою и совершенно иная. Сотни раз я проходила через заснеженные ворота на ледяную улицу из серого готического камня.

– Равенал, – произнёс Тарантул, и я очнулась.

По моему лицу текли слёзы. Здесь не было ни льда, ни снега, ни знакомых лиц – только Сквайр сидел на плече и тёрся клювом о моё ухо. Стерев слёзы, я проглотила боль. Тоска по дому не должна была терзать так сильно.

Тарантул навис рядом, стиснув челюсти. – Ты в порядке?

Я шарахнулась от него. – Отойди.

Я отошла в сторону, чтобы между нами было больше места.

Мы подошли к улице, заросшей клевером и обсаженной раскидистыми баньянами. Высокие деревянные дома необычной формы стояли ровными рядами. Из окон и крыш росли деревья, по стенам ползли толстые лианы, с дымоходов свисали длинные цветочные гирлянды. Кроны смыкались над улицей, укрывая её от яркого солнца.

С ветвей нам пели разноцветные птицы.

– Друзья? – прощебетал им Сквайр с моего плеча. Птицы откликнулись, и Сквайр нервно зарылся клювом в мои волосы.

Высокий мужчина в алой форме кивнул Акселю, потом поднёс к губам длинный изогнутый рог. Рог оглушительно взревел, и я зажала уши. Его тёмно-бронзовая кожа сияла здоровьем, а лёгкие, судя по всему, были крепкими.

– Он велел сесть на коней, – сказал Аксель. – Сейчас он объявит о нашем прибытии.

Мы последовали его примеру и снова забрались в сёдла. Поясница взвыла от боли. Этот рог звучал не так, как сигнальный рог на Севере. Не думай об этом.

Распахнулись двери, на укрытую кронами улицу хлынули люди. На них были яркие платья и свободные штаны. И мужчины, и женщины, и дети носили цветы за ушами.

Они выходили, казалось, нескончаемыми волнами и выстраивались вдоль баньянов по обе стороны клеверной дороги. Иногда раздавался кашель, но изнуряющая хворь здесь, как и в Срединных землях, протекала легче.

Возможно, мой отец был родом с Юга, поэтому изнуряющая хворь меня не затронула?

Солдат прокричал в рог: – Бабилон приветствует в своей Коммуне Рыцарей-близнецов! Благодарим вас за защиту Содружества! – Его голос разнёсся вокруг.

Со всех сторон загремели аплодисменты и восторженные крики. Солдат взмахнул рогом, приглашая нас ехать вперёд по улице. Мы подчинились и поехали сквозь ликующую толпу. Я всматривалась в лица, не в силах перестать искать среди них дальнего родственника, похожего на меня. Но ни в одном не было знакомых черт.

Аксель подмигивал и приветственно махал толпе, а Элла улыбалась своим поклонникам. Близнецы вели себя так, будто уже делали это раньше, – скорее всего, так и было. Маршал обожала показуху.

Мир был всего лишь сценой, а мы – актёрами, которые танцевали, спасая свои жизни.

– И особо приветствуем МЕДВЕДИЦУ СЕВЕРА, ЗОРУ РАВЕНАЛ И ЕЁ КОРОЛЕВСКОГО ЗАЛОЖНИКА!

Рог заревел ещё громче.

Люди кричали во всё горло и подпрыгивали. Некоторые плакали. При появлении моего коня они низко кланялись, а кое-кто падал на колени. Заметив ехавшего рядом закованного пленника в ошейнике, они кривились и с ненавистью плевали в него.

Тарантул хмурился и скрежетал зубами. Вокруг его тела серебристым ореолом мерцала магия. Люди поднимали знак единой демократии, словно пытались от него защититься.

– Рыцарь Зора! Рыцарь Зора! Рыцарь Зора! – скандировала толпа.

Я пыталась сохранять серьёзное лицо, но губы всё равно изгибались в улыбке: я упивалась их ненавистью к нему. Это самое прекрасное, что я когда-либо видела. Они выкрикивали оскорбления, а я согласно кивала и делала вид, будто утираю слезу.

Тарантул покачал головой.

Если бы взгляды убивали, я снова была бы мертва.

– Мы любим тебя, Зора! – закричала девочка и протянула руку, чтобы коснуться моей ноги. Потом подняла ладонь и повернулась к друзьям, которые восторженно прыгали вокруг неё.

– Спаси нас от них, – рыдал старик, протягивая ко мне руки, а потом зашёлся хриплым кашлем. – Ты должна нас спасти.

Улыбка исчезла, а по позвоночнику пополз лёд.

Но кто спасёт меня?

Звуки исказились, поле зрения сузилось: где-то далеко кричащие мужчины, женщины и дети тянулись ко мне с надеждой на лицах. В воображении они с тем же пылом вопили, когда пылали, а затем замерзали в драконьем дыхании. Перед мысленным взором ко мне потянулся призрак Смерти; его мертвенные пальцы вплелись в мои волосы, и он дыхнул льдом мне на шею. Я окаменела от ужаса.

Они верили в меня, хотя большую часть времени я сама в себя не верила.

Я должна выполнить Задание.

Прошу тебя, старый бог.

Прошу.

Я знала, что Маршал распространяла обо мне пропаганду по всему Содружеству, но знать об этом и увидеть всё своими глазами – совершенно разные вещи. Давление было невыносимым. Меня словно стирали из бытия. Я сцепила дрожащие руки и безмолвно задыхалась собственными молитвами.

Горожане подбрасывали в воздух розовые лепестки, и их ликующие крики звучали всё громче. Солнечный свет сказочно струился сквозь кроны, а я рассыпалась на части.

Солдаты указали на высокий покосившийся дом. На вывеске перед ним было написано: «Бабилонский постоялый двор».

Когда мы спешились, люди хлопали и называли нас героями. Мальчишки забрали коней, сказав что-то о конюшне позади дома. Хозяин гостиницы поприветствовал нас и провёл внутрь, вручив ключи от четырёх отдельных комнат. Мы шли за ним по коридорам, полным цветов и журчащих фонтанов.

Повсюду царили яркие краски, но сама я словно застыла, погружённая в серые тона, – дитя Севера вдали от дома. Мне не было места в этом южном мире надежды.

Тарантул отмахнулся от лианы; оковы преломляли свет, вокруг мерцала магия. Он резко повернул голову. Глаза были полуприкрыты, мягкие ресницы опущены. Ни один из нас не моргнул.

Кто спасёт меня от него?

Жестокость стала моей природой – её выковала борьба за выживание в суровых обстоятельствах. И именно в этом заключалась проблема: с ним произошло то же самое.

Грозовые войны держали нас обоих за горло.

19

Опасно (раз)одета

За открытым окном стрекотали насекомые, а солнце садилось над кронами Бабилона. Сквайр стоял на подоконнике, склонив голову набок, и тревожно смотрел на меня широко распахнутыми жёлтыми глазами.

В углу журчал декоративный фонтан, влажный ветерок колыхал прозрачные занавески. Сидя на кровати под балдахином, я размышляла, не дезертировать ли мне из армии и не поселиться ли одной в ледяной хижине на Севере. Некоторые вещи в жизни не стоили борьбы с тиранией.

В первую очередь – мой нынешний наряд.

Хлопнули двери, в коридоре зазвучали голоса: остальные вышли из комнат в условленное время. Собравшись с духом, я встала и мельком увидела своё отражение в угловом зеркале. Нет, ни за что. Я так не могу.

Я снова опустилась на край кровати и обхватила голову руками.

Сквайр чирикнул.

Хватит раскисать. Могло быть и хуже.

Я поднялась. – Не трусь. Всё не так плохо, – сказала я себе, расхаживая взад-вперёд. – Ты просто драматизируешь. – Потянувшись, я немного приободрилась. – Я справлюсь.

Рыжевато-бурые перья развевались на влажном ветру; Сквайр смотрел на меня круглыми глазами. – Зора, ты блудница? – ухнул он. Совсем не помог.

Подойдя к окну тяжёлой поступью, я вытолкнула его наружу. Он тут же взмыл обратно и завис перед окном.

– Шлюхастая блудница злится, – пропел он. Совсем-совсем не помог. Его умение подбирать слова к ситуации одновременно оскорбляло и впечатляло.

– Да как ты смеешь! – Я ткнула в него пальцем. – После всего, через что мы прошли вместе. Это всего лишь одежда.

Он чирикнул и улетел на охоту, взмыв над крышами.

– А ну вернись, молодой человек! – крикнула я.

Сквайр дерзко прокричал что-то в ответ и скрылся среди деревьев.

Стук. – Зора? – позвала Элла из-за двери. – Ты что-то сказала? Нам пора. Тебе помочь собраться?

– Нет! – Я отвернулась от окна и приготовилась к худшему. Под ложечкой снова тревожно засосало, и я вышла в коридор.

По увитым лозами каменным стенам гостиницы стекала, журча, вода. Магия. Я ощущала её всеми чувствами: постоянное давление за глазами и лёгкое покалывание в кончиках пальцев. С потолка свисали цветы, создавая умиротворяющую обстановку. Мир и покой.

Отсутствие опасности заставляло меня нервничать.

Мне нравилось всё морозное и суровое.

– Кто-то ошибся, – сказала я, пытаясь прикрыть обнажённую кожу длинными волосами, которые специально оставила распущенными. – На мне это почему-то выглядит гораздо хуже.

Близнецы уставились на меня с открытыми ртами.

– Ух ты, – произнесли они хором.

Я указала на грудь Эллы. – Почему у тебя под платьем есть одежда? – Под белым шифоновым платьем до колен на ней были шорты и топ без рукавов того же цвета.

– Я попросил об этом перед отъездом, – протянул Аксель.

– Почему ты мне не сказал? – спросила я, скрестив руки поверх крошечного лоскутка ткани, притворявшегося бюстгальтером.

Белая рубашка с длинными рукавами поверх него была совершенно прозрачной. Утешало лишь то, что у брюк имелась подкладка телесного цвета: на самом деле ничего не было видно – лишь создавалось впечатление, будто видно всё.

Аксель пожал плечами. – Ты не спрашивала.

Элла прикрыла рот ладонью, но всё равно рассмеялась. Она игриво повела бровями. – Ты выглядишь… неземной. Очень воздушной.

– Я выгляжу голой.

– Неземно голой.

Аксель приподнял бровь и лениво осмотрел меня с головы до ног. – Ему это понравится, – саркастически заметил он. Уточнять, какого именно ханжу он имеет в виду, никому не требовалось. – Я помог ему переодеться, не снимая кандалов, уже довольно давно. Не знаю, что он там копается.

– Наверное, прихорашивается, – пробормотала я, слишком остро сознавая, насколько сама раздета. – Это позор для Содружества. Император всех убивает, а меня нарядили в такое. Кощунство. Я составлю подробный рапорт об этих… неприемлемых условиях службы.

Элла согласно кивнула. – И кому ты его направишь?

– Всем в армии, – сказала я. – Маршалу. Старому богу.

Элла провела ладонью по прозрачной ткани у меня на спине; прикосновение обожгло даже сквозь гладкий шёлк. – Это только ради задания. Если уж на то пошло, так мы справимся быстрее. Что тут может быть такого страшного?

Щёлкнул замок.

Резкий запах тёмной вишни смешался с… жаждой мирового господства? Цепи зазвенели о бесценные декоративные манжеты из платины.

В коридор протянулась ледяная тень, и краски поблекли. Плеск падающей воды стал резче – уже не весёлое бульканье, а нечто агрессивное. Лепестки срывало с цветов, лозы шелестели. Порыв неестественного ветра хлестнул по коридору: его враждебность отравляла воздух.

Мужчина или злобное чудовище?

И то и другое.

Тарантул шагнул в коридор и застыл на полушаге.

Кончики его ушей порозовели; свет блеснул на рядах серёжек, когда он нарочито уставился в пространство над моей головой.

– Ни за что, – заявил он. Бордовые губы сжались в тонкую линию, на челюсти запульсировала жилка. Даже маска не скрывала его недовольства. Он неподвижно возвышался посреди коридора.

Я подавилась воздухом.

Ему достался золотистый шифон, оттенком совпадавший с более тёмными прядями в его белокурых кудрях. Безупречно скроенные брюки струились по длинным ногам. Но хуже всего было то, что прозрачную рубашку с длинными рукавами он оставил расстёгнутой.

На обнажённом животе перекатывались слои сухих мышц. Чёткие линии паховых мышц сходились острым клином, обрамляя татуировку серебряной бабочки, нижняя часть которой исчезала за поясом. Прозрачная рубашка лишь подчёркивала поразительную ширину его плеч и узость талии.

На шее сверкали бриллианты, а тюремные цепи смотрелись изящно, словно нарочно подобранные украшения.

Он выглядел… по-королевски.

Неприлично богатым.

Недосягаемым.

Воплощением омерзительного декаданса.

Шифон туго натянулся у него между ног, едва не лопаясь. Татуировка бабочки должна была казаться женственной, а не настолько сокрушительно мужественной.

По позвоночнику словно когтями царапнула дрожь.

На Акселе одежды было ещё меньше: только белые свободные брюки и ничего поверх рельефной груди, – но дыхание перехватывало не из-за него.

– Какого проклятого чёрта на тебе надето, Равенал? – От гортанного акцента Тарантула я едва не выпрыгнула из собственной кожи. Он поднял длинный палец и обвиняюще указал на меня; цепи звякнули.

– О, смотрите-ка, – протянул Аксель, – они одинаково одеты.

Я попятилась к своей двери, перекладывая волосы вперёд и пытаясь получше прикрыть тело.

Тяжело дыша, Тарантул отвернулся и вцепился в дверной косяк, бормоча под нос ругательства.

О.

Мой.

Старый.

Бог.

Прозрачная ткань роскошно скользнула по испещрённой татуировками мускулистой спине. Огромный затейливый рисунок был покрыт необычными знаками. Я наклонилась ближе, пытаясь рассмотреть его получше: круглый узор казался… знакомым.

Я ахнула от ужаса и зажала рот ладонью, но было поздно. Те же пять символов, что и в мамином дневнике. Снежинка, огонь, молния, ветер и вода были вписаны в сложный круг. Грозовая магия.

Тарантул резко обернулся и попытался испепелить меня взглядом. Именно попытался: пылая щеками, он смотрел поверх моей головы и изо всех сил старался овладеть собой.

– По-моему, Зора идеально выглядит для нашего задания, – сказала Элла с неприличным ликованием. – Сибрейн Кортц даже понять не успеет, что его сразило.

Верхняя губа Тарантула скривилась. – И как же она его остановит без магии? – Каждое слово он произнёс с предельной жестокостью.

– За собой следи, – сказала я, вытащила кинжал из ножен в боевом сапоге и закрутила между пальцами.

Он сардонически улыбнулся. – Равенал, мы оба знаем: ты не появишься на людях в таком виде.

И в тот же миг мой наряд мне понравился.

Есть в нём своя изюминка.

– Нет, появлюсь, – холодно возразила я в тон ему. – Мы одеты одинаково. Ты собираешься переодеваться?

Аксель поднял руку и выпалил: – Я голосую за Зору.

Все озадаченно повернулись к нему.

– Ей этот наряд идёт лучше.

Взгляд Тарантула стал острым, как нож. – Не смей на неё смотреть. – Он ткнул пальцем в Акселя, который закатил глаза, развернулся и развязной походкой зашагал по коридору.

– Пожалуй, это мой сигнал, – бросил он через плечо.

Элла не смогла сдержать смех, поспешила за братом, и оба скрылись за углом.

Эй, ребята, вы куда?

Я двинулась следом.

– Равенал. – Голос Тарантула хлестнул по воздуху бичом.

Я замерла.

– Кто оставил эти… ужасные следы… у тебя на спине?

Я медленно повернулась.

Мы стояли друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки. Я отшатнулась, словно меня окатили ведром ледяной воды. Маску благопристойности сорвало начисто, и под ней оказалась… смерть. Я думала, что уже видела его безумие, но ошибалась.

Существо передо мной было стихией, лишённой морали, как тёмная сторона луны.

Полное уничтожение.

Даже «кровожадный» было для него слишком мягким определением: не существовало слов, способных описать масштаб разрушений, на которые он был способен.

– Кто? – тихо повторил он ледяным голосом.

– Лютый медведь, – ответила я, пожав плечами: о шрамах на спине я постоянно забывала. – Как и на лице. Но теперь всё зажило, так что это неважно…

– Какой именно лютый медведь? – резко спросил он. Серебро почернело; Тарантул напрягся, и с его широких плеч волнами покатилась магия. Обнажённые мышцы словно окаменели, лицо исказила ярость. – Как он выглядел?

– Как медведь, потому что это и был медведь. – Я неловко рассмеялась. – Просто дикое животное…

– Какие у него были отметины? – Он медленно, отчётливо проговорил: – Мне. Нужно. Имя.

Здравомыслие явно не его конёк. В самых тёмных глубинах моего подсознания эхом раздалось звериное рычание. Я закрыла глаза и схватилась за голову, пытаясь успокоить бурлящие чувства. Воспоминания сменяли друг друга всё быстрее: Бесплодный лес; медведь с окровавленными лапами, наблюдавший, как я, спотыкаясь, брела; нестерпимая боль; а потом я очнулась исцелённой в постели и совершенно не помнила, как туда попала.

За глазами запульсировала боль.

Когда я открыла глаза, то ахнула. Позади Тарантула от стен отделились струйки воды, серебристо сверкавшие от магии, и медленно закрутились спиралью – маленьким смерчем.

Я опустила светящиеся руки. Только не снова. И поспешно спрятала их за спиной.

Тарантул, казалось, ничего не заметил – всё его внимание было приковано к моему лицу.

Я сосредоточилась на давлении в голове, мысленно стараясь высвободить магию. Ничего не произошло. Усталость нарастала, воды становилось всё больше; сверкающий водоворот вращался в воздухе за его спиной. Я не умела управлять магией без жестов, но, если поднять светящиеся руки, я себя выдам – и Тарантул всё поймёт.

Раскроет мой обман.

Защити Задание.

– Равенал, – тихо, угрожающе произнёс Тарантул; тени растеклись по его лицу. – Опиши лютого медведя. – Он потянулся к моему подбородку; длинные пальцы замерли, чуть не касаясь кожи. – Немедленно.

От него ко мне перетекали жар и серебро.

– Э-э… – Водяной смерч становился всё больше. – У него была чёрная шерсть, – поспешно сказала я. – И, кажется, белая отметина на носу?

Тарантул резко втянул воздух. – Брюс. – Бабочка на его животе медленно захлопала крыльями, когда рельефные мышцы судорожно напряглись. От ярости его заметно трясло.