Текст книги "Враг имератора (ЛП)"

Автор книги: Жасмин Мас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц)

Когда я снова подняла глаза, температура вокруг резко упала.

– О, я с нетерпением жду возможности наставлять тебя, Зора, – произнёс он после загадочной паузы; запах магии усилился. – Это будет… возбуждающе.

Он был закован, а я свободна. Я хотела сбежать от него, но уничтожить Империю Драконис хотела сильнее. Я выполню Задание.

– Как великодушно с твоей стороны, – медленно проговорила я, собираясь с духом. – Но тебе стоит быть осторожнее. Сам понимаешь, в твоём… неприглядном положении. – Я коснулась сначала шеи, потом запястий и оскалилась, словно клыкастая лютая лисица.

– Сексуальное положение, – пропел Сквайр (не помог).

Ветер с серебряными нитями ударил прямо в лицо, и глаза заслезились.

Тарантул заскрежетал зубами; сухожилия на шее натянулись, глаза закатились, и в них мелькали одни белки – он словно был в секунде от полной потери контроля. Но стоило моргнуть, как его черты разгладились, сделались почти безмятежными, а жалящая магия исчезла.

– Прежде всего, я верен лишь самому себе, – спокойно произнёс он. Акцент смягчился, стал благозвучнее и не таким зловещим. – Божественный Император бросил меня в этой… пустоши под названием Вестмир.

Я не могла смотреть ему в глаза и потому уставилась на стену рядом с его лживой физиономией. – Александр – всего лишь жалкий мальчишка, который притворяется мужчиной. Ты оговорился. Мы оба знаем, что до божественности ему далеко. Он просто трус, желающий поработить нас всех.

– Жалкий мальчишка, – напевно повторил Сквайр.

Я безрадостно рассмеялась.

Тарантул усмехнулся в ответ.

Я рассмеялась громче.

Он ответил ещё более громким смешком.

– Э-э… с тобой всё хорошо? – спросил подошедший Аксель и помахал ладонью перед моим лицом. Нет. Я поняла, как мы с Тарантулом выглядели со стороны: изображали веселье, почти обезумев от ярости. Элла стояла рядом с братом, широко раскрыв глаза от непонимания.

– Всё хорошо. – Голос сорвался.

Аксель явно не поверил и приложил тыльную сторону ладони к моему лбу, словно проверял температуру. Я оттолкнула его, но он не отставал и прижал пальцы к моей шее, будто искал пульс.

Серебро потемнело до чёрного, магия задымилась вокруг Тарантула, а у него за спиной свирепые порывы ветра сорвали со стен плакаты. Он указал пальцем на Акселя и высвободил грозовую магию.

Рука Акселя упала с моей шеи. Его лицо неестественно посинело, глаза выкатились из орбит. Каштановые волосы яростно заметались вокруг головы, он схватился за горло и рухнул на пол.

– Отвернись, милый, – сказала я, и Сквайр послушно развернул голову.

Правило выживания: восстань против монархов.

Я ринулась вперёд и ударила Тарантула кулаком. Он с усмешкой принял удар в лицо; ответить ему мешали цепи. По его телу прокатилась странная дрожь.

Аксель громко задыхался на полу. Элла закричала и сложила перед ним Щит. Слишком медленно. В глазах Акселя лопнули сосуды, и по выпученным глазным яблокам потекла кровь.

Я нанесла новый удар. Сильнее. Именно так он велел в прошлый раз. Кулак с хрустом врезался в щёку Тарантула, но насмешка с его лица не исчезла. Вместо этого он медленно облизнул багровые губы, полуприкрыв глаза.

Сменив тактику, я ударила ниже – костяшками прямо по старой ране от кинжала. На этот раз он застыл. Странный свет покинул глаза. Они остекленели, пока Тарантул смотрел на место моего прикосновения.

Элла кричала, а Сквайр визжал в знак солидарности.

Я снова нацелилась на рану. Он уклонился, развернулся и впечатал меня в стену, придавив своим массивным телом. Его бёдра вжались в мои, от торса волнами хлынула магия, порывы ветра били в лицо. В его странном, опасном запахе появилась дурманящая нотка чёрной вишни.

Пот, стекавший по позвоночнику, начал замерзать.

Ноздри Тарантула, видневшиеся из-под маски, широко раздулись, словно он учуял добычу. Румянец пополз вверх по шее и залил челюсть.

– Какая непристойность, – пробормотал он, но наклонился ближе, оскалив зубы. Пользуясь ограниченной свободой движения, я извернулась и снова ударила в старую рану. Он с убийственной точностью подался вперёд и сильнее прижал меня бёдрами.

ТРЕСК.

Из ошейника вырвался электрический разряд, и на шее выступили кобальтовые вены. Потянулись долгие секунды. Затем Тарантул опустился передо мной на одно колено. Кожу покалывало током, но по сравнению с ощущением его тела, прижатого к моему, разряд казался почти незаметным.

У наших ног собрался Туман.

В метре от нас Теневой Клинок с яростной гримасой повернул регулятор. Это был красивый высокий мужчина с тёмными волосами и ярко-зелёными глазами. Ловким движением он выхватил меч и направил его Тарантулу в живот.

Я потёрла грудь, отчаянно пытаясь взять себя в руки, пока Тарантул корчился на полу. Туман сгущался, и Теневой Клинок убавил мощность. Я узнала солдата из коридора в день Железного ритуала. Он тогда оттащил меня назад и заслонил собой.

Аксель закашлялся и потёр горло; глаза слезились. Элла помогла ему подняться, и он тяжело на неё опёрся, бледный и потрясённый.

– Рыцарь. – Теневой Клинок низко поклонился, продолжая угрожающе держать меч одной рукой. Другой он протянул мне регулятор. – Меня зовут Райс. Я к вашим услугам.

– Бриллианты не работают. – Я в отчаянии указала на тяжело дышавшего Тарантула, кипевшего от ярости после удара током. – Он всё ещё может… душить людей.

Излучая спокойную уверенность, Райс снова повысил мощность. – Они действуют. Он не может призвать бурю. Фактически его кастрировали. Теперь он… управляем.

Тарантул ударил ладонью по полу; мышцы напряглись от тока. – Как ты смеешь? – прорычал он.

По-моему, управляемым он не выглядит.

Уйдя в себя, я представила тихий мирный лес с деревьями, чьи ветви покрывал белый иней. Вокруг падал снег. На пне стояла шахматная доска, и я играла сама с собой. Всё будет хорошо. Мне дарованы удача и неиссякаемый источник радости. Сокрушительное давление вокруг сердца ослабло, и я заставила себя расправить плечи и выдержать взгляд Райса.

– Спасибо, Райс, – искренне сказала я.

– Когда бы я вам ни понадобился, буду рад послужить. – Райс снова поклонился, развернулся на каблуках и ушёл. Элла кивнула мне и, поддерживая Акселя, повела его обратно в их комнату.

Проходя мимо, Аксель свирепо посмотрел на чудовище, но Тарантул словно не заметил. Его взгляд был прикован ко мне. Он по-прежнему не моргал.

Лёжа на полу, Тарантул глухо зарычал и впился в меня взглядом; в глазах вспыхнула злоба. – Спасибо, Райс, – пискляво передразнил он.

– Я ненавижу в тебе абсолютно всё. – Я ворвалась в комнату и захлопнула дверь у него перед носом. Потом снова открыла и захлопнула ещё сильнее – чтобы он наверняка понял намёк.

Снаружи Тарантул что-то прорычал, но из-за шума крови в ушах я не разобрала слов. Сползла по двери, обхватила колени руками и закачалась. Слёзы застилали глаза.

Я не смогу выполнить Задание.

Я не смогу выполнить Задание.

Я не смогу выполнить Задание.

Сможешь.

На четвереньках я поползла к мешку со всеми вещами: книгами, собственноручно заточенными кинжалами из костей лютых зверей и несколькими безделушками.

Я отчаянно искала самую тонкую книгу с золотой обложкой в цветах. В день отъезда я импульсивно украла её из маминой комнаты, потому что отправлялась спасать её и не могла жить, не имея рядом хоть частички матери. Мамин дневник. Она велела мне никогда его не читать, и до сих пор я не нарушала обещания.

Сидя на полу, я прижала дневник к груди.

Несколько минут спустя я испугалась, что Тарантул попытается войти, и решила убрать книгу. Когда я засовывала её обратно в мешок, дневник раскрылся. Я замерла. Страницы покрывал странный, непонятный язык, полный букв x, z и y. Я подняла его к свету из окна.

Изнутри выпорхнула крошечная карточка.

С портрета на меня смотрел поразительно красивый мужчина. Пугающе бледный, с короткими светло-русыми волосами, миндалевидными кристально-голубыми глазами и татуировкой уробороса вокруг правого глаза – змеи, вечно пожирающей собственный хвост. Он был одет во всё чёрное и излучал опасность, ощутимую даже в двух измерениях. Хуже всего – у него были глаза убийцы.

Я перевернула портрет.

В моём чёрном, проклятом сердце нет ничего, кроме тебя.

Моя любовь шире океана и свирепее любой

бури. Каждый день, просыпаясь, я тону ради тебя.

Мама почти не говорила об отце или о том ужасном дне, когда он исчез: она тогда была беременна мной. В те редкие моменты, когда она всё же шептала о нём, называла его мрачным и красивым. Говорила, что у нас одинаковые глаза. Мои были светло-янтарными – ничего общего с жестоким голубым взглядом этого мужчины.

Мы не были родственниками. Он всего лишь мимолётное увлечение мамы до встречи с отцом. Незнакомец.

Я осторожно пролистала книгу и остановилась на странице со странными символами.

Маршал сказала, что Королевским магам доступно три вида грозовой магии: снег, ветер и вода. Здесь были изображены эти три символа, а ещё огонь и молния. Нет, не может быть. Это какая-то… иерархия грозовых сил Королевских магов?

Глубоко встревоженная, я осторожно закрыла дневник, спрятала его в книге побольше, засунула всё в мешок и убрала под кровать.

Старейшины совета Северной Коммуны всегда предупреждали: тяжёлые времена превращают хороших мужчин в чудовищ. Но никогда не говорили, что они делают с женщинами. У меня было дурное предчувствие, что Тарантул превратит меня в нечто гораздо худшее.

4

Стадия горя: отрицание

Развалившись напротив меня, Тарантул спросил: – Что… ты читаешь? – Глубокий хриплый голос напоминал предостерегающее рычание лютого волка. Сплошная гортанная угроза, скрытая за обманчиво расслабленным видом.

В мою и без того тесную комнату втиснули вторую кровать. Узкие койки стояли у противоположных стен на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Изголовья располагались по обе стороны большого окна, под которым стоял маленький столик.

Пока Тарантул наблюдал за мной, я слышала каждый его выдох. На запястьях и лодыжках поблёскивали кандалы, бриллианты на горле ловили лунный свет.

Рядом со мной храпел Сквайр, наполовину спрятавшись под одеялом, словно в мире не существовало ни единой заботы.

Тарантул был так близко, что можно было протянуть руку и задушить его; так близко, что можно было нанести смертельный удар; так близко, что можно было шёпотом пригрозить ему смертью – и он услышал бы; так близко, что я могла погибнуть от его руки; так близко, что можно было коснуться; так близко, что можно было растерзать; так близко, что он услышал бы, если бы я зарыдала в подушку.

Я прижала к груди сборник стихов, словно защищая его. – Не твоё дело. – В тихой спальне голос прозвучал слишком нерешительно и слабо.

– Тебе незачем притворяться. – Он усмехнулся, заложил руку за голову, и ткань натянулась на бицепсе. – На Вестмире до прискорбия низкий уровень грамотности – удручающее засилье тупости.

Я опустила книгу. – Прошу… прощения?

– Ты ужасно страдаешь, бедная неграмотная крестьянка, – протянул он. Современное местоимение странно звучало с его акцентом, будто он пытался казаться не тем, кем был на самом деле.

Не получилось.

– Не называй меня так, – сказала я. Пальцы дрожали.

– Бедной холопкой? Но ведь ты ею и являешься. Прочитать тебе эту книгу, чтобы помочь уснуть? Я к твоим нищенским услугам.

Хрясь.

Книга ударилась о его толстый череп, раскрылась и, шелестя страницами, упала на пол.

Магия зашипела, серебряным паром клубясь над его плечами в ночной темноте. Он недоверчиво прикоснулся ко лбу. – Ты… только что… бросила в меня книгу.

– Но я же не умею читать. Для чего ещё мне её использовать? Разве это не оружие?

Он медленно моргнул. – Я распознаю сарказм.

– А я – самовлюблённую напыщенную свинью.

Он лениво улыбнулся, словно я сделала ему комплимент.

Солнце зашло много часов назад, а до рассвета оставалось ещё столько же. Наша первая ночь вместе. Темнота подбиралась к его телу; тени множились, расползаясь по комнате. Ночью зло расцветало, и Тарантул был его идеальным воплощением. Ни человек, ни предмет, ни сила природы меня не спасут.

Не от него.

– Какого чёрта ты полезла в Железный ритуал, рискуя жизнью? – внезапно спросил он.

– Разве не очевидно? – Я оскалилась. – Я собираюсь тебя уничтожить.

Его взгляд мог убить.

Четыре стены смыкались вокруг нас – зверей в клетке. Осколки света полной луны пронзали чернильную тьму и отражались от блестящей платиновой маски.

Никто из нас не сомкнул глаз ни на секунду. Обоих держало воинственное упрямство. Чем сильнее я мысленно приказывала ему уснуть, тем больше он напрягался, а взгляд оставался ясным и настороженным.

Лишившись книги, которой можно было занять руки, я щёлкала ногтями друг о друга.

Он указал на меня; длинная рука почти преодолела расстояние между кроватями, а от пальца, словно дым, поднималась магия. – Осторожнее, – угрожающе предупредил он, сверкнув глазами.

– Райс был прав, – сказала я, желая стереть ухмылку с его лица. – Тебя и правда кастрировали.

– Ты невежественна и груба, нападаешь на тех, кто выше тебя. – От ярости акцент стал резче; он указал на книгу на полу. – Мерзкая девчонка. Неужели в этой сточной канаве, которую вы называете континентом, нет никакого образо…

– Не называй меня тупой! – Я впервые повернула регулятор.

Тарантул забился на кровати; синие искры запрыгали по телу, заставляя его прочувствовать электрический разряд. Металлические цепи загрохотали. С приоткрытых губ срывались тихие хриплые стоны, тело вытянулось струной. Только безжалостное чудовище могло создать такой ошейник. Хочу расцеловать инженера.

Толстыми потоками с пола поднялись голубые нити Тумана и набросились на ошейник. Я убавила мощность. Туман отступил. Тихую комнату наполнили мучительные мужские хрипы.

– Не называй меня тупой, – повторила я.

Его рука метнулась вперёд. С ладони взорвалось серебро.

Ветер с силой ударил в меня, коса хлестнула по лицу. Грозовой магией он распластал меня на кровати с раскинутыми руками. Металл впился в ладонь, где лежал регулятор. Я не могла согнуть пальцы – все пять были растопырены и скованы невидимой силой.

И это, чёрт возьми, называется «кастрировали»?

Сокрушительные порывы ветра давили всё сильнее. Охваченная паникой, я беззвучно кричала; глаза слезились, серебряные нити нещадно били по телу. Простыни громко хлопали о стену. Пока всё вокруг погружалось во тьму, я из последних сил пыталась дотянуться до регулятора.

– Как тебе это нравится? – самодовольно спросил он. – Несносная…

Мне удалось вырвать мизинец из пут магии и ударить по металлу – мощность взлетела до предела. Тарантул выкрикнул ругательства, забарабанил кулаками по кровати и принялся пинать стену, пока вновь разворачивалось электрическое представление. Всего в нескольких сантиметрах от меня натянулись сухожилия на его шее, паучьи лапки на челюсти задрожали. Он сдавленно захрипел, словно его сейчас вырвет, а великолепные искры ярко затрещали в ночи.

Долгие, отвратительные мгновения мы страдали вместе.

Туман сгущался. Голубые полосы поднимались с пола, обретая форму.

По мере того как Тарантул утрачивал контроль над магией, морозный ветер стихал. Я отключила ток и схватилась за грудь, едва не теряя сознание от облегчения. – Извинись за то, что назвал меня тупой.

Он тяжело, мучительно дышал. – Нет. – Он закашлялся. – Я не стану лгать.

Тяжёлое устройство лежало над колотящимся сердцем, а я пыталась остановить бешеный круговорот мыслей. Со злом нельзя договориться. Чудовище невозможно приручить.

Я смогу выполнить Задание.

Я выполню Задание.

Я не потерплю поражения.

По лицу скатилась одинокая слеза. – Ты ужасный, злобный ублюдок, – прошептала я и потёрла ноющие ушибленные рёбра. Своей силой он орудовал как молотом.

– Говорит бессердечная девчонка, обожающая пытки, – с отвращением бросил он. Воздух наполнился взаимной ненавистью, покалывавшей язык.

Мучительные часы тянулись в неутихающей вражде – никто из нас не желал уступать.

Когда в окно проникла золотистая дымка утреннего света, а Сквайр завопил свою утреннюю песню – страстно, громко и мимо нот, – ничего не изменилось. Несколько часов назад Тарантул перестал моргать даже для виду, а я так долго не отводила взгляд, что всё перед глазами поплыло. Хищнику нужно смотреть прямо в глаза. Всегда. Даже если кажется, что ты умираешь.

Там, где раньше было сердце, искрился спутанный клубок оголённых нервов, а я раздумывала, не спрятаться ли с головой под одеялом. Хотелось притвориться, будто всё хорошо; сказать Маршалу, что я слишком слаба; не доводить дело до конца; я хочу отказаться от своего долга.

Повернувшись на бок, я подтянула колени к груди, стараясь стать как можно меньше и спрятаться от собственной трусости.

Тарантул глухо заворчал.

Собрав весь свой страх и выдав его за отвагу, я вылетела из постели, схватила регулятор и бросилась в смежную уборную, захлопнув за собой дверь.

Правило выживания: опасность можно преодолеть, лишь продолжая идти сквозь неё. Не останавливайся.

Я плеснула холодной водой сначала себе в лицо, потом Сквайру и быстро почистила зубы. Потребовалась вся сила воли, чтобы не смотреть на вторую косметичку у раковины, наполненную мужскими средствами. С какой стати ему выдали туалетные принадлежности? Дверь скрипнула, цепи загремели. Я развернулась с придушенным воплем и выставила перед собой регулятор, словно оружие.

Тарантул поднял руки, изображая капитуляцию.

Сквайр завизжал у меня на плече.

Тарантул раздул ноздри и свирепо посмотрел на нас. Потянулись долгие секунды. Он изучал шрамы на моей щеке, особенно долго разглядывая серебряный, рассекавший уголок губ.

– У тебя на подбородке зубная паста, – холодно сообщил он, но уши покраснели, выдавая раздражение.

Я торопливо вытерла лицо, чувствуя, как теряю почву под ногами.

Уголки его губ дрогнули. – Всё-таки заставил тебя проверить.

Подлый хитрец. Я угрожающе подняла регулятор.

– Осторожнее, – предупредил он. – Однажды на мне не будет ошейника. – Голос понизился на октаву, а сам Тарантул загнал меня в глубь уборной, пока колени не упёрлись в унитаз. – Ты окажешься беззащитна перед моим гневом.

Он поднял длинные изящные пальцы и насмешливо щёлкнул по концу моей косы. – Ты, – прошептал он, – в смертельной опасности. – Румянец разлился по его лицу и исчез под маской.

Он шагнул ещё ближе; от него исходили жар и магия. В глазах вспыхнул странный радужный блеск. Солнечный свет, пляшущий на девственном снегу. В нос ударил резкий, смертельно опасный мужской запах – тёмная вишня, смешанная с… манией величия?

Я изо всех сил старалась не вдыхать его запах.

Он опустил взгляд на костяной кинжал, который я прижала к его груди, и ресницы дрогнули. Я всегда спала, держа его в ножнах на бедре.

– Осторожнее, – произнесла я, подражая его глубокому голосу. – Я побеждала зверей намного опаснее тебя.

Он наклонился ближе, сильнее прижался к моему кинжалу и провёл языком по верхним зубам. – Во всём Антихтоне нет зверя свирепее меня, потому что я пойду… на всё, чтобы добиться своего.

Меня прошиб холодный пот: он был убийственно серьёзен. Он не лгал.

Мне хотелось причинить ему боль и увеличить расстояние между нами, чтобы дышать, не чувствуя тошноты, поэтому я сильнее вдавила клинок в ткань комбинезона. Пальцы закололо. Вокруг лезвия собралось серебро, перетекая с его груди на мою кожу.

Мы оба смотрели на грозовую магию, клубившуюся между нами.

– Что это значит? – спросила я.

Он ссутулился и склонился ко мне, превращая наши позы в извращённое подобие объятий. – Судьба, – мрачно прошептал он; горячее дыхание щекотало чувствительный край моего уха.

Я начала отстраняться, но он схватил меня за предплечье железной хваткой и прижал мой кинжал к своему животу. Кожа у него пылала – будто я коснулась раскалённых углей. Мы оба вздрогнули, словно от удара током. Он отпустил меня, но я не опустила направленный на него клинок.

– Зора Равенал. – Его акцент изуродовал моё имя. – Наконец я тебя постиг.

По руке пробежала дрожь, между нами горела магия.

– И кто же я? – Я смотрела на сияющее оружие, не желая поднимать на него глаза.

Тёплые губы коснулись моей кожи, и я вздрогнула.

– Ты дикая.

Изо всех сил я ударила его плечом, стараясь оттолкнуть и высвободить немного места.

Он с явным удовольствием наблюдал, как я отступаю из уборной.

– Ты боишься?

– Никогда.

Он промычал. Развернулся, не потрудившись закрыть дверь уборной, и занялся утренним туалетом. Стоя к нему спиной, я торопливо натянула чистую тренировочную форму, словно участвовала в гонке, и не выпускала из одной руки регулятор, а из другой – кинжал.

Через несколько секунд он лениво вышел с зубной щёткой во рту и расстёгнутым комбинезоном, открывавшим рельефную грудь. Цепи на запястьях и лодыжках скорее напоминали модные аксессуары, чем оковы.

Я пятилась из комнаты, а его хищный взгляд неотрывно следил за мной. Если я одичалая, тогда кто ты? Оставалось лишь уйти от него подальше, ведь Маршал бросила меня в клетку с чудовищем.

Близнецы, как обычно, ещё спали, и в стерильном коридоре царила зловещая тишина. Паника терзала подсознание, пока я почти бегом пересекала ангар, направляясь в пустыню и сосредоточившись на привычном распорядке.

Распорядок – это хорошо.

Помогает обрести равновесие.

Мне нужно было побыть одной, чтобы притвориться достаточно сильной для выполнения Задания.

В полном смятении я выбежала на песок намного быстрее обычного. Сквайр покачивал головой у меня на плече, словно скакал верхом. Адреналин смешивался с кортизолом, рождая нервную дрожь, которой требовался выход, прежде чем она взорвётся. Во мне всегда было слишком много энергии для безделья.

Дюны тянулись во все стороны; в утреннем свете их оранжевый цвет казался темнее. Я бежала так, словно от этого зависела жизнь. Стояла смертельная тишина, нарушаемая лишь шелестом песка над волнистыми холмами.

Затылок закололо, будто за мной гнался лютый медведь. Невозможно. Северные хищники оставались в сотнях километров отсюда. Я по ним скучаю.

Дурные предчувствия множились.

Это лишь в твоей голове.

Это лишь в твоей голове.

Это лишь в твоей голове.

– Как далеко ты бежишь, напарница? – Тарантул пристроился рядом. Красная балаклава из дышащей ткани закрывала лицо поверх маски, оставляя на виду лишь беспощадные глаза.

Я взвизгнула, споткнулась в песке и пожалела, что передо мной он, а не лютый скорпион.

Тарантул быстро среагировал и схватил меня за плечо, не позволив упасть. Его пальцы сжались; жёсткие мозоли на ладони неприятно царапнули кожу. Он содрогнулся.

От острого осознания его прикосновения по руке словно пробежали горячие искры, а тень погрузила меня в полную темноту. Его пальцы сжались, ногти впились в плоть. Почему вдруг стало так тяжело дышать? Я словно пылала.

Он запрокинул голову и шумно вдохнул, будто его терзала настоящая боль.

– Убери от меня руку, жуткий ублю…

Он толкнул меня.

Мы со Сквайром повалились на песок.

Плюясь от возмущения, я вскочила и направила на него металлическое устройство, как меч. Сквайр тревожно захлопал крыльями, потом взлетел и закружил на безопасной высоте.

– Что ты делаешь? – Я выплюнула песок и обвела рукой бескрайнюю пустыню, где он мог бы бесчинствовать вместо того, чтобы преследовать меня.

– Бегу, – невозмутимо ответил он и лениво скрестил скованные руки на груди. На цепи между лодыжками оставили достаточно слабины для бега. Что не так с Багровой армией?

– Найди кого-нибудь другого для издевательств! – крикнула я через плечо и помчалась в противоположную от него сторону.

– Нет. Я выбираю тебя.

Он снова оказался рядом и непринуждённо побежал в ногу со мной. Его массивное мускулистое тело неслось по песку, попирая законы физики и приличия. Легко дыша, он пружинил на носках и перешёл на быстрый ритм.

Я прибавила темп.

Он ускорился.

Над нами парил Сквайр, вопя от вполне объяснимого ужаса.

Задыхаясь от напряжения, я вложила в бег все силы, но плечи Тарантула всё время оставались вровень с моими. Я пыталась оторваться, но он ни на шаг не отставал.

Жестокий ублюдок.

Мы развернулись назад – оба в одном и том же месте, словно молча договорились о длине маршрута. Когда впереди снова появились украшенный фасад из кирпича и стерильная белизна ангара, Тарантул посмотрел на меня сверху вниз.

Он вызывающе ухмыльнулся и перешёл на спринт. Несколько секунд я держалась рядом, выкладываясь без остатка, но за его широким шагом угнаться было невозможно. Он начал уходить вперёд.

Он не победит.

Я рванулась и врезалась плечом ему в спину. С кряхтением толкнула его, но сама удержалась на ногах. Не ожидавший нападения Тарантул споткнулся и покатился с дюны.

– Злобная девка! – прокричал он, пытаясь подняться, а я в очередной раз вложила все силы в рывок мимо него.

Наслаждаясь выбросом эндорфинов от победы над ним, я забыла о сокрушительном грузе Задания.

Добравшись до входа в ангар, я исполнила победный танец. Потом навалилась усталость, и я едва не упала. Перед глазами всё кружилось; пошатываясь, я опустилась на колени и содрогнулась от рвотных позывов.

– Я – пустынная девка? – спросил Сквайр, приземлившись мне на голову.

– Конечно, – мучительно простонала я.

Сквайр пригладил перья и гордо выпятил грудь. – Я очень сексуальный.

– Без комментариев.

Я не помнила, когда в последний раз так себя загоняла, а жара делала всё в миллион раз хуже. Во рту пересохло. Я попыталась сглотнуть, но губы потрескались: всю влагу я пожертвовала пустыне.

Упираясь ладонями в колени, я старалась сдержать тошноту. Возле моего лица остановились серебристые кожаные ботинки; лодыжки над ними охватывали соединённые цепью кандалы.

Тарантул неподвижно и безмолвно возвышался надо мной, наблюдая за моими страданиями. Я так крепко стиснула в руке металлический регулятор, что пальцы свело.

– Ты нечестная, невоспитанная девчонка, – тихо сказал он с яростью в голосе. – Я научу тебя хорошим манерам.

На секунду горло сжал чистый ужас, но новая волна изнеможения вытеснила его. Болезненно застонав, я заставила себя выпрямиться; Сквайр едва удержал равновесие на макушке. Тарантул шагнул ко мне, и будь его глаза кинжалами, они пронзили бы меня насквозь. Я резко отшатнулась, налетела на солдата; голова кружилась.

Задание.

– Где Маршал? – Я повернулась к солдату, на которого наткнулась, не желая больше ни секунды оставаться в ужасном обществе Тарантула. – Мне нужно с ней поговорить. Сейчас же!

Несколько минут спустя я сидела у одного конца деревянного стола в строгой комнате для совещаний, а Сквайр устроился на моём плече. Тарантул расположился у другого. Сначала он сел рядом со мной, но я пересаживалась, пока между нами не оказалось достаточно пространства, чтобы избежать происшествия.

Маршал вошла, когда я в третий раз меняла место, и выглядела раздражённой. Теперь она тёрла виски, будто от головной боли.

– Ему нужно больше цепей, – сказала я и безмолвно взмолилась, чтобы она поняла, насколько всё серьёзно.

– Запрос отклонён. – Голубые глаза оставались холодными и не выдавали узнавания. – Сажа согласился обучать вас в обмен на помилование. Он уже закован и носит ошейник. Вы оба научитесь доверять друг другу, а вам, Рыцарь, предстоит овладеть своими способностями. Для вас обоих это возможность.

Я растерянно посмотрела на неё. – Кто… такой Сажа?

Она указала на Тарантула.

– Вы дали ему имя?

Тарантул фыркнул. – Она ничего мне не давала…

– В знак доброй воли он сообщил настоящее имя. – Маршал смотрела проницательно, словно пыталась что-то мне передать. – Ради блага Содружества вам придётся оставить в прошлом личные предубеждения и старые обиды на Сажу. – Она вскинула бровь, как будто вызывая меня на спор. «Ради Задания» осталось невысказанным.

– Перестаньте его так называть! – Я ударила кулаком по столу, прикидывая, под каким углом лучше его опрокинуть и раздавить Тарантула.

– Сажа?

– Он Тарантул, – выплюнула я, окончательно потеряв контроль. – Он не человек. Он мерзкое насекомое.

– Паучья шлюха, – торжественно пропел Сквайр (помог), а потом добавил: – Потаскуха. (Уже перебор.)

Маршал выглядела озадаченной, но быстро взяла себя в руки. – Сажу долго допрашивали, и он сообщил нам… впечатляющие сведения. Он поклялся не причинять вам вреда. – Она свирепо посмотрела на него. – Ему известны последствия.

Тарантул напрягся на стуле.

Комната была полна лжи.

Измученная бессонной ночью, я указала на него. – На лице написано предательство, изо рта льётся грязь, а глаза обещают возмездие. Он меня убьёт… Я чую это по запаху. – Я замолчала, пытаясь выразить невыразимое и не поставить Задание под угрозу. – Его нужно сковать надёжнее…

– Молчать, солдат! – Маршал ударила по столу. Глубоко вдохнула и переложила папки. – Сажа – ваш новый напарник. Оставьте эту тему, Рыцарь.

Я прикусила язык, и во рту разлился металлический привкус.

– После полудня вы будете тренироваться с ним – на его усмотрение. – Она поднялась. – Завтра в полдень встретимся и продолжим заполнять… пробелы в вашем образовании. Сегодня вы освобождены от занятий, чтобы привыкнуть друг к другу. Как только добьётесь хотя бы относительного мастерства, вас обоих станут отправлять на задания вместе с близнецами. Мы перехватили сведения о готовящемся нападении Империи. Помните о долге. Вы нам нужны.

Я ссутулилась. – Пожалуйста…

Маршал вышла и захлопнула дверь, оборвав меня.

Мы остались одни.

Тарантул лениво откинулся на спинку и забросил роскошные кожаные ботинки на стол. – Ты вся как на ладони, вассал. Гнев делает тебя слабой… тобой легко управлять. Уроки этикета пошли бы тебе на пользу…

– Почему ты всё время меня так называешь?

Уголок его губ задёргался в попытке сдержать улыбку. – Я зову тебя так, потому что ты мой вассал – моя. – Он говорил обо мне как о вещи, которой можно владеть.

– Молчи, грязный негодник, – пропел Сквайр.

– Следи за речью, крошечная птица, – отчитал его Тарантул с чопорным, осуждающим видом.

– СОЛЁНАЯ ШЛЮПКА! – во всю глотку крикнул Сквайр. Я не поняла, не имел ли он в виду «шлюху», но побоялась уточнять.

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, я отодвинула стул и невозмутимо кивнула. Потом бросилась через стол и опрокинула его кресло. Тарантул упал навзничь с удивлённым криком.

Распластавшись на полу, он приподнялся на локтях и пронзил меня взглядом. Я обнажила спрятанный костяной нож, который, строго говоря, правила Багровой армии запрещали носить при себе – но отчаянные времена требуют отчаянных мер, – присела рядом и направила остриё ему в лицо.

– Нет. – Я положила клинок ему на лоб. – Для меня ты навсегда останешься Тарантулом – мерзким ядовитым насекомым, которым и являешься. Если попытаешься причинить мне вред, я сделаю с тобой… отвратительные вещи.