Текст книги "Враг имератора (ЛП)"

Автор книги: Жасмин Мас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 26 страниц)

10

Стадия горя: депрессия

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

МЕСТО: ВОЕННАЯ БАЗА «СКОРПИОНЬЯ НОРА»

Спустя несколько часов после прыжка из вертолёта смерть Авроры снова и снова прокручивалась у меня в голове. Но, что хуже всего, губы до сих пор покалывало от поцелуя Тарантула во время падения.

А потом он просто ушёл, словно для него это ничего не значило. Для меня, разумеется, тоже.

Я растянулась на низких подушках, служивших маленьким диванчиком в углу комнаты близнецов, положив голову Элле на колени. Она перебирала мои волосы и успокаивающе проводила пальцами по свежей повязке на лбу.

После прыжка, во время тренировки, Маршал метнула в меня двенадцать стаканов с водой. С помощью магии я отвела в сторону одиннадцать. Двенадцатый разбился о мою голову.

В золотом свете заката вытягивались тени. Аксель сидел на кровати и точил перочинным ножом заточку. Сквайр переваливался по комнате, постукивая когтями, заглядывал во все щели и исследовал их.

Последний час мы обсуждали Железный ритуал и втроём строили догадки, чью кровь в нас влили, но не смогли придумать ничего разумного.

– А почему вы оба прошли Железный ритуал? – выпалила я. Последнее время этот вопрос не давал мне покоя.

Глаза Акселя потухли, в их глубине не осталось ни искры. – Один новобранец навязывал Элле свои… любовные притязания.

Она напряглась подо мной, ногти впились мне в кожу головы, а к горлу подступила тошнота.

Аксель крутанул перочинный нож. – Поэтому я выпустил ему кишки.

– А я перерезала горло, – прошептала Элла.

Они смотрели на меня, ожидая реакции. Комната наполнилась мрачным напряжением – насилие и жестокая расплата за него.

– Хорошо, – сказала я. – Я рада, что он страдал. – Во мне расцвело мрачное удовлетворение при мысли о том, как я пожираю тех, кто осмеливается надругаться над другими. Но оно быстро истекло кровью и свернулось стыдом. Смогла бы я в тот миг выпотрошить его? Моя способность к насилию зависела от условий, но я не могла сформулировать, от каких именно. Даже самой себе.

В воображении я могла распороть мужчину от горла до пупка так же легко, как лютого лося, но в действительности клинок наверняка задрожал бы вместе с пошатнувшейся решимостью. В теории убивать легче. Близнецы сильнее меня.

Они одновременно выдохнули и заговорщически переглянулись. Элла снова принялась перебирать мои волосы, а Аксель оскалил клыки в улыбке. Разговор свернул в другое русло. Я показала им шрамы на спине. Элла обнажила неровную рану на бедре. Когда она впервые прыгнула из вертолёта, при приземлении нога едва не оторвалась.

Аксель перестал точить заточку и оттянул ворот тренировочной рубашки. На фоне загорелой ключицы выделялись две идеально круглые белые впадинки. – Укус вампира.

– Правда? – У меня отвисла челюсть при воспоминании о сказках, которые любила рассказывать мама.

Заговорщически подавшись вперёд, Аксель заговорил на октаву ниже: – Нам было всего десять, мы играли в пещерах рядом с нашей Коммуной, и из темноты вышла потрясающая женщина. Она схватила меня за лицо; её белокурые волосы и светло-серые глаза сияли во мраке. А потом… – Он хлопнул ладонью по кровати. – Укусила меня – быстрее гадюки. Пока я лежал на земле и голова кружилась от потери крови, она напала на мою драгоценную Эллу. Мы оба несколько недель не могли встать и едва выжили.

Сквайр вскрикнул от ужаса.

– Вот откуда они у меня. – Аксель снова обнажил клыки.

Не на шутку встревожившись, я вытерла влажные ладони о бёдра и попыталась заговорить.

– Ой, перестань врать. – Элла громко вздохнула. – Он сам их подпилил. Я очнулась в пещере, увидела, как уползает лютая гадюка, а о нападении ничего не помнила.

– Элла! – с обидой воскликнул Аксель. – Я знаю, что видел.

Она покачала головой. – Он склонен всё преувеличивать и давать волю воображению.

Я рассмеялась, едва не обмякнув от облегчения.

– Ничего подобного, – надулся Аксель и скрестил руки. Он вёл себя капризно и по-детски, однако из глаз не исчезал острый блеск ума. Он не тот, кем кажется. Как и я.

Элла медленно заплела прядь моих волос, а я сосредоточилась на исходившем от неё спокойствии. Мы были одинаковыми – и разными. Её бёдра мягко касались моей щеки, а пахла она розами и всем хорошим на свете.

– Вот ещё забавная история, – начала Элла. – Однажды папа заставил нас съесть по чашке песка. Животы болели несколько дней. Никогда не видела его таким злым.

Аксель указал на нас и скорчил недовольную гримасу, изображая старика, который отчитывает детей: – Дети, вы меня послушали – вот ваша первая ошибка, а вторая заключалась в том, что вы проглотили песок. Два змеиных укуса – и вам конец. Пустыня дураков не терпит. Она их пережёвывает и выплёвывает.

– А потом он велел нам съесть ещё по чашке песка, чтобы искупить то, что мы съели первую, – рассмеялась Элла, расчёсывая и заплетая следующую прядь, погружённая в воспоминания.

Я растерянно подняла голову. – И вы съели ещё?

Жители Срединных земель были странным народом – истинными детьми пустыни, вылепленными своей бесплодной землёй. Мы называли Север безжизненным, но в Срединных землях не было ничего, кроме диковинных существ, бесконечных барханов и беспощадной жары.

Аксель лениво ухмыльнулся, показывая собственноручно заострённые клыки. – Я съел, а Элла – нет. Следующую неделю он отказывался меня кормить… Не то чтобы я мог есть, учти, – из-за боли в кишечнике. Он сказал, что я тупее кукушки-бегунка, которая спаривается с лютым скорпионом. И был прав.

– Папа был чокнутым, – с нежностью сказала Элла.

– А я бы не стала есть, – сказала я. – Даже в первый раз. Даже если бы мама велела.

Аксель кивнул. – По словам папы, это вполне логично. Парни притворяются, будто всё иначе, но втайне всем нам нравится, когда нами командуют. Девушки гораздо сложнее.

Хочет ли Тарантул, чтобы я им командовала? Желудок скрутило, и по какой-то причине эта странная мысль никак не выходила из головы. Или это я хочу, чтобы он командовал мной? Не думай об этом, Зора.

Здесь стало жарко?

Мысли уплыли.

Он хорошо смотрелся бы на коленях.

Умоляя меня о пощаде.

Голый.

Элла громко вздохнула, погружённая в ностальгию, Аксель точил заточку, а я боролась с непристойными мыслями. Грудь опалило жаром, щёки запылали.

Сможет ли он заставить меня умолять? Я хочу оказаться под ним или сверху?

В надежде сменить тему я спросила Эллу, каково находиться в истребителе и катапультироваться из кабины. По её словам, это ужасно: сила тяжести вдавливает тебя в кресло, а затем, когда кувыркаешься в воздухе, возникает жуткое ощущение падения.

Звучало божественно.

Надеюсь, однажды я полечу.

– Давай-ка, – сказала я, садясь и пытаясь проветрить голову. – Поменяемся местами. Теперь я заплету тебе волосы. – Элла с готовностью легла, устроив голову у меня на коленях. Я разделила её волнистые волосы на пряди и туго заплела. – Чем ты развлекаешься?

– Люблю делать наброски, – ответила она. – Когда часами рисуешь в тишине, обретаешь равновесие. А ты?

– Катаюсь на сноуборде – как можно быстрее вниз по горному склону.

Элла поморщилась. – Ненавижу высоту. Я стала переносить её лучше, но каждый подъём на вертолёте всё равно ужасен.

– Нет. – Я покачала головой. – Это упоительно. Кувыркаешься в воздухе… и свободна.

Она посмотрела с сомнением.

Аксель приподнял бровь. – Слышала о сёрфинге по барханам? Тебе наверняка понравится, хотя кататься так же хорошо, как я, ты, разумеется, не сможешь.

Мы с Эллой закатили глаза.

– Ещё я люблю с кем-нибудь перепихнуться, – продолжил Аксель. – Тут есть солдат по имени Кейн. В постели – полнейшее разочарование. Держись от него подальше.

Я ахнула. – Это тот идиот, которого я спасла от скорпиона… Ты с ним спал?

– Всё было плохо. – Аксель поморщился. – Даже не могу передать, насколько. Что бы ты сейчас ни представляла… всё было ещё хуже.

– Фу, – сказала Элла.

Я покачала головой. – Не хочу знать.

– А вот медик Сара – совсем другое дело. – Аксель поцеловал сложенные пальцы. – Но ещё я обожаю сочинять музыку. Спасибо, что спросила о моих увлечениях, Зора. Я очень это ценю.

– Не за что, – с таким же сарказмом ответила я, отчаянно стараясь не представлять голого Кейна.

С холодным взглядом и озорной улыбкой Аксель вытащил из-под кровати маленький деревянный инструмент и дёрнул струну. – Это скрипка. Не благодарите.

За что благодарить?

Он спрыгнул с кровати, в прыжке развёл ноги ножницами и опустился перед нами на колени. – Вы готовы?

– Я готов! – ухнул Сквайр, подлетел и уселся на голову Акселя.

– Эм… нет? – ответила я.

Элла покачала головой. – Прошу, только не опять.

– Поздно! – крикнул Аксель. – Привет, Скорпионья Нора! Спасибо, что пришли сегодня! – Он закивал головой, а Сквайр изо всех сил держался за его волосы. Оскалив клыки, Аксель запел низким театральным голосом:

«Две земли у Антихтона —

Вестмир и Азот:

В одной – пески и Коммуны,

В другой – замок и ров».

– А теперь припев! – Аксель отложил скрипку, поднялся и закачался, запрокинув голову.

«Средневековый модерн, как же всех ты нас терзаешь.

Битых, бьющихся в бою, до земли нас сокрушаешь.

Край бедняков против края короны.

Средневековый модерн, как падём – ты наблюдаешь:

Из вертолёта прямиком на землю нас бросаешь».

Аксель схватил скрипку, провёл по струнам и, опустив голову, с надрывом запел ещё более глубоким баритоном:

«Рыцари магию гасят, спасая,

А маги короны нас бурей разят.

Тёмные дни породили мерзавца —

Паука-негодяя с железной волей.

О Тарантул, ты мучаешь сладко меня.

Сексуально жесток – мной играешь ты снова.

Усмешка твоя всех сокровищ ценнее,

А тело твердо, как огурчик солёный».

– Теперь вы пойте припев, – протянул Аксель, указал на нас и принялся ждать.

Элла с мольбой посмотрела на меня, и я пожала плечами. – Я не помню, – прошептала ей. – Не знала, что потом будет контрольная.

Аксель разочарованно покачал головой; его весёлый задор резко контрастировал с суровым взглядом. Он запел низким голосом:

«Средневековый модерн, как же всех ты нас терзаешь.

Битых, бьющихся в бою, до земли нас сокрушаешь.

Край бедняков против края короны.

Средневековый модерн, ты рыдать нас заставляешь:

В драконьем огне, искалечены, ползаем мы».

Аксель отвесил глубокий поклон и ухмыльнулся. – Не благодарите.

– Никто и не благодарил, – заметила я.

Его глаза сверкнули. – Именно. Вы обе совершенно не цените того обаяния, которым я скрашиваю жизнь на этой убогой базе.

Не удостоив брата вниманием, Элла встала и потянула меня за собой. – Пойдём ужинать. – Мы попытались поскорее уйти. К несчастью, Аксель со Сквайром на голове последовал за нами по пятам, что-то напевая.

У обеденного стола в нашем крыле уже стояли привычные стулья. Сегодня нас ждало целое пиршество: мясо лютого скорпиона, фасоль, хлеб и овощи.

Я набрала огромные порции всего, кроме скорпиона. Мне всегда было не по себе есть животных, которых убила не я: в этом ощущалось что-то глубоко неправильное.

Как обычно, близнецы сели на два стула напротив меня и без колебаний набросились на еду. К счастью, Аксель забыл скрипку на полу. Я откинулась на спинку стула и пыталась медленно дышать ртом, а Сквайр теперь балансировал у меня на голове и пел.

Дверь с грохотом распахнулась.

В комнату вошёл Тарантул; тюремные цепи поблёскивали.

– Где ты пропадал весь день? – спросила я, стараясь держаться непринуждённо, словно он не целовал меня прямо перед тем, как я попыталась его убить.

– Привет, паучья шлюха! – прощебетал Сквайр (полезно).

Тарантул закатил глаза. – Приветствую, крохотная птица.

Кудри были зачёсаны назад, и лишь одна прядь упала на лоб. Молния комбинезона всё ещё была расстёгнута неприлично низко. Он бесшумно обошёл стол.

– Где ты был? – повторила я.

Он приподнял бровь, с резким скрипом отодвинул единственный свободный стул и грациозно сел рядом. Спина прямая, плечи расправлены, голова гордо поднята – даже сидел он напыщенно.

– Отвечай. – Я ударила кулаком по столешнице; тарелки и стаканы задребезжали.

Он смерил меня ненавидящим взглядом. – Я ничего тебе не должен, Равенал.

– Я думала, ты мой напарник. Разве мы не должны работать вместе?

– Ты не раскрыла мой парашют.

– А чего ты ждал? Что я тебя спасу? Ты убил Аврору.

Он напрягся.

– Ты хладнокровно её убил, – продолжила я. – Думал, после этого ты мне понравишься? Ты разрушил мою жизнь и отнял её…

– Молчать, Равенал! – Он ударил кулаком по столу.

Близнецы вздрогнули, вилка со звоном упала на пол. – Не разговаривай с ней так, – первой взяла себя в руки Элла. Аксель оскалил клыки.

– Спасибо, Элла, – спокойно сказала я. – Но, пожалуйста, не вмешивайся. Он мой напарник, мне с ним и разбираться.

Тарантул шумно выдохнул. – Ты. Не. Властна. Над. Мной. – Он чеканил каждое слово, а акцент искажал твёрдые согласные.

Я потянулась к лежавшему на столе регулятору, но его рука метнулась так быстро, что глаз не успел уследить. Прежде чем я успела схватить устройство, он наставил металлическую вилку мне на горло. Тупые зубцы застыли у самой кожи.

– Попробуй, – тихо бросил он. – Мы оба можем играть в убийство, если ты того желаешь. – Холодная улыбка обещала, что он с радостью вонзит в меня вилку и нанесёт тяжкие увечья.

Я с тоской посмотрела на регулятор.

Он прижал зубцы вилки к моей шее – не настолько сильно, чтобы проколоть кожу, но достаточно, чтобы я оцепенела от страха. Первобытная паника. Я медленно потянулась к своей вилке и вдавила её в верхнюю часть его бедра, прикрытого тканью. Он хрипло выдохнул; его вилка проскребла по моей коже вниз.

Близнецы переводили взгляд с меня на него; на их лицах застыло одинаковое беспокойство.

– Не волнуйтесь. – Я прочистила горло. – Я сама с ним разберусь.

Он надавил вилкой сильнее; меня кольнула боль, а старый след укуса на горле защипало.

– Еду надо есть, а не друг друга, – лениво протянул Аксель. – Хотя я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, Зора… – Он подмигнул и драматичным шёпотом добавил: – Из-за его… огурчика.

– Солёного! – ухнул Сквайр, вспомнив строчку песни (крайне бесполезно).

Румянец пополз по шее Тарантула до самых ушей, и мы одновременно убрали вилки.

– Я ни за что не стала бы есть такого, как он, – сказала я Акселю, не понимая, почему голос стал таким хриплым.

Тарантул прикусил полную багровую нижнюю губу. – За себя говори, – пробормотал он.

– Что? – Я уже ничего не понимала. Сердце колотилось в горле, бёдра крепко сжались.

– Я бы тебя… вылизал.

Я дёрнулась, и стул заскрипел.

Взгляд Тарантула из-под полуопущенных век изменился: лёд расплавился, а от него исходило жестокое удовлетворение. – Тебе следует очень меня бояться, Равенал. То, насколько сильно я этого желаю… недопустимо.

Я аккуратно положила вилку рядом с тарелкой и жадно осушила стакан воды. Прохладная жидкость смягчила саднящее горло.

Аксель прищурился. – Что он сейчас сказал? – тихо спросил он Эллу.

– Он хочет её съесть, – прошептала та в ответ.

Колени болезненно ударились о стол.

Близнецы одновременно повернули головы и стали изучать нас, словно научные образцы. Я пила всё быстрее, пытаясь потушить нескончаемый пожар. Вода пролилась на подбородок и стекла по горлу. Я торопливо вытерла её. Лицо горело от смущения, я чувствовала себя дурой. Собравшись, стала ждать язвительного замечания о своей невоспитанности.

Тарантул застыл, тяжело дыша, словно моя хворь была заразной.

Элла прикрыла рот, пытаясь скрыть смех.

– О, ты сладко мучаешь меня, – с издёвкой пропел Аксель; глаза его оставались холодными.

– Как восхитительно, – протянул Тарантул, отвечая Акселю тем же презрением, хотя взгляд то и дело возвращался ко мне. – У нас есть шут. Или ты ещё и королевский подтиральщик? Я люблю свежие полотенца и руку помощи при… иных затруднениях.

– Нет. – Аксель оскалил клыки. – Я не прислуживаю мужчинам. Я творю искусство, потому что это моя страсть. – Он запел: – Сексуально жесток – мной играешь ты снова, а тело твердо, как огурчик…

Мы с Эллой одновременно замотали головами.

Аксель, который, судя по всему, хотел умереть, улыбнулся. – Солёный.

Лицо Тарантула пошло пятнами; алая краска залила щёки и поползла под маску, пока он в ужасе смотрел на Акселя.

– Шут, ты жить желаешь? – медленно спросил Тарантул с тихой угрозой. – Ни один бард ещё никогда…

– Подожди, ты знаком с самыми настоящими бардами? – спросила я.

– Ой, как страшно. – Аксель закатил глаза, а Элла никак не могла отдышаться.

Тарантул нахмурился, глядя на меня. – Разве у тебя нет личных бардов? На Вестмире это не принято?

Мы втроём разинули рты. Даже Элла перестала смеяться.

Сквайр прощебетал: – У Зоры есть Сквайр!

Я подняла руку и погладила его по голове. – Совершенно верно, милый.

Глаза Тарантула сузились. Он всё ещё был ярко-красным и старался ни на кого из нас не смотреть. – Это всего лишь личный шут, – пробормотал он. – Ничего особенного.

– Ты самый оторванный от реальности человек из всех, кого я встречала, – сказала я.

Уголки его губ опустились в недовольной гримасе. – Разумеется, нельзя сравнивать богачей с чернью. Беднякам не пристало тянуться к знати – моя ошибка. Я запамятовал.

– И всё же, – прорычала я, – сейчас ты во власти безродной крестьянки.

– Ах, вот тут ты и ошибаешься. – Его клыки были пугающе острыми. Наверняка ужасная игра света. – Это ты в моей власти, Равенал. И я как раз занимаюсь твоим обучением.

– Такие, как ты, ничему меня не научат. – Я взяла регулятор; пальцы свело. – Здесь командую я, ублюдок.

– Возможно, ты командовала своими жалкими прежними любовниками, но не мной, отродье. – Наклонившись ближе и вторгаясь в моё личное пространство, он заговорил на октаву ниже: – Когда ты… кончишь, то будешь подо мной.

Я подавилась воздухом; разъярённому мозгу потребовалась секунда, чтобы понять смысл. Постой, он ведь не говорит о…

Элла громко ахнула. Значит, я не ослышалась.

– Подождите, что он сказал? – спросил Аксель. – Будь всё проклято, я прослушал.

– Добавка и напитки, – громко объявил вошедший солдат, разрядив нараставшее напряжение. Он заменил пустую миску фасоли полной. Бобовые были основой рациона в Срединных землях, и я успела их полюбить.

Мы с близнецами с жадностью набросились на еду. После тренировок с Маршалом я умирала от голода, а в последние дни мой желудок словно превратился в бездонную яму. Я никак не могла наесться.

– Принесу третью перемену, – сказал мне солдат.

– Спасибо. – Я улыбнулась ему с набитым ртом.

Солдат вздрогнул; поднос затрясся в его руках, когда Тарантул мрачно на него посмотрел.

Передо мной и близнецами поспешно поставили три деревянные кружки. Они были запечатаны, а крошечные деревянные соломинки каким-то образом встроили прямо в стенки сосудов. Наверное, жидкость залили через узкое отверстие для соломинки. Близнецы тут же принялись высасывать содержимое, облегчённо вздыхая и громко глотая.

– Что это? – спросила я у солдата.

– Особая лечебная жидкость для магов. После Железного ритуала прошло достаточно времени, и теперь ваше тело способно её усвоить, – ответил он. – Она помогает укрепить магию и разработана специально для…

– Уйди, – сказал Тарантул. Солдат поклонился и поспешил прочь.

– Это было грубо, – заметила я.

– Паучий мужчина очень грубый, – согласился Сквайр, лёжа животом вверх на моей макушке. Мы оба делали вид, что одно из его перьев не свисает у меня на лоб.

Я с недоверием уставилась на странную кружку. – Она… вкусная?

Аксель махнул мне рукой, призывая пить; пока он глотал, глаза сияли, а щёки наливались здоровым румянцем. Набравшись духу, я сделала крошечный глоток и ахнула. Вкус был восхитительным – сладкая вишня. Но стоило глотнуть глубже, как жидкость сделалась кислой. Рот наполнило ужасное послевкусие смерти. Я подавилась и прикрыла рот тыльной стороной ладони. Протухло. Что бы мне ни дали, оно испортилось.

– Что за проклятая дрянь? Какая гадость.

Все уставились на меня. Даже Сквайр свесился с моей макушки надо лбом; жёлтые глаза сияли.

– Что? – спросила я.

Аксель отставил свой напиток, забрал мой и сделал большой глоток.

– По-моему, очень вкусно, – растерянно сказал он и слизнул бордовую жидкость с губ.

– Сладкая вишня? – спросила я.

– Да. – Элла поставила пустую кружку. – Тебе не нравится? – Сок окрасил её зубы, и она слизнула его.

– Сначала понравилось, – ответила я. – Но потом вкус стал… кислым, словно всё протухло.

Аксель шумно допил мой напиток через соломинку, качая головой.

– Ты маг, – обвиняюще сказала я Тарантулу. – Почему сам не пьёшь?

За маской его глаза широко распахнулись, а губы сжались в прямую линию. Он выглядел встревоженным. – Мне тоже не нравится вкус, – прошептал он, словно был потрясён чем-то ужасным.

– Тогда какой… – я изобразила пальцами кавычки, – «магический сок» пьёшь ты?

Он отрывисто качнул головой. – Никакой.

– Хорошо, – сказала я. – Тогда я тоже не буду. Вопрос решён. Мне не нужно…

– Пей, Равенал. – Он оборвал меня. Приказ прозвучал страшнее, чем тогда, когда я попыталась убить его прыжком из вертолёта, или когда он узнал, что я позировала для портрета с его бессознательным телом, пронзённым кинжалом. Ни о чём не жалею.

Двигаясь быстрее, чем мог уследить глаз, он протянул руку через стол и выхватил кружку у Акселя. Поставил её передо мной. Аксель смутился, словно его застали за чем-то дурным.

– Повинуйся, Равенал, – приказал Тарантул. – Утоли жажду.

– Эм, нет. С какой стати мне тебя слушать…

– ПЕЙ, МОЙ ВАССАЛ! – взревел он во всё горло.

По комнате пронеслись серебряные порывы ветра, взметнув мою косу. Я схватила кружку, в которой оставалась половина напитка, и принялась пить, давясь и с трудом проглатывая. Закончив, замерла, тяжело дыша и сжимая в руках пустую кружку. Посмотрела на неё, потом медленно подняла глаза.

Глаза Тарантула превратились в узкие щёлки.

– Как ты посмел! – Я изо всех сил метнула в него кружку. Его рука взлетела, и он поймал её в нескольких миллиметрах от лица.

Повисла долгая пауза.

Он швырнул кружку мне в ответ.

Я успела пригнуться. Дерево разлетелось щепками о стену за моей спиной.

– Ублюдок, ты едва не попал в Сквайра! Что ты со мной сделал?

– О чём ты, Зора? – внезапно посерьёзнел Аксель. – Он ничего… не сделал. – Элла рядом с ним выглядела растерянной. – Он просто велел тебе выпить, а ты выпила.

Я покачала головой и посмотрела на покрывавший кожу иней. – Нет, из него вырвалась магия. Я её почувствовала. Увидела.

– О чём ты говоришь? – Аксель был встревожен. – Мы всё время сидели здесь. Никакой магии не было. Мы ничего не видели и не чувствовали.

Они выглядели встревоженными.

Я глубоко и размеренно вдохнула, спокойно кивнула. Резко отодвинула стул, набросилась на Тарантула и замолотила кулаками. – Скажи, что ты сделал! – Мы сцепились. Он схватил меня за руки и заломил за спину. Я пнула его по голени, а он улыбнулся.

– Остынь, Равенал. Ты опять выставляешь себя на посмешище, – снисходительно сказал он, словно разговаривал с ребёнком.

Я плюнула ему на щёку.

Он опасно застыл, дыхание прервалось. Наклонившись, поднёс губы к моему уху. – Сделай это ещё раз, – тихо сказал он. – Попробуй. – Магия вокруг него сгустилась.

– Что ты…

– Плюнь на меня. – Когда я замерла, он рассмеялся – похоже, совершенно искренне. – Ах, понимаю. Ты желаешь, чтобы плевал я? Изволь. – Его глаза ожесточились. – Высунь язык, Равенал.

Прошу прощения?

Я оттолкнула его и, спотыкаясь, отступила, а он остался стоять – напряжённый, с полуопущенными веками, преисполненный удовлетворения. Или всё же неудовлетворённости? Злоба принимала разные обличья, а его было невозможно прочитать.

Дрожа и промёрзнув до костей, я попятилась.

Он громко хрустнул шеей, словно готовился к драке; вокруг рук собиралось магическое сияние. Элла заслонила меня собой и скрестила руки в Щите. Аксель встал рядом с ней.

Трое против одного – шансы были не в нашу пользу.

Туманное серебро превратилось в мерцающее пламя и собралось вокруг головы Тарантула. Он смотрел на Акселя так, словно пытался испепелить взглядом. Рядом с Тарантулом магия вела себя странно: цеплялась за поры, темнела, искажалась.

– Отойди от моей Равенал, шут.

Аксель фыркнул. – Нет.

Его Равенал?

Я протиснулась вперёд, заслонив близнецов. – Тронешь их, – сказала я, поднимая забытый регулятор и вновь обретая ясность мыслей, – и я не остановлюсь, пока кожа не расплавится на твоих костях.

Напрягшись, я ждала ответного удара.

Его ресницы дрогнули, ноздри раздулись. На лице мелькнуло злобное веселье. Тянулись долгие, мучительные секунды. И когда я уже решила, что он вот-вот бросится, как свернувшаяся кольцами лютая гадюка, его плечи расслабились.

– Пора на вечернюю тренировку, Равенал. – В отрывистом голосе звучала жестокая насмешка. – Идём со мной в пустыню. Сейчас же.

Близнецы с явным облегчением вздохнули.

– Все трое.

На этот раз выругалась не только я.