Текст книги "Враг имератора (ЛП)"

Автор книги: Жасмин Мас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 26 страниц)

7

Огонь (гнева) и лёд

ЗОРА РАВЕНАЛ, СЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ

ШЕСТЬ ЛЕТ НАЗАД

Балансируя на сноуборде у самой вершины пика, я смотрела на далёкую Коммуну внизу. Над головой сияло северное сияние, а Туман голубыми щупальцами обвивал древесные стволы. Ночное небо отражалось в белизне Бесплодного горного хребта, создавая иллюзию бескрайнего космоса.

Я глубоко вдохнула.

Свежий воздух пах свободой.

Я подалась вперёд и понеслась прямо вниз по склону, быстрее ледяного ветра. Петляя между елями, прыгнула. Внутри всё подскочило, а потом ухнуло вниз.

БАХ!

Снег взорвался на защитных очках, на миг ослепив меня. По обеим сторонам шли мелкие зарубки – по одной за каждое убийство; место закончилось ещё несколько лет назад. Туша лютой лисы тяжело лежала на плечах. Мне незачем было тащить её на гору вместе со сноубордом, но после охоты меня трясло от экзистенциального ужаса, а сегодня давящие чувства были особенно тяжёлыми. Я никак не могла забыть страх в глазах лисы, когда её убивала.

Сноуборд помогал забыться.

На ужин у меня был адреналин.

Правило выживания: наслаждайся острыми ощущениями.

Низко пригнувшись, чувствуя жжение в бёдрах и широко раскинув руки, я летела вниз, словно четырёхкрылый лютый орёл. Надо мной мчался Сквайр. Вдалеке выла стая лютых волков. Слетев с очередного ледяного уступа, я ухватилась за доску и закрутилась, улыбаясь, когда внутри всё стало невесомым.

Размахивая руками, я воображала себя всеведущей и всемогущей, как старый бог до своей смерти, когда он летал на платиновых крыльях. Сквайр парил рядом с моим лицом и ухал.

Я чисто приземлилась.

Бросившись с последнего большого трамплина, я вскинула ноги над головой и перевернулась назад. Вытянув руку, едва успела поймать взлетевшую тушу лисы, прежде чем с грохотом приземлиться, но лишний вес заставил меня зашататься.

Бум.

Край доски зацепился за лёд, и я кубарем полетела вниз, врезаясь в сугробы. Вокруг сплошная белизна. Скатившись по последнему отрезку склона, я наконец остановилась.

Лисья голова покоилась на моей засыпанной снегом груди и с укором смотрела на меня, пока мышцы пульсировали в такт сердцебиению. От мерцающего меха поднимался слабый серебряный пар.

В старых текстах упоминались животные, которых магия совершенно не коснулась и которые поэтому не считались лютыми зверями. Я ни разу таких не встречала. Наверное, миф.

Я встретилась с мёртвым взглядом лисы и шёпотом попросила прощения.

Завтра всё тело будет в синяках.

Искупление.

Я стряхнула снег с шерстяной рубашки с длинными рукавами. Приближалось летнее солнцестояние, температура держалась около нуля – теплее в течение года уже не станет. Почти жара. Идеальные условия для сноуборда.

Сквайр камнем упал с неба. – Я победил, – каркнул он, приземляясь мне на лоб.

– Была ничья, – сказала я, садясь, и он возмущённо вскрикнул.

Я расстегнула кожаные пряжки на специальных крючках, которые мама пришила к моим сапогам, отстегнулась от сноуборда и мотнула головой; кругом разлетелись снежные искры. Много веков назад сноуборд был популярен на Севере, но теперь мало кто решался выйти за защитные стены Коммуны.

Я пыталась объяснить маме, что острые ощущения стоят многочасового подъёма по крутому склону. Только здесь моя голова прояснялась, а мысли успокаивались. Конечно, какой-нибудь лютый медведь мог тебя растерзать. Можно было врезаться в дерево, потерять управление, упасть в овраг или сломать шею при приземлении. Но в этом и был смысл – ты веселилась.

Я тоскливо посмотрела на гору, пока Сквайр порхал рядом.

Может, подняться ещё раз?

Я встала, и живот скрутило от голода – я едва не рухнула на колени. На подъёме я вполне могла потерять сознание, к тому же мне надо было отнести домой лютую лису. Вернусь в другую ночь.

Коммуна зависела от меня – в этом году урожай в теплицах выдался не таким щедрым. Ответственность неизменно давила мне на… Не думай об этом.

Поправив доску, я зашагала по лесу, заставляя бешеное сердце успокоиться и вновь входя в роль охотницы.

Зрение обострилось, слух ловил каждый звук; я сосредоточилась на покое. Поем, когда работа будет сделана. Охота была одновременно странной игрой и способом отрешиться от себя.

Дух сильнее плоти. Пределы существуют, чтобы их испытывать и преодолевать. Бремя долга не становится легче от твоих личных страданий – скорее наоборот. Я научилась жить под постоянным давлением. Гарет научил меня выживать.

Сквайр сложил крылья и кувыркнулся вперёд в воздухе, изображая сальто на сноуборде.

Смеясь над его проделкой, я погналась следом.

РЁВ. Мы оба замерли и посмотрели друг на друга, пока звериный рёв разносился среди клубящегося Тумана и магии. Когда он стих, тишина будто стала ещё глубже. Ни одно лесное животное так не ревёт.

Со стен Коммуны трижды протрубил сигнальный рог. Я как в замедленном сне подняла голову. Сквайр опустился мне на плечо. За тёмно-зелёными верхушками деревьев в небе вспыхнул огонь: чудовище изрыгнуло пламя. Морозный ветер донёс крики.

На Коммуну напали.

Мама и Аврора.

Я бросила доску в снег. Потом вернусь. Туша лисы упала рядом, и я изо всех сил понеслась между деревьями. Сквайр подпрыгивал у меня на плече, забыв, что умеет летать.

РЁВ. Следом раздался ещё один жуткий рык – более высокий, – и второе чудовище изрыгнуло из пасти лёд.

В отличие от вымышленных сказочных чудовищ, эти летели в ночи – и были совершенно настоящими. Наверное, они совершили опаснейшее путешествие из Азота через непроходимый океан Мур.

Драконы.

Один – с серебряной чешуёй и ледяным дыханием, другой – с золотой чешуёй и огненным. На исполинских спинах крепились боевые сёдла, и в каждом восседал Королевский маг Империи Драконис.

Сердце подступило к горлу. Я прибавила ходу, перепрыгивая обледенелые камни. Тонкие нижние ветки хлестали по лицу, и я отмахивалась. Высоко в небе серебристый дракон спикировал, и облако льда накрыло город метелью. На своём печально известном серебряном драконе, Море, восседал Тарантул.

Серая кирпичная стена Коммуны приближалась; я пробежала мимо одинокой розы, цветущей в лесу.

РЁВ.

Второй дракон пронёсся низко, сверкнув золотой чешуёй: Чума. Когда она раскрыла пасть, брюхо раскалилось докрасна, и ярко-алое пламя обдало всё вокруг немыслимым жаром. Она была одним из самых смертоносных чудовищ Антихтона.

На ней верхом сидела высокая, стройная фигура в золотой маске Королевского мага, полностью закрывавшей лицо. За увенчанной короной головой развевался тяжёлый белый меховой плащ.

Снова он.

Верховный принц теперь был недавно коронованным Императором Империи Драконис. Они с Тарантулом летели рядом – каждый верхом на своём королевском драконе. Новый Император уже успел заслужить имя, которое люди произносили шёпотом и со страхом.

Александр Садист.

След его укуса уродовал мне горло.

Над головой полыхнуло. Я ничком рухнула и закричала, уткнувшись в снег. Деревья наверху пылали. Волосы шипели у лица, земля дрожала от драконьего рёва, а я ползла по льду к стене.

Этого не может быть.

В ужасе поднявшись, я ударила ногой по защёлке и, спотыкаясь, ввалилась в Коммуну через ворота. Город покрывал снег по пояс; шесть главных улиц расходились от центральной площади, как спицы колеса, а пять концентрических колец дорог связывали их между собой.

Пронизанный магией снег мерцал на обсаженных деревьями улицах. Нижние части сосен были погребены во льду, зато верхушки пылали драконьим огнём, и горящие иголки дождём сыпались на пустые дороги. Сигнальный рог сделал своё дело.

Я отчаянно пробивалась вперёд через магическую метель и с каждым непосильным шагом слабела. Империи незачем нападать на бесплодный Север.

Луна зловеще светилась в дымной мгле и отражалась от редких черепичных крыш, не погребённых под снегом.

Они вернулись за тобой. Всё из-за того, что случилось два года назад. Дыханием волшебных драконов Император прочерчивал линии фронта.

БУМ.

БУМ.

Над головой с рёвом двигателей пролетели два истребителя с Юга, преодолевая звуковой барьер. Современные реликвии в средневековом мире.

Голубые полосы Тумана погнались за самолётами – машинами, которые славились скоростью до четырёх тысяч миль в час.

Должно быть, мэр сообщил Маршалу о нападении по широкополосной радиосвязи. Скорпионья Нора располагалась в стратегически выгодной точке на полпути между Северной и Южными Коммунами – достаточно близко, чтобы истребители успели прийти на помощь, прежде чем их настигнет Туман.

Четыре фигуры катапультировались из самолётов прямо над Коммуной; раскрылись парашюты. Двое в строгой чёрной форме направили купола за городские стены, подальше от сражения. Пилоты.

Двое других устремились к центру города; знаменитые серебряные доспехи сияли, пока они спускались.

Рыцари-маги.

Единственные двое за последнее столетие, пережившие смертоносный Железный ритуал, – близнецы Элла и Аксель.

Грозовые войны пришли на Север.

С земли поднялись светящиеся голубые щупальца Тумана. Раздался пронзительный визг – Туман вывел из строя первый самолёт. Тот вошёл в пике и, описав дугу, едва разминулся со стенами Коммуны.

Ба-бах.

От столкновения с землёй прогремел взрыв. От соприкосновения самолёта с Туманом высоко в воздух взметнулось грибовидное облако бело-голубых молний, а затем красный огненный шар погасил электрическое зрелище.

Второй истребитель падал по дуге, с немыслимой скоростью направляясь к Мору.

Дракон резко заложил вираж и едва избежал столкновения. Подхваченный ветром, он закрутился в воздухе, а самолёт взорвался при ударе о землю в лесу; Туман вспыхнул облаком голубого электричества.

– ЗОРА! – завопил Сквайр у меня на плече, когда горящая сосна с треском переломилась и полетела на нас. Я успела отскочить. – Я огненный бог! – прочирикал Сквайр, и я засыпала снегом его тлеющие перья. Пламя с шипением погасло.

Над головой заревела Чума.

Доберись до мамы и Авроры. Я снова стала пробиваться через снег, изо всех сил перепрыгивая тающие сугробы. Наконец вышла на одну из шести главных улиц, ведущих прямо к центральной площади.

Знаменитые близнецы – Рыцари-маги Элла и Аксель – стояли посреди улицы, подняв руки, сложенные в Щиты, и нейтрализовали магическое пламя, пока Чума парила над ними, изрыгая огонь.

Аксель рухнул на колени под магическим натиском, принимая на себя главный удар, но Элла стояла во весь рост, и её длинные каштаново-рыжие волосы развевались на ветру. Сверкнула золотая маска: Император резко повернул голову и низко пригнулся к спине Чумы, глядя прямо на меня.

Правило выживания: знай, когда пора спасаться бегством.

Я развернулась и бросилась прочь.

Поперёк дороги рухнуло горящее дерево и полностью отрезало мне путь. Все остальные проходы завалили сугробы выше моей головы. Оставалось двигаться только вперёд – навстречу Чуме.

– Мне страшно, – ухнул Сквайр.

– Отвернись, дорогой, – прошептала я. Он повернул голову, пока Чума подбиралась ближе и обхватывала чёрными когтями зубчатые шпили крыши. Тонкая черепица трескалась, кирпичи крошились под её тяжестью.

Старый бог, благослови мой путь.

Я бросилась вперёд.

Близнецы что-то кричали и махали мне, пробираясь между падающими ветвями.

– ЗОРА! – взревел Александр с тем самым напыщенным акцентом из моих кошмаров. Он потянул поводья, и Чума дохнула в мою сторону пламенем. Я отчаянно метнулась прочь, едва избежав ожогов.

Тресь.

Я головой врезалась в кирпичную стену дома. Всё расплылось, тошнота сдавила горло; я согнулась пополам, обхватив голову руками.

Лёжа в сугробе, я приподняла пульсирующую голову. Чума перебралась по крышам и уселась на доме прямо через дорогу. Вдали Мор взмыл над лесом и на предельной скорости устремился к городу.

Чума подалась ближе.

– Большая страшная птица! – тревожно ухнул Сквайр, а я заслонила его рукой.

Чума опустила длинную морду. Хищные оранжевые глаза пылали жаром. На вдохе челюсть распахнулась, блеснули бесконечные ряды опаловых зубов. Смертоносное марево магии окутывало её.

– Зора! – крикнул сверху Александр, наполовину свесившись с седла. – Иди со мной!

Не обращая внимания на пульсирующую боль, от которой мутилось зрение, я левой рукой выхватила костяной кинжал, а указательный палец правой вскинула высоко в небо – символ первой демократии Антихтона. Мама всегда говорила, что наше самоуправление – главная угроза Императорам Драконис, желавшим поработить нас и править всем миром.

– Я никогда с тобой не пойду! – изо всех сил закричала я, подражая грозному рыку исполинского лютого медведя. – Потому что я никогда не покорюсь тирании!

Морозный ветер принёс холодный смех Александра. – Никто не защитит тебя от меня.

Кровь стекала по лицу и щипала глаза. Я подняла кинжал выше; пламя отражалось в бесчисленных зазубринах на кости.

– Я БУДУ СРАЖАТЬСЯ ЗА СЕБЯ! – крикнула я, раскачиваясь от головокружения и заставляя себя подняться. Везучие девчонки выживают. Я не позволю ему меня забрать.

Он яростно замотал головой. – Иди со мной сейчас же, иначе я сожгу твою Коммуну дотла!

Сквайр завопил.

Глаза жгли слёзы отчаяния, но я не позволяла ему увидеть, насколько сильно он на меня действует. Что мне делать? Он протянул ко мне руку, а Чума подалась ближе.

– Тогда сожги всё, Император! – Я приставила кинжал к горлу, не отводя взгляда. Я ни за что не убила бы себя, но он этого не знал.

Он вздрогнул.

Твёрдой рукой я держала лезвие у горла. Если я умру, угрозами всё уничтожить он уже ничего от меня не добьётся, и мы оба это понимали. Мы зашли в тупик.

Император указал на меня изящным пальцем; вокруг него сгущалась магия.

Близнецы бросились вперёд и заслонили меня, подняв руки, сложенные в Щиты.

Вдали загрохотал третий истребитель.

Все замерли.

Рёв двигателя прогремел над Коммуной, оба дракона повернули головы. Из леса поднялись голубые нити Тумана.

Что-то завибрировало, и Элла достала тонкий пульт с ярко-красной кнопкой на конце. – Пора, – сказала она.

Аксель резко выбросил руку и схватил сестру за запястье. – Нет, не надо. – Его голос дрожал от ярости. – Если потратишь ракету впустую… если я промахнусь, Маршал нас накажет.

Элла выдернула руку и спрятала устройство за спиной. – Мы должны помочь людям, а ближе к драконам мы ещё никогда не подбирались. Нужно попытаться…

– Мы ничего не должны. – Аксель схватил её за плечо и навис над ней; костяшки побелели.

Элла посмотрела на него, а потом снова на меня, по-прежнему прижимавшую кинжал к горлу. Под шлемом её глаза широко раскрылись. Она побледнела, переводя взгляд между нами. Устройство завибрировало во второй раз: истребитель приближался.

Аксель стиснул зубы. – Не делай…

– Делай, – перебила я низким охотничьим голосом, прислушавшись к инстинктам. Последняя возможность действовать стремительно ускользала.

Не отводя от меня глаз, Элла заметно сглотнула.

Шлем Акселя задребезжал, когда он хмуро повернулся ко мне. – Не лезь. Ты понятия не имеешь, о чём, чёрт возьми, мы говорим…

– Используй, – приказала я, повысив голос.

– Нет, даже не смей…

– Сейчас.

Элла нажала красную кнопку за спиной. – Целься в брюхо! – крикнула она, а Аксель яростно выругался.

Одновременно произошло пять вещей: пилот катапультировался из истребителя, на который напал Туман; длинная ракета отделилась от борта машины и зависла в воздухе; отвлечённые ракетой Чума и Мор взмыли в небо; я опустила клинок; за спиной Акселя громко запищало.

– Целеуказатель включён, – произнёс механический женский голос.

Третий самолёт огненным шаром рухнул в лес, а Аксель выступил вперёд. Одним плавным движением он снял со спины блестящий лук. Металлических луков я прежде не видела, а деревянными уже никто не пользовался: шкуры лютых зверей были слишком толстыми.

Аксель наложил на тетиву длинную блестящую стрелу под стать луку и прицелился в Чуму.

На странном наконечнике зажёгся огонёк. Навстречу с земли поднялся Туман.

Аксель глубоко вдохнул и выпустил стрелу. Та взмыла по дуге, а следом мерцающей полосой погнался Туман. Наконечник впился в чешуйку на брюхе Чумы, древко отделилось и полетело вниз.

Элла снова нажала красную кнопку.

Воздух пронзил высокий свист. Зависшая ракета рванула прямо к Чуме. За ней устремился Туман – близко, но недостаточно.

РЁВ.

Чума взлетела высоко в небо, сверкая золотой чешуёй, а ракета неслась следом за ней. Тучи разошлись, открывая полную кровавую луну.

Крылья расправились во всю ширь. На её спине Александр казался крошечным. Когда ракета оказалась в считаных футах от хвоста – их тёмные силуэты обрамляла кровавая луна, – Чума внезапно прижала крылья к телу и устремилась к земле.

Закрутившись, она едва разминулась с ракетой.

Ракета заложила вираж следом за ней.

Александр что-то крикнул в ночь, и Тарантул дёрнул поводья. Мор раскрыл пасть – взорвался лёд. Он окатил Чуму, и её золотая чешуя стала серебристо-лазурной, пока она пикировала мимо, направляясь прямо к Бесплодному лесу. Зачем они это сделали?

Ракета сбилась с курса, замедлилась и унеслась в сторону, уже не представляя угрозы.

Сердце у меня оборвалось.

Лёд Мора сломал маячок.

Чума вышла из пике; ветви с треском хлестали по ней, а с тела сыпались куски льда. Деревья клонились от ветра, лес стонал, пока она снова набирала высоту.

Туман захватил заглохшую ракету, и та, обезвреженная, рухнула вниз. Александр громко вскрикнул от восторга, а Чума сделала бочку, стряхивая остатки льда. Тарантул вскинул обе руки.

Аксель заорал от бессильной ярости и с силой ударил луком об обледенелую дорогу. Лук разлетелся на куски.

Александр и Чума развернулись и полетели прямо ко мне. Снова приземлились на крыше напротив, погрузив улицу во мрак.

– Иди со мной сейчас же, Зора! – крикнул Александр. – Иначе я отниму у тебя всё, и рядом не останется никого… ты приползёшь ко мне и станешь умолять… меня. – Воздух наполнился смрадом его дьявольских намерений.

Я задыхалась от безмерного ужаса, звуки искажались. Силы иссякли, и я рухнула на колени, раздавленная всем происходящим. У него была грозовая магия, у меня – ничего. У меня не осталось ходов.

Мы проиграли битву, а я была всего лишь девчонкой, стоящей на коленях в окровавленном снегу перед чудовищным Императором, восседавшим на непостижимо могучем драконе.

– ПОЩАДЫ НЕ БУДЕТ! – во всё горло закричала Элла и, гремя доспехами Рыцаря, бросилась вперёд, закрывая меня. Аксель выругался. Он метнулся к сестре и схватил за руку, но она вырвалась и вызывающе вскинула лицо к Чуме.

Александр окаменел в седле. – Как ты смеешь!

– Статья вторая Мирных соглашений Грозовых войн! – крикнула Элла. – Военнопленные под защитой. Если вы захватите в плен любого солдата Багровой армии, то нарушите закон, и Маршал отдаст приказ не щадить никого… То, чего вы добиваетесь, будет уничтожено.

Что есть у Содружества такого, чего он добивается?

Александр потряс головой и указал на меня, стоящую на коленях. – Она не служит в вашей жалкой армии!

Элла оглянулась на меня. – Зора Равенал, ты согласна связать себя пожизненной службой в Багровой армии? Для возникновения договорного обязательства достаточно устного согласия.

Глаза Александра расширились; он наклонился вперёд в седле, словно вот-вот бросится ко мне со спины Чумы.

– Согласна, – оцепенело ответила я.

Александр взревел от ярости. Магия поднималась с его плеч дымным маревом; он пылал силой.

– Теперь она защищена законом! – закричала Элла, поднимая руки и создавая Щит.

Громко ругаясь на чужом языке, Александр вместе с Чумой взмыл в небо. – Это ещё не конец, Равенал! – Они развернулись и высоко в небе присоединились к Мору. Под кровавой луной оба дракона полетели на восток, через океан Мур – назад в Азот, сердце Империи Драконис.

– Пока-пока, большие жирные птички, – каркнул Сквайр.

Александр проиграл; я по-прежнему была свободна.

Везучая, везучая девчонка.

Не веря в происходящее и не в силах осмыслить своё везение, я прижала руку к бешено колотившемуся сердцу. – Спасибо, – сказала я Элле. – Огромное спасибо.

Элла печально улыбнулась. – Конечно…

– Сколько тебе лет? – спросил Аксель, заслоняя сестру собой.

– Семнадцать.

Он покачал головой и прищурился. – Ты достаточно взрослая, чтобы присягнуть на службу, но слишком юная, чтобы вступить в армию. Мы сообщим Маршалу… но Багровая армия, скорее всего, забудет за тобой вернуться. Север их не интересует.

– А если они вспомнят?

Его выражение лица не обнадёживало. – Я бы начал молиться старому богу. Твоя жизнь в опасности.

Она и так уже была в опасности.

Кто-то, объятый пламенем, с мучительным криком вывалился на главную улицу. Элла бросилась на помощь, Аксель – следом за ней.

На четвереньках, словно животное, я поползла по улице, по тающему льду. Голова кружилась от боли после удара, к горлу подступала тошнота, сердце переполняла благодарность – я изо всех сил стремилась добраться до них. До мамы и Авроры.

Наконец я бросилась к нашей двери и отчаянно забарабанила.

Она распахнулась.

Мама и Аврора втащили меня внутрь. Я рухнула им в объятия. От них пахло едким мылом и ванилью – так пахли единственные люди в мире, которые для меня что-то значили. Под тяжестью моего рывка их колени подогнулись, и мы все вместе повалились на каменный пол.

Сквайр ухнул и прижался к нам.

Я попыталась заговорить, но зубы стучали слишком сильно. Мама встревоженно восклицала, пока они с Авророй тушили пламя, шипевшее на концах моих волос. Я лихорадочно ощупывала их в поисках ран.

– Мы целы, – сказала мама, когда я судорожно вцепилась в них. – Мы все целы, милая. Дыши.

Обнимая меня сзади, Аврора закашлялась; мама обнимала спереди. Сквайр клевал меня в щёку – так он целовался.

– Как же я рада, что ты вернулась, – прошептала Аврора. – Я так боялась.

Я крепко обнимала их и дрожала от сдавленного смеха, а по щекам лились слёзы.

– Я держу тебя, милая, – сказала мама. – Держу. Никто не причинит тебе вреда…

Аврора кивнула. – Мы никуда не уйдём.

– Я не позволю им вас обидеть, – прошептала я.

Мы втроём лежали, распластавшись на полу, и Аврора положила голову мне на плечо. – Мы сильнее, чем ты думаешь, – сказала она. – То, что мы не выходим за стены, как ты, ещё не означает, что мы беспомощны.

Мама вздохнула и убрала опалённые волосы с моего лба. В свете огня её бронзовая кожа приобрела лёгкую болезненную бледность.

Я заплакала сильнее, потому что мама с каждым днём старела, а Аврора всё больше болела. В мамином голосе уже слышалась лёгкая астматическая хрипота, но мы обе замечали, что кашель Авроры с годами становился глубже и всё сильнее гремел в груди.

Я резко сорвала со стула пушистую шкуру лютого лося и едва не опрокинула шахматную доску. Поправила картофелину с торчащими из неё проводами – школьный проект, который мама заставила меня сделать пару лет назад. Провода соединялись с крошечным кусочком серебра и при соприкосновении давали разряд от энергии картофеля – модель утраченной искусственной технологии.

Я накинула мех на плечи Авроры, а мама помогала мне, потому что руки дрожали.

– Мы выживем, – пообещала я им обеим; голова ныла. – Они нас не победят… Империя падёт.

– Милая, пожалуйста, не тревожься о Грозовых войнах, – сказала мама. – Эта война больше каждого из нас. Просто думай о собственной безопасности.

Аврора согласно кивнула.

Мы уселись на полу в кружок, тесно прижавшись друг к другу, как всегда во время игры в кости. Именно ради игры Аврора сегодня и пришла. Мы втроём договорились вечером сыграть партию.

Будто почувствовав мои спутанные мысли, мама достала из коробки три шестигранные платиновые кости. По её словам, это был тайный подарок от отца и никому о них нельзя рассказывать. Откуда у него взялись драгоценные, чрезвычайно редкие металлические предметы, я никогда не понимала.

– Только одну быструю партию, – сказала Аврора. – Знаю, моим родителям обычно всё равно, но после нападения они наверняка волнуются.

– Конечно волнуются, дорогая, – ответила мама, однако улыбка не коснулась её глаз. У Авроры было четверо старших братьев и сестёр. В лучшем случае родители о ней забывали, в худшем – тяготились ею. Поэтому почти всё время она проводила у нас.

Мама бросила три кости на пол между нами. Выпало четыре очка: двойка, единица и ещё единица.

– Удачный бросок, – улыбнулась мама. Игра была простой: раунд выигрывал тот, кому выпадало меньше всего очков. – Видишь, это знак. У нас всё наладится.

Я обхватила колени руками и раскачивалась взад-вперёд. – Нам не везёт, – прошептала я, вспоминая ряды острых драконьих зубов. На нас охотятся. Сквайр дрожал у меня на плече, глаза распахнулись от ужаса. Я погладила его крошечную голову.

Аврора хлопнула в ладоши и засмеялась: она выбросила десять.

– Мы не можем победить, – прошептала я.

Мама улыбнулась уголками глаз и передала мне платиновые кости. – Жизнь не сводится к победе.

Неправда. В конце концов, мы с мамой каждый вечер перед сном играли в шахматы, потому что, по её словам, шахматы научат меня всему необходимому в жизни. Я много лет не проигрывала ни одной партии.

Правило выживания: всегда побеждай.

Я бросила кости. На меня смотрели три единицы.

111.

– Везучая, особенная девчонка, – сказала мама, а меня замутило.