Текст книги "Враг имератора (ЛП)"

Автор книги: Жасмин Мас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц)

6

Стадия горя: гнев

НАШИ ДНИ

МЕСТО: ВОЕННАЯ БАЗА «СКОРПИОНЬЯ НОРА»

День прошёл в кровавом забытьи.

Теперь в окно лился бледный лунный свет, и по спальне тянулись тени, похожие на клыки. С ноющей спиной я неподвижно сидела на деревянном стуле, который передвинула в угол напротив уборной.

Регулятор лежал на подлокотнике, направленный на Тарантула, развалившегося на кровати. Сквайр мирно спал у меня на коленях. Переворачивая страницу книги, я даже не взглянула вниз и нервно крутила между пальцами перьевую ручку.

Тарантул лениво прислонился к изголовью с раскрытой книгой в руках и смотрел на меня.

Едва ли когда-нибудь два читающих человека таили в себе больше опасности. С каждой перевёрнутой страницей по позвоночнику скользило остриё страха, и я молила старого бога дать сил перед лицом зла.

– «Любить и умереть», – произнёс он, и низкий голос рассёк напряжение. – Не думал, что ты из тех слезливых романтиков.

Я подняла книгу повыше и резко повернула её, словно оружие, чтобы он прочёл название целиком.

– А-а, – протянул он. – «Любить и умереть: руководство охотника по дикой природе». – Он наклонил голову, будто решал загадку. – О чём она?

– Не знаю, – невозмутимо ответила я. – Я не умею читать.

Он улыбнулся, и приятной эту улыбку назвать было нельзя. Затем поднял свою книгу, показывая название: «Кредо королей и демократий». История политики Вестмира – насквозь мужская и смертельно скучная. Украдена из моей стопки. Я читала её, чтобы заснуть.

Ему такое понравится.

Я закатила глаза и вернулась к своей книге.

На странице был описан пятнадцатиэтапный процесс: как зарезать, освежевать и зажарить кабана. На тесных полях я приписала любимые стихи – каждое стихотворение тщательно подобрала под нравственную дилемму соответствующего этапа разделки добычи.

Размышления об охотничьей этике приносили мне покой. Нельзя просто убить животное и уйти. Надо посидеть рядом, поклониться лесу и поблагодарить вселенную за её дары.

Не задумываясь, я снова и снова писала между строк: «Выполнить Задание. Выполнить Задание. Выполнить Задание».

– Знаешь… – медленно начал Тарантул с той самоуверенной интонацией, которая безошибочно предвещала крайнюю грубость. – Жители Срединных земель на этой базе считают тебя дикаркой. Твоё пристрастие к столь низменной литературе делу не помогает. – Он издал безрадостный смешок. – Я мог бы кое-что порекомендовать, дабы тебя… просветить.

Я досчитала до десяти: этот ублюдок всё норовил меня чему-нибудь поучить. Пусть только ещё кто-нибудь назовёт меня тупой.

Он медленно закрыл книгу, оставив длинный средний палец между страницами, чтобы не потерять место. В его ладони обложка казалась крошечной. Он держал книгу с вызывающей многозначительностью, а положение пальца выглядело непристойно. В голове мелькнули образы того же пальца… Нет. Туда мы не пойдём.

– Перестань со мной разговаривать. – Лицо обожгло жаром.

Он медленно вытащил средний палец из книги и положил её на подушку. – Я иду в уборную.

– Мне всё равно. Я велела со мной не разговаривать.

Он указал на регулятор. – Просто предупреждаю. Я знаю, как ты любишь упиваться властью.

Матрас громко заскрипел, когда он встал; вокруг него, словно блёстки, кружилась грозовая магия. Его тень накрыла мраком значительную часть комнаты – и меня тоже. Я высоко подняла регулятор, а он не сводил с него глаз, неторопливо пересекая комнату, пока не остановился перед моим стулом.

Невыносимо медленно он наклонился, так что наши глаза оказались на одном уровне, а регулятор упёрся в надпись «ОПАСНОСТЬ» на его груди. Правой ладонью он накрыл обе страницы моей раскрытой книги.

– Когда я избавлюсь от этого мерзкого ошейника… – Голос огрубел почти до невнятности; он навис так близко, что мог меня зарезать. – …я познакомлю тебя с одной весьма личной формой мучений…

Разряд.

Его тело дёрнулось от электричества; он стиснул зубы и упал на одно колено. Не сводя с меня немигающего взгляда, Тарантул вцепился в подлокотники и подался вперёд, запирая меня в клетке своего тела. По дереву пробежал ток и слегка меня ударил.

Туман дымкой растёкся по полу, и из него вытянулись щупальца. Они потянулись к ошейнику и регулятору.

Я убавила мощность.

Тарантул поднялся, развернувшись во весь рост; мышцы напряглись. Напоследок испепелив меня взглядом, он с грохотом протопал в уборную и захлопнул за собой дверь. Тут же распахнул её снова, будто вспомнил, что единственная цель его жизни – мучить меня. Комнату наполнил громкий плеск мочи в унитазе.

– Какая изысканность! – крикнула я, стараясь скрыть тревогу. – Истинный джентльмен. Тебе явно есть чему меня научить.

Дверь захлопнулась.

Зашумела вода.

Секунды истекали, превращаясь в минуты.

Он мыл руки подозрительно долго. Может, мастерит из зубной щётки заточку? Чёрт, надо наточить свою. Время шло, а он не выходил.

– Ты что, в унитаз провалился? – спросила я, передразнивая его акцент и стараясь говорить небрежно.

На моих коленях приоткрылся мутный жёлтый глаз Сквайра. – Нет, я здесь, – сонно чирикнул он.

– Не ты, дорогой.

Он снова свернулся клубочком и уснул.

– Твой отец никогда не учил тебя такому понятию, как манеры? – насмешливо крикнул Тарантул, нарочито чётко выговаривая современное слово. В его устах оно звучало странно.

– Нет. – Я перевернула страницу. – Я его никогда не видела.

Дверь с грохотом распахнулась, и Тарантул размашистым шагом вышел из уборной. Демонстративно фыркая, он разгладил и подоткнул простыни, словно постель не соответствовала его высоким требованиям. Потом изящно опустился на кровать и небрежно прислонился к изголовью. Под его острым взглядом кожу на лице закололо.

Я выполню Задание. Собравшись выслушать его гадости, я так надавила ручкой, что прорвала страницу.

– Вероятно, это и к лучшему – для твоего отца, – медленно произнёс он. – Своенравная дочь… без единой женственной черты. Попытка тебя обуздать повергла бы любого мужчину в смятение.

Я захлопнула книгу.

– О да, – тихо сказала я. – Уверена, мужчина, которого Империя захватила в плен, разлучила с беременной женой и, скорее всего, безжалостно убила, стыдился бы толковой дочери, сумевшей содержать его скорбящую вдову.

Челюсть Тарантула напряглась. Я встала и склонилась над его кроватью, направив регулятор на татуированное лицо. Я даже не помнила, как пересекла комнату.

Он покачал головой. – Империя не берёт заложников.

– Расскажи это человеку, которого среди ночи увели из дома и который больше никогда не вернулся.

Его взгляд стал острым. – Или… твой отец просто хотел сбежать от беременной гарпии, твоей мамаш…

Я прибавила мощность, и его свело судорогой среди россыпи искр.

Схватив его за кудри, я запрокинула ему голову. Он дёргался, глухо постанывая, а в глазах блестело нечто, подозрительно похожее на удовольствие. Быть не может. Электричество покалывало пальцы, но за жгучей яростью я почти ничего не ощущала.

Он облизнулся, и слюна зашипела.

– Скажи ещё хоть слово о моей маме. – Я резко дёрнула его за волосы, притягивая ближе. Он содрогнулся, когда я прошептала: – И узнаешь, насколько дикой я могу быть.

Он садистски улыбнулся, блеснув клыками.

Я ударила его по лицу, и между нами брызнули искры.

– Ещё раз, – приказал он хриплым голосом, корчась, но не переставая ухмыляться.

Ошейник зашипел.

Туман сгустился вокруг него плотным голубым облаком.

Убавив регулятор, я выпустила его шелковистые волосы, но отойти не сумела. Я стояла над его кроватью и дрожала. «Зора, мы не такие, как Империя. Мы хорошие», – прошептала мама у меня в голове. Его лицо поплыло перед глазами. Я зажмурилась, не позволяя слезам пролиться.

Два дня взаперти с ним – и я уже стала именно такой, какой меня все называли: дикаркой.

Когда я открыла глаза, он смотрел на меня с непроницаемым выражением. – Ты на редкость преданна, – тихо произнёс он. – Это… тебе идёт.

– Моя преданность тебя не касается.

Он как ни в чём не бывало сложил руки за головой, словно вовсе не был закован в цепи; мышцы ещё подрагивали после разрядов. – Позволю себе не согласиться.

– Говори что хочешь. Это ничего не изменит, – пробормотала я.

Он прочистил горло. – Я умею быть весьма обстоятельным.

– Что?

– Это может доставить огромное удовольствие.

– Прошу прощения? Ты о чём…

– Ты хочешь, чтобы я стоял на коленях? Или лежал на спине?

– Перестань говорить…

– Ведь способов много… разве нет?

– Какого чёрта ты вообще несёшь?

– О мольбах.

Я попыталась подобрать слова, но их не нашлось. Наши взгляды встретились. Прелесть, я словно горю. Время вокруг нас странно растянулось. От долгого стояния свело ноги, но я отказывалась садиться, а он всё так же держал голову запрокинутой и смотрел на меня из-под полуопущенных век. Неприкрашенный, мучительный быт.

Прошли часы, но никто из нас не пошевелился.

Я не проиграю.

Только не ему.

Когда наконец рассвело, мы одновременно сорвались с места и стали толкаться плечами, пытаясь первыми добраться до уборной. Мы яростно чистили зубы, обжигая друг друга взглядами.

Я умылась – и вода вдруг фонтаном брызнула из раковины, окатив нас обоих. О нет. Я дёрнула кран, притворяясь, будто он сломался, а светящиеся пальцы спрятала за спину. В глубине черепа пульсировала боль.

Случайная грозовая магия?

Разве такое вообще бывает?

– Бездарная простолюдинка. – Измученный Тарантул закатил глаза и вытерся полотенцем, вроде бы не заметив моей оплошности.

– Напыщенный царственный ублюдок. Спустись с небес, – прошипела я: после бессонной ночи нервы были на пределе.

Он бросил полотенце на пол и приблизился. Его шершавый большой палец стёр каплю воды, оставив на моей щеке горячий след. Мы оба потрясённо замерли. Его ладонь обжигала кожу.

Опасность близка.

Румянец медленно поднялся над ошейником, прошёл по шее и разлился по щекам, скрывшись под маской. Он задышал быстрее.

– Откуда у тебя этот серебряный шрам? – тихо спросил он. Ноздри раздулись, когда он опасно приблизился. – От него разит… магией.

– Не твоё дело. – Я отшатнулась от порочного прикосновения. – Сам бы себя понюхал. – Я выразительно посмотрела на металлическое пламя, струившееся с его плеч.

Он взъерошил растрёпанные кудри и мотнул головой, будто пробуждаясь от наваждения. – Это было… непристойно. – Его голос сорвался. У него рука дрожит? – Прошу прощения за хамское поведение…

– Не прощаю. – Я протиснулась мимо него к спальне…

Он рванул меня назад. Намотал косу на кулак и резко запрокинул мою голову; его лицо зависло в считаных дюймах от моего. И снова он двигался с невозможной скоростью.

– Что… ты делаешь?

– Ничего, – хрипло произнёс он, не сводя глаз с моего рта. Его взгляд затуманился и потерял фокус, а кончики ушей ярко порозовели.

– Отпусти меня, – потребовала я, с трудом сосредоточиваясь из-за его запаха, отравлявшего воздух: тёмная вишня и магия. Аромат был мужественным, насыщенным и насквозь пропитанным тираническими намерениями.

Тарантул прикусил слишком полную нижнюю губу, покачал головой и медленно размотал мою косу со своего запястья. Тяжело дыша, он выпустил волосы и резко отшатнулся, ударившись плечом о стену.

– Никогда больше ко мне не прикасайся, – прошептала я, пятясь с поднятым регулятором; по рукам бежали мурашки. – Пожалуйста.

– Тогда не искушай меня своим огнём, – пробормотал он себе под нос.

– Что ты сейчас сказал?

– Ничего, Равенал. Совершенно ничего. – Он выплюнул мою фамилию так, словно для него она что-то значила.

Через несколько минут я спешила через ангар со Сквайром на плече. Проходя мимо лютых коней, я слышала их ржание. Краем глаза заметила знакомое лицо.

Я застыла на месте.

Резко обернувшись, я ткнула пальцем в газету у солдата. – Это что?

Он с низким поклоном протянул её мне. На первой полосе «Демократических ведомостей» красовался жирный заголовок: «РОЖДЕНИЕ НОВОЙ НАДЕЖДЫ: МЕДВЕДИЦА СЕВЕРА ПЛЕНИЛА КОРОЛЕВСКОГО МАГА».

Ниже всю страницу занимал искусный портрет.

Женщина, опустившись на одно колено, держала Королевского мага за светлые кудри. Из его живота торчал костяной кинжал. У неё была длинная каштановая коса, на бронзовом лице резко выделялись шрамы, а на плече сидела сова-эльф.

Неужели на полу и вправду было столько крови? Тот день – день, когда я пленила Тарантула, – до сих пор стоял перед глазами, словно вчерашний.

Маршал сделала всё официальным. Газету читал каждый солдат в ангаре. Теперь весь Вестмир знал нашу грязную историю.

Оцепенев от потрясения, я едва заметила, как тот самый ублюдок вырвал газету у меня из рук; цепи пленника звякнули.

Я невидящим взглядом смотрела в дальний конец ангара.

Тарантул навис надо мной в белой балаклаве. – Ты… – Он шумно вдохнул, и изо рта вырвалось серебряное облачко. – Ты, – поправился он уже современным слогом и с тихой угрозой, – позировала художнику вместе с моим бесчувственным телом?

– С бесчувственным телом уродливой шлюхи, – ухнул Сквайр (помогло).

Магический ветер хлестнул мне в лицо, обжигая глаза. Солдаты в алом попятились, переводя взгляды между нами, как будто перед ними были дикие звери.

– Лучше бы я тебя сразу убила, – искренне сказала я. Ради Авроры.

– Как ты смеешь, Равенал. – Тарантул шагнул ближе, поднимая скованные руки.

– Нет – это ты как смеешь.

Сквайр качнул головой. – Как мы смеем?

Тарантул схватил меня за косу и с силой швырнул на пол. Сквайр, хлопая крыльями, отлетел, а я вцепилась в противника, нанося удары. Стеклянный кувшин с водой на соседней скамье разлетелся вдребезги, и Тарантул перекатился, накрывая меня собой и защищая от осколков, разлетевшихся по полу. Чёрт, моя магия.

Отбиваясь ногами, я вырвалась из его захвата и спрятала руки. Выбежала из ангара в пустыню. Холодный регулятор был заткнут за тесную ткань спортивного лифчика и прижимался к груди.

Над головой, паря в небе, каркнул Сквайр.

Я бежала по дюнам, взметая песок, и во всё горло кричала от отчаяния. Срединные земли были дрянью, а Задание – невыполнимым. Моё везение иссякло. Пот стекал по шее, пока я то бежала, то едва не падала лицом вперёд, карабкаясь по дурацкому песку и мечтая, чтобы он превратился в заснеженную гору. Мне нужны были сноуборд и несколько часов одиночества в лесу.

Нет, тебе по-прежнему везёт. Ты с ним справишься…

БУМ! Тарантул врезался в меня сзади, сбивая вниз по дюне. Мы покатились, его грубые руки обхватили моё горло. Но он не сжимал его, а просто… держал?

Я ударила его коленом по яйцам. Он крякнул и выругался. Пока мы кувыркались дальше, я молотила кулаками по его почкам. Он стиснул мои запястья так, что наверняка останутся синяки. Я резко боднула его головой, но он едва успел увернуться. Наконец мы остановились.

Я выгнулась, пытаясь его сбросить.

Он железной хваткой прижал мои руки над головой; пальцы дрожали от ярости.

Он распластался на мне. Наши груди, бёдра и ноги тесно соприкасались. Где заканчивается он и начинаюсь я? От него исходил яростный жар, палящий сильнее солнца. Между нами гулко отдавался частый стук, и мне понадобилась секунда, чтобы понять источник: наши сердца бешено колотились в унисон.

Его лицо зависло над моим, глаза сузились. – Садистская девка, – выплюнул он, разглядывая меня так, будто планировал казнь, и не отпускал, прижимая к горячему песку.

– Паук, – холодно ответила я, слишком отчётливо чувствуя, как между его ног наливается твёрдость и давит мне между бёдер.

Будь он проклят.

Резко усмехнувшись, он ещё сильнее прижал мои запястья к песку и дразняще качнул бёдрами. Томительная пытка. У обоих вырвались сдавленные гортанные стоны. Дрожь пробежала до кончиков пальцев ног.

В местах соприкосновения наших ног вспыхнуло добела раскалённое удовольствие и растеклось по телу. Обтянутые тканью губы зависли над моими, мятное дыхание щекотало кожу. Его зрачки расширились.

– Что ты… делаешь?

– Что же ты такое? – хрипло спросил он. К земле меня прижимало его жилистое, напряжённое тело, полное опасной силы. Казалось, он пытался забраться мне под кожу. Я должна причинять ему боль. Я высоко выгнула спину. Мне отчаянно не хватало трения.

– Что всё это значит? – Я запрокинула голову.

– Ты несёшь погибель. – Его грудь тяжело вздымалась, прижимаясь к моей. – Ты – высшее из искушений. Ни одна женщина не испытывала мужчину подобным образом. Твой буйный нрав… – Он отвернул голову и уткнулся лицом мне в шею, шумно втягивая воздух. – Это порочно. – Сдавленно зарычав, он с силой прижался к моей пылающей промежности и потёрся о неё сквозь ткань. – Я тебя ненавижу.

Между ног свело от удовольствия, и я согласно кивнула. Ненависть взаимна. Он гортанно выругался себе под нос.

Из горла едва не вырвался всхлип. Я подавилась им и с трудом сглотнула ком тошнотворной ненависти к себе.

Твоё Задание.

Я лежала под врагом.

Убей его.

– Будь проклят твой род. – Я вскинула бёдра, изо всех сил выгнулась, извернулась и сбросила его с себя. – Слезь с меня.

– Для проклятий слишком поздно. – Он откатился, лёг на спину и раскинулся на песке. Прижал светящуюся ладонь к тяжело вздымавшейся груди, потом резко напрягся и сел; глаза стали колючими. – Какая буйная женщина.

Я поспешно отползла и вскочила на ноги.

Он грациозно поднялся с безупречной осанкой, словно его обучали даже из драки выбираться с подобающим изяществом. Расправил плечи, и серебристое марево вокруг него замерцало чёрным. Над головой собрались тёмные тучи, заслонив солнце. Откуда они взялись?

– Напарница. – Он поправил балаклаву на лице, словно корону. – Раз у тебя уже есть портрет, прославляющий твой успех, ты покажешь мне свои впечатляющие способности Рыцаря… Твоя тренировка начинается… СЕЙЧАС.

Взорвалось серебро, ветер набросился на меня со всех сторон. От него исходила неприкрытая, ничем не сдерживаемая хищность.

Я бессмысленно крутилась на месте, ожидая, что он начнёт меня душить, но этого не случилось. Вместо этого порыв ударил в живот. Другой – в спину. Потом по ногам. Песчинки сдирали кожу, на свежих ранках выступала кровь.

Он избивал меня магией, и впервые в этом чувствовалось что-то… личное. Жестокое. Он орудовал грозовой магией, словно топором, подрубая меня.

Я выхватила регулятор из лифчика.

– Трусиха! – насмешливо крикнул он. – Примени свою силу, Рыцарь-маг.

Убрав регулятор, я подняла руки, складывая их в Щит, и приготовилась терпеть издевательства. Представь, что ты такая же, как близнецы. Ладони засветились; я старалась не вздрагивать. Он прищурился и свирепо посмотрел на меня сквозь кружащий серебристый ветер.

Высоко подняв руку, он направил новую волну магии прямо мне в лицо.

Я вскинула Щит.

Бах! Меня отбросило на песок.

Со стоном я поднялась на ноги, но новый порыв снова подхватил и подбросил меня в воздух.

Я тяжело рухнула, давясь песком.

– Сделай что-нибудь! – взревел он, шагая ко мне; бледные глаза сияли, а над головой клубилось металлическое пламя. Ветер усилился и молотил меня со всех сторон, а я стиснула зубы и терпела побои.

Я подалась вперёд и, оказавшись в ловушке торнадо, отказывалась опускать Щит.

Порывы крепчали, ноги оторвались от земли.

Я упала на колени, кашляя; песок скрипел в лёгких. Наконец ветер стих, но я по-прежнему задыхалась и судорожно хватала ртом воздух. Вокруг рассеивались крошечные пыльные вихри.

Загремели цепи. Яркий свет пустыни обжигал глаза, когда ко мне приблизились серебряные сапоги.

– Ты жалкая, Равенал. – Тарантул присел рядом, заслоняя солнце. – Разочарование невообразимых масштабов. А ведь ты могла стать великой. Вместо этого ты стала… этим. – Он был жестоким, мстительным богом. Но моим богом он не был.

Я плюнула на его дорогой сапог.

Он выгнул бровь. – Сделай это ещё раз… Рискни.

Я послушалась.

Его взгляд ожесточился. – Слижи.

– Я всё ещё помню… – Я зашлась кашлем, не обращая внимания на порочное требование. – …тот день на мосту. – Я колотила себя по грудине, пытаясь вдохнуть. – Ты был… жалким, хнычущим ничтожеством.

Он выпрямился во весь рост и посмотрел на меня сверху вниз. Резкие плоскости лица не выражали ровным счётом ничего. Не человек. Глыба мрамора с кобальтовыми прожилками под личиной мужчины.

– Поэтому не смей называть меня жалкой, – хрипло прошептала я, поднимаясь. Стёрла с лица пот и песок и, пошатываясь, пошла прочь.

– Ты ничего не знаешь, Зора Равенал.

– Знаю, что ты сидишь на цепи и поводке, как жалкая собака.

Тарантул замер. – Ты просишь меня укусить? Для того ли ты всё время на меня плюёшь? – Он схватил меня за руку и провёл большим пальцем по окровавленной ссадине.

– Да спустись уже с небес! – Я оттолкнула его и обвела пальцами шрамы от зубов на горле.

Он снова потянулся ко мне пылающей от магии рукой. Я невольно отпрянула, готовясь к очередному жестокому нападению. Он выругался и бросил на меня убийственный взгляд. Затем резко отвернулся и зашагал прочь.

Я затопала в другую сторону. Бредя по пустыне, смахивала с лица слёзы отчаяния. Я скучаю по тебе, мама. Время тянулось, пока я представляла, как обрету власть над своей силой и накажу Тарантула.

Щурясь в белом мареве, я прикрыла глаза от ослепившего отражённого света. Угол крыши ангара покрывали странные иссиня-чёрные панели, почти скрытые от глаз вереницей огромных горгулий.

Споткнувшись, я наткнулась на что-то твёрдое. Под ногами оказался округлый кусок металла, выступавший из фундамента базы. Ветер завыл, песок взметнулся и засыпал его. Где-то вдали громко заржал лютый конь.

Глубоко встревоженная, я бегом преодолела остаток пути до ангара; казалось, меня застали за чем-то запретным. Я остановилась, лишь когда со всех сторон меня окутала прохлада помещения.

Я едва заметила поджидавших Теневых Клинков, которые тут же сопроводили меня под базу на дневную тренировку с Маршалом. Целый час она наблюдала, как я безуспешно пытаюсь сдвинуть чашку воды, а потом швырнула её в меня. Стекло разбилось об пол.

– Сделай что-нибудь, – приказала она. – Сосредоточься.

Стиснув зубы от пульсирующей головной боли, я направила всю волю на воду. Мне нужно было стать сильнее Тарантула. Одна капля поднялась с пола. Пронизанная серебром, она зависла в воздухе между нами.

Я радостно вскрикнула.

Капля шлёпнулась на пол.

– Ты издеваешься? – Маршал посмотрела на меня уничтожающе. – Одна капля, а ты улыбаешься как безумная. Идёт война. Я больше года не могла навестить жену…

– Просто привези её сюда, – заметила я, слишком уставшая, чтобы подбирать слова.

– Гражданским запрещено находиться на этой базе. Таков закон.

– Сделай исключение…

Она швырнула в меня ещё один стакан воды. – У нас пятый уровень угрозы. Вот и тренируйся соответственно.

Я едва успела пригнуться.

Мы продолжали много часов, но ничего не менялось. Сколько бы она мне ни угрожала, сколько бы ни издевалась, магия оставалась вне досягаемости. Я так устала, что едва могла держать глаза открытыми.

Когда занятие наконец закончилось, я отправилась плакать в душе, не снимая одежды.

За ужином Элла гладила меня по спине, пока я дремала за столом, а Аксель без умолку рассказывал о своём дне. Тарантул поел в спальне.

После ужина Тарантул вывел меня в пустыню и снова стал избивать своим мерзким ветром. Дрожа от изнеможения, я создала Щит и притворилась разочарованной, когда ничего не произошло.

Ещё через несколько часов мучений он разочарованно ушёл.

Словно призрак, я побрела по тихой военной базе. Ночные тени протянулись по пустому ангару. За ракетами неприметно виднелась дверь, которой я прежде не замечала. Я не могла вынести напряжения в нашей спальне и не стала сопротивляться необъяснимому инстинкту, влекущему к двери. Где угодно лучше, чем с ним. Я повернула ручку, но дверь оказалась заперта.

Вынув недавно заточенную зубную щётку, я вставила её в замок и стала покачивать, прижав ухо к механизму. Щёлк. Дверь открылась. За ней меня встретил длинный пустой коридор. На белых стенах висели ряды парадных портретов, освещённых тусклыми лампами.

Я крадучись двинулась вперёд.

«Первый Прославленный Маршал», – гласила золотая табличка рядом с портретом. На картине был изображён пожилой мужчина в старомодной одежде. У него были суровые черты и ярко-голубые глаза. На следующем портрете значилось: «Второй Прославленный Маршал». На меня сверху вниз смотрела женщина с широкими, волевыми чертами и более светлыми голубыми глазами.

Я пошла вдоль ряда. Все Маршалы, и мужчины и женщины, были жутко похожи друг на друга.

Добравшись до последнего в длинном ряду портрета, я посмотрела в знакомые глаза Кален Ривз – и меня осенило. Я пошатнулась и вцепилась в белую стену за спиной, словно та могла меня спасти.

У всех были глаза одного и того же редкого оттенка голубого.

Одинаковые носы.

Те же суровые черты лица.

Каждый избранный нами Маршал состоял в родстве со всеми остальными – о чём «Демократические ведомости» никогда не сообщали. Был ли хоть малейший шанс у остальных кандидатов? Я открыла рот, чтобы закричать, чтобы хоть что-то сделать. Разве это важно? Зубы стиснулись, а лёгкие словно опали.

Маме по-прежнему угрожала опасность.

Север по-прежнему голодал.

Сосредоточься на Задании.

Коридор вывел в просторную круглую ротонду, где вдоль стен мерцали масляные лампы. По периметру стояли бронзовые скульптуры людей в натуральную величину. С пола медленными щупальцами поднимался Туман – слабое, почти неразличимое голубое мерцание. Потолок покрывала величественная роспись с аквамариновым небом и облаками.

На белом кафельном полу чёрными буквами были выложены семь горизонтальных рядов, причём три плитки выделялись ярко-голубым цветом. Я присела, смутно узнавая в этих рядах что-то, чему мама однажды вечером пыталась меня научить, когда я слишком устала, чтобы слушать. Какая-то таблица? На трёх голубых плитках стояли буквы C, N, O.

Что это значит?

Этот идиот Кейн, лучший выпускник Стилдена, мгновенно узнал бы таблицу и высмеял меня за непонимание. Я чувствовала себя тупицей. Под рёбрами разрасталась горечь.

Вся на нервах, я на цыпочках подошла к ближайшей статуе… Маршала? Вокруг неё стояли все её предки, увековеченные в бронзе. Во имя старого бога, что здесь происходит? В основании каждой скульптуры поблёскивал алхимический символ крови. Тайное общество?

Сердце подступило к горлу. Я обвела взглядом комнату, вспомнив строку из любимого сборника стихов: «Они требуют почтения, но власть имущих встречай с сомнением».

Между статуями в стены были утоплены металлические двери. Я попробовала золотую ручку. Заперто. Перешла к следующей двери. Тоже заперто. Я обходила странную комнату, безуспешно дёргая ручки; затылок покалывало. С каждой секундой голову всё сильнее затуманивала звенящая паника.

Постой. Я остановилась и прислушалась.

В тихой комнате едва слышно дрожал вполне настоящий гул.

В центре ротонды он звучал тише. Я подошла к краю, и звук усилился. Прижалась ухом к запертой двери – за сталью гул оказался громче всего. По ту сторону что-то есть. Странные провода, на вид медные и цинковые, тянулись с потолка по стене и уходили под дверь.

Щёлкнул замок.

Одна из дверей ротонды медленно приоткрылась со скрипом – кто-то отворял её изнутри. Сердце едва не выскочило из груди. Я развернулась и помчалась через ангар к своей комнате. В дверях врезалась в Тарантула. Он стоял посреди прохода, преграждая путь и источая злобу.

Волоски у меня на руках встали дыбом.

– Что… ты делаешь, Равенал? – спросил он на шипящем выдохе.

Я сделала равнодушный вид. – Просто ходила за водой.

Он опустил голову и посмотрел туда, где мой палец касался буквы «О» в слове «ОПАСНОСТЬ» на его комбинезоне. Ладонь закололо теплом, серебряные щупальца грозовой магии перетекли с него на меня. Опять?

Я отдёрнула горящий палец.

Его челюсть напряглась. – Не прикасайся ко мне.

– С радостью. – Я толкнула его плечом, протопала мимо и бросилась на кровать.

– Грубиянка.

– Лучше быть грубиянкой, чем чудовищем.

– Лучше быть чудовищем, – хрипло произнёс он, – чем всего лишь человеком.

Что? Страх сжал сердце. Я открыла рот, чтобы потребовать объяснений, но не смогла издать ни звука. Рядом с Тарантулом я совершенно теряла способность думать.

Никто не спасёт меня от него. Придётся спасаться самой.

Тарантул направился к кровати; серебристая чешуя сапог отражала лунный свет. Шесть лет назад мне довелось встретиться лицом к лицу со зверем, который пожертвовал для них свою шкуру.

В ту ночь я уснула мгновенно, но сны были полны воспоминаний.