Текст книги "Враг имератора (ЛП)"

Автор книги: Жасмин Мас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц)

8

Стадия горя: (соблазнительный) торг

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

– Прекрати и ложись спать… немедленно, вассал, – холодно произнёс Тарантул. В темноте нашей спальни его голос звучал угрожающе. Он переехал сюда несколько недель назад, но между нами ничего не изменилось.

Ну, почти ничего.

Я фыркнула. – Хорошая попытка.

Мне потребовалось сосредоточиться изо всех сил, чтобы говорить связно и не выдать, насколько сильно меня унесло. Аксель дал мне пачку южных сигарет – якобы помочь с моим «неумением справляться со стрессом».

Забавно, ведь он не знал и половины моих трудностей. Лишь видел, что я постоянно засыпаю за ужином. Маршала всё сильнее раздражали мои успехи в магии – точнее, их отсутствие. Каждый день она изводила меня из-за неспособности управлять больше чем одной каплей воды за раз.

Я крутила сигарету между пальцами. В длинной тонкой трубочке из тлеющей белой бумаги пряталась прохладная пряная смесь со вкусом мяты и забытых грёз. В Срединных землях такие сигареты пользовались популярностью. Аксель велел мне «наслаждаться приходом и не делать ничего, чего не сделал бы он». Совет сбивал с толку, потому что стыда этот человек, похоже, не ведал вовсе.

Я также распаковала любимый набор шахмат – тот самый, который мама сунула мне в руки перед отъездом. Покуривая, я продолжила партию против самой себя, но вскоре заскучала и со вздохом бросила ферзя.

Я повернулась ко второму обитателю комнаты.

Тарантул сидел у своей кровати, прислонившись к стене и вытянув ноги поверх матраса. Он не сводил с меня глаз и даже не моргал. Серебристая дымка вокруг его тела смешивалась с лунным светом. Красиво.

Я выпустила облачко дыма, и оно застыло в воздухе, словно иней. Здесь покоится Зора – тоскующая по дому и под кайфом. До одури тоскую по дому и… до тошноты устала от его высочества. Хихикнув над собственным убийственным остроумием, я затянулась глубже; язык защипало мятным холодком.

Тарантул смотрел на мой рот так свирепо, будто тот лично его оскорбил. Уши горели ярко-красным.

А это весело.

– Прекрати… это делать, – громко приказал Тарантул – властно, словно и впрямь имел право мной командовать.

– Перестать… делать что? – Высунув язык и прижав сигарету к верхним зубам, я решила проверить, сколько секунд сумею удержать на нём длинную бумажную трубочку.

Я медленно заскользила по простыням, упёрла ноги в стену возле кровати и свесила голову с края матраса. Снова уставилась на него, не убирая языка; сигарета всё ещё опасно болталась, прижатая к зубам.

– Равенал… клянусь духами бури, если ты не уберёшь язык за эти соблазнительные губы…

– Тебе кто-нибудь говорил, что вверх ногами ты выглядишь лучше?

– Нет.

– Ух ты. Серьёзно?

– Да.

– Ты сейчас серьёзно?

– Да.

– Никто… никогда тебе такого не говорил? Ни разу?

– Нет.

– Уверен?

– Да.

– А дважды… тоже никто не говорил?

– Нет.

– Подряд?

– Равенал, тебя развезло от одной сигареты. Засунь проклятую сигарету обратно в рот и ложись спать. Ты накликаешь моё безумие и искушаешь меня… Никогда ни в одном из миров женщина не подвергала мужчину такой опасности…

– Ты странный, – со всей искренностью сказала я, изящно зажав длинную дымящуюся сигарету двумя пальцами.

Я лениво провела ею вдоль тела и остановила над пахом. Пантомима с воображаемым фаллосом. Вчера мы с Эллой вместе накрасили ногти, и теперь я любовалась тем, как красиво ониксовый лак контрастирует с белой бумагой в лунных лучах.

Тарантул яростно выругался себе под нос.

Я наклонила голову, чтобы получше рассмотреть его вверх ногами. – Погоди… хочешь попробовать? – Я многозначительно поиграла бровями, держа сигарету над бёдрами. Даже под кайфом я не могла забыть, как несколько недель назад он прижал меня к песку, непристойно вдавившись сверху всем телом.

Воспоминания пожирают.

Его лицо стало пунцовым, румянец пополз вверх по ушам. – Я не стану… тебе отвечать. – Он резко натянул одеяло до самого пояса.

– Сделай это, – прошептала я, качнув бёдрами: нужно было как-то восстановить равновесие сил. – Дам тебе затянуться. От мяты язык и правда приятно… покалывает.

Он прикрыл глаза предплечьем; цепи тускло блеснули. – Какая непристойность, – проворчал он и глухо, сдавленно застонал.

– Пососи её, – сказала я громче. – Знаешь же, что тебе хочется.

Его плечи окаменели, а я рассмеялась: ещё никогда человек на мягкой постели не выглядел настолько неуютно.

– Жалкий, вот ты кто, – мрачно прошептала я, по-прежнему держа дымящуюся сигарету над пахом. – Только и умеешь что лаять, а укусить духу не хватает. Ты лишь угрожаешь и…

Цепь между его наручниками натянулась поперёк моего туловища и впечатала меня в матрас. Тарантул переместился с немыслимой скоростью. Он опустился на колени рядом с моей кроватью и подался вперёд; его пах оказался прямо перед моим перевёрнутым лицом, а от бёдер поднималась паром сияющая магия.

Он с силой упёрся ладонями в одеяло по обе стороны от моих бёдер, прижав меня цепью между запястьями.

Медленно, мучительно медленно он наклонился вперёд… ближе… ещё ближе. Я приподняла голову, чтобы лучше видеть. Его губы зависли над моим пахом. Он повернул лицо набок. Челюсть была очерчена так резко, что о неё впору порезаться. Его язык бесстыдно скользнул по всей длине сигареты – до самого тлеющего кончика.

О… мойстарыйбог.

Я и представить не могла, что он действительно это сделает. Обычно он только краснел и бормотал о приличиях.

Его язык двинулся обратно по зажжённой сигарете к моей руке, а потом он боком обхватил губами основание там, где я держала её двумя пальцами. Горячее дыхание окутало кисть. Когда его язык скользнул по моей коже, тело пронзила дрожь.

Злобно глядя на меня из-под полуопущенных век, он умело забрал сигарету из моих пальцев зубами и поправил её языком, чтобы та как следует свисала с губ. Цепь впилась в моё туловище, а он глубоко затянулся. Стиснул пальцы, сминая одеяло, и выпустил из носа облако мятного дыма – прямо мне между бёдер.

Я дёрнулась и ахнула.

Он довольно заурчал – низко, по-мужски.

Жадно глядя мне в лицо, он наклонился с сигаретой в зубах и медленно провёл тлеющим кончиком снизу вверх по тонкой ткани моей ночной рубашки.

Задержав сигарету над ямочкой у основания моего горла, он отвёл её в сторону и провёл ладонями вверх по моему телу. Затем осторожно уложил ледяную цепь мне на шею, словно украшение.

Я застыла.

От наслаждения всё тело покрылось мурашками. Длинными пальцами он обхватил мою челюсть и нежно удерживал в этом смертельно опасном положении.

Что сейчас вообще происходит?

Я судорожно втянула воздух, когда его большой палец скользнул вдоль моего горла – впервые в жизни оно почему-то оказалось чувствительнее груди. Он склонился ниже и навис прямо надо мной.

Свешиваясь с кровати, я безвольно запрокинула подбородок ещё дальше.

Тарантул держал моё перевёрнутое лицо; между губ у него торчала сигарета, а мою шею холодила цепь.

– Равенал, – хрипло произнёс он, с каждым словом выдыхая дым прямо мне в рот; мятную прохладу отравлял аромат тёмной вишни.

Его огрубевший большой палец скользнул по моему горлу к ключице. Сигарета покачивалась между ровными белыми зубами, пока он всё сильнее натягивал цепь поперёк моей шеи. – Ты ошибаешься… Я хочу лишь кусать, а не лаять. Мои зубы жаждут оставить следы на твоей чарующей плоти.

Ох.

Ох.

Плохо.

Очень плохо.

Моему заторможенному, затуманенному мозгу понадобилась добрая секунда, чтобы уловить отсылку к моим недавним словам. – Кажется, у нас тут возникли трудности перевода. – Голос прозвучал неестественно высоким.

– Нет. Я прекрасно понял, что ты имела в виду, – сказал он, наклонился ещё ближе и забрал сигарету изо рта, не убирая металлическую цепь с моей кожи.

Он поднёс сигарету к моему рту и провёл незажжённым концом туда-сюда по нижней губе.

– Э-э, нет. По-моему, ты не… – Я прочистила горло. – Понимаешь. Меня.

Он осторожно протолкнул бумажную трубочку между моих приоткрытых губ и остановился, когда она легла на язык.

– Это ты ничего не понимаешь.

Холодный металл исчез – без его тяжести шея вдруг показалась неприятно голой. Тарантул изящно поднялся на ноги и отступил. В тесной комнате деваться было некуда, поэтому он резко отвернулся ко мне спиной.

Молчание между нами затягивалось.

– Думаю… тебе лучше держаться от меня подальше, паук, – сказала я его совершенно непривлекательной заднице. Просто отвратительной. Совсем не упругой, сочной и завораживающей. Вот бы её укусить.

Всё ещё стоя лицом к стене, он рассмеялся, но в этом смехе не было ни капли веселья. – Ложись спать, Равенал.

– Нет, не лягу.

– Ты подчинишься мне, вассал, – жёстко произнёс Тарантул. – Ступай на покой. Немедленно.

– Нет.

Он шумно вдохнул сквозь стиснутые зубы, и голос понизился на октаву. – Кстати, как, говоришь, зовут твоего отца?

– Сажа звучит как имя девчонки, – ляпнула я. Это осознание не давало мне покоя с тех самых пор, как я впервые услышала его имя.

Резкий запах его магии усилился. – Ты жаждешь, чтобы я тебя наказал?

– Тс-с, Сажа-мазя. – Я приложила палец к губам с зажатой между ними сигаретой. – Он может тебя услышать.

– Кто?

Я повторила тот же жуткий призрачный стон, которым мама сопровождала истории о бесплотных духах. – Император. Он прямо здесь, в этой комнате.

– Равенал, – зловеще произнёс он, – если в следующие пять минут ты не уснёшь, клянусь… я сам тебя усыплю. Навсегда.

– Нет, ничего ты не сделаешь. – Я помахала в воздухе регулятором и только потом поняла, что это всего лишь сигарета. Погоди, а куда я дела регулятор?

– В мире нет ничего, что способно защитить тебя от меня.

– Мне не нужна защита ни от какого мужчины. Я сама могу о себе позаботиться.

– А-а. – Он многозначительно помолчал, по-прежнему не глядя на меня. – Ты безнадёжно предана своим заблуждениям.

– Ты боишься, – тихо сказала я. – Я чувствую вкус твоего страха в воздухе. Ощущаю его. Чую на тебе.

– Ты лжёшь.

– От тебя разит смертью и желанием уничтожить мир…

– Немедленно отправляйся спать, вассал, – приказал он. – Повинуйся. Это прямой приказ твоего государя.

Я фыркнула. – Я не подчиняюсь ни одному мужчине. Но к концу… всего этого ты будешь подчиняться мне. – Моё дурацкое, скандальное Задание.

Он рассмеялся, но стоял в ночном мраке, вытянувшись в струнку, и плечи даже не дрогнули. – С какой стати? Нелепо даже предполагать, будто я стану выполнять приказы такой соплячки, как…

– Тебя привлекает перспектива моего… господства. Ты хочешь, чтобы я была… сверху, – заявила я, осмелев от дурмана. – Разве нет? – По-прежнему свешиваясь с кровати, я поднесла длинную сигарету к глазам и принялась её разглядывать. – Это ведь ты только что обсасывал… меня. Спорим, хочешь ещё раз.

Тарантул дёрнулся, будто его ударили. У теней в комнате появились когти, серебро сгустилось вокруг его напряжённых плеч, а затем взорвалось. Меня сдавило сокрушительной силой.

– Я ТВОЙ ГОСУДАРЬ. СПИ, РАВЕНАЛ!

Я вырубилась.

* * *

Солнечный свет ударил в глаза, а следом меня окатило целым ушатом стыда.

Я вскочила с кровати, вскинув регулятор для защиты. Какого чёрта кладут в эти сигареты? Южане ненормальные. Я резко обернулась.

Предмет моей ненависти непринуждённо развалился на своей кровати, лениво закинув одну скованную руку за светлые кудри. Тюремные цепи свисали поперёк платиновой маски. Я больше никогда не буду курить.

Лицо обдало жаром. – Какого проклятого чёрта ты сделал со мной прошлой ночью?

Тарантул невозмутимо смотрел на меня; на его лице не мелькнуло и тени узнавания. – Ничего. О чём ты толкуешь? – Он склонил голову набок и указал на погасшую, наполовину истлевшую сигарету на полу. – Ты накурилась этой дурацкой палкой, а я…

– Ты что-то со мной сделал – и я уснула. – Я резко нацелила на него регулятор, отчаянно стараясь не думать о том, насколько нелепо себя вела. Я заигрывала с врагом, пока его цепи обвивали мою шею, и мне… понравилось.

– Ты уснула от изнеможения, – медленно произнёс Тарантул. – Не знаю, какие сновидения ввели тебя в заблуждение…

Я не дала ему договорить. – Хватит убеждать меня, будто я всё выдумала. Я знаю, что произошло.

– Да неужели… правда знаешь, Равенал? – загадочно протянул он и многозначительно провёл большим пальцем по нижней губе.

От воспоминания о его языке на моих пальцах по измученным нервам пробежали искры возбуждения. Он стоял передо мной на коленях, держал за челюсть и непристойно облизывал мою сигарету. Волоски на руках встали дыбом.

Маршал обрадуется.

Я хотела умереть.

Солнечные блики от металла разбегались по комнате, пока Тарантул убирал завиток за ухо. Верх комбинезона был расстёгнут неприлично низко, обнажая точёный рельеф крепкой груди. Совершенно отвратительно. Я сосредоточилась на татуировке паука и постаралась думать об Авроре и маме.

Он ухмыльнулся, словно знал какой-то секрет.

У каждого из нас был свой.

– Почему ты всё время называешь меня вассалом? – спросила я, меняя тактику. – Объяснись.

Он тяжело вздохнул. – Ты Рыцарь-маг. Я Королевский маг. А значит, ты… – Он указал пальцем на моё горло. – Мой вассал, – закончил он. От его ухмылки краска могла облезть со стен.

– О чём ты говоришь? Это всего лишь названия…

– Ты уверена? – В его ледяном голосе прорезались современные интонации. – Одного из нас вывели с магией в жилах, а другого… создали.

– Чья кровь использовалась в Железном ритуале?

Он оскалился, словно лютый волк, но не ответил. В животе разрасталась пустота, а тревога усиливалась.

– Откуда берётся грозовая магия? – спросила я громче.

– Не тот вопрос.

– Откуда берётся Туман?

Его взгляд стал острым. – Ты всё равно мне не поверишь.

– От чего зависит вид грозовой магии Королевского мага?

Взгляд у него стал непроницаемым. – Наследственность. – Ветер с серебристыми нитями растрепал мне волосы, но Тарантул ничего больше не объяснил.

– Хватит строить из себя загадочного ублюдка, просто скажи, какого…

Тарантул одним текучим движением соскользнул с кровати и выпрямился во весь рост. К резкому запаху магии примешивались другие оттенки. Тёмная вишня и… коварные замыслы? Я украдкой втянула носом воздух, пьянея от опасности; адреналин грохотал в венах.

Я вдохнула глубже.

– Ты закончила разглядывать меня как кусок мяса? – отрывисто спросил Тарантул, проводя языком по нижней губе.

Борясь со смущением, я равнодушно пожала плечами. – Это всего лишь запах. Мне что, нельзя им насладиться? – Я шумно вдохнула и театрально застонала, чтобы вывести его из себя.

Сухожилия на его шее так сильно натянулись под ошейником, что металл заскрипел. Он что-то пробормотал на своём грубом варварском наречии. Цепи звякнули о наручники, когда он запустил обе руки в растрёпанные кудри и двинулся к уборной.

Я вскочила с кровати, опередила его у двери и преградила путь.

Он несколько раз повёл челюстью, пытаясь испепелить меня взглядом. – Перестань меня изводить, Равенал.

Сквайр сел на моей подушке; пёрышки на маленькой голове торчали в разные стороны. Он перелетел мне на плечо. – Доброе утро, паучья шлюха, – сонно пропел он (очень помог).

Я взмахнула регулятором и захлопнула дверь уборной перед лицом Тарантула.

– Несносная наглая девка. – За дверью Тарантул раздражённо, почти по-бесовски зарычал, а затем в комнате что-то грохнуло, будто он чем-то швырнул. Каким-то образом он умудрялся быть и девой в беде, и презренным драконом одновременно. Двойственность зла.

Я поспешно включила душ. Так и не раздевшись – даже за закрытой дверью мне было страшно оставаться рядом с ним голой, – выкрутила воду на максимум, почти до кипятка.

Уперевшись лбом в стену, я старалась не заплакать. Сквайр довольно щебетал, прихорашивая пёрышки.

Моё Задание невыполнимо.

Как я вообще могла подумать, что сумею одолеть Империю?

Дрожа и стуча зубами, я подточила кинжалом заточку из зубной щётки – на всякий случай. Оружия много не бывает. Измотанная невыносимым напряжением, я опустилась на колени, сцепила руки, закрыла глаза и подставила лицо струям воды. Я молила о силе.

Мне везёт, и судьба ко мне благосклонна. Вселенная помогает мне. То, чего я желаю, желает меня ещё сильнее. Моё Задание выполнимо. Я справлюсь. Прошу тебя, старый бог, защити меня.

Через несколько минут я протиснулась мимо Тарантула в комнату, плотно обмотавшись полотенцем поверх промокшей одежды.

– Какая непристойность, – пробормотал он; щёки его залились краской, а взгляд оставался упорно отведённым.

Да что с ним опять не так? На мне одежда, да ещё и полотенце.

– Ты жалок, – сказала я.

– Знаю. – Он прошествовал мимо и с грохотом захлопнул дверь душевой.

Переодевшись в спешке, я со всех ног помчалась прочь из ангара. От песка исходил жар, ноги пылали, но я упивалась изнеможением, выжимая из себя последние силы. Свобода. Сквайр балансировал у меня на плече, кивая головой и подгоняя вперёд.

– Кажется, мы наконец-то от него оторвались. – Я расслабилась, поймав ритм бега.

– От кого ты отрываешься? – спросил Тарантул.

Я завизжала.

– Угу? – испуганно ухнул Сквайр, захлопав крыльями.

– Ты, проклятый, откуда взялся? – Я растерянно огляделась. Я была уверена, что мы одни. Как ему всякий раз удаётся так незаметно ко мне подкрадываться?

Тарантул не ответил, лишь без труда поравнялся со мной.

Спустя какое-то время я больше не могла притворяться, будто его не существует. – Ты когда-нибудь слышал о личном пространстве? – спросила я. – Заведи себе собственный утренний распорядок.

– Прекрати молоть вздор, напарница.

– Не указывай мне.

– Умолкни, отродье.

– Я говорить, – предложил Сквайр (прелесть).

Тарантул закатил глаза.

Когда мы перевалили через последний бархан и впереди показались готические шпили базы, он вырвался вперёд.

На мгновение я задумалась, не позволить ли ему победить.

Раздался треск, и ошейник на секунду полоснул его электрическим разрядом. Небольшая встряска полезна для здоровья. Ревя от ярости, он швырнул в меня песком. Этой заминки как раз хватило, чтобы я победила. Сердце подскочило к горлу; я прыгнула изо всех сил и облегчённо выдохнула, первой приземлившись в ангаре.

Правило выживания: никогда не проигрывай. Особенно мужчинам.

После прошлой ночи мне нужно было восстановить равновесие сил.

Я вскинула руки и исполнила победный танец, наслаждаясь нахлынувшим восторгом. Ты всё равно лучше него. Победитель, победитель, на ужин будет дракончик…

Что-то тяжёлое врезалось в меня сзади. Только не снова. В полёте Тарантул развернулся, приняв удар на себя. Он перекатился так, что я рухнула ему на грудь, а он со всего маху грохнулся спиной о холодный мраморный пол. Громко зазвенели цепи, захлопали крылья – Сквайр выпутывался из свалки. Мы сцепились. Тарантул обхватил мою голову бицепсом и обездвижил меня.

Его балаклава оказалась в нескольких дюймах от моего лица. – Проклятие на твой дом, Равенал. Ты самая невыносимая женщина на всём белом…

– Прекрасно, – сказала я, гордясь своей несговорчивостью.

Он перекатился, придавив меня всем весом. – Несносное отродье, – пробормотал он себе под нос. – Вечно споришь и причиняешь мне боль своими непристойными выходками…

Я закрыла глаза, обмякла и притворилась мёртвой.

Тарантул потрогал мой лоб. – Равенал? – В его голосе слышалось беспокойство.

Я рванулась, вывернулась и оказалась сверху. Торжествуя, вдавила предплечье ему в лицо. – Не будь таким святошей, – злорадно сказала я, наслаждаясь тем, что он оказался в моей власти.

Истинное место мужчины – под женщиной.

– Вы двое закончили? – сурово спросила Маршал, стоявшая над нами. В ангаре воцарилась мёртвая тишина. Все смотрели на нас.

– Да? – отозвалась я.

– Нет. – Тарантул выгнулся с немыслимой силой и снова перевернул нас, нависнув надо мной. – Вот теперь закончили. – Он отпустил меня, поднялся и с аристократической невозмутимостью отряхнул тюремный комбинезон. Молнию он по-прежнему не застегнул. Кто-нибудь должен доложить на него за нарушение формы одежды.

Я с трудом поднялась на уставшие ноги.

– Сегодняшнее тренировочное задание. – Маршал разочарованно посмотрела на меня – в последнее время это выражение появлялось у неё всё чаще – и протянула лист бумаги.

Я выхватила лист, прежде чем Тарантул успел его взять.

– Нет. – Я скомкала лист в кулаке. – Ты что, совсем…

– Молчать, Рыцарь. – Она оборвала меня, избегая моего взгляда. Она пытается нас сблизить. – Пилот готов к тренировочному вылету.

– Молчать, Маршал, – прокричал Сквайр, перестал кружить и уселся мне на плечо (совершенно не помог).

Она свирепо на него посмотрела.

Я покачала головой. – Но зачем нам…

– Это упражнение на доверие. – Её взгляд мог испепелить. Я почти слышала, как она мысленно вопит, чтобы я замолчала и подчинилась. – Вам двоим оно необходимо.

В этот миг я ненавидела её почти так же сильно, как его.

– Значит, я правильно поняла, – произнесла я. – Ты хочешь, чтобы мы оба выпрыгнули из вертолёта, и хочешь, чтобы я раскрыла… его парашют? – Я ткнула пальцем. – Его… Тарантула?

– Замечательно, она умеет читать. – Маршал похлопала в ладоши. – Как же Содружеству повезло заполучить столь ценный кадр. – Она смерила меня свирепым взглядом. – Да, именно этого я и хочу. Ты должна доказать, что достаточно повзрослела, чтобы работать с ним бок о бок.

– Нет. – Я яростно замотала головой. – Нет, я этого не сделаю. Отказываюсь. Это уже слишком. Ты не можешь меня заставить.

– Меня можешь заставить, – предложил Сквайр (совершенно не помог).

Маршал не отвела взгляда; в синей глубине её глаз таилось предупреждение. – Не подведи меня. Мы все на тебя рассчитываем, Рыцарь Равенал. – И она ушла.

Несколько минут спустя я сидела в открытом дверном проёме вертолёта, свесив ноги наружу. По приказу Маршала мы поднимались строго вертикально, на предельно возможную высоту.

День выдался солнечным и безоблачным. Внизу до самого горизонта простиралась пустыня.

Чоп-чоп-чоп.

Сквайр дрожал от страха у меня на плече, а я старалась не замечать тревожного ощущения, что Тарантул не сводит с меня глаз.

– Я не раскрою твой парашют, – в миллионный раз сказала я.

На краю моего поля зрения Тарантул непринуждённо привалился к стене. – Раскроешь, вассал. – Он говорил с непоколебимой уверенностью, словно точно знал, что я его спасу. – Маршалу нужно подтверждение нашего сотрудничества. Ты ей его даруешь.

На этой военной базе мания величия – распространённая черта характера.

– ПЯТНАДЦАТЬ СЕКУНД ДО ОТМЕНЫ! – донеслось сквозь треск неисправного интеркома.

Приближался Туман.

Нас тряхнуло.

Как всегда перед свободным падением, во мне нарастал восторг; сердце бешено колотилось от предвкушения.

– ТРИ СЕКУНДЫ!

Винты заглохли. Внутри механизма замигали лампочки, взвыли сигналы тревоги – и всё погасло.

Вертолёт резко завалился набок.

Я рассмеялась, а желудок ухнул.

Тарантул схватил меня за плечо. Я оглянулась. Его закрытое маской лицо оказалось в нескольких дюймах от моего.

– Что ты делаешь?.. – спросила я.

Он толкнул меня.

Мы были в свободном падении.

Я извернулась, но он мёртвой хваткой держал меня за руку, пока мы кувыркались в воздухе.

Он сорвал с меня балаклаву, и та унеслась прочь.

– Какого проклятого!.. – Я изо всех сил пнула его. Сквайр заверещал; его когти глубоко впились мне в плечо, пока он падал вместе со мной.

Я пнула Тарантула ещё сильнее, но его ладонь словно превратилась в стальные тиски. – Отпусти меня, тупой…

– Успокойся. Выполни задачу! – перекрикивая рёв ветра, Тарантул заорал мне в ухо. Пока мы боролись, он стискивал мою руку так больно, что наверняка останутся синяки. Ого, он и правда решил идти до конца.

Песок стремительно приближался.

Он сорвал свою балаклаву и отшвырнул её.

– Раскрой мой парашют, – беззвучно велел он и, схватив меня за бёдра, рывком притянул к себе. Мы кружились в воздухе вниз головой, грудь к груди. Сквозь прижатую к грудине ткань я чувствовала биение его сердца. Между нами потрескивала магия – металлическая, сверкающая на солнце.

– СЕЙЧАС, – беззвучно приказал он.

Сквайр пронзительно завизжал от ужаса, оттолкнулся от моего плеча, поймал поток воздуха и как ни в чём не бывало улетел.

Пока мы вращались всё быстрее, нос Тарантула под маской прижался к моему. Его ноги переплелись с моими, он обвил меня руками, зрачки расширились.

Мы неслись вниз.

Вырвавшись из его хватки, я свободной рукой вцепилась в растрёпанные кудри и изо всех сил запрокинула ему голову. – Сгинь, враг! – прокричала я ему в ухо, стараясь не замечать, что его волосы оказались неправдоподобно мягкими – словно шёлк между пальцами.

Он шумно вдохнул и задрожал всем телом, когда я запрокинула его голову ещё сильнее.

Песок был уже близко, а я безумно расхохоталась. Адреналин сделал меня невесомой. Неуязвимой. Я могу всё на свете.

Глаза Тарантула широко распахнулись.

Он вырвался из моей хватки, скованной наручником рукой стиснул мне челюсть и впился в губы, заглушив смех. Губы у него обжигали нечеловеческим жаром.

Я дёрнула его за шёлковые волосы; лихорадочный жар разлился от раскрытых губ по шее и ниже. Его язык сражался с моим, проникал всё глубже. Подчинял. Грубые пальцы с благоговением обхватили моё лицо. Восторг опалил все чувства, пока он целовал меня так, словно мы оба вот-вот умрём.

– Я тебя презираю, – выдохнула я ему в приоткрытый рот.

Он отстранился и отпустил меня.

Я закружилась в свободном падении, жадно хватая воздух. Эндорфины ударили в голову, но в сердце не осталось сомнений, а в конечностях – слабости.

Дорогой старый бог, прошу, дай мне сил. Мои намерения были чисты. Будь проклято это Задание. С меня хватит.

– Ты погубишь нас обоих? – беззвучно спросил он, падая рядом в футе от меня и глядя так, словно увидел впервые.

– Нет. Только тебя.

Я дёрнула кольцо, и в самый последний миг лямки болезненно впились в тело, рывком потащив меня вверх.

БАХ.

Тарантул врезался в песок, так и не раскрыв парашют.

Я часто и неглубоко задышала; рот пылал. Через несколько секунд я тоже рухнула на бархан, но удар получился немного слабее. Позади ворохом перепутанных строп опал парашют, а тёплый песок обжигал ноющую, до предела чувствительную плоть.

Прижав ладонь ко рту, я без сил откинулась на песок. Покалывание на губах не проходило, и я попыталась слизнуть его. На вкус оно напоминало тёмную вишню и… подчинение; соблазнительное зло. Лицо вспыхнуло. Ужас бытия опалил кожу жарче яркого солнца.

Ещё никогда мужчина не казался мне таким заманчивым на вкус.

По позвоночнику поползли тревожные мурашки, по раскалённой коже разбежались острые волны возбуждения. Целовать его было всё равно что целовать запущенную ракету. Взорвались мы оба: я – метафорически, он – буквально, потому что теперь был мёртв.

Я была свободна.

Убийство ещё никогда не приносило такого удовольствия.

Лозы, сжимавшие сердце, ослабли, шипы втянулись. Впервые за несколько недель я могла дышать без желания разрыдаться. Давление в груди исчезло. Задание было окончено.

– Как… ты… посмела, – прогремел с соседнего бархана глубокий голос Тарантула. Он отряхнул песок и изящно поднялся на ноги почти невредимый – если не считать окровавленных ссадин, – словно только что вовсе не рухнул с облаков.

Ох.

Нет.

Он приблизился и встал надо мной, растрёпанный, заслонив солнце своей тенью. Театр абсурда. Это было невозможно постичь. Как такое возможно? Королевские маги оказались куда могущественнее, чем я могла вообразить. Нужно было обезглавить его, пока у меня был шанс. Возможно, это бы сработало. Наверное.

Но вместо этого я снова потерпела неудачу.

Мы всё ещё были связаны друг с другом.

– Ты должен быть мёртв, – прошептала я, с ужасом слизывая его вкус с отчаянно пересохших губ.

Тарантул опустился рядом на корточки. – Ты за это заплатишь, Равенал. – Он протянул руку, схватил меня за конец косы и медленно намотал её на кулак, пока кожу головы не обожгло болью.

Резко дёрнув, он запрокинул мне голову.

Мы снова оказались лицом к маске. Его губы были так близко, что я почти чувствовала на вкус его хриплое дыхание. От кожи исходил жар. Удовольствие смешалось с болью.

– Ты для меня сущая чума, Равенал, – с тихой угрозой прошептал он. – То, что ты со мной творишь, непристойно.

Я подалась ближе; его глаза расширились, дыхание сбилось.

– Когда я с тобой закончу, – пообещала я, отчаянно стараясь не вдыхать его порочный запах, – тебе будет гораздо хуже.

Тарантул хрипло выдохнул. Его взгляд опустился к моему рту, вернулся к глазам, а потом задержался на шрамах. Грудь тяжело вздымалась. На челюсти дёрнулся мускул. Зубы сжались. Серебро превратилось в чистую черноту и заклубилось над его головой. Мужчина и магия кипели общей яростью.

Его губы оказались опасно близко, и я чувствовала вкус его ненависти. Они едва коснулись моих, и по нервным окончаниям прокатился взрыв ощущений. Опаляющий жар.

Я замерла, распахнув глаза; перед ними заплясали звёзды.

– Тебе не заставить меня чувствовать себя хуже, чем сейчас, Равенал, – хрипло произнёс он, едва касаясь моего приоткрытого рта самым лёгким, мучительно-соблазнительным прикосновением.

Он отстранился, выпустил мою косу и освободил меня. Почти не приложил силы, но я безвольной куклой рухнула на спину. С раскинутыми руками и ногами лежала на песке, голова кружилась, а он возвышался надо мной.

– Зачем ты… меня поцеловал? – прошептала я.

– О чём ты лепечешь, Равенал? – Он медленно склонил голову набок, прищурившись с ледяной угрозой. – Я никогда… тебя не касался. – Он запустил руки в волосы, резко взъерошил их и зашагал прочь, бормоча что-то на своём странном языке, полном согласных.

Что, во имя всех проклятий, сейчас произошло?

– РЫЦАРЬ-МАГ, ТЫ НЕ ВЫПОЛНИЛА… – закричала Маршал, шагая ко мне через барханы. За ней идеальным строем маршировали двенадцать Теневых Клинков. Небо за её спиной почернело – на горизонте собиралась песчаная буря.

Сквайр приземлился мне на лоб. – Я провалил? – Он озабоченно клюнул меня в нос.

– Похоже на то.

Он возмущённо вскрикнул.

Я перевернулась на колени, швырнула песок и заорала во всё горло, пока во рту не появился вкус крови.

Нахлынули воспоминания и принялись меня терзать.