Текст книги "Хозяйка покинутой усадьбы (СИ)"
Автор книги: Юлия Нова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 31 страниц)
Глава 5
Пока осваивалась в поместье, узнавала всё постепенно, в том числе как здесь оказалась Алана Стросби, мама Алисии.
Тётушка Сарта на мой вопрос только вздохнула печально, сокрушаясь на мою потерю памяти, нужно же мне было как-то объяснить ей все мои вопросы.
И коротко, словно нехотя, ответила про мою семью:
– Точно помню, что маму твою граф привёз из южного графства. У рода Пейтон давние отношения с родом Аранских. Знаю, что в последние годы они отдалились друг от друга, а по молодости граф часто ездил туда, помогал отцу в делах.
– И тогда тоже?
Тётушка нахмурилась и ответила:
– Да нет, это же было уже позже, лет десять-одиннадцать назад. Твою маму граф привёз уже беременную. Она мало говорила про свою семью, я бы даже сказала, что почти и ничего. Но точно помню, что родители от неё отказались, она вроде была из приличной семьи, из городских да небедных. Грамотная была, да и умела много чего.
Так я и узнала, что Алана Стросби умерла, когда Алисии было лет пять, и до её смерти положение у малышки, судя по услышанному, было сильно лучше. Алана, мама Алисии, была любовницей графа и он её реально любил. А вот как та умерла, о ней словно забыли. Слуги тихо шептались, что маму отравили, магии в ней было чуть.
Алисия была всего лишь девочкой, местный родовой маг силы в ней не обнаружил, так что и продать замуж с выгодой для рода её было сложно. И это меня радовало, с одной стороны, а с другой…
Ведь это же мечта любой девчонки-авантюристки. И я когда-то была такой: юной, читающей книги о волшебстве, о новых мирах, даже иногда мечтающей попасть в сказку, где стану героиней. И, может, даже будет владеть той самой магией.
До конца в магию я поверила, когда увидела, как главная кухарка что-то делает с теми самыми шарами света, что были далеко не у всех здесь. Она их словно подпитывала энергией, после её манипуляций их свет становился мощнее.
Такие удивительные светильники я видела только у неё, помощника управляющего, мастера Готсби, и самого главного человека для нас, простых смертных, старшего мастера Торкина, управляющего всем поместьем.
А ещё у тётушки Сарты получалась просто замечательная выпечка и травяные сборы. Я пару раз слышала, что место она своё получила за счёт малой толики магии, что передалась ей через дальнего предка. То есть кто-то из высоких согрешил с кем-то из её родни, и вот, толика силы перешла в род тётушки Сарты.
Моя же магия проснулась у меня через полгода попадания в новый мир, когда я нечаянно попалась на глаза компании тех самых балованных деток во главе с ненавистным мне Нортоном. Они решили поиграть со мной в догонялки, грозя поймать и поиграть в утопленницу.
Тогда я всё поняла по их глазам, в которых читала свой приговор. Ещё и их рассуждения, когда они обнаружили меня, тихо пробирающуюся по саду, нёсшую в корзинке собранные по просьбе тётушки Сарты яблоки и груши.
Нортон чувствовал за спиной поддержку и решил выступить и попугать меня, интересуясь с ленцой:
– Ну, убогая, отвечай, с чего это ты ходишь здесь и собираешь мои фрукты? Всё здесь принадлежит отцу, мне и старшим братьям, а тебя я сюда не звал.
Я старалась отвечать коротко и вежливо, не веря до конца в жестокость, с которой они действовали дальше. Они реально стали гнаться за мной, с громким, довольным улюлюканьем, поймали меня и отнесли сопротивляющуюся к маленькому пруду.
До конца невозможно было поверить, что они действительно станут делать всё то, что с такой лёгкостью обсуждали. Жестокость, помноженная на безнаказанность, только позже я узнала, что этим детишкам лучше даже на глаза не показываться, во избежание.
Долго подобное издевательство я выдержать не могла и наглоталась воды. Но эти придурки не остановились и продолжили играть, пока я не потеряла сознание и не обмякла в руках державших. Не знаю, что было дальше, но я очнулась от резкого толчка, словно что-то с огромной силой вышло из меня.
Я закашлялась, из меня вышла вода. Лёгкие горели, я прислонилась рукой к тому месту и почувствовала, как боль уменьшается. А потом поняла, что немного ниже лёгких словно тёплый комочек греет меня.
Я огляделась, подняла голову, не понимая, куда делись эти чудовища в облике подростков, и увидела их улепётывающих прочь. Я легла на траву, смотрела в такое чистое небо, а солнышко своими лучами грело меня.
Со всей серьёзностью я поняла одно – эти засранцы всё же утопили меня. А ещё, у меня, похоже, проявилась та самая сила, которая так и не спасла мою предшественницу.
Из всего, что я узнала за первые полгода жизни в этом мире, я поняла, что о своей силе, если это всё же она, стоило молчать и никому не рассказывать даже о подозрениях.
Тогда я вернулась с корзиной фруктов, но мокрая. И рассказала всё тётушке Сарте, когда та с оханьем обратилась ко мне:
– Да ты бледная какая! И почему ты мокрая? Что с тобой случилось, милая?
Пришлось признаваться, тем более именно тётушка Сарта приняла меня под своё крылышко. Та внимательно слушала, задавая вопросы. Вот только и ей я не призналась в своих подозрениях о магии. Но та после всего услышанного пожевала губами и решительно велела:
– Всё, идём к мастеру Готсби. Ему помощник нужен, так, по мелким поручениям. А ты, Алисия, такая умненькая стала и старательная. Нечего по паркам лазить, тем более по хозяйской половине. Не будешь ты ходить туда, от беды подальше.
Я так обрадовалась, ведь это было, можно сказать, повышение. У мастера Готсби в кабинете я была только раз, помогая тётушке нести бумаги и счета, с которыми она и ходила к мастеру Готсби. А тот слыл тем ещё педантом. А ещё любителем знаний. И книжек у него было не в пример больше, чем у тётушки.
Мне, человеку двадцать первого века было очень тяжело в новом мире. Мне хотелось больше знаний, а здесь их получить было не в пример сложнее.
Я улыбнулась и побежала переодеваться в сухое, с нетерпением думая о новых возможностях.
Глава 6
Оказалось, что мастер Готсби частенько жаловался тётушке Сарте на нехватку рук, но был достаточно требователен к кандидату в помощники. Поэтому ему было сложно найти того, кто помогал бы ему, но не путался под ногами, не раздражал и был крайне внимателен к его просьбам.
Мастеру личного слуги не полагалось, но он делал много работы за самого управляющего. Но не жаловался, так как тот был дальним родственником жены графа. И предложение главной кухарки его заинтересовало.
– Посмотрю, уважаемая Сарта, Алисию в деле, если уж вы за неё хлопочете, а потом и решение приму.
Мастер сильно меня не нагружал и категорически запрещал появляться на хозяйской части, с чем я так же категорически была согласна. Да я с простыми людьми не знала, как вести себя, а тут аристократы!
Уже через неделю он подозвал меня к себе и серьёзно сказал, протягивая мне кулёк:
– Бери, для тебя приберёг, вкусности с господского стола. Там сладости, которых ты в своей жизни и не пробовала, Алисия. Это тебе за работу и старание. Завтра приходи раньше на час, покажу, как готовить мой кабинет к работе. Всё, иди, скажешь тётушке, чтобы кормила тебя раньше.
Вот так и повелось, что я получала за свою работу вкусностями. Хотя иногда мастер Готсби и расщедривался на один-два медяка для меня. На красивые ленты, как он говорил. Это местные думали, что у сироты ничего нет, а за мою помощь мне стало перепадать то, что можно было обменять на полезное для меня. Но это я поняла не сразу.
У мастера был свой удобный кабинет, где находились просто сокровища для меня: книги и его записи. Но чтобы получить хоть одну книгу во временное пользование, причём только чтобы почитать в том же кабинете, мне пришлось сильно постараться, не так быстро мастер проникся ко мне доверием.
Иногда он наставлял меня и однажды рассказал:
– Трудись, малышка. Поверь, твоё положение не приговор. Возьми вот меня. Я и сам бастард, имя у моего отца, конечно, попроще, и во мне есть толика силы, но выбиться в люди мне удалось. А то, что силы в тебе не обнаружили, так это, может, и хорошо, ведь твой отец имеет право распоряжаться твоей жизнью так, как решит, пока или если ты не получишь полные права. А это, как ты понимаешь, почти невозможно в твоём положении. И будь в тебе хоть капля силы, тебя бы быстро уже сосватали и выгодно отдали в другой род. У графа много вассалов, наградил бы кого, да ещё и с выгодой. Граф, он человек крайне предприимчивый.
Я слушала, хлопала глазами и кивала. Мастер уже понял, что мне можно доверять и я не сболтну лишнего. Я со своей стороны понимала, что иногда ему хочется просто поговорить, и так, чтобы его словами никто не воспользовался в будущем.
Со временем он стал давать мне свои книги, те, что попроще. В них описывали историю или географию королевства Норей. Книги эти он разрешал читать только на месте, тихонько сидеть и читать. А ещё он дал мне кое-что намного более полезное.
Я даже не сразу поняла, зачем мне книга с рунами. Но мастер положил её передо мной, наставительно поделившись:
– У тебя, Алисия, в памяти дыра, читаешь ты кое-как, и писать почти не умеешь. Я буквы тебе давал вчера писать, так это ужас, что ты накалякала, нельзя так. Если устраиваться в жизни и добиваться чего-то существенного, то счёт и каллиграфия – это первостепенные вещи, запомни. Счёт даётся тебе легко, ты даже меня удивила, думаю, именно тогда я понял, что в тебе может быть толк. А вот пальцы у тебя совсем не привыкли держать стило и писать на бумаге. Вот, кстати! У меня же оставалась бумага дешёвая, я привык экономить, у меня сын только-только учиться уехал, а раньше несколько раз в неделю забегал на час-два. Я бумагу, что выдаётся на каждый сезон, экономил, а лишку сын использовал. Прибежит, бывало, сядет и то рисует, то руны выводит. Да, силы ни мне, ни сыну не хватит, чтобы их использовать, но и я, и сын знаем все основные руны. Сын даже связки многие выучил и сможет помочь дальше, детям и внукам, если тем природа силу даст достаточную.
Я поняла важные вещи, которые мне дадут возможность оставаться в кабинете и научиться тому, чему мне неоткуда было узнать – мастер уважал трудолюбие и ценил молчание.
Так я и выяснила, что руны в этом мире часто использовали, чтобы выработать правильный почерк, да и рун было очень много, а дальше ведь и связки из них шли. Детям с детства постепенно вводили их для изучения.
Я как глянула на первые страницы, сразу вспомнила уроки каллиграфии у японцев. Но здесь важна была именно правильная форма, и нажим как раз нужен был одинаковый.
Мне тогда стало интересно и я уточнила у мастера:
– А зачем руны рисовать на бумаге, только для практики? – Он кивнул, а я уточнила: – А чем ещё их можно нанести? И на что?
Тогда мастер молча передал мне учебник сына по начальным рунам и велел молча тренировать письмо, не мешая ему.
В этом мире у меня начала постепенно стираться память о прошлой жизни. Она словно пеленой подёрнулась, и многое я уже не могла вспомнить. Даже лица родных забывались, что уж говорить о событиях.
Здесь я была не столько взрослым, сколько подростком, и мне было тяжеловато, особенно в первый год попадания в этот мир.
Но работа на мастера, помощь тётушки Сарте, дружба с Лизой, участие всех этих людей в моей судьбе было очень важно для меня и я старалась, искренне старалась соответствовать.
Глава 7
Кстати, именно из-за мастера я многое узнала и про ту самую одежду, которая хранилась у меня в комнате в кладовой. Мастер Готсби любил аккуратность и во внешнем виде.
Моя одежда, хотя и была чистой, но была не по размеру и местами сильно потёртой. Я сама позаботилась о её чистоте, перебрав то, что было в стопке вещей Алисии. И вот, однажды утром, когда я пришла в мешковатой рубахе и штанах, мастер сделал мне замечание:
– Ты выглядишь ужасно в этом тряпье, Алисия. Я могу понять, что как девочке, тебе одежду найти сложнее, у тебя есть ещё пару лет, пока это не стыдно. Но ты же можешь подшить её по размеру, разве нет? Запомни, первое впечатление о человеке, оно самое важное и верное. Ты понимаешь?
Сначала я разозлилась, правда. Меня и саму коробило это тряпьё. Но у меня просто не было других вещей. В своей комнатёнке я обнаружила только гору такого же тряпья, сваленного в кладовке грудой. Но ведь мастер был прав, я могла просто ушить это убожество.
Но сомнения у меня всё же были и я ими поделилась:
– Я спрашивала у Лизы, она не знает, можно ли менять эти вещи. Говорит, что в них крупица магии может остаться. И если тронуть, вдруг что случиться. Я выбрала лучшее, всё чистое, мне тётушка разрешила утюгом пользоваться. Но другой одежды мне не положено, эту сказали носить.
Я пожала плечами, а мастер рассмеялся, словно я глупость ему сказала. Он объяснился:
– По поводу ушить, где взять иголки и нитки, мой тебе совет, спроси у тётушки Сарты, она подскажет. А по поводу того тряпья, даже не переживай. Всё, что принесли тебе, всё уже потеряло ту силу, что вкладывали в одежду. Она же очень дорогая. Там и свойства мастер добавляет после изготовления, да и печать родовую ставит, кто купил, в подтверждение безопасности магии, что мастер вложил в неё. И не смотри своими любопытными глазёнками, нет у меня книг таких. Дорогие они, очень. Это же работа мастеров своего дела.
Я уже не первый раз замечала, что мастер Готсби никогда не советовал идти к управляющему, мастеру Торкину, хотя подобные вещи были в его компетенции. Странно, но все слуги почему-то общались с тётушкой Сартой и шли к ней. Вот и я после разговора пошла, хотя и была удивлена.
– Тётушка Сарта, у меня в комнате в кладовке навалено куча тряпья. Мастер Готсби сказал, что силы в них не осталось и я могу их ушить. Мне бы нитки какие найти и иголку.
Та выслушала, покивала головой, пробормотала:
– Ну, если сам мастер Готсби сказал, то помогу тебе, не переживай. Ты же мне помогаешь всегда, не отказываешь и не ленишься. Хорошая ты девочка, как такой не помочь.
Я обрадовалась, и поделилась с тётушкой недовольством мастера:
– Мне мастер велел одеться прилично. Говорит, я девочка, но года два у меня ещё есть, пока я маленькая. А позже уже будет неприлично. Мне бы ниток побольше, разного цвета. Я бы расшила те старые вещи и сделала платье себе и юбки. Вон, как у Лизы или у вас, такие платья можно?
А пока не настолько знала язык, приходилось подбирать слова. Да и как рассказать про разнообразие моделей, про моду, про фасоны тех же платьев? Но тётушка Сарта поняла меня, кивнула одобрительно:
– Молодец, верно. Ты же девочка, да и взрослеть скоро начнёшь. Но ты погоди, сначала разбери то, что у тебя в кладовой есть. Там могут храниться и девчачьи вещи. Наверху – это мальчишеские, а у графа ведь первые две девочки были, а потом уже сыновья пошли.
Тогда я и решила просмотреть всё, что успели покидать в кладовую за годы. Лиза, которой я всё рассказала, воскликнула сразу:
– Ох, там же столько навалено, как ты одна-то справишься? А слуги иногда приходят и только сверху докладывают. А кто разберёт и прикажет сжечь ненужное тряпьё? Никому дела нет! Давай вместе соберёмся и разберём хоть часть.
Лиза проучилась в сельской школе, да и горничной уже год работала, так что она многое знала, хоть и говорила, что лишнего никогда не сболтнёт. При первом разборе мы смогли разобрать примерно треть вещей и выбрать лучшее.
А ещё там, среди тряпья, меня ждал ещё один, тогда не до конца оценённый сюрприз. Среди хозяйского детского тряпья я нашла вязаные руками вещи!
Вопрос, зачем это нужно было аристократам. В этом мире, как я уже узнала, были фабричные производства. Здесь хорошим подспорьем служила магия.
Нет, в этом мире с помощью магии нельзя было творить мощнейшие заклинания, кидаться шарами огня, вызывать демонов и прочую нелепицу из телевизора.
Наличие силы означало, что она даёт преимущества, такие как здоровье, больше лет жизни, отсутствие внешних и внутренних уродств. Это как стакан воды, а не водопад, я бы так сказала. В редких случаях кувшин, которым можно было пользоваться, когда внутри была эта самая вода.
Так и с силой, магией. Она была разлита по миру, и маги, то есть владеющие силой, могли собирать её в себе и пользоваться этими излишками. У большинства силы хватало только себя улучшить, а вот на внешние проявления уже не хватало.
Глава 8
Так вот, из-за небольшого количества активной силы, в этом мире было больше прикладных наук, и владеющие силой вкладывали её в вещи, которые могли хранить эту силу долго. Это достигалось путём закрепления силы в предмете.
Поэтому в этом мире активно пользовались рунами, зельями и ритуалами, с помощью них умножали силу, давали ей возможность закрепиться. Всё это я узнавала постепенно и большей частью из книг в библиотеке мастера Готсби.
В первый день разбора я заинтересовалась пряжей и внимательно рассмотрела связанное. Повосхищалась красивыми когда-то вещами из отличной пряжи. Она была такая нежная, приятная телу. Как можно было просто сваливать такую красоту?
Я обратилась с Лизе:
– Нет, ты только посмотри, Лиза, пряжа – просто прелесть! Мягкая, приятная телу, а её просто свалили кучей. А вы-то почему не взяли себе? Распустили бы и связали что-то для себя, да и для детей можно же.
Та вытаращилась на меня, подошла к маленькой кофточке и показала мне:
– Смотри, видишь? Вот это печать мастера, а вот здесь ваша, родовая. Это была дорогая вещь, в которую мастер добавил магию. Тогда такая вещь очень дорогой становится. Посмотри, когда кофточку связали, мастер нанёс руны вот здесь, видишь? Вокруг своей же печати. Это гарантия того, что мастер отвечает за свою работу и уверен в ней. Всё видно.
– Погоди, а зачем тогда родовая печать Пейтонов? – Я пока не считала этих самых Пейтонов своей семьёй. Для них я была никем, значит, и они мне никто. Кормят, не выгоняют, и ладно. Бесспорно и за это я была благодарна, но как считать родными тех, кто просто терпит и относится хуже скотины?
А ещё я поняла, что слуги явно не в курсе, что никакой родовой магии на вещах не осталось. Или у них приказ.
Лиза терпеливо рассказала:
– Да как же, Алисия, я же тебе говорила. Эти вещи носили дети, а у родовых сила может рано проснуться. Ты, например, без тяжёлых последствий не можешь навредить тем, кто в твоём роду. Тем более ты бастард, и твои права урезаны, а тот же глава твоего рода может тобой распорядиться так, как посчитает выгодным для рода. Тебе он тоже не может вредить осознанно, но вот род укрепить и выдать замуж за старика, это пожалуйста.
Я возмутилась:
– Это как так, а если я против? Я откажусь, и всё! Тем более, это же не сейчас, а когда я взрослая стану. Уйду лучше, чем со стариком!
А сама в этот момент призадумалась. Я пока слишком мало знала о законах этого мира и о власти главы рода. У мастера Готсби могли быть такие книги или знания, но спрашивать было страшно. Он мог донести о моём интересе кому надо. Это я обещала мастеру молчать о том, что я слышала от него. Я же не могла ему ставить таких условий. Кто я и кто он?
Лиза на мои возмущения только рассмеялась, словно я глупость сморозила. Но быстро успокоилась и озабоченно ответила:
– Лучше молчи, Алисия, слышишь? Думай себе на здоровье, что хочешь, будь за или против, но молчи! Везде есть уши, и если кто-то донесёт о твоём строптивом характере, тобой и заинтересоваться могут. А ты так поменялась после болезни, стала другой. На тебя уже махнули рукой, вот и сиди тихо, не высовывайся. Вспомнят, что ты есть в роду, присмотрятся к тебе и пристроят, тебя даже спрашивать не будут. Глава велит, ты и слова сказать против не посмеешь. А даже если скажешь, то слово твоё ничего не будет стоить, пока ты свободу не получишь. Поняла?
Я кивнула, понимая, что Лиза не просто так убеждает меня не высовываться и сидеть словно мышь под веником.
Но про свободу я не первый раз уже слышала и спросила Лизу:
– А как получить эту свободу от главы? Я могу из рода выйти, например?
Лиза рассмеялась и ответила:
– Ох, до чего же ты наивна, Алисия. Ничего не помнишь? Нет, из рода ты сама выйти не можешь, ты привязана к нему с рождения. Причём тебя глава не признал, а мог, даже без брака с твоей мамой. Но тебя в детстве проверили, последний раз, вроде год назад. Ты была немного заторможенной, ничем не интересовалась, частенько сидела в комнате одна, не любила ты общаться. Может, глава и пристроит тебя, кто его знает? Он в своём праве.
Я тихо ещё раз спросила Лизу:
– А как это, получить свободу? Как её получить-то? Лиза, ну скажи.
Я умоляюще смотрела на новую подругу и она не выдержала, вздохнула и ответила:
– Смотри, я точно не знаю, эти знания у мастера Готсби могут быть в его книжках. Думаю, он сам точно знает ответы. Но у него не спрашивай, Алисия, не нужно. Он человек подневольный. Если глава спросит его про тебя, он должен будет о тебе всё рассказать. А ты изменилась и сильно. Одно я точно знаю, бежать нельзя, тебя найдут и в род вернут. Все родовые – они главе принадлежат. Знаю только, что к мужу в род перейти можно, или у тебя должно быть имущество, которое именно на тебя записано. И документом подтверждено, с печатями магическими.
Я вздохнула, посмотрела на ворох тряпья, лежащий вокруг меня, и поняла, что у меня даже одежды своей нет, какое там имущество.
Лиза уже давно ушла. Мы ещё немного поговорили, но ей нужно было завтра рано вставать по графику работы слуг, поэтому я осталась одна с теми кучками одежды, что были разложены у меня в комнате.
Я решила их не трогать и тщательно осмотреть завтра, взяла вязаную кофточку и начала искать, как бы её половчее распустить. Мастер Готсби убедил, что со мной ничего не случиться, поэтому я спокойно приступила к делу.
Только я начала распускать, как случилось это. На моих глазах печати просто рассыпались, о чём меня предупреждал мастер, велев не пугаться. Силы внутри уже не было, поэтому и появлялись проплешины, потёртости и дырки. Когда печати теряют силу, и цвет быстро блёкнет, понятно, что и дополнительные свойства больше не действуют.
У мастера была книга по прикладной магии, я бы назвала её бытовой, но она очень сильно разветвлялась, и я только о видах полчаса читала. Честно говоря, я бы книги читала всё свободное время, но как только помощь мастеру была сделана, а он мне доверял уборку своего кабинета и подготовку утром к работе, я садилась на час за книги и каллиграфию, а потом я должна была убрать всё за собой и уходила. Не сразу, но я нашла выход.
