355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Юлия Жукова » Замуж с осложнениями. Трилогия (СИ) » Текст книги (страница 66)
Замуж с осложнениями. Трилогия (СИ)
  • Текст добавлен: 19 сентября 2016, 14:43

Текст книги "Замуж с осложнениями. Трилогия (СИ)"


Автор книги: Юлия Жукова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 66 (всего у книги 98 страниц)

Стены в кабинете вместо гобеленов покрыты плотной мозаикой из репродукций картин и фотографий статуй и зданий, тоже земных. От двери влево начинается античность, вправо восточные цивилизации, а за спиной у Эсарнай они сходятся в современности. Даже потолок задействован – на нём приклеена карта. Сама хозяйка сидит в исполинском вертящемся кресле, обитом синим бархатом. По – моему, она немного похудела, несмотря на беременность.

– Вот это да – а-а – а… – выдыхаю я, осматриваясь. – Да у вас тут прям музей Земли…

Даже Алэк перестаёт теребить пёстрые бусы, которые я специально для него надеваю на прогулку, и крутит головой по сторонам, удивлённо тараща свои генетически невозможные глаза.

– Ой, Лиза, вам нравится? – польщённо улыбается Эсарнай, вскакивая с кресла. – Садитесь, садитесь, тяжело ведь с ребёнком.

– Да вы фанат, – качаю головой, погружаясь в кресло. Кажется, оно ортопедическое.

– Ну не совсем фанат, но мне очень интересно, – смущается она. – У вас такая долгая история, и страны все разные… И чем больше я узнаю, тем интереснее становится.

– Я рада, что вы нашли своё призвание, – усмехаюсь. – Но у вас теперь всё так серьёзно, что я даже сомневаюсь, стоит ли вам предлагать этот проект.

– Конечно предлагайте! Что вы, Лиза, я всегда с радостью! Без вас я бы никогда не догадалась, что на свете столько интересного! И потом, одно дело – узнавать что – то для себя, и совсем другое – делиться с другими. У вас перевод какой – то? Я тут недавно прикупила несколько медицинских словарей… – она принимается сворачивать окна на экране стола, чтобы докопаться до нужного. Там слоёв десять, по – моему. У этой штуковины и мощность соответствует дизайну. Чувствую, Экдал сидит на гречке…

– У меня перевод, – говорю, – но не совсем по медицине. Там несколько фильмов о том, как правильно заниматься сексом.

– Ух ты! Это же, наверное, будет очень сложно перевести! – восклицает Эсарнай с горящими глазами. – Там ведь, наверное, будет много всяких вещей, которые для землян само собой, а для нас очень стыдно… Ой, вы знаете, я тут недавно записалась на он – лайн курсы по развитию литературного стиля, вот и посмотрим, чему я там научилась! Давайте скорее!

Она спешно разгребает угол стола от приложений, чтобы туда вписалась моя флэшка. Стоит пластинке с информацией коснуться экрана, как тут же возникает окно с каталогом содержимого. По – моему, Экдалу и на гречку уже не хватает.

– Какое у вас удобное устройство, – замечаю. – Муж подарил?

– Не – ет, это я сама себя порадовала, – гордо улыбается Эсарнай, поглаживая стол по ручкам ящиков.

– Да что вы говорите! – всерьёз удивляюсь я. – Это же, наверное, ужасно много стоило!

Муданжцы любят похвастаться ценой своих покупок, по крайней мере, мужчины. Ну и женщины с богатыми мужьями тоже. Эсарнай же немного смущается.

– Да, Экдал даже попросил меня всем говорить, что это он купил, а то неприлично… Но вам – то я врать не буду. У меня просто поднакопились кое – какие деньги, да ещё ненужные украшения продала, а тут недавно один местный купец предложил подработать. Он хотел на Гарнете торговать с другими планетами, а сам на всеобщем плохо говорит, вот и попросил перевести ему каталоги, буклеты там всякие… к кому с таким делом идти, как не к гарнетке? Всеобщим свободно владеют вы, Император да Старейшина Унгуц. Ну, может, ещё пара книжников и пяток наёмников, но что бы они понимали в шубах? А я ему всё написала красиво, как в гарнетской рекламе, да ещё посоветовала, как оформить. Потом он меня рекомендовал своему другу – ювелиру. Сейчас ведь все начинают с другими планетами торговать, Император со Старейшинами специально для этого условия создают. Так что вот и вышло, что я себе заработала на подарок, да ещё на курсы хватило.

– Ну муж – то не обижается? – спрашиваю, вспоминая, как паниковал Азамат по первости, если я что – то покупала на свои деньги.

– Он решил, что это у меня от беременности голова повернулась, – хихикает Эсарнай. – Ну ладно, давайте уже посмотрим, что там в фильмах, мне же так интересно!

Самое удивительное – что содержательная часть фильмов не производит на Эсарнай никакого впечатления, она даже не краснеет. Зато сразу кидается рыться в словарях в поисках определения слов «чувственность» и «эротично», а потом, сияя очами и прикусив губу, накидывать по десять вариантов, как это можно выразить на муданжском. Я вполне уверена, что половину из этих вариантов она никогда бы не произнесла вслух, а экран – то стерпит, что ему.

Алэк тем временем обнаруживает, что если пощупать край стола, на нём происходят всякие изменения – выезжают яркие панельки, открываются красиво оформленные окна словарей… Приходится быстренько найти ему в Сети детскую игрушку для развития движения рук, но всё равно ведь чужие файлы гораздо интереснее. Поняв, что Эсарнай уже углубилась в работу, я осторожно её отвлекаю.

– Ну, я так понимаю, за проект вы берётесь? Вы тогда прикиньте, сколько вы бы хотели за него получить, всё – таки большая сложная работа, и довольно важная…

– Э, да, конечно… – Эсарнай оборачивается и кивает, хотя по глазам видно, что мыслями она где – то в поисковике.

– Вот и отлично, в таком случае я пойду, наверное? – говорю, вставая и отцепляя Алэковы хватучие ручонки от ручки ящика.

– Ой, а вы спешите? Пообедать не останетесь? – Эсарнай наконец возвращается в реальность и фокусирует взгляд на мне.

– Не знаю… Могу и остаться, наверное… – теряюсь я.

– Ой, останьтесь обязательно! Я же вам не сказала, у меня новый повар! Как раз подарок от мужа – эспажанец!

Я на секунду задумываюсь, с каких пор Экдал стал рабовладельцем и неужели джингоши докатились до того, чтобы торговать людьми с подвластных планет.

– Пойдёмте, пойдёмте, – призывает Эсарнай, распахивая дверь в коридор. – Представляете, Экдал для меня специально нашёл эспажанского повара, который согласился полететь на Муданг! Он, правда, совсем не говорит по – муданжски и почти не говорит на всеобщем, но мне хватает и того, что он понимает слова «пицца», «ризотто» и «бурито», и он абсолютно прекрасно их готовит!

К концу её стремительной тирады мы оказываемся в столовой, отделённой от кухни гобеленовой занавеской с изображением запечёной индейки и бутылки вина.

– Сэсар! – зовёт Эсарнай сквозь занавеску. – Обед готов?

– Обэ – эд… – откликается оттуда звонкий тенор. – Момэнт!

И правда через секунду из жара кухни является… Сэсар. Он лет сорока, немного

ниже меня

ростом, кругленький, абсолютно лысый, с пышными блестящими усами из – под которых блестят кристально белые искусственные зубы. Экдал и впрямь расстарался…

При виде меня с Алэком Сэсар выдаёт трель, из которой я разбираю только «сеньора бланка» и «ниньо энканто» и ещё несколько восторженных эпитетов. Этот журчащий поток речи сопровождает внушительных размеров поднос с дымящейся ярко – красной пиццей. У меня от одного вида глаза слезиться начинают.

Впрочем, когда мы усаживаемся за стол и получаем по солидному ломтю сего кулинарного произведения, обнаруживается, что оно совсем не острое и действительно очень вкусное. Пожалуй, получше, чем я обычно делаю, и уж точно лучше того, что получается у дворцовых поваров.

– Я вижу, вы нашли своё счастье, – усмехаюсь я, остужая кусочек теста с сыром для Алэка, которому совершенно необходимо лично удостовериться в съедобности всего, что попадает мне в рот.

– О да, Сэсар просто бог кухни! И к тому же он такой душка! Говорить совсем не умеет, но дочери мясника уже передрались за него с дочерьми зеленщика, представляете! – Эсарнай рассказывает обо всех этих персонажах с умилением, как о хомячках. Кастовое общество, да – да.

Уходя от Эсарнай, я всё же вспоминаю забрать охранника. Может быть, я рано поставила на себе крест, и на самом деле привыкнуть к сопровождению не так трудно. Надеюсь, надеюсь.

Дома у меня всё по – прежнему. Кир стабильно сидит и читает. Азамат купил ему бук и поставил детские программы для обучения алфавиту, так что теперь если Кир не может разобрать какое – то слово, набирает его на клавиатуре (что ему пока что существенно проще, чем писать от руки) и слушает произношение. Там же, в буке, есть и прописи – стилусом по сенсорному планшету до абсолютного идеала под контролем компьютера. Если Азамат учился по таким же, неудивительно, что у него каллиграфический почерк.

Азамат встаёт в безумную рань, чтобы освободить вечер, и после обеда приходит заниматься с сыном. Кир учится читать вслух с выражением, это компьютер проконтролировать не может. Судя по тому, что мне слышно из – за двери, учится Кир хорошо. И то сказать, если весь день сидеть над книжками, хочешь не хочешь, а научишься. Он теперь даже ест меньше, чтобы побыстрее вернуться к прерванному занятию. Правда, не могу сказать, чтобы его словарный запас увеличивался или хотя бы изменялся – как раньше отвечал односложно, так и теперь. Азамат иногда заставляет его пересказывать прочитанное, но ребёнок давится, заикается и сводит сотни страниц к двум предложениям.

Собрание книг в гостиной начинает показывать дно, и это при том, что собственно литературу Кир читает только днём, а вечером они с Азаматом разбирают более трудную публицистику.

– Ты не думаешь, что вам надо как – то разнообразить занятия? – осторожно интересуюсь у Азамата в редкий момент, когда он есть в поле зрения, а Кира нет. – Он у тебя с утра до ночи учится без передыху, не говоря уже о том, что Алэк забыл, как ты выглядишь.

– То – то он так крепко спит по ночам, – хмыкает Азамат. – Видать, я в кошмарах не снюсь. Ничего, Лиза, Киру совсем немного осталось. Я считаю, раз он так рвётся к знаниям, надо этим пользоваться, ему ведь очень много надо наверстать. А нагуляться успеет.

Я пожимаю плечами, но на следующий день выгоняю Кира вместе с книжками и буком в беседку в саду, подальше от посторонних глаз и ушей. Тирбиш ставит у беседки раскладной манеж, я запускаю туда Алэка, сама сажусь рядом с ним играть. На улице прохладно, но умеренно, тепло одетый ребёнок чувствует себя вполне комфортно, да и я не мёрзну. Кир поначалу маньячно читает и стучит по клавишам, но потом потихоньку начинает отвлекаться: то Алэк запищит, то птичка на перила сядет поинтересоваться, нет ли вкусненького, то жёлтый лист на голову упадёт. Пару раз краем глаза замечаю, что ребёнок бросает своё занятие и с интересом оглядывается вокруг, а то и вовсе запрокидывает голову и смотрит в небо. Но едва он заподазривает, что я на него смотрю, как тут же возвращается к учёбе.

Через перила в беседку свешиваются нижние ветви нугового дерева с гроздьями недозрелых ягод. Дозревают они с первым снегом и всю зиму кормят птиц и древесных грызунов, ягоды эти тогда становятся липкими, как нуга. Той весной мы с Азаматом их ели. А сейчас они ещё сочные, немного похожи на актинидию, только с косточками. В общем, я их потихоньку объедаю с ветки. Кир украдкой наблюдает за мной, а когда я отвлекаюсь на Алэка, тоже срывает ягодку и, пригнувшись за экран бука, пробует. Через несколько минут я отхожу подобрать игрушку, которую Алэк швырнул через бортик, а когда возвращаюсь, Кир прячет за стопку книг несколько гроздей. Дальше он потихоньку от них отщипывает по ягодке.

– Ты ещё не проголодался? – спрашиваю.

Он вздрагивает и мотает головой.

Мы продолжаем заниматься своими делами до обеда, потом втягиваемся в дом.

Азамат приходит с работы вымотанный, но полный энтузиазма.

– Милый, ты не устал? – спрашиваю заботливо. – Что – то выглядишь неважно.

– Ну так я уж двенадцать часов на ногах! – отвечает он. – Ничего, переживу! Кир, как твои успехи?

Кир как раз собирался сунуть ложку в рот, но быстро кладёт её обратно в тарелку.

– Я всё прочитал и переписал десять страниц, как вы велели.

Вздыхаю. Это не ребёнок, а солдат какой – то. И ведь не скажешь, что Азамат особо грозен или требователен, не орёт, не наказывает. Кстати, вначале, кажется, Кир был с ним на «ты». Видимо, титул с «тыканьем» не сочетается.

Вечером, когда Азамат отпускает Кирову душу на покаяние и приходит ко мне под бок, я снова делаю попытку воззвать к разуму.

– Азаматик, мне кажется, всё – таки противоестественно для мальчика так усердствовать. Я боюсь, как бы он не заболел. Да и ты сам при таком графике долго ли выдержишь?

Азамат обнимает меня и целует, сонно бормоча:

– Ничего, вот поедем на инспекционный выезд, тогда и отдохнём оба.

На этом он благополучно засыпает. О – хо – хо. Что – то многовато у нас планов на этот выезд, успеть бы всё и не умереть. Как бы и правда к Алтоше идти не пришлось. Хотя я сомневаюсь, что в случае чего у него получится достучаться до Азамата, если уж у меня не выходит.

За завтраком Кир выглядит странно и периодически забывает, зачем у него в руке ложка. Похоже, встал ни свет ни заря и теперь ничего не соображает. Уложить его обратно не представляется возможным, но надо хотя бы проветрить. Как раз у меня вызов подвернулся.

– Мне сегодня понадобится твоя помощь, – говорю.

Кир несколько оживляется.

– Какая?

– У брата Азамата дочка заболела, я пойду её лечить. Но этот самый брат, Арон, всё время лезет под руки и боится всяких процедур. Мне нужно, чтобы ты его занял разговором, пока я буду осматривать девочку.

Кир неуверенно кивает.

– А о чём с ним говорить?

– Да о чём хочешь. Он занимается разведением элитных овец с супермягкой шерстью, у нас тут все постельные принадлежности от него. Охотиться любит, можешь об этом поболтать. Ещё у него сын есть, младше тебя и странноватый… В общем, ты парень изобретательный, что – нибудь придумаешь.

– Это надолго? – хмурится Кир. – Мне ведь ещё читать…

– Не знаю, сколько это займёт времени, но я Азамату всё объясню, и он поймёт.

– Ну хорошо, – соглашается Кир.

Арон поджидает нас у порога дома жены, нервно топчась на месте, и сразу бросается ко мне.

– Хотон – хон! Я так рад, что вы пришли! Прямо не знаю, что делать, вы бы её видели, это какой – то кошмар, как же она будет жить, а вдруг это не лечится, жена совсем голову потеряла от горя!..

– Тихо! – рявкаю я, прерывая бесконечный словесный поток. – Вот знакомься, это Кир, ты его ещё не видел. Пошли внутрь.

Арон облегчённо замолкает, явно радуясь тому, что кто – то другой принял командование, и проводит меня в комнату девочки, обставленную в безумных малиновых тонах. Я тут же выпираю их с Киром за дверь и остаюсь с пациенткой один на один – не будет же сердобольная муданжская мать сидеть с больным ребёнком, ещё заразится…

У девочки оказывается элементарная ветрянка. С точки зрения муданжцев это, конечно, ужасная болезнь – всё лицо в волдырях, ещё бы. Тем более никто ведь не проследил, чтобы ребёнок не чесался, так что вид и впрямь жутковатый. Ветрянкой муданжские дети болеют редко, и это обычно значит, что иммунитет чем – то ослаблен, в норме – то подобная зараза к ним не липнет. Анализы показывают неправильное питание – такое впечатление, что девочка завтракает, обедает и ужинает медовыми конвертиками. Я даю ей детскую микстуру от зуда с лёгким снотворным действием, обмазываю заживляющим кремом и иду объяснять Арону про диету и пищевые добавки. Земные иммуномодулянты муданжцам подходят плохо, так что я стараюсь без крайней необходимости их детям не давать. Скорее бы Азамат уже решился вступать в экономический союз, тогда можно было бы дать грант на исследование муданжской физиологии, а так к нам ни от одной приличной лаборатории никто не едет, только миссионеры какие – то всё рвутся.

В гостиной Арон увлечённо демонстрирует Киру звериные шкуры, видимо, охотничьи трофеи. Кир глядит сияющими глазами и вслушивается в каждое слово Арона, травящего охотничьи байки.

– Этого вот мы с друзьями загнали два года наз… о, Хотон – хон, ну что? – прерывается Арон, заметив меня.

– Да ничего страшного, – говорю. – Я этим тоже в детстве болела, следов не останется. Вот крем, чтобы лучше заживало, вот снадобье, чтоб не чесалось.

Арон вздыхает с облегчением.

– Ой, спасибо, Хотон – х…

– Хуже другое, – перебиваю его мрачным тоном. – Проследи, пожалуйста, за тем, что твоя дочь ест и сколько, иначе она так и будет болеть. Сейчас я тебе выведу допустимое меню для этого возраста.

Сажусь и открываю бук.

– Как же я прослежу? – удивляется Арон. – Она ведь с женой живёт, с ней и ест.

– Как хочешь, так и проследишь, – кривлюсь я. – Если твоя жена ест то же, что твоя дочь, то проживёт недолго. Прикажи повару готовить то, что я напишу… Вообще, где Алтоновч – то?

– У себя наверху…

– Ну так веди её сюда, будем разговаривать.

Арон растерянно кивает и убегает вверх по лестнице. Я киваю Киру.

– Ну как?

– Нормально, – пожимает плечами ребёнок. – Сначала он всё рвался к вам посмотреть, что вы с его дочкой делаете, но потом я спросил про охоту, и он про дочку забыл, стал мне рассказывать… Обещал меня с собой взять в следующий раз, если отец отпустит.

– Азамат и сам хотел с тобой на охоту сходить, – припоминаю. – Наверное, можете и втроём.

Наверху слышатся шаги, и к нам спускаются Арон с женой. Она сегодня в бирюзовом, и как всегда платье, диль и косынка чуть – чуть не совпадают по тону. Интересно, это индивидуальный стиль такой или она просто сама ткани красит, а пропорции забывает?

– Она заразная? – нервно спрашивает Алтоновч, косясь на дверь дочкиной комнаты.

– А вы этим не болели? – отвечаю вопросом на вопрос.

– Конечно нет! – в ужасе отрицает Алтоновч.

– Тогда заразная, – с плохо скрываемым злорадством киваю я. Конечно, раз Алтоновч не болела, значит, у неё достаточно сильный иммунитет. С другой стороны, может, в детстве и был сильный, а сейчас если она одними плюшками питается, то и вместе с дочкой заболеть может.

– Расскажите мне, пожалуйста, что вы едите, – предлагаю я, открывая файл с историей болезни.

Алтоновч таращится на меня во все глаза.

– А вам зачем?

– Затем, что ваша дочка заболела из – за неправильного питания.

– Так что, её не кормить, что ли?

Я роняю голову на клавиатуру. Кир хихикает в углу.

Мы покидаем дом Алтоновч примерно через час, с трудом общими усилиями убедив её, что питаться одним сладким нельзя не потому, что мужу жалко денег. Кир похихикивает, я пихаю его локтем в бок.

– Не смешно, – говорю, улыбаясь. – Угробит ведь ребёнка.

– А если не угробит, вырастет ещё одна такая же тупая корова, – пожимает плечами Кир. Я хмурюсь.

– Алтоновч, конечно, не слишком одарённая женщина, но не мог бы ты выражаться повежливее? Арон не обрадуется, если узнает, что ты так говоришь о его жене.

– Простите, – ворчит Кир, вжимая голову в плечи.

Ну отлично, теперь он расстроился. А я – то радовалась, что удалось его немного развеять. Однако эта мысль держится у меня в голове недолго, потому что я вдруг озадачиваюсь вот чем: муданжские девочки до замужества обычно живут с матерями. Хотела бы я посмотреть на статистику детской смертности. Есть у меня подозрение, что для мальчиков и девочек она неодинаковая. А если так, то, значит, взрослых женщин на Муданге должно быть заметно меньше, чем мужчин. Отсюда и отношение к ним… М – да, порочный круг.

Дома Кир с тяжёлым вздохом топает в свою комнату и закрывает дверь, так что до обеда от него ни слуху ни духу.

Впрочем, и на обед он не выходит.

Когда Азамат стучится к нему в дверь, ответа нет. Озабоченный Азамат приоткрывает дверь и обнаруживает ребёнка спящим за столом носом в книжку.

– Не буду напоминать, что я тебя предупреждала, – триумфально говорю я.

Азамат умилённо улыбается и мягко треплет Кира за плечо.

– Ну что же ты, мальчик, просыпайся..

Кир подскакивает и ошарашенно озирается.

– Ой. Простите. Извините. Я ненадолго… Не заметил…

– Ладно уж, – смеётся Азамат. – Пошли есть, соня.

Ребёнок послушно чапает к столу и принимается механически жевать, не разбирая, что именно. Азамат обстоятельно выбирает косточки из жареной рыбы.

– С чего предпочитаешь начать? – спрашивает он, не отрывая взгляда от тарелки. – Проверим твою самостоятельную работу или статьи почитаем?

Кир на секунду впадает в панику, но тут же успокаивается и произносит с похоронной решимостью:

– Я почти ничего не сделал.

Азамат отрывается от тарелки.

– Почему?

– Ну… – Кир бросает косой взгляд на меня.

– Мы ходили к Арону, – говорю.

Азамат хмурится.

– Мне казалось, мы вчера с тобой обсуждали, что учёба на первом месте.

– Тебе именно казалось. Ты высказался и заснул, даже не выслушав, что я по этому поводу думаю, – спокойно сообщаю я.

– И поэтому ты решила игнорировать моё мнение, – продолжает за меня Азамат.

– У Арона дочка заболела, – объясняю я.

– Серьёзно? – настораживается Азамат.

– Нет. Но ты же знаешь Арона, он уколов боится, сканера боится… Мне нужна была помощь в его нейтрализации.

– И кроме Кира никто не мог тебе помочь, – с ироничным трагизмом заканчивает Азамат.

Я пожимаю плечами.

– Ты занят, Тирбиш с Алэком сидит, Янка с Оривой на вызове… почти все остальные, кого можно попросить о такой услуге, работают с тобой. Не Орешницу с Эсарнай же было звать.

Азамат некоторое время смотрит на меня, потом вздыхает.

– Лиза, я встаю в четыре часа ночи, чтобы освободить себе вечер и позаниматься с Киром. Ты не могла бы хотя бы согласовывать со мной, если его отрываешь?

– А я не понимаю, куда ты так спешишь? Ему что, экзамен надо сдать? Зачем жертвовать собой и доводить ребёнка до того, что он спит на столе? Ты его даже с братом не познакомил, а матери, небось, и не сказал ничего.

– Хорошо, ты его познакомила с моим братом. И какая от этого произошла польза? – нетерпеливо спрашивает Азамат.

– Арон позвал его с собой на охоту.

Азамат хлопает себя ладонью по коленке.

– Отлично! Теперь мой

брат

поведёт моего

сына

на охоту раньше, чем я! Как прекрасно ты всё устроила.

– Вы можете пойти вместе, – спокойно гну свою линию. Похоже, Азамат и правда переутомился, если разговаривает со мной в таком тоне. Кир нервно переводит взгляд с меня на него и обратно, стараясь не привлекать к себе внимания.

– А ты могла бы немножко подождать, – отвечает Азамат. – Я же тебе сказал, немножко осталось!

– Не немножко, если недосыпать и не есть. И главное, ради чего! Нельзя поразвлечься, отдохнуть, а потом продолжить? Или для охоты обязательно надо уметь читать вслух с выражением?

– Кто кого заставляет не спать и не есть? Я не так много требую, Лиза!

– Я не знаю, сколько ты требуешь, но Кир встаёт тогда же, когда ты, и за завтраком напихивается не жуя, лишь бы побыстрее. И сидит весь день, не поднимая головы, над книжками. Если ты считаешь, что требуешь немного, то я не знаю, что такое много!

Азамат выглядит озадаченным.

– Я впервые слышу, что мои задания вызывают столько проблем.

– А то, что я уже неделю тебе твержу, что ты переутомляешь ребёнка, не считается? – фыркаю я.

Азамат решает наконец включить Кира в разговор.

– Ты действительно весь день тратишь на задания?

Кир смотрит на его затравленно и хлопает ртом. Я раздражённо вздыхаю.

– Никто не будет тебя ругать за медлительность!

Кир осторожно кивает, не сводя насторожённого взгляда с Азамата. Тот поднимает брови.

– Но почему ты не сказал, что тебе так трудно?

Взгляд Кира на секунду становится неверяще – укоризненным.

– Мне не трудно, – почти шёпотом отвечает ребёнок.

– Если тебе приходится вставать затемно и весь день заниматься без перерывов, то это называется трудно, – замечает Азамат.

Кир сжимает губы и злобно зыркает на меня, но молчит. Азамат некоторое время ждёт, но ответа не получает, так что задаёт новый вопрос:

– Ты бы хотел прервать занятия?

Кир пару секунд колеблется, потом осторожно отвечает:

– Да.

Азамат опускает голову.

– Вот как. Почему?

– Мне надоело, – осмеливается Кир.

– Мы можем заниматься меньше, – с надеждой предлагает Азамат. – Всего час в день, например.

Ребёнок мотает головой.

– Нет.

Азамат расстроенно кивает.

– Понял. Ну, может, хотя бы сегодня ещё почитаем? А с завтрашнего дня всё?

Кир снова мотает головой, уже решительнее.

– Ну хорошо, – разводит руками Азамат. – Не хочешь, не надо. Отдыхай.

Кир как будто только и ждал команды: вскакивает и исчезает в своей комнате.

Мы некоторое время сидим молча, осмысливая произошедший разговор.

– По – моему, – говорю, – мы сделали неправильно всё, что только могли.

Азамат задумчиво кивает.

– Не надо было при нём ругаться.

– Я и не ругалась.

– Ну да, ты просто доходчиво рассказывала мне, какой я идиот.

– Я просто отвечала на твои вопросы. Ну ладно, хорошо, я согласна, надо было проявить дипломатичность и вывести тебя в другую комнату.

Азамат отодвигает тарелку, ставит локти на стол и упирается кулаками в щёки.

– Ты ему хоть раз говорил, что будет, если он не сделает задания? – интересуюсь осторожно.

– Что значит «что будет»? Ничего не будет, просто почитали бы вместо этого.

– Я спрашиваю, ему ты это говорил?

Азамат задумывается.

– Нет… Ты думаешь, если бы он знал, что можно, то давно бы бросил?

– Не знаю, может, не так бы усердствовал.

– Если ты считала, что он слишком много учится, почему сама ему не сказала?

– Я сказала. В первый же вечер.

– И?

– И он решил учиться тайком от меня, пока я не объяснила, что не запрещаю.

Азамат поджимает губы.

– Всё так и должно быть. Ты женщина, я мужчина, приказы разные, слушаться надо меня. Вот шакал! – он внезапно ударяет кулаком по столу так, что вся посуда подскакивает. – Так хотел всё сделать правильно, и конечно всё испортил!

– Ну ты так – то уж не отчаивайся, – говорю. – Погоди, он успокоится, разберётся, что к чему. Поговори с ним спокойно.

– Попробую, – протягивает Азамат без энтузиазма. – Что – то мне кажется, что он не станет со мной говорить по душам. Ему бы с духовником поговорить, но…

Азамат так и не заканчивает очевидную мысль: Ажгдийдимидин с его предвзятым отношением к безродным сделает только хуже. Можно было бы, конечно, отвезти парня на Гарнет, чтобы с ним поработал нормальный психотерапевт, но, боюсь, в настолько незнакомой среде ребёнок просто не станет разговаривать.

Муж мой тем временем решает воплотить задуманное немедленно и идёт стучаться к Киру в дверь. Ответа, как и прежде, нет.

– Опять спишь, что ли? – удивляется Азамат. – Неужто я тебя

так

вымотал?

Стучит громче – тишина. Дёргает ручку – заперто.

– Вот как, – Азамат в задумчивости замирает перед дверью. – Ну ладно, значит, завтра поговорим…

Просыпается Алэк, и после кормёжки я начинаю собирать его на прогулку – раз уж Азамат свободен, почему бы не провести время с другим сыном, он соскучился вообще – то. В комнате у мелкого душновато, и я открываю окно, чтобы проветрить. И вижу, что окно комнаты Кира распахнуто настежь, а с подоконника свешивается простыня с узелками.

– Азама – а-ат, – зову. – Он, похоже, опять сбежал.

На этот раз я даже не волнуюсь, только досадно, что весь вечер будет потрачен на поиски этого малолетнего раздолбая.

Азамат высовывается в окно, делает те же выводы, что и я, и без раздумий высаживает дверь в комнату Кира. Там и правда пусто, простыня привязана к письменному столу. Под окном у Кира довольно широкий карниз над окнами нижнего этажа, а с него при некоторой сноровке можно перепрыгнуть на крышу служебного крыла, где кухня и конюшни. Спуститься оттуда могла бы и я. Быстрый звонок сообщает, что Филин тоже пропал. Кир без своего пса не сбегает. Азамат тяжело вздыхает и принимается поднимать на ноги всю службу безопасности. Конечно, никто не станет гулять с Алэком в такой ситуации. Я решительно надеваю куртку и вытаскиваю мелкого в беседку. Он – то не виноват, что его братец любит заставить всех понервничать.

Через пару часов мне неожиданно звонит Янка.

– Потеряли старшенького? – говорит она странным голосом.

– Ну да, свалил в окно, – сознаюсь. – Ты что – то знаешь?

– Да вот, ко мне тут пациент поступил… Три ребра сломано, гематомы в брюшной полости, вывих плеча и разбиты костяшки пальцев…

– Что, Кир?!

– Нет, не Кир, а глава местной подростковой банды. Но утверждает, что это Кир его так отделал.

– Где?!

– Не признаётся. Мне Ирнчину доложить об этом?

– Да, конечно… У тебя есть его телефон?

Янка хмыкает.

– Есть, есть.

И отключается.

Кира находят часа через полтора. Он цел и относительно невредим – беглый осмотр показывает только несколько синяков и ссадины на руках.

– Ну и что это за акт протеста? – устало интересуется Азамат, которому я впихнула Алэка, чтобы руки были заняты, а то ему, как и мне, очень хочется кое – кого за уши оттаскать. Филин вертится у всех под ногами, поскуливая.

Кир стоит, ссутулившись, между двух бравых ребят из отдела безопасности и злобно зыркает на нас.

– Я теперь всю жизнь под замком сидеть должен, что ли? Чуть шаг на улицу – сразу сбежал! Я бы к ночи сам вернулся, не тупой!

Азамат на секунду задумывается, как будто ему до сих пор не приходила в голову мысль, что Кир может пойти погулять без намерения сбежать.

– Нет, – медленно произносит он, – но зачем было вылезать в окно?

– Не хотел вам мешать лаяться! – ядовито отвечает Кир.

Азамат поджимает губы и отпускает Ирнчиновых ребят вместе с собакой. Им хватает ума не переглядываться по крайней мере до тех пор, пока за ними не закрывается дверь.

– А драться зачем полез? – спрашиваю я, вооружаясь йодовой салфеткой.

– Это не я полез, это ко мне полезли, – ворчит Кир. – Я сидел спокойно на крыше заброшенного дома, никого не трогал. Тут приходят эти пацаны и давай права качать, типа, это их место. Ну и пришлось им показать, где их место на самом деле… ай! Щипется!

– У драк бывают последствия, – сообщает Азамат. – Вот одно из них. Терпи. А то как рёбра ломать – ты мужчина, а как лечиться – сопляк.

Кир угрюмо сжимает зубы и терпит.

– На будущее, – продолжает Азамат, – если хочешь пойти погулять, скажи об этом кому – нибудь. Мне, Лизе, Тирбишу, кому угодно во дворце, кто может нам передать. Не исчезай просто так, иначе опять отправлю охрану тебя искать. Это понятно?

– Понятно, – бурчит Кир, морщась от йода.

– Ужинать и спать, – велит Азамат.

Взгляд Кира на секунду становится удивлённым, но тут же снова меняется на злобный, и ребёнок раздражённо топает к столу, всем своим видом показывая, что его несправедливо унизили. Азамат вздыхает и принимается поправлять выбившиеся из косы волосы, держа хмурого Алэка второй рукой, но замирает.

– Я с этим ребёнком седею, – замечает он, рассматривая прядь с виска.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю