Текст книги "Время камней (СИ)"

Автор книги: Виктор Глебов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 28 страниц)

Глава 87

Кобольд поднялся на деревянную трибуну и расправил мантию. На голове у него колыхался убор из чёрных перьев, а в руке был посох с навершием из желтоватого камня. Перед ним стройными рядами стояли воины. Сотни глаз были устремлены на него. Люди ждали Слова, их сердца трепетали от предвкушения того, что скажем им Посланник Истинного Бога. Кобольд набрал в грудь побольше воздуха и уверено начал:

– Внемлите мне, избранные, внемлите, прозревшие! Ибо устами моими глаголет тот, кто несёт вам истину! Тот, кто даст вам Право! Кончаются времена несправедливости, и грядёт эра людей, ваша эра, ибо вы – суть дети Мира! – кобольд воздел руки, и хор восторженных голосов ответил ему. – Сказано вам: плоть от плоти Его, кровь от крови! Первосозданные и первородные, по закону получите причитающееся вам, ибо такова воля Его! – и вновь слушающие взревели от восторга. Кобольд прошептал короткое заклинание, и навершие посоха засветилось колдовским пламенем. – Сказано также: будьте со Мной и унаследуете землю! Достаточно владели ею порождения Звезды, мутанты и существа, созданные ложными богами и чёрными магами. Настало время людей! Встаньте под знамёна Истинного Бога, и откроются пред вами врата познания, и узрите вы свет истины и справедливости, ибо все вы – суть возлюбленные чада Его!

Толпа перед трибуной постепенно приходила в экстаз. Опьянённым людям казалось, что слова кобольда на их глазах становятся реальностью, воображение рисовало заманчивые образы, в которых земля принадлежала людям и только им, а над ними простиралась длань Истинного Бога, возвратившего украденное, восстановившего справедливость.

– Внемлите!! – вскричал кобольд. Его посох оставлял в вечернем воздухе огненные росчерки. – Ибо сказано: победа будет за вами, если пойдёте по слову Моему, а если умрёте за него, то попадёте в Обитель Славы и Вечного Счастья! Славьте же отца вашего, Бога Истинного, имя которому – Воал!!!

Под гром голосов, завывавших на все лады, кобольд спустился с трибуны и исчез за спинами телохранителей. А толпа продолжала бесноваться: одни скандировали имя того, кому поклонялись, другие катались по земле, в экстазе срывая с себя одежду. Костры вдруг загорелись ярче и загудели, словно кузнечные горны, большой каменный алтарь, установленный посреди лагеря, окутался оранжевым свечением, и в воздухе возникло видение: огромное существо медленно качало рогатой головой и выдыхало из широких ноздрей клубы пара. Несколько человек подбежали к нему и пали ниц, восклицая что-то нечленораздельное. Из расшитых шатров доносилась музыка, её звуки нарастали. С четырёх сторон вышли шаманы-кобольды с бубнами. Они били в них, выкрикивая слова заклинаний, и в воздухе появлялись причудливые образы многоголовых драконов, гигантских львов, змей, ночных птиц и прочих тварей, гримасничавших и изрыгавших пламя.

Вдруг в воздухе над лагерем возникло сияние. Оно быстро разрасталось, превращаясь в огромный круг, внутри которого пространство дрожало, порождая жуткие картины, заставлявшие душу леденеть от первобытного страха. Люди начали собираться в толпу. Они смотрели вверх, не в силах оторвать глаз от расширяющегося портала. Кобольды били в бубны всё сильнее, и вскоре пламя алтаря лизнуло край светящегося круга. Воздух вокруг заискрился, фантомы исчезли, и огонь потёк внутрь портала, а затем ночь озарилась ослепительной вспышкой, сменившейся непроглядной тьмой. Только на фоне неба висело пылающее кольцо, и в его центре виднелась фигура летящего дракона. Он появился словно из иного мира, и по мере его приближения религиозный экстаз людей увеличивался. Вскоре стало ясно, что ящер несёт двух седоков.

Когда он вылетел из портала и пронёсся над головами, все кобольды одновременно перестали бить в бубны, и в лагере воцарилась тишина. Дракон сделал несколько кругов и приземлился возле потухающего алтаря. Его пассажиры спустились со спины ящера и выступили вперёд. Толпа с тихим шелестом опустилась на колени. Тысячи глаз были обращены к тем, кто сошел с огромной рептилии. В них были обожание и узнавание.

Эл обвёл взглядом воинство, заметил кобольдов и поднял руки в приветственном жесте.

– Дети мои! – провозгласил он, и голос его разлетелся над лагерем, эхом отразившись от деревьев. – Я вернулся, чтобы привести вас к победе. Настало время сразиться для славы!

Сафир слушал его, смотрел на белеющие в темноте лица, и его охватывало ощущение, что он видит перед собой людей, чья воля подавлена, а желания подчинены другому человеку. И тот, кто сделал это с ними, стоял справа и говорил о том, что на северо-востоке есть богатая страна, которая ждёт, чтобы её покорили. Её владыка погряз в разврате и сибаритстве, он слаб и неспособен управлять своей империей. Сафир понимал, что речь идёт о его родине, Урдисабане, и что Эл лжёт, чтобы заставить этих людей сделать то, что ему нужно: отвлечь на себя внимание Камаэля, заставить его думать о новой, неожиданной опасности. Кобольды, выполнявшие роли жрецов, помогали ему. Казантарец уже давно задумал и начал осуществлять свой план. Эти несчастные верили, что пред ними бог, высшее существо из иной реальности, которое поведёт их к победе и славе. Но на самом деле их ждала лишь смерть. Легионеры сметут их за пару часов, даже если эти фанатики будут биться за своего кумира, презрев боль и страх. Они были всего лишь сбродом, малообученным и недисциплинированным. Их объединила варварская вера в того, кто показал им Чудо, пообещал Хлеб и заслужил Авторитет. Об этих трёх составляющих власти Сафир вспомнил, когда Эл начал описывать богатства Урдисабана – в основном правдивые, но зачастую и сильно приукрашенные. Ему было неприятно присутствовать при этом спектакле, быть его частью. Но он знал: это необходимо, чтобы император Камаэль потерял бдительность. Без жертв не обходится ни одно великое дело. И эти люди были обречены на заклание ради того, чтобы Сафир и Эл могли осуществить свою месть. Если они не были готовы идти до конца, то не стоило и начинать – так говорил атаи накануне, когда излагал ученику подробности своего плана.

Глава 88

Сафир представил, как полчища варваров, наёмников и мародёров, послушных воле своего так называемого бога, врываются в пограничные города Урдисабана с именем Воала на устах. Их война будет короткой, но кровопролитной. Сафиру было жаль их, мирных жителей, легионеров – всех, кто поляжет в этой мясорубке. Он спрашивал себя, готов ли он отказаться от мести ради того, чтобы избежать этих смертей, и чувствовал, что, несмотря на всё неприятие методов Эла, не может позволить Камаэлю жить дальше. Это было эгоистично, но жажда совершить возмездие полностью овладела Сафиром в последнее время. Каждый день он представлял, как император падёт от его руки, пытался предугадать выражение его лица. Пусть Сафир никогда не научится превращать людей в рабов-фанатиков, как Эл, пусть уроки атаи относительно Хлеба, Чуда и Авторитета прошли для него даром, но его рука не дрогнет, когда придёт пора вонзить меч в сердце Камаэля!

– Покоритесь ли вы мне⁈ – вопрошал Эл тем временем, и толпа хором отвечала ему, падая ниц. – Завтра на рассвете вы выступите в великий поход. Вы отправитесь на северо-восток и обрящете славу и богатство! – Эл сдал несколько пассов, и в воздухе возникли шпили и крыши Тальбона. – Всё это будет вашим! Я поведу вас, и ни одна армия не сможет остановить нас!

Сафир не слушал, хотя Эл говорил ещё долго. Он спрашивал себя, остался ли хоть крошечный шанс вернуть Армиэль. Он понимал, что если да, то он ничтожен, но ему хотелось верить, что их любовь сможет подняться над обстоятельствами и существовать независимо от того, что будет происходить вокруг.

– Нам пора! – слова Эла заставили Сафира прийти в себя.

Оглядевшись, он заметил, что люди расходятся, а к алтарю приближаются кобольды. Они поклонились Элу, и один из них сказал ему что-то. Казантарец немного помолчал, потом кивнул, и кобольд поспешно удалился.

– Придётся задержаться, – обратился Эл к Маграду. – Я совсем забыл об одном деле.

– Как скажешь, – отозвался тот.

Через пару минут кобольд вернулся в сопровождении девушки, облачённой в лёгкие доспехи. Та опустилась на колени и поклонилась Элу до земли.

– Как тебя зовут? – спросил казантарец.

– Бельдия, – ответила девушка, не поднимая головы.

В её голосе слышалось благоговение. Сафир посмотрел на неё с жалостью. Ещё одна фанатичка.

– Ты хорошо поработала, – сказал Эл, извлекая из-за пазухи какое-то украшение. – И заслужила награду. Встань и подойди!

Девушка поспешно поднялась и приблизилась на два шага. Эл торжественно надел ей на шею безделушку. Сафиру показалось, что это был золотой медальон.

– Отныне ты отмечена! – провозгласил Эл, и лицо девушки залилось румянцем. Она потупилась. – А теперь ступай и служи ещё лучше!

Девушка низко поклонилась и пошла прочь. Сафир видел, как она сжимает рукой медальон. На личике блуждала счастливая улыбка.

– Теперь всё, – проговорил Эл, забираясь на ящера.

Сафир последовал за ним.

– Кто она? – спросил он.

– Бельдия, – ответил казантарец, махнув кобольдам на прощанье и поднимая ящера в воздух.

– Это я и сам слышал. За что ты её наградил?

– Помнишь гладиатора в чёрных доспехах?

– Ещё бы! Разве я могу его забыть?

– Я послал его убить императора. Но сам он едва ли смог бы добраться до него. Пришлось ему немного помочь.

– Каким образом?

– Я приказал Бельдии захватить его и продать Ламкергу. Я не сомневался, что он станет победителем. С моим-то подарком! – Эл усмехнулся.

– Ты про руки?

– Разумеется.

– Значит, ты рассчитывал, что Камаэль сойдёт на арену, чтобы наградить его, и он убьёт его?

– Вот именно. Но кое-кто нарушил мои планы.

– Ну, извини.

– Не стоит. У тебя будет возможность это исправить.

– Очень надеюсь.

Ящер уносил их в Казантар, где находилась Белая Башня Эла, а армия, поклоняющаяся Воалу, пришла в движение. Людям предстояло свернуть лагерь и на рассвете выступить в поход. Кобольды собрались у алтаря для вознесения молитв и жертвоприношений, зловещий звук их бубнов разносился по округе глухими ударами.

Глава 89

Армиэль шла по ковровой дорожке, а три десятка рабов, одетых в белые объёмные наряды и препоясанных широкими атласным кушаками, разбрасывали перед ней лепестки роз и шалфея. Вельможи и прочие гости выстроились по обе стороны аллеи и поднятием рук благословляли проходившую мимо них невесту. Из дальнего конца сада доносилась торжественная музыка. Там находился алтарь, у которого Ормак Квай-Джестра ждал свою будущую супругу, чтобы принести жертву богам и, в первую очередь, степенной и мудрой Юмаэлине, покровительствовавшей вступившим в брак. Для этого рабы держали на привязи белоснежного барана, пушистого, как облако. По случаю торжества его копыта и рога позолотили, а вокруг шеи повязали несколько разноцветных лент. Ритуальный нож лежал подле Ормака, на алтаре. Ему предстояло самолично перерезать агнцу горло и окропить его кровью жаровню, чтобы жертвенный дым поднялся в обитель богов, и бессмертные вкусили его.

Армиэль шла медленно, как и полагалось невесте. Справа её придерживал под локоть император Камаэль, с улыбкой кивавший гостям. За ними двигались парадно одетые преторианцы с отнюдь не декоративным оружием в руках. Они зорко поглядывали по сторонам, понимая, что опасность может грозить всегда и везде, и праздники отнюдь не исключение.

Император подвёл дочь к алтарю и передал Квай-Джестре, а сам отступил на почётное место отца невесты. Музыка и голоса стихли: наступил сакральный момент жертвоприношения.

Ормак взял нож и крепко ухватил барана за один из рогов. Рабы держали агнца, запрокинув тому голову. Животное жалобно проблеяло, вращая выпученными глазами. Когда Квай-Джестра приставил лезвие к его шее, Армиэль зажмурилась.

Через пару секунд Ормак продемонстрировал собравшимся окровавленный нож, а один из рабов подставил под алую струю золотую чашу. Другой тем временем раздувал огонь в жаровне.

Квай-Джестра отложил нож и принял из рук раба чашу с кровью. Бездыханную тушу барана оттащили в сторону. Ормак поднял сосуд над головой, а затем медленно и аккуратно вылил его содержимое на горячие угли. Взметнулся дым, спиралью уходя вверх. Когда чаша опустела, Квай-Джестра вернул её рабу и встал перед алтарём на колени. То же самое проделала Армиэль.

Из-за занавеса появился жрец в золотой мантии, с жезлом в одной руке и с влажной кисточкой в другой. Остановившись справа от жениха и невесты, он прочёл молитву, вознося хвалу богам и испрашивая у них благословения для будущих супругов. Затем окропил алтарь водой, размахивая над ним кисточкой, после чего Ормак и Армиэль поднялись и отступили на три шага.

Жрец занял место перед ними и начал читать молитву, попеременно касаясь жезлом то плеча Квай-Джестры, то принцессы. Когда он закончил, молодой адепт подал ему подушечку с двумя браслетами. Они предназначались для супругов и символизировали их союз. Жрец торжественно вручил их Ормаку и Армиэль, и они по очереди надели их друг другу. После этого Квай-Джестра вознёс молитвы богам, а затем то же самое проделала принцесса. Несколько рабов быстро расстелили ковровую дорожку, ведущую через сад к пристани, где молодых ждала празднично украшенная трирема. В сопровождении родственников и гостей Ормак и Армиэль прошествовали к каналу, который им предстояло переплыть, чтобы завершить церемонию: это символизировало конец старой жизни и начало новой.

Преторианцы постоянно находились подле Камаэля, его дочери и Первого Советника. По мере того как процессия приближалась к пристани, их становилось всё больше, и вскоре они окружили царственную семью плотным кольцом. Также отряд гвардейцев находился на триреме. Все они были вооружены щитами на случай, если придётся прикрывать подопечных от стрел. Подобные предосторожности были обычным делом и никого не смущали.

Ормак и Армиэль спустились по ступенькам и ступили на трап. Как только они оказались на борту, матросы отдали швартовые, и судно отчалило. Рабы взмахнули тяжёлыми веслами, и трирема пустилась в путь. На ней не было никого, кроме супругов, гвардейцев и матросов. В это короткое путешествие молодожёны пустились без родственников и гостей, даже император остался на берегу.

Остальные же отправились в новый дом Первого Советника и его супруги по суше. Именно там должно было состояться празднование свадьбы. Туда же отправили и подарки, которые в конце дня предстояло открыть молодым.

Бракосочетание принцессы отмечалось всей страной. О нём заранее были разосланы вести, и даже в дальних провинциях пили за здоровье супругов. В самом же Тальбоне было устроено грандиозное празднество с карнавалом и представлениями. Для этого государственные агенты подыскивали и нанимали бродячие труппы, цирки и театры, которые теперь выступали на улицах и площадях столицы. Повсюду были вывешены флаги, и звучала музыка. Питейные заведения по императорскому приказу должны были работать до утра, хотя в обычное время закрывались не позднее полуночи.

Когда Ормак и Армиэль проплывали по каналам Тальбона, им махали с набережных и бросали в трирему цветы. Преторианцы, выстроившись вдоль бортов, зорко вглядывались в толпу, выискивая возможных стрелков и держа щиты наготове. В воздухе реяли воздушные змеи с длинными разноцветными хвостами, на которых были начертаны имена вступивших в брак: считалось, что так боги лучше их запомнят.

– Это великий день! – проговорил Ормак, глядя на ревущих от восторга людей. – Он войдёт в историю!

Армиэль скользнула по нему равнодушным взглядом.

– Вы счастливы, Ваше Высочество? – обратился к ней Первый Советник.

– Вполне, – ответила принцесса.

– Я понимаю, что вы предпочли бы видеть на моём месте другого, – проговорил Квай-Джестра с лёгкой неприязнью.

Несмотря на то, что от союза с дочерью Камаэля он ожидал только политических выгод, его самолюбие страдало.

– Само собой, – отозвалась Армиэль, пожав плечами. – Но жизнь часто преподносит нам сюрпризы. Не всегда приятные, к сожалению.

– Уверяю, что наше супружество не будет для вас обременительным, – сказал Ормак с едва заметным поклоном.

– Тем лучше, – Армиэль отвернулась, глядя на исчезающий в утреннем тумане сад императорского дворца.

Ещё виднелись набережная и решётка, но они уже таяли в серой пелене – так же, как её мечты и надежды на счастье.

На глаза навернулись слёзы: почему Сафир обманул её⁈ Он обещал, что они будут вместе до конца, а сам стал изменником и исчез. Неужели все его слова о любви были игрой, диктовались желанием поближе подобраться к императору, втереться к нему в доверие? Она не могла в это поверить: всё её существо восставало против подобного допущения. Армиэль не сомневалась, что Сафир любит её, но как он мог уничтожить всё ради неизвестно чего⁈ Что заставило его напасть на её отца? Деньги казантарцев? Ей пытались внушить эту мысль, но она казалась принцессе просто нелепой: род Маградов был так богат, что не нуждался в подачках врагов. Нет, Сафир никогда не променял бы её и возможность дать продолжение императорскому роду ни на какие богатства – он вовсе не был глупцом. Армиэль размышляла об этом день и ночь, но, как ни билась, не могла отыскать подходящего ответа – всё казалось ей абсурдным.

Она взглянула на толпу, приветствующую её, и усмехнулась. Они счастливы на её празднике, а она? Ормак не был ей неприятен, но она никогда не думала о нём как о будущем супруге. На брак она согласилась только потому, что после исчезновения Сафира ей было всё равно, за кого выходить, а отец настаивал, чтобы свадьбу сыграли как можно скорее. Он был уже стар и хотел успеть понянчить внуков и убедиться, что его род получит наследников. Что ж, она не видела причины отказывать и тянуть с венчанием. В конце концов, империи нужны императоры.

Армиэль машинально нащупала обручальный браслет. Золото было холодным и тяжелым – таким же, как и предстоящее супружество.

Глава 90

Нармин расхаживал по комнате, которую выделил ему Эл, и не находил себе места. Он понимал, что должен выбраться из башни любой ценой, но не видел ни единого способа это сделать. Дверь запиралась снаружи, а в коридоре дежурили два охранника. На окне отсутствовала решётка, но оно располагалось так далеко от земли, что нечего было и думать о том, чтобы спрыгнуть. А для спуска стена казалась слишком гладкой: ни щелей, ни трещин, ни выступов.

Нармин перебрал всё, что было в комнате, пытаясь придумать, из чего сделать верёвку, но ничего не нашёл. Можно было разорвать простыню, занавески, даже одежду и связать друг с другом, но длины всё равно не хватило бы.

В отчаянии Нармин принимался биться головой о стену, но помогало это мало. В конце концов, Армаок улёгся на кровать и вскоре забылся тревожным сном. Ему привиделось лицо Пирасионы. Самодовольно ухмыляясь, она протягивала ему пузырёк с ядом. Её губы беззвучно шевелились, но он знал, что она говорит ему. Нармину было страшно, однако он взял склянку. Она оказалась холодной, как лёд, и он не смог удержать её: она выскользнула из пальцев и со звоном разлетелась на тысячу осколков!

Армаок проснулся среди ночи в холодном поту. В комнате было темно: свеча, которую он забыл погасить, догорела. Нармин нащупал на прикроватном столике другую и чиркнул кресалом. Через несколько секунд фитиль занялся, и стало светлее.

Всё в комнате показалось Армаоку каким-то гротескным и чуждым – словно он оказался в ином мире, лишь внешне похожем на наш. Он встал и прошёлся, стараясь разогнать это неприятное ощущение, но оно не проходило, а напротив, только усиливалось. Очертания предметов стали расплываться, мебель то отдалялась, то приближалась, в её силуэтах проявлялись странные, порой отвратительные формы. Нармин остановился и зажмурился, думая, что ему нехорошо. Возможно, что-то было подмешано в питьё, которое ему принесли в комнату. От пищи он отказался, но сделал несколько глотков из кувшина. Видимо, напрасно.

Армаок не знал, зачем Элу опаивать его, но понимал, что иного объяснения быть не может. Возможно, его будут постоянно держать в состоянии дурмана, надеясь таким образом лишить способности мыслить и строить планы побега.

Нармин сел на кровать и постарался взять себя в руки. Он не собирался позволять снадобью овладеть его волей. Лучше умереть от жажды, чем прикоснуться к отравленной воде!

Тем временем пространство вокруг становилось всё более расплывчатым, стена напротив постепенно меняла очертания: она колебалась и дрожала, как желе. Затем из неё начали исчезать целые фрагменты. Они отодвигались вглубь и пропадали, словно кто-то невидимый вынимал их один за другим.

Нармин потряс головой, стараясь прогнать видение, но оно стало только ярче. Отверстие в стене быстро росло. Вдруг Армаок увидел в бреши человеческую фигуру. Вцепившись в одеяло, он сквозь зубы послал Элу проклятие за то, что тот лишил его оружия. Существо, которое пыталось проникнуть в этот мир, было, конечно, демоном, хоть и напоминало издалека человека, а Нармину даже нечем было защититься! Он хотел позвать на помощь, но тут же подумал, что едва ли кто-нибудь придёт: демон мог оказаться в его комнате, только если его вызвал Эл.

Что ж, значит, его решили принести в жертву. Вероятно, взамен тварь из иного мира обещала оказать казантарцу какую-нибудь гнусную услугу. Нармину было невыносимо думать, что его смерть окажется на руку казантарцу. Армаок застонал от бессильной злобы и отчаяния. Он решил броситься на демона, как только тот окажется в этом мире, и дорого продать свою жизнь. Схватив столик за ножки, он приготовился к атаке.

Тварь уже пробиралась через получившийся лаз. Когда её лапы и голова показались в неверном свете свечи, Нармин бросился вперёд, занося своё нехитрое оружие, и вдруг остановился, как вкопанный.

Сафир вылез из бреши в стене и отряхнулся, опасливо поглядывая на Армаока, замершего со столиком в руках и не сводившего с него ошарашенного взгляда.

– Я уж думал, ты раскроишь мне череп! – заметил он, невесело усмехнувшись.

– Стоило бы! – ответил Нармин недоверчиво. – Это действительно ты?

– А то кто же?

– Вообще-то, я думал, что вижу демона, – признался Нармин, опуская, наконец, столик.

– Ну, спасибо! – Сафир приложил палец к губам и прислушался. – Всё нормально, – кивнул он через несколько секунд. – Можем поговорить.

– Как ты здесь оказался? – Нармин сел на столик как на табурет.

Сафир прислонился к стене.

– Волшебство, – ответил он.

– Не знал, что ты колдун.

– А я и не был. До недавнего времени.

Нармин покачал головой.

– Понятно, – протянул он. – Штучки твоего казантарского друга?

– Он мне не друг.

– Тогда кто?

– Учитель.

– С чего бы ему стараться?

– У нас общая цель.

– Ну, конечно! – саркастично воскликнул Нармин. – Убить императора!

– Потише, охранники за дверью! – напомнил Сафир, досадливо поморщившись.

– Зачем ты явился? – спросил Армаок шёпотом. – Полагаю, Эл тебя не посылал.

– Нет. Иначе я не вошёл бы через стену.

– А может, это такой маневр? Чтобы втереться комне в доверие.

– Мы с тобой знакомы не первый год.

– Ладно! – Нармин хлопнул себя ладонью по колену. – Давай к делу! Зачем пожаловал?

– Хочу тебе помочь.

– Сбежать, надеюсь⁈ – усмехнулся Армаок.

– Именно, – кивнул Сафир.

Нармин взглянул на него с недоверием.

– Неужели? – протянул он.

– Как бы то ни было, мы были друзьями.

– Я и сейчас тебе не враг, – заметил Армаок.

– Это не важно. Мы по разные стороны баррикад. Каждый сделал свой выбор.

– Пусть так. Продолжай.

– Я принёс верёвку, – Сафир кивнул в сторону бреши. – Она в соседней комнате. Её длины хватит, чтобы спуститься. Там же еда и тёплая одежда. Если повезёт, сможешь добраться до Урдисабана.

– Далековато, – заметил Нармин.

– Ничего другого предложить не могу.

– Как насчёт лошади?

– Исключено. Животное здесь не украсть.

– Ладно. Но я всё равно не понимаю…

– Попасть в Урдисабан раньше меня ты всё равно не успеешь, – перебил Сафир. – Значит, и помешать тоже.

– Ясно! – кивнул Нармин. – Значит, ты рискуешь по дружбе?

– Я ничем не рискую.

– А если казантарец узнает, что ты помог мне?

– Я нужен ему. И я не раб.

Нармин внимательно оглядел Сафира.

– Что ж, главное, чтобы ты сам в это верил, – проговорил он задумчиво.

– У меня есть к тебе одна просьба, – сказал Маград, игнорируя слова Нармина.

Армаок усмехнулся.

– Значит, всё-таки не даром! – заметил он.

– Можешь её не выполнять.

– Ладно, говори. Только не проси убить Камаэля.

– Нет, не его, – ответил Сафир спокойно.

– Что? – Нармин поднял брови. – Кого же? Кто ещё тебе не угодил?

– Квай-Джестра.

Армаок покачал головой.

– Понимаю, – протянул он.

– Это не ревность, – пояснил Сафир.

– Уверен?

– Да.

– Тогда почему?

– Ты знаешь его?

– Достаточно.

– Думаешь, он будет хорошим правителем?

– Едва ли, – Нармин нахмурился. – Кажется, я начинаю понимать, куда ты клонишь.

– Они с Армиэль поженились – я знаю. Мы здесь быстро получаем новости. Когда я убью Камаэля, Ормак взойдёт на трон, а его дети станут наследниками. Урдисабан получит новую династию.

– Не самую лучшую, надо сказать, – заметил Нармин.

– Я знаю, ты любишь нашу страну, – Сафир говорил сдержанно, но его руки сжались в кулаки, – и не допустишь этого!

– Что я могу сделать? – Армаок взглянул на него с удивлением. – Думаешь, Ормак подпустит меня к себе с оружием? И ещё телохранителей отправит погулять?

– Ты ассасин! – воскликнул Сафир.

Нармин расхохотался.

– Посмотри, где я! – проговорил он. – Вот, чего стоит моё умение!

– У тебя был слишком сильный противник, – заметил Сафир.

– Да, с твоим приятелем трудно тягаться, – согласился Нармин.

– Но до Ормака ты сможешь добраться!

Армаок задумался. Ему совсем не хотелось, чтобы Урдисабаном правил такой человек, как Джестра. Это означало бы расцвет коррупции, репрессий и вообще всяческого произвола.

– Допустим, – сказал он, наконец. – Но как быть с его детьми? Они ведь от Армиэль.

– Возможно, никаких детей не будет. Если ты поспешишь.

– Ты сам задерживаешь меня. Думаешь, мужу и жене много нужно времени, чтобы…

– Хватит! – перебил Сафир. – Не говори об этом! – он прошёлся по комнате. – Ладно, если родится наследник, пусть получит трон!

– Квай-Джестры завладеют Урдисабаном, – напомнил Нармин.

– Но только не Ормак! – Сафир остановился напротив него. Во взгляде у него плясали злобные огоньки. – Умоляю, убей его, если любишь Урдисабан!

Армаок поднялся на ноги.

– Измени своё решение, и ничего этого не будет, – сказал он. – Камаэль ещё долго сможет править.

– Нет! – Сафир отступил на шаг, качая головой. – Не могу! Кроме того, это лишь отсрочит неизбежное.

Они с Армаоком почти минуту смотрели друг другу в глаза. Первым нарушил молчание Нармин.

– Хорошо, – сказал он, протянув Сафиру руку. – Я обещаю: если у меня будет хоть малейшая возможность убить Ормака, я это сделаю.

Сафир схватил его ладонь и крепко сжал.

– Он не должен править! – прошептал он.

Нармин кивнул.

– А теперь давай, что принёс, – напомнил он.

Сафир нырнул в брешь и через несколько секунд вернулся с большим мотком верёвки и вещами, упакованными в узел.

– Я должен идти, – сказал он. – Справишься?

– Без твоего волшебства, вряд ли, – отозвался Армаок, бросив выразительный взгляд на решётку.

– А, да! – Сафир подошёл к окну и аккуратно отворил его, чтобы не делать лишнего шума.

В комнату ворвался холодный ветер и задул свечу. Стало темно. Нармин на ощупь принялся искать свечи и кресало. Тем временем Сафир бормотал что-то у окна. Затем раздался негромкий скрежет.

Армаок чувствовал, как в комнату врывается дождь: мелкие брызги попадали ему на лицо. Он торопливо шарил по комоду, но не мог найти того, что было нужно. Сафир, кажется, совершал какие-то движения – вероятно, магические пассы.

Когда Нармин, наконец, нашёл и зажёг свечу, оказалось, что решётка аккуратно вынута из стены и лежит справа от окна. Сафир с гордостью указал на свою работу.

– Браво! – прошептал Армаок.

Он был действительно впечатлён. В Урдисабане магия находилась под запретом, так что он не мог похвастать, что видел в жизни много чудес.

– Что-нибудь ещё? – спросил Сафир.

– Нет, дальше я справлюсь сам.

Сафир подошёл к Нармину и порывисто обнял его.

– Прощай! – сказал он с чувством.

– И ты, – отозвался Армаок.

– Удачи тебе, – с этими словами Сафир полез в брешь.

Нармин проводил его взглядом. Он понимал, почему Маград не стал дожидаться ответа: разве мог Армаок пожелать ему удачи?

В стене начали появляться удалённые ранее фрагменты. Постепенно она приобретала прежний вид, и через несколько минут уже никто не смог бы сказать, что совсем недавно в ней зияла дыра.

Нармин взял верёвку, подошёл к окну, выбросил один конец наружу и принялся аккуратно разматывать трос, следя за тем, чтобы тот не спутался. Когда с этим было покончено, он тщательно обвязал второй конец вокруг спинки кровати – благо, она была привинчена к полу. Затем выбросил из окна мешок с едой и вещами. Он не видел, как тот упал – было слишком высоко и темно. Но он должен лежать неподалёку, и его будет нетрудно отыскать. Теперь оставалось только выбраться самому.

Нармин сел на подоконник, взялся за верёвку, обмотал её один раз вокруг себя и слегка соскользнул вниз. Отталкиваясь ногами от стены, он принялся спускаться.

Дождь лил прямо в лицо, и очень скоро Армаок промок насквозь, но он знал, что этолишь первая неприятность, которая ждёт его на пути. Ему придётся долго бежать через лес, прежде чем он сможет обсушиться, согреться и поесть. Эл наверняка уже послал своих стражников убить его людей, и теперь вместо них Нармин может найти лишь трупы. Лошадей, конечно, забрали в башню, и добираться придётся пешком. По крайней мере, до тех пор, пока не встретится какое-нибудь поселение. А насколько помнил Армаок, в округе их было немного.

Словом, добраться до Урдисабана раньше Сафира возможности действительно не было. Что ж, оставалось только выполнить обещанное. И Армаок был полон решимости именно так и поступить.