Текст книги "Время камней (СИ)"

Автор книги: Виктор Глебов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 28 страниц)

Глава 80

Император Камаэль сидел на крыше дворца в тени беседки и наслаждался видом лазоревого моря с повисшими над ним белоснежными облаками. С холма открывалась прекрасная перспектива: бухта, заполненная самыми разными судами, лежала перед владыкой как на ладони, несмотря на то, что находилась довольно далеко от дворца. Торговые, военные и прогулочные корабли Урдисабана и других стран скользили по водной глади подобно разноцветным птицам.

Вокруг беседки, где отдыхал император, раскинулся аккуратный парк с облетающими кустами и деревьями. Преобладали жёлтые, оранжевые и багряные краски, только трава ещё хранила зеленый оттенок. Осень вступала в свои права даже здесь, на крыше дворца, где всё стремилось усладить взор и душу повелителя Урдисабана.

Слуга незаметно наполнил опустевший бокал и замер в стороне подобно одной из украшавших сад статуй.

– Мой повелитель! – негромкий голос заставил Камаэля отвлечься от созерцания пейзажа и повернуть голову к поднимающемуся по ступенькам Первому Советнику.

Квай-Джестра поклонился и, дождавшись кивка императора, протянул запечатанное послание.

– Что это? – поинтересовался Камаэль, беря конверт. – Почему не вскрыто? Ты не читал?

– Это от жрецов, Ваше Величество.

Дальнейшие объяснения были излишни. Только сам император, наместник богов, имел право читать послания служителей культа.

– Результаты исследования той твари, что напала на вас в Ниамаде.

Камаэль нетерпеливо сломал печать. Развернув сложенный втрое листок, он быстро пробежал глазами строки, затем ещё раз, но гораздо медленнее. Ормак стоял на предпоследней ступеньке, ожидая распоряжений.

– Та-а-к, – протянул Камаэль, поднимая глаза от послания. На лице у него были написаны недоумение и настороженность. – Здесь сказано, – проговорил он через минуту, глядя на Ормака, – что магическое существо, напавшее на меня в Городе Мёртвых, было оживлено благодаря тому, что некий колдун, – это слово он будто выплюнул, – вложил в него душу, – взгляд императора стал ледяным, и Квай-Джестра вздрогнул, – КАИДА-МАГРАДА!!

Повисло напряжённое молчание. Император ждал реакции, а Первый Советник не знал, что ответить.

– Ну⁈ – нетерпеливо произнёс Камаэль, откладывая бумагу и беря бокал. Рука его легка дрожала. – Что ты об этом думаешь?

– Очевидно, что Сафир-Маград действительно был предателем, – ответил Ормак, тщательно взвешивая каждое слово.

Он не мог поверить своим ушам. Душу отца этого мелкого выскочки, едва не ставшего зятем императора?!! Вот это поворот!

– Его связь с монстром очевидна, – продолжал Ормак. – Если и оставались какие-то сомнения, в том числе, относящиеся к здравости его рассудка или магическому воздействию на волю, то теперь не осталось никаких…

– Дальше! – перебил Камаэль, поморщившись, и советник понял, что упоминание о Сафире императору неприятно.

– Ясно, что это дело рук казантарского посла, – сказал он убеждённо, зная, что едва ли когда-нибудь удастся опровергнуть или подтвердить это предложение.

– Почему? – тон у императора был требовательным.

– Он показал своё колдовское мастерство во время спасения Маграда, – Ормак нарочно употребил слово «спасение», которое подчёркивало, что Сафир был заодно с казантарцем. – И, без сомнения, мог сделать подобное существо. Его ленивец, вероятно, того же сорта.

– Не сказал бы, – мрачно заметил Камаэль, вспомнив чёрную ленту, едва не прервавшую его земной путь. – И вот ещё что: если Сафир хотел меня убить, он имел множество возможностей сделать это не прилюдно, а тайно и с куда большей вероятностью успеха.

– Но, Ваше Величество, мы это уже обсуждали, – возразил Ормак, – и пришли к выводу, что Маград, по плану казантарцев, должен был оставаться при вас как можно дольше, ничем себя не выдавая. Скорее всего, и его победа над этой тварью была инсценирована специально для того, чтобы возвысить мальчишку в ваших глазах и способствовать его продвижению к власти. Если бы он стал со временем императором, можно было бы считать, что Казантар захватил Урдисабан бескровно. Пойти же на этот безрассудный шаг (я имею в виду попытку убить вас на арене Цирка) Маград предпринял от отчаяния, ведь его агент, прикинувшийся гладиатором, не сумел сделать свою работу. Между прочим, вы действительно не хотите сместить Ламкерга? Он ведь допустил, чтобы враг затесался…

– Довольно! – прервал Камаэль с досадой. – Я не сторонник бессмысленных наказаний.

– Простите, Ваше Величество.

– В том, что ты говоришь, очень много противоречий. Например, мне кажется сомнительным, чтобы Маград знал, что при создании монстра использовалась душа его отца. А это значит, что чудовище могли подослать и без его ведома. Кроме того, ему не было смысла пытаться убить меня до бракосочетания с Армиэль, так как лишь после него он получал шанс стать во главе Урдисабана.

Ормак молчал, понимая, что император совершенно прав, и окончательно очернить Сафира-Маграда будет нелегко. Впрочем, это не имело большого значения. До их с Армиэль свадьбы оставалась всего неделя, а после неё будет совершенно не важно, насколько серьёзным было предательство Сафира. Император всё ещё помнит своего любимца мальчишкой, которого он взял на воспитание и продвигал при дворе, но вскоре он забудет его. Как говорится, с глаз долой – из сердца вон.

– Единственное, что я могу сказать наверняка, Ваше Величество, – проговорил Ормак, решив напомнить императору неоспоримый факт, доказывавший вину Сафира, – это то, что лорд Маград пытался убить вас. И даже присутствие сотен людей не остановило его.

– Вот это-то меня и удивляет. В его глазах я прочитал такую ненависть… Нет, это не был холодный расчёт изменника!

Император помнил, как Сафир выкрикивал что-то насчёт своего отца и того, что его не следовало казнить. Как в его голову могли закрасться подобные мысли? Камаэль был уверен, что никто при дворе никогда не говорил юноше ничего, что могло бы вызвать у него подозрения, будто повелитель Урдисабана причастен к гибели лорда Каида-Маграда. Кроме того, чтобы испытывать такую ненависть, которую он увидел на лице своего воспитанника, нужно быть уверенным в собственной правоте – для этого мало подозрений.

– Какова вероятность, что Казантар подкупил ещё кого-то из моих приближённых? – спросил Камаэль, поскольку Первый Советник молчал.

– Мои люди стараются это выяснить, Ваше Величество.

– И когда можно ждать результаты?

– Полагаю, не позже, чем через неделю. Вы же понимаете, действовать приходится аккуратно.

– Когда в опасности жизнь императора, – сказал Камаэль холодно, – об удобствах подданных не думают.

– Разумеется, вы правы, Ваше Величество. Я немедленно ускорю темпы расследования!

– Надеюсь, это к чему-нибудь приведёт.

– Мы делаем всё…

– Что в ваших силах. Достаточно об этом. Кстати, я вдруг подумал: а могу ли я доверять тебе? – Камаэль, прищурившись, взглянул на Ормака.

Первый Советник вздрогнул, как от удара.

– Ваше Величество, я спешу заверить…

– Успокойся! – прервал его император, мрачно улыбнувшись. – Даже если бы я тебя и подозревал, то не рассчитывал бы, что ты признаешься в измене, – Камаэль отпил глоток вина и со стуком поставил бокал на стол. – Кстати, что насчёт Магоро? Ты докладывал, что твои люди почти выследили его.

Ормак замялся.

– Я хотел представить Вашему Величеству полный отчёт сегодня вечером, – проговорил он уклончиво.

– Ты нашёл его? – холодно спросил Камаэль.

– Похоже, что да. Осталось собрать последние доказательства, но я уверен, что это он.

– И ты молчал⁈ – вскричал император, багровея.

– Как я уже сказал Вашему Величеству, я собирался предоставить сегодня Вашему вниманию исчерпывающий доклад! – испуганно залепетал Квай-Джестра, попятившись и едва не кувырнувшись с лестницы.

– И покрасоваться! Мне не нужен фарс, мне нужен этот проклятый Магоро! Итак, ты знаешь, кто он и где скрывается?

Ормак кивнул.

– Да, Ваше Величество!

– Отлично! – Камаэль удовлетворённо рассмеялся. – Наконец-то хорошие новости! И где он?

– В Казантаре.

– Вот как! – император слегка нахмурился. – Это несколько осложняет дело, – он помолчал. – Мне нужно кое-что обдумать. Будь неподалёку, я пошлю за тобой.

– Как прикажете, Ваше Величество, – Ормак поспешно попятился.

На этот раз аккуратно, чтобы не оступиться на лестнице.

– А что касается изменников, продавшихся казантарцам, в следующий раз постарайся принести мне хорошие вести! – бросил ему вслед Камаэль.

– Слушаюсь, Ваше Величество!

Ормак низко поклонился, всё так же пятясь, спустился по ступенькам беседки и скрылся за деревьями сада.

Он умолчал лишь об одной вещи, которую не мешало бы знать императору. Но советник привык не скидывать все хорошие карты сразу. Особенно, если в этом не было прямой нужды. Кто знает, какая информация может пригодиться ему самому?

Если бы император сам сообразил, что ж… Так тому и быть. Но раз нет, значит, нет.

Услышав содержание письма, Ормак пришёл в замешательство. Ритуал переселения душ относился к некромантии, способностью к которой, если верить легендам, обладали только члены Мёртвого легиона! Колдуны далёкого прошлого, поднимавшие павших солдат на новые битвы с порождениями Чёрной Звезды. Считалось, что после Великой войны они рассеялись и постепенно погибли в схватках с чудовищами. Правда, ходили слухи, что один ещё путешествует по Земле в поисках монстров. Неужели это он явился под видом казантарского посла⁈ И, если да, то можно ли это как-то использовать в своих целях? Вот, что предстояло обдумать Ормаку.

Глава 81

Камаэль несколько минут обдумывал услышанное, затем решительно поднялся и вышел из беседки. Он направился во внутренние покои дворца. Оказавшись в своём кабинете, император вызвал слугу и велел найти лорда Армаока и передать приказ явиться как можно быстрее. Когда лакей с поклоном вышел, Камаэль подошёл к большой цветной карте, висевшей на стене напротив рабочего стола, и некоторое время внимательно её рассматривал. Затем потёр рукой подбородок и сел в кресло возле окна.

Он думал о том, что казантарцы слишком явно проявили себя в попытке покушения на него. Либо их посол действовал на свой страх и риск, спасая Сафира-Маграда, что было мало вероятно, поскольку больше испортить отношения между странами, чем это сделал барон Деморштский, было трудно, либо император Ламагрон подал Урдисабану повод к войне. Умышленно. А это означало, что Казантар к ней готов и даже желает её. Камаэль нахмурился: он не любил, когда кто-либо пытался навязать ему свои правила. Поддаться на провокацию Казантара означало проиграть, а этого Камаэль допустить не мог – он слишком долго строил свою империю, чтобы позволить ей рухнуть из-за опрометчиво принятого решения! Нет, он не станет объявлять Ламагрону войну. Но и в долгу не останется. Казантарцы лезут в его дела: помогают изменникам и заговорщикам избежать суда и справедливой расправы. Что ж, он пресечёт это. Для этого он и вызвал Нармина.

Размышления Камаэля прервал стук в дверь. Услышав разрешение войти, заглянул слуга и сообщил, что пришёл лорд Армаок.

– Пусть войдёт, – проговорил император, пересаживаясь за стол.

Когда Нармин появился на пороге, Камаэль с тёплой улыбкой поднялся ему навстречу.

– Мальчик мой! – воскликнул он, едва лорд Армаок приблизился. – Как я рад тебя видеть!

Нармин поклонился.

– Садись, нам нужно поговорить, – император опустился в кресло, указав на свободное место напротив.

– Благодарю, Ваше Величество, – Нармин сел, держась прямо и не сводя глаз с повелителя.

– Большая удача, что ты вернулся именно сейчас, когда мне так нужны верные люди, – сказал Камаэль, окинув его благосклонным взглядом. – Надеюсь, ты один из них?

– Ваше Величество могут быть в этом совершенно уверены, – ответил Нармин с поклоном.

– Мне больно вспоминать о том, что случилось с лордом Маградом, – проговорил император, немного помолчав. – Он был твоим другом?

– Да, Ваше Величество.

– Его внезапная душевная болезнь глубоко огорчила меня. Никак иначе я не могу объяснить измену лорда Маграда.

Нармин промолчал, хотя Камаэль сделал паузу, словно давая ему возможность вставить реплику. Видя, что собеседник не отвечает, император продолжал:

– Я уверен, что ты, мой мальчик, понимаешь, каким чудовищным должен казаться поступок Сафира тем, кто не знал его так хорошо, как мы с тобой. Они будут называть его изменником, но для нас он останется благородным человеком, чей разум помутился, – Камаэль на пару секунд скорбно опустил глаза. – Я хотел поручить одно дело государственной важности Сафиру, но теперь его с нами нет. Необходим новый кандидат, и я не вижу, кто мог бы справиться с делом лучше, чем ты, лорд Армаок.

– Я готов служить вам и империи, Ваше Величество, – ответил Нармин. – В меру сил и возможностей.

– Рад это слышать, – Камаэль окинул его изучающим взором. – Когда я обдумывал твою кандидатуру, немалую роль сыграло и то, что ты только недавно вернулся в Урдисабан, и твоё лицо не успело примелькаться при дворе. Дело предстоит деликатное и тайное, – император помолчал, словно собираясь с мыслями. – Возможно, тебе известно, что в провинциях действую агенты Казантара. Они препятствуют правосудию, укрывают преступников и подрывают авторитет моей власти. Их предводитель, так называемый Магоро, долго испытывал моё терпение, ловко уходя от ответа и ускользая от моих шпионов, но долгожданный час настал: его всё-таки выследили люди Квай-Джестры! Но есть одна сложность, – Камаэль откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе. – Этот самый Магоро обосновался в Казантаре, и мы не можем действовать открыто. Тем не менее, его необходимо уничтожить, так как без своего лидера вражеские агенты вскоре выдохнутся, и их деятельность сойдёт на нет. Понимаешь?

– Да, Ваше Величество, – отозвался Нармин.

– Очень хорошо. Так вот, Магоро нужно устранить, причём у казантарцев не должно быть повода обвинить в его смерти нас.

– Станут ли они поднимать шум из-за агента? – с сомнением спросил Нармин.

– Очевидно, Магоро имеет высокий статус при дворе Ламагрона. Его нельзя просто убить. Нужно, чтобы всё выглядело как несчастный случай или сведение старых счётов с кем-то из местных. Понимаешь?

– Да, Ваше Величество, – Нармин кивнул. – Никто не должен заподозрить Урдисабан. Мы не дадим Казантару повод для войны.

– Ты всё схватываешь на лету! – улыбнулся одними губами Камаэль. – Не зря я решил привлечь к этому заданию тебя.

– Что я должен делать, Ваше Величество? – спросил Нармин, уже зная ответ.

– Насколько мне известно, в Нордоре ты изучал искусство тайных убийц. Хорошо ли ты его освоил?

– Лишь самые азы, Ваше Величество. У меня было много работы при посольстве.

– Да-да, – император понимающе покачал головой. – Я слышал, что барон Мартинбейр переложил на тебя бо́льшую часть своих обязанностей. И не только государственных.

Нармин ничем не выдал своей реакции на слова Камаэля, но внутри у него всё заклокотало: не намекает ли повелитель на его непозволительную связь с женой своего сюзерена? Если да, то зачем?

– И всё же полагаю, – продолжал император, – кое-чему ты научился.

Он выжидающе уставился на Нармина, и тот был вынужден кивнуть.

– Полгода усиленных тренировок в корпусе ассасинов не могли пройти даром, – сказал Камаэль. – И сейчас не время скромничать. Ты сам видишь, что судьба подготовила тебя к предстоящему заданию. Итак, я спрашиваю: ты готов убить Магоро?

– Да, Ваше Величество, – отозвался Нармин, стараясь ничем не выдать, насколько ему не нравится поручение императора.

– Замечательно! Я не сомневался, что ты так скажешь, – Камаэль ласково улыбнулся. – Отправляться нужно завтра. У тебя мало времени на сборы, так что люди Ормака начнут немедленно инструктировать тебя. Отправляйся в покои для гостей, а я распоряжусь, чтобы к тебе пришли.

Нармин поднялся с кресла в смятении. Меньше всего он ожидал, идя к императору, что тот отправит его в Казантар убить какого-то шпиона. Неужели у него не было других, более подходящих кандидатур⁈ Армаок не верил в это, но ничего не мог возразить.

– Служу империи! – проговорил он, прежде чем с поклоном удалиться.

Император Камаэль проводил его взглядом. Оставшись в одиночестве, он встал и подошёл к окну. За решёткой виднелся Тальбон, спускавшийся к морю. Его кровли казались ступеньками, ведущими к тому, что повелитель Урдисабана так ненавидел – водам, поглотившим его первую жену и дочь. Боль, уже забытая и похороненная, вдруг всплыла в его душе и захлестнула с головой. Камаэль не мог сдержать катившихся из глаз слёз, его сотрясали рыдания. Он тяжело опёрся о широкий подоконник и дал волю чувствам. Если бы кто-нибудь зашёл в этот момент в комнату, он с удивлением понял бы, что император очень стар и несчастен – так, как может быть несчастен только тот, кто прожил долгую и бурную жизнь.

Глава 82

Нармин остановил коня на холме, у подножия которого рос дремучий лес, простиравшийся на многие сотни миль вокруг. Ему понадобилось две недели, чтобы добраться сюда от границы Казантара с Урдисабаном, и вот, наконец, вожделенная цель стала видна: белая башня причудливой архитектуры возвышалась над верхушками деревьев, словно гигантский жезл из слоновой кости, воткнутый в землю.

– Это она, сир? – обратился к Нармину капитан гвардейцев, отряд которых сопровождал Армаока.

Солдаты были переодеты обычными путниками, при себе они не имели ничего, что могло бы выдать их отношение к Урдисабану. Все вещи были куплены в Казантаре, включая лошадей и оружие.

– Думаю, да, – ответил Нармин без энтузиазма.

Он не испытывал ни малейшего желания отправляться к этой башне. Предчувствие говорило ему, что Магоро, так долго водивший за нос шпионов империи, должен был предусмотреть возможность появления незваных гостей и принять соответствующие меры. Нармин с тоской посмотрел на юг, где остался родной Урдисабан, и тяжело вздохнул.

– До башни ехать не меньше суток, – прикинул вслух капитан.

Он смотрел вдаль, прищурившись, и лениво пожёвывал травинку. Казалось, ему совершенно всё равно, где сложить голову. Нармин почти испытал к нему зависть.

– Тогда лучше отдохнём, – сказал он, спешиваясь. – Через пару часов начнёт темнеть.

– Отправимся завтра утром, сир? – поинтересовался капитан.

– Да. Подъедем так близко, как сможем, переночуем, а там посмотрим, как быть, – ответил Нармин, беря коня под уздцы. – Не хочу появляться рядом с башней среди бела дня.

Гвардеец кивнул и сделал знак своим подчинённым. Они слезли с лошадей и повели их к подножию холма. Там отряд устроился на привал. Костёр не разводили. Нармин решил, что с такого расстояния дым уже могут заметить в башне, так что пришлось довольствоваться солониной, хлебом и сыром. Поужинав, люди выставили часовых и устроились на отдых.

Нармин заснул довольно быстро: сказалось нервное напряжение последних дней пути. Организм словно чувствовал, что ему скоро понадобятся силы для решительного броска.

Армаоку снились сумбурные сны, малосвязанные и быстро сменявшие друг друга. Но запомнился Нармину только один, в котором он видел Пирасиону. Высокая и статная, с точёным лицом и надменным нравом, она сразу свела его с ума. Они не могли выносить друг друга дольше, чем требовалось для краткого мига страстного соития – всё остальное было сплошным кошмаром. Но Нармин не отказался бы от него ни за какие сокровища мира – до последнего времени, когда произошло то, что заставило его вернуться в Урдисабан.

Влечение к супруге своего начальника, барона Мартинбейра, оказалось пагубным для него. Он до сих пор не мог понять, как Пирасионе удалось убедить его пойти на преступление, воспоминание о котором не давало ему покоя ни днём, ни ночью. И, тем не менее, Нармин не остался в Карсдейле, так как не мог заставить себя оторваться от этой женщины, казавшейся воплощением истинного совершенства – во всём, что не касалось её жестокой и коварной души. Их встречи продолжались, хотя случались всё реже – Армаок начал понимать, что Пирасиона использовала его, чтобы стать свободной. Её муж, барон Мартинбейр, после тяжёлой болезни, вынудившей его оставить пост посла в Карсдейле и вернуться на родину, наконец, скончался несколько недель назад. И только Нармин знал, что его недуг проистекал не из естественных причин, а был следствием отравления. Пирасиона поделилась с Армаоком своим планом во время их очередного бурного свидания. Ей удалось убедить его, что она должна стать свободной, чтобы принадлежать только ему. В то время Нармину была невыносима мысль, что кто-то, кроме него, пусть даже законный супруг, может обладать Пирасионой, и он позволил ей обмануть себя. Он первый дал старому барону порцию яда. Потом они по очереди травили его, подмешивая малые дозы в пищу и питьё: она – когда муж был дома, он – когда начальник находился на службе. Результаты не заставили себя ждать: барон занемог. К счастью для любовников, яд был такой редкий, что ни один лекарь не сумел обнаружить его. Пирасиона продолжала травить супруга и по возвращении в Урдисабан, так что его смерть не стала для Нармина сюрпризом. К тому времени он уже разгадал её игру и старался избегать встреч, хотя порой не мог совладать с собой – как тогда, когда должен был сопровождать казантарского посла, но исчез ради свидания с Пирасионой, из-за чего получил выговор от Сафира.

Армаоку снилось, как он подсыпает порошок в блюда барона – раз за разом, день за днём. Совсем крошечные порции, которые нельзя было почувствовать, но которые медленно подтачивали здоровье старика.

Проснувшись, Нармин ощутил себя на редкость несчастным. Его одолевало раскаяние, и за завтраком он выглядел совершенно рассеянным. Яркие картины запомнившегося сна бередили душу и неотступно преследовали – словно навязчивые галлюцинации душевнобольного.

После краткой трапезы отряд двинулся в путь. Нармин насвистывал песенку, чтобы отвлечься, и время от времени заговаривал со спутниками обо всякой ерунде – лишь бы не вспоминать о бароне Мартинбейре и Пирасионе.

День прошёл для него тягостно. Когда всадники спешились в четверти мили от башни и укрылись в овраге, он чувствовал себя совершенно измученным и не мог думать о предстоящем деле. А отправляться в цитадель казантарца ему нужно было в одиночестве, так как его миссия требовала искусства ассасина, по сравнению с которым выучка даже лучшего преторианца была подобна грации слона в посудной лавке.

Всадники дождались темноты. Ночь выдалась ветреная и дождливая. Часов с десяти зарядил дождь и лил всё сильнее. Гвардейцы нарубили веток и построили шалаши, но вокруг всё равно было сыро и промозгло. Поужинав вяленым мясом, хлебом и сыром, люди расположились в укрытиях, дожидаясь полуночи.

Нармину было тоскливо. До того, как он должен будет расстаться со своими спутниками, оставалось меньше часа, и он понимал, что может не вернуться из белой башни, возвышавшейся над верхушками деревьев. Он вспоминал, чему его учили в Карсдейле, но он слишком мало времени провёл среди ассасинов, чтобы перенять у них все премудрости мастерства. По большому счёту, Нармин мог рассчитывать только на удачу, а в неё дождливой ночью верилось с трудом.

Над головами людей сверкнула молния, и через несколько мгновений донёсся раскат грома. Через короткий промежуток последовала ещё одна вспышка, затем – другая. Гроза приближалась, и вокруг становилось всё темнее и безрадостнее. Деревья казались в свете молний молчаливыми часовыми, расставленными вокруг башни. В кочках и кустах Нармину виделись затаившиеся соглядатаи и дикие звери. Он старался взять себя в руки, но не мог: смятение усиливали не оставлявшие его образы из прошлого.

Наконец, наступила полночь, а Армаок всё сидел в шалаше. Гвардейцы поглядывали на него с ожиданием и легким недоумением, но ему не хотелось покидать этот импровизированный лагерь. Прошло ещё полчаса, прежде чем стало ясно, что затягивать дольше нельзя. Тогда Нармин поднялся и подозвал капитана преторианцев.

– Мне пора, – сказал он, даже не пытаясь изобразить энтузиазм. – Ждите меня здесь до утра, затем отойдите на три мили на север. Выставите часовых и оставайтесь там ещё два дня, если не будет опасности. Потом, если я не появлюсь, возвращайтесь в Урдисабан.

Нармину нелегко дались эти слова, но он понимал, что должен обеспечить своим людям отход на случай, если его схватят. Так у них, по крайней мере, будет шанс спастись.

Выслушав Нармина, капитан коротко кивнул и бросил своё обычное «слушаюсь!». На его лице нельзя было прочитать ничего: он просто выполнял приказ. Делал своё обычное, привычное дело, не задавая лишних вопросов и не вдаваясь в детали.

Армаок собрал немного еды на случай, если придётся сидеть в засаде или выжидать удобного момента. Из оружия он взял только меч, кинжал и лёгкий арбалет, помещавшийся под плащом. Вокруг башни было пустое пространство, где негде было спрятаться стрелку, так что убить Магоро можно было только подобравшись к нему почти вплотную. И это удручало Нармина больше всего.