Текст книги "Время камней (СИ)"

Автор книги: Виктор Глебов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц)

Глава 40

На площади перед дворцом выстроились легионы урдисабанской армии. Пока командиры проводили перед парадом последний смотр, Сафир по приказу императора рассказывал послу Казантара о её организации. Они стояли на балконе, с которого открывался прекрасный вид на город, в окружении вельмож и телохранителей. Император Камаэль находился чуть в стороне. Он был вместе с дочерью. Армиэль тихо беседовала с Маэрлинной, а император обсуждал что-то со своим Первым Советником. Сафир старался не смотреть на свою невесту и, чтобы отвлечься от мыслей о ней, рассказывал об устройстве урдисабанской армии с особой обстоятельностью:

– Войско состоит из легионов, – говорил он негромко, указывая на площадь. – Вы можете видеть здесь самые почётные и бесстрашные из них: Первый Августейший, Второй Рукоположенный и Третий Непоколебимый. С течением времени численность легионов несколько раз менялась. Например, до того, как на трон взошёл отец нашего императора, в урдисабанской армии было всего четыре легиона по четыре с половиной тысячи пехотинцев. Два легиона набирали из мужчин не старше сорока лет. Они участвовали в походах и сражениях. Два других состояли из людей от сорока до шестидесяти лет, которые несли гарнизонную службу в Тальбоне и других городах Урдисабана. Первые два легиона поддерживались двумя тысячами всадников, а также тысячей лучников, пращников и обозной прислуги. Легионы стояли рядом друг с другом, а по бокам располагалась конница. Но всё это было до начала великих завоеваний, начатых отцом нашего императора и продолженных его величеством Камаэлем. После покорения ряда соседних стран, ставших провинциями Урдисабанской империи, их жители начали вливаться в состав нашей армии, и число легионов увеличилось, равно как и их состав. На данный момент у нас двадцать один легион, и каждый состоит из пяти тысяч ста пехотинцев, трёх тысяч всадников и двух тысяч четырёхсот стрелков. Кроме того, при каждом имеется небольшой гренадёрский корпус из катапульт, баллист и онагров. Император Камаэль изменил строй легионов, разделив каждый на тридцать манипулов, а те, в свою очередь, – на две центурии, состоявшие из декурий. Легион строится в три линии, по десять манипулов в каждой, видите? – Сафир указал рукой вниз, где сверкали круглыми и островерхими шлемами живые прямоугольники. – Вот они вытянулись с восточного края площади к западному. В первой линии стоят копьеносцы, они самые молодые и сильные. Во второй – мечники, уже опытные бойцы. В третьей – воины постарше. Они самые искусные и тяжело вооружены.

– Я давно хотел узнать, – сказал Эл, воспользовавшись паузой в объяснениях Сафира, – кто придумал эти ваши знаменитые прямоугольные щиты.

– Император Камаэль, – охотно ответил Сафир. – Он великий стратег и воин. Подобные щиты позволяют прикрыть любую часть армии, будь то легион, манипул или центурия, не только со всех сторон, но даже сверху, что весьма полезно при обстреле из луков.

– Очень полезное и остроумное изобретение, – одобрил Эл. – Гораздо лучше круглых щитов.

– О, да, – согласился Сафир.

– Но мне кажется, ваша армия не слишком маневренна, – заметил Эл.

– К сожалению, это так.

– На месте императора Камаэля я бы разделил каждый легион на десять частей так, чтобы они состояли из десяти манипулов, и дал командирам больше самостоятельности. Это значительно увеличило бы подвижность вашей армии.

– Вполне возможно, – дипломатично согласился Сафир, выслушавший фразу «на месте императора» с большим удивлением: до чего же вольными должны быть нравы в Казантаре, если придворный так непринуждённо представляет себя на месте владыки целой империи⁈ Так ли крепка власть в этой враждебной Урдисабану стране, как говорят?

– Вы о чём-то задумались? – спросил Эл, мельком взглянув на Сафира.

– О вашем проекте, – нашёлся тотчас Сафир. – Не желаете ли представить его императору?

– Отнюдь, – посол покачал головой. – Я приехал в Тальбон не для того, чтобы укреплять военную мощь Урдисабана, – он улыбнулся, давая понять, что это шутка.

Сафир вежливо склонил голову.

– И всё же позвольте мне передать ваши мысли императору.

– Только от своего имени.

– Если вам так угодно.

– Угодно. А теперь расскажите, кто командует всеми этими воинами, ибо я вижу много людей, одетых и вооружённых гораздо лучше, чем остальные. Кроме того, они стоят особняком и всё время кричат.

Сафир усмехнулся.

– Да, вы правильно угадали. Это командиры.

– Они так суетятся и усердствуют, – посол покачал головой.

Сафир оставил это замечание без внимания.

– Кто является верховным главнокомандующим? – спросил через мгновение Эл. – Император?

– Да, разумеется.

– А как он осуществляет командование столь огромным воинством?

– Видите всадника в чёрно-белых одеждах и воронёных доспехах?

– С жезлом в руке?

– Да. Это легат. Он командует тремя легионами, составляющими гарнизон Тальбона. Все они находятся на этой площади. Отдельными же легионами управляют танары. Видите, они в красных плащах и серебряных доспехах? Они командуют сотниками, то есть центурионами. Их назначают из лучших легионеров.

– Что это за знак на груди у ваших центурионов? – поинтересовался Эл, прищурившись. – Мне отсюда не видно.

«Ещё бы! – подумал Сафир. – С такого-то расстояния!» Странно, что посол вобоще разглядел знаки.

– Это эмблема виноградной лозы, – объяснил он. – Центурионы имеют право наказывать солдат. Они постоянно носят при себе гибкие прутья этого растения.

– И часто это орудие возмездия остаётся праздным?

– Очень редко, – ответил Сафир. – Но поскольку центурион выбирается из числа самих легионеров, это никого не смущает. Во время боя, – продолжил он, видя, что посол не задаёт других вопросов, – центурион находится на правом фланге центурии, потому что оттуда удобнее руководить. Есть в нашей армии ещё и младшие командиры, десятники. Они заведуют также продовольственной и хозяйственной частью центурии.

– А что означают все эти значки и знамёна? – поинтересовался Эл.

– Каждая центурия имеет свой штандарт и эмблему. Это тотемические животные, от которых наши предки вели свои роды. Под эмблемой прикрепляется медная пластинка с номером манипула. Если он совершает подвиг, то к значку прикрепляется награда.

– А почему танары держат в руках жезлы с фигурами орлов? Это тоже тотемическое животное? Дань прошлому?

– О, да. Орел считается покровителем самого императора. От него ведёт род дом Изтаэрдов. Эти жезлы делают из бронзы. У легатов тоже есть такие жезлы.

– Я слышал, что потеря штандарта или эмблемы считается у вас большим позором, и каждый легионер обязан защищать их до последней капли крови. Это правда?

– Истинная! – Сафир важно кивнул. Он был рад, что представилась возможность рассказать о доблести урдисабанской армии. – Были случаи, когда в трудный момент битвы кто-нибудь из командиров бросал значок легиона в гущу врагов, чтобы заставить своих воинов вернуть его.

– Я читал об этом, – заметил Эл. – Но, кажется, это было давно.

– Да, теперь в этом нет необходимости. Наша армия непобедима.

– Верно ли, что вы завоевали Кабрию благодаря прекрасно налаженной поставке продовольствия, уклоняясь от сражений и заставив противника опустошить собственные земли, после чего тот сдался, чтобы избежать голодной смерти?

– Да, это тоже правда, – Сафир вспомнил об этом эпизоде урдисабанской истории с удовольствием. – Без чёткого снабжения победа невозможна. Это одна из основ нашей стратегии.

– Ясно, – посол немного помолчал. – А как во время сражения подаются сигналы?

– При помощи уциры. Посмотрите направо. Видите, рядом с легатом стоят несколько герольдов с длинными трубами? Сигнал к атаке или отступлению подают ими, а потом танары и центурионы передают их рожками, которые носят на поясе. Конница пользуется другой трубой, рамартой. Это делается во избежание путаницы между кавалерией и пехотой.

– Замечательно, – одобрил Эл. – Ваша армия – прекрасно отлаженный механизм. Уверен, вы гордитесь ею.

– Само собой, – ответил Сафир. – Это значительное достижение.

– Для империи, – вставил Эл.

– Для любой страны.

– Пусть так. Что ж, я впечатлён. Наша армия не так многочисленна и организована немного по-другому.

– Я слышал, в Казантаре войско делится на тысячи, сотни и десятки, – заметил Сафир.

Он хотел показать, что в Урдисабане интересуются своим противником. Это было и вежливо, и предостерегающе.

– Совершенно верно, – посол слегка склонил голову. – Командиры тысяч называются у нас темниками, сотен – сотниками, десятков – десятниками.

– Правда ли, что в Казантаре вооружают солдат не только мечами и копьями, но также тулварами и булавами?

– Тулвары носят у нас легковооружённые воины, – ответил Эл, – а булавами пользуются всадники, но редко. Впрочем, мне кажется, мои объяснения излишни: вы прекрасно осведомлены о положении дел в Казантаре.

Сафир молча поклонился. В это время на площади затрубили герольды, и армия начала строиться. Парад начался. Эл подошёл ближе к перилам, чтобы лучше видеть происходящее, а Сафир встал на полшага сзади – чтобы быть поблизости, если послу что-нибудь понадобится, но не мозолить при этом глаза. Император Камаэль подошёл к послу и тихо приветствовал.

– Ваше Величество, – Эл учтиво поклонился. – Ваша армия великолепна.

– Благодарю.

– Редко увидишь подобное зрелище.

– Надеюсь, вы пробудете в Тальбоне достаточно, чтобы ещё не раз полюбоваться им, – император любезно улыбнулся.

Посол молча поклонился.

Глава 41

Тем временем легат выехал на середину фронта и жестом подал сигнал к окончательному построению. Солдаты послушно замерли. Наступила полная тишина. Выдержав так полминуты – для большего эффекта – легат звонко скомандовал выполнение маршевых маневров. Тотчас воздух наполнился сигналами рожков и труб, криками командиров, топотом ног и бряцаньем оружия.

Сафир смотрел на то, как стройно и слаженно движутся по площади легионы, и невольно радовался – было что-то величественное и завораживающее в том, как сотни людей синхронно выполняли необходимые действия, представляя собой механизм уничтожения противника. Войско казалось несокрушимой силой, способной стереть с лица земли любого врага. Сафир чувствовал гордость за свою страну, за своего императора и за себя. Вернее, за то, что принадлежал к великому народу великого государства. Да, Великая война нанесла человечеству сокрушительный урон. Вероятно, оправиться от неё полностью не удастся никогда. Мир изменился. Но они выстояли и возродились из пепла, словно Феникс! Отстроили дома, создали армию, основали империю. Будущее уже не казалось ужасающим.

Через полчаса парад закончился, и легионы вновь построились перед дворцом и замерли. Ветер развевал плюмажи легатов, штандарты и знамёна.

– Великолепно! – проговорил Эл, обращаясь к императору. – Ваши солдаты по-настоящему впечатляют.

– Рад, что вам понравилось.

– Глядя на эту армию, Ваше Величество, невольно благодаришь богов за то, что наши страны не враждуют.

– Вы преувеличиваете, – отозвался император с улыбкой. – Уверен, войско вашего повелителя выглядит не менее впечатляюще.

Эл молча поклонился, давая понять, что в известной степени правитель Урдисабана прав. Его ручное животное тихо пискнуло и прижалось к груди хозяина.

– Правда ли, что жители Казантара считают некоторых зверей своими талисманами? – спросил император.

– Порой они действительно бывают полезны, – ответил Эл, погладив животное по голове, отчего то прикрыло выпуклые глаза и тихо заурчало. – Но я бы не стал называть их талисманами. Они не защитят от сглаза или порчи и не принесут удачу в привычном смысле этого слова.

После парада послу Казантара вручили подарок от императора: полный доспех, сработанный из стали и покрытый золотой насечкой. К нему прилагался также высокий шлем с гребнем, сделанным в виде изогнувшегося дельфина.

– Мы не могли преподнести его раньше, – сказал император, вручая подарок Элу, – так как не знали, что вы окажетесь столь богатырски сложены, и прогадали с размером.

– Ваши мастера настоящие волшебники, если сумели подогнать доспехи всего за несколько дней.

– Мы приготовили также подарок для императора Ламагрона, – сказал Камаэль, подавая знак.

Тотчас в зал внесли несколько сафьяновых подушек, на которых лежали богато отделанные части конской сбруи. Они сверкали жемчугом и горным хрусталём. После положенных слов благодарности подарки было приказано упаковать и отнести в покои Эла. Затем все отправились на пир. Не такой роскошный, как первый, но тоже полный сюрпризов. Император Камаэль придерживался мнения, что гостей нужно развлекать, а его слуги были мастера на выдумки.

* * *

Сафир смог вырваться, только когда посол Казантара уединился с императором (если не считать преторианцев, не отходивших от своего повелителя ни на шаг) в малом аудиенц-зале для того, чтобы наметить примерный перечень вопросов, по которым предстояло достичь согласия. На самом деле, это было формальностью, и главной целью являлось желание договаривающихся сторон присмотреться друг к другу.

Сафир отправил Фаимара с запиской к Армиэль, и через полчаса они встретились у ворот дворца. Принцессу сопровождали телохранители, державшиеся чуть поодаль. Девушка сидела верхом на жеребце с золотистой шерстью и белоснежной гривой – эту породу выводили в доме Джестра специально для императорского двора. Сафир вёл под уздцы Риамаха.

– Я так соскучилась! – громко прошептала Армиэль, низко склонившись с седла. – Думала, тебя никогда не отпустят!

– Посол занят с твоим отцом. На остаток дня я свободен.

– Куда мы отправимся?

Сафир поставил ногу в стремя и сел верхом. Риамах вскинул голову и тихо всхрапнул. Его грива была заботливо расчёсана Фаимаром, а шерсть лоснилась и блестела, как шёлковая.

– В бухту Миарголона.

– Это довольно далеко, – неуверенно проговорила Армиэль.

– Стемнеет ещё не скоро, – Сафир нежно взял её за руку. – А бухта – самое красивое место в Тальбоне.

– Хорошо, – принцесса улыбнулась. – Не будем терять время! – она вскрикнула, подавая команду коню и устремилась к воротам.

Сафир пришпорил каблуками Риамаха и пустился следом. За ними помчалась кавалькада телохранителей.

Глава 42

Солнце клонилось к горизонту, но небо ещё не начало окрашиваться алым, и то, что наступил вечер, можно было понять лишь по длинным глубоким теням. Когда отряд с Сафиром и Армиэль во главе выехал за пределы дворца и помчался по улицам столицы, гвардейцы сократили расстояние между собой и своей подопечной. Постепенно всадники перешли в галоп. Люди шарахались в стороны, пропуская мчащуюся во весь опор кавалькаду, и с изумлением смотрели вслед одетой в тёмно-синее платье принцессе, чей золотой плащ развевался за спиной подобно крыльям.

Через четверть часа отряд выехал на пристань, у которой теснилось множество мелких лодок и парусников. За ними, на значительном расстоянии от берега, стояли на якоре галеоны и фрегаты со спущенными парусами. Отсюда они выглядели игрушечными. Между ними виднелись галеры и триремы с огромными глазами, делавшими их похожими на морских драконов.

К западу можно было увидеть на берегу несколько лежащих на боку кораблей, вдоль днищ которых сновали рабы с металлическими лопатками и щётками – они очищали суда от налипших на них ракушек, водорослей, рыб-прилипал, ила и прочего. Этот процесс назывался кренгованием, и каждый корабль подвергался ему по крайней мере дважды в год, чтобы не потерять ходовых качеств. Это было очень важно, так как в водах Синешанны вовсю орудовали уримашские пираты, удрать от которых могло только быстрое и маневренное судно.

Но Армиэль и Сафир поехали на восток, где возвышался утёс Морского Змея, на вершину которого вела узкая дорога, больше похожая на тропинку. Там находился знаменитый трактир «Поднебесный», излюбленное место старых морских волков и новичков, желающих послушать их истории. Хозяин платил высокий налог в государственную казну, но его прибыли превосходили все затраты. Даже необходимость карабкаться на гору не останавливала моряков, и они только что не дрались за возможность остановиться именно в «Поднебесном», откуда открывался вид как на столицу Урдисабана, так и на бухту с сотнями судов.

Сафир и Армиэль поднялись на утёс и остановились лишь у края, где дул резкий солёный ветер и развевал гривы лошадей, плащи людей и волосы принцессы. Солнце садилось над морем, и по сине-чёрным волнам до самого берега бежала золотая дорожка. Низко-низко пролетали редкие чайки, высматривавшие рыбу. Над горизонтом небо было чистым и лазоревым, а выше темнело и обретало оттенок антрацита. Из-за ветра с запада на восток тянулись перистые облака, похожие на огромные лебединые крылья.

Сафир взглянул на профиль Армиэль и увидел на её глазах слёзы.

– Что случилось, милая⁈ – обеспокоенно спросил он, клад руку ей на плечо.

– Море забрало мою мать, – проговорила принцесса, – и осталось прекрасным. В нём похоронены тысячи людей, но я знаю лишь одного человека, который ненавидит этого самого восхитительного из убийц!

– Кого? – не понял Сафир, уже жалея, что выбрал это место для свидания.

– Моего отца.

– Это из-за императрицы Флабрии? – неуверенно спросил Сафир.

Он сомневался, чтобы смерть второй супруги так уж сильно расстроила Марад-Изтаэрда.

Принцесса отрицательно покачала головой.

– Нет, отец не может простить морю то, что оно забрало его первых жену и дочь, – Армиэль посмотрела Сафиру в глаза. – Я видела их портреты, – девушка смахнула подступившие слёзы. – Они были очень красивы.

– Император любит тебя больше жизни, – проговорил Сафир, понимая, что хочет сказать ему принцесса. – Он не сравнивает тебя с Рокеанной.

– Спасибо! – шепнула Армиэль, крепко сжав его ладонь. – Я хотела это услышать!

– Прости меня за то, что я привёз тебя сюда! – проговорил Сафир с чувством. – Я не подумал, что море может тебя расстроить!

– Нет, я рада! Ведь иначе я не услышала бы от тебя… того, что ты сказал.

Сафир обнял её за плечи и поцеловал.

– Я люблю тебя! – сказал он.

– И я тебя, милый! – Армиэль погладила его по щеке. – Я хочу, чтобы ты мне пообещал одну вещь.

– Всё, что угодно!

– Поклянись, что мы будем вместе до конца, и ты никогда не посмотришь на другую женщину! – сказала принцесса, серьёзно.

– Клянусь! – улыбнувшись, Сафир прижал её к себе.

– Мы будем счастливы?

– Очень!

Армиэль взглянула на небо.

– Темнеет, – сказала она. – Нужно возвращаться.

– Хорошо, – Сафир отпустил её.

Девушка подняла капюшон и запахнулась в плащ. Затем подобрала поводья и развернула коня. Сафир бросил последний взгляд на море. Восхитительный убийца… Он никогда не думал о нём подобным образом. Для него это слово ассоциировалось скорее с бандитами, отнявшими жизнь у его отца, когда тот возвращался с плантаций айхевая. Думая об этом, Сафир невольно вспомнил приснившийся кошмар, в котором всадники нападали на лорда Каида-Магрда. Они не были похожи на грабителей – скорее на преторианцев. Но это было полным нонсенсом. Гвардейцы императора не могли стать убийцами отца Сафира. Каид-Маград являлся близким другом повелителя Урдисабана, его доверенным лицом. Именно поэтому Марад-Изтаэрд и взял на воспитание его сына. Сафир вспомнил и то, как во сне легионеры убивали женщину, которая могла быть его матерью. Но леди Массиолея скончалась во время родов, так что и это порождение кошмара было чистой фантазией спящего ума.

Тем не менее, Сафир ехал обратно во дворец несколько подавленный. Армиэль несколько раз взглядывала на него украдкой, но он не замечал этого, погруженный в свои мысли. Наконец, уже у ворот, она спросила его:

– Всё в порядке?

Сафир вздрогнул и мгновение рассеянно смотрел на принцессу. В его голове ещё звучали крики женщины – слишком реальные для сна.

– Да. Конечно, да, – поспешил он успокоить Армиэль, видя её обеспокоенное лицо. – Просто задумался.

– Я расстроила тебя?

– Нисколько, – Сафир улыбнулся. – Ты всегда меня только радуешь.

– Ты ведь говоришь это не просто для того, чтобы сделать мне комплимент? – Армиэль подозрительно прищурилась.

– Клянусь! – Сафир торжественно поднял руку.

– Ладно. Но смотри у меня!

Они весело рассмеялись.

– Надеюсь, завтра мы увидимся, – сказал Сафир с поклоном.

Он понимал, что они и так непозволительно задержались на прогулке, нарушив этикет, и не смел больше задерживать принцессу. Тем более, к ним уже устремилась по дворцовой аллее толпа нянек и воспитательниц, заждавшихся свою подопечную.

– И я, – отозвалась Армиэль, подавая ему руку для поцелуя.

Здесь они уже не могли позволить себе объятия.

Сафир взглянул на приближавшихся бонн и поворотил Риамаха, отъезжая в сторону.

– Я люблю тебя! – шепнул он на прощанье.

– Помни, что ты мне обещал! – отозвалась Армиэль.

Сафир свернул в аллею и направился к своему флигелю. Несмотря ни на что, он был счастлив. Хотелось сидеть до утра на крыше и любоваться звёздами, но завтра предстояло опять таскаться за послом, так что следовало хорошенько выспаться. Сафир надеялся, что ему приснится Армиэль.