Текст книги "Побочная Судьба (СИ)"
Автор книги: Валиса Рома
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 40 страниц)
– Как я понимаю, у тебя есть, что мне предложить? – сощурила глаза я.
Вместо ответа Оникс вытащил из кармана уже знакомые мне две железные палочки, на которых расцвели золотистые голограммы с голубыми буквами. Я взяла одну из них, и чуть не выронила.
«ОРФЕЙ»
«Опера в честь Космических Айовов»
– Звёзды… – поражённо прошептала я, прикрыв ладонью рот и взглянув на Оникса. – Орфей?! Нет–нет… я не могу!
Я отчаянно закачала головой, да так, что всё что всё перед глазами расплылось.
Объясню: Орфей, это самый что ни на есть оперный театр, известный на всю Вселенную своими уникальными, роскошными и невообразимыми представлениями, места на которые, минуточку, стоят от миллиона импер! А билеты на эту оперу, посвящённую в честь третьей, последней части Вселенного Колеса в этом обороте, связанной с Космическими Айовами, стоят от пятидесяти миллионов за одно место!!! Я знаю что говорю, потому что ради интереса уже думала сходить на оперу, да не куда–то, а в Орфей, я же теперь на службе при будущем Императоре! Так вот, от увиденного ценника я поняла, что сам Император не может позволить себе такую роскошь. А мне, чтобы на это накопить, понадобится где–то сто лет, если, конечно, я ещё не буду ничего тратить и жить на одной воде.
А теперь почему я сейчас чуть не упала в обморок (нет, не только от предложения Оникса сходить в сам Орфей!): в билетах была указана ложа и её местонахождение: прямо напротив сцены. Знаете, сколько это стоит? Четыре миллиарда Содружеских льесов, и это я ещё не перевожу на имперы! Кажется, от такой цены я вновь поседела, хотя с белыми волосами это особо не было видно.
– Я–я в жизнь н–не верну столько! – запинаясь, отчаянно прошептала я.
Оникс с минуту смотрел на меня, видимо, забавляясь, а после издал странный звук, который оказался тихим смехом. Он даже отвернулся, когда я, пунцовая от стыда, сидела и сжимала в руках два билета, на которых я и весь мой род до скончания веков будет жить в достатке.
– Тебе не надо будет ничего возвращать, – уверенно произнёс Герцог, кивнув на билеты. – Считай это моим подарком.
– Но… за что? – совсем растерялась я.
– За то, что я ещё жив, – неожиданно тепло улыбнулся Оникс, и моё сердце застучало в груди, когда щёки вновь налились жаром.
Герцог поднялся на ноги, не став забирать у меня билеты и зашагав в сторону дверей.
– Мы войдём в Пристанище через минуту. Корабль причалит к форту Торговцев на той стороне, так что я не жду быстрого ответа. Думай, но всё же я не буду против компании.
Бордовые глаза скользнули по мне, и мне почудилась мелькнувшая на губах Оникса улыбка, прежде чем он вышел, оставив меня сидеть с двумя билетами на восемь миллиардов льесов. Что–то внутри возмущалось, крича отложить эти билеты и отказать, но другой голос, перекрикивая этот, вопил: давай! Разве у тебя будет ещё шанс сходить в Орфей с самим Крушителем Небес под руку?! И, надо признать, этот голос всё же выиграл.
Глава 2. Опера за миллиард. 1
Порт Торговцев расположился по бокам от выплюнувшего нас «Пристанища». Это был даже не порт, а громадный город, парящий в невесомости, с едва заметным переливающимся куполом над ровными, в основном белыми, домами. Порт был разделён надвое «Пристанищем»: с одной стороны выстроилась очередь кораблей, желающих отправиться на другой конец Содружество, из другой же вылетали только что прибывшие корабли, идя сразу на посадку к пристаням. Сказать честно, такого количества кораблей, собранных сразу в одном месте, я ещё не видела. Цербер бы точно слюну пустил, увидь это… вот только пират, чьё имя произносили с восторгом и трепетом, чья «слава» до сих пор слышна во Вселенной, мёртв. И причина тому я.
Куда бы я ни пошла, где бы не появилась, почему–то постоянно страдают люди вокруг. Может, это закон подлости, а может, просто сама смерть ходит за моей спиной, принося разочарование и страх.
Корабль Оникса плавно пошёл на посадку, пройдя через невидимый купол. Нас тряхнуло от внезапной гравитации, однако это не помешало приземлиться на свободный прямоугольник, заключённый в причалы по обе стороны. Оттуда тут же вытянулись металлические щупальца, закрепившись на корабле и удерживая его даже тогда, когда выключились двигатели.
Из своих вещей у меня был только браслет на запястье, и всё. Даже одолженная одежда, точнее, серовато–алая форма, принадлежала Ониксу – другой на корабле просто не было. Пойти в этом на Оперу было бы… странно, учитывая, что там соберутся все сливки Вселенной, и на их фоне я буду больше напоминать охранника Герцога. Впрочем, вряд ли бы кто–то удивился, учитывая, что творится в последнее время.
Сойдя с трапа на причал, я вдохнула сухой, пахнувший смазками и газом, воздух. Роботы, низкие, цвета золота и меди, с двумя забавными ножками, носились от корабля к короблю, чиня незаметные для обычного глаза поломки, доставляя детали или сообщения.
– Найди лекаря и приведи себя в порядок, – услышала я голос Оникса, обращающегося к Мару с перевязанным бедром, – и отдохни. Дальше я сам.
Мар сморщился, но послушно кивнул, одарив меня предупреждающим взглядом. Неужели думает, что я вижу выгоду в смерти Оникса? Я в политические игры с тремя сверхдержавами не играю. Ориас играл, да, и за это поплатится убийством Матери Аай, я уже убивать никого не собираюсь. По крайне мере, очень на это надеюсь.
– Куда мы? – поинтересовалась я, стоило Ониксу подойти ко мне.
– Для начала в квартал тканей. Думаю, нам обоим не помешает сменная одежда.
Я только сейчас заметила, что Оникс так и не переоделся: его серая рубашка кое–где была заляпана чёрными пятнышками крови, а пахло от него сладковатым дымом и духами, от которых хотелось чихать. Впрочем, я пару раз и чихнула, правда, не знаю точно из–за чего: то ли из–за этих запахов, то ли из–за того, что мы вышли к рынку с едой.
– Сколько тут запахов, – поморщилась я, смотря на аккуратные ровные ряды цветных палаток. Тут никто не теснился и не толкался, идя свободно и даже умудряясь вести тележки и никого не давить. Споров и криков не было, лишь негромкий гам, приятный ушам. Но от изобилия запахов меня тошнило.
– Правда? – растерянно произнёс Оникс, вдохнув полной грудью. – Не чувствую… у меня плохо развито обоняние. Там, где я вырос, не было ничего пахнущего, так что запахи для меня сложно ощутимы.
– Завидую, – вздохнула я. – Я всё слишком чутко чувству… может, из–за особенностей своей расы, а может из–за мутации…
Я резко прикусила язык, но вернуть слова уже было сложно. Звёзды, ну вот кто меня тянул ляпнуть про свою «особенность»?! Как–то больно легко с Ониксом говорить, того и гляди выболтаю ещё что–то лишнее, потом и не отверчусь.
– Мутации? – чуть приподнял брови Герцог, едва обращая внимания на так и манящие взглядом товары на лавках, от которых уже рябило в глазах.
– Она не очень большая… третьей руки или запасного глаза у меня нет, – успокоила я, даже невольно усмехнувшись и запрокинув голову.
Порт Торговцев освещался мощными белыми фонарями, отталкивающими черноту космоса над головой с бледными точками звёзд. Казалось, тут даже нет теней, да и спрятаться, если уж на то пошло, крайне трудно.
– Когда меня приютила Мать Орика, мы с ней часто уезжали из города в пустыню… для рикилей ничего не будет, да и для других существ, побывавших там один раз, тоже… я была там много раз, и, может, это из–за паров, поднимающихся с глубин, а может, из–за радиации, но я слегла почти на трилун. Всё тело было покрыто ожогами, да и внутри было не лучше… меня смогли вылечить, но волосы и язык восстановить было трудно. Сказали, что я могу и вовсе лишиться последнего, если в ближайшее время ситуация не улучшится. Что ж, она улучшилась, и язык начал восстанавливаться, но не так, как надо. Мне вживили искусственные луковицы волос, не везде, правда. В итоге я стала лучше чувствовать запахи, вкусы, и стараюсь обходить стороной различные рынки.
Я даже улыбнулась, прежде чем взглянуть на Оникса и показать ему свой чёрный раздвоенный язык. Я ожидала увидеть что–то сродни изумлению и отвращению, но брови Герцога лишь ненамного приподнялись вверх.
– Чёрный из–за воды Орика, а раздвоенный… не самая приятная история.
– Ты не такой уж и мутант, какой себя называешь, – негромко произнёс Оникс. – Я видел мутантов, чьи глаза растут не там, где положено для их вида. Или внутренние мутации… они ещё кошмарнее.
– Ну надо же, рада знать, что я ещё так легко отделалась, – усмехнулась я. – А то ходила бы с чёрной, вечно сползающей с плоти, кожей. Вот так зрелище было бы.
Видимо, Герцог представил всё это в голове, невольно поморщившись.
Пройдя насквозь рынок, мы зашагали по одной из просторных улиц. Запах еды, масел и специй сменился на слабо ощутимый аромат краски, и вскоре показались первые магазины с одеждами. Народу тут было не так много, а платья за витринами поражали своей разнообразностью.
– Оникс, а кто такой этот Мар? – всё же решила полюбопытствовать я.
– А я уж думал, что ты и не спросишь.
Я насупилась. Неужели такая предсказуемая?
– Мар был послан Сёстрами, чтобы следить за мной и докладывать им всё, что со мной происходит, – неожиданно будничным тоном произнёс Герцог.
– И тебя это нисколько не беспокоит? – изумилась я. – Это же самая настоящая слежка!
Оникс с усмешкой взглянул на меня, словно я малое дитё, которое не понимает очевидные вещи. Впрочем, учитывая нашу разницу в возрасте, для него я и вправду была скорее ребёнком, чем взрослым существом.
– Идея Сената была в том, что бы я не узнал о шпионе в моих рядах. Вышло наоборот, впрочем, Мар славный парень, так что лишать его работы я пока что не буду.
– Для тебя это словно забава.
– Есть такое, – не стал спорить Оникс, слегка пожав плечами. – Я полжизни провёл рядом с Сенатом и знаю трюки Сестёр, так что они напрасно считают, что им удалось меня обмануть.
– Да вы прям с Айшелом два сапога пара.
– Нет, с ним лучше не хитрить… это ты его чуть с должности Барона не сняла?
Я издала что–то похожее на смешок и вздох.
– Сам виноват. Да и я тогда не в настроении была, что бы светскую беседу вести… лезвие в животе мешало.
Вот про плохое настроение я не соврала: меня в тот день чуть Томен Нур–Мал не убил, я ему руку отрубила, украла его сестру и публично вызвала на дуэль, если снова с ним столкнусь. Так что видеть улыбающуюся рожу Айшела мне было как–то не до этого… видимо, либо решив мне «отомстить», либо доказать что–то другим, он обнародовал моё послание Томену, так что о моей мести теперь знают практически все. После этого мы с ним как–то не виделись и не переписывались. Да и времени на это особо нет.
– Пришли, – вывел меня из мыслей Оникс.
Мы остановились напротив одного из многочисленных магазинов, только вот одежда за витриной сидела на более–менее человекоподобных манекенах, как мы с Герцогом. Две руки, две ноги, не такие громадные как рикили, но и не с ветку, так что это то, что нам нужно.
В самом магазине было ярко, красочно: алый ковёр под ногами, изогнутые серебристые стены с громадными зеркалами, напольные вешалки с невообразимым количеством одежды, шикарная лестница на второй этаж, примерочные и запах масел и краски. Кроме нас из посетителей больше никого не было, лишь тихо жужжали маленькие роботы–уборщики.
– Вам помочь?
Я даже вздрогнула от неожиданности, настороженно покосившись на появившуюся прямо из воздуха иномирку с полупрозрачной кожей и развевающимися, словно на ветру, бесцветными волосами. Присмотревшись, я заметила очертания и других: вот что значит быть на виду и оставаться невидимым. Неплохо, сразу возникает чувство уединённости.
– Нам нужна одежда на вечер, – кивнул ей Оникс.
– Что–то праздничное?
– И не очень выделяющееся.
– Есть предпочтения в цвете?
Герцог взглянул на меня.
– Особых нет, – пожала плечами я. Сказать честно, во что меня только не наряжали, так что смириться и с цветом, и с покроем я давно успела.
– Проходите к примерочным, – пригласила девушка, вновь растворившись в воздухе.
– Мне уже интересно, сколько я тебе должна… я же в жизнь не рассчитаюсь, – пробубнила я, когда мы шли к тёмно–рубиновым диванам напротив просторных примерочных.
– А мне интересно, когда ты наконец забудешь это слово. Это я тебе должен за свою спасённую шкуру, а не ты мне.
– Вот тут ты ошибаешься, – выдохнула я, присев на диван. – Ты мог бы давно известить Сенат обо мне, и тогда прибавил бы больший вес в обществе.
– Мог бы, но не стал, – опустившись рядом и вальяжно облокотившись об спинку, согласился Оникс. Его рубиновые глаза поймали мой взгляд, и я ощутила забившееся где–то в горле сердце. – Какая мне выгода сдавать тебя? Вес в обществе у меня и так есть, а Сенат на твоей основе попытается создать себе второе поколение Змееносцев, и готов дать голову на отсечение, что один из них бы оборвал мою жизнь.
У меня холодок прошёл по спине. Если они ещё узнают, что в Серфексе сейчас сидит мой собрат, то непременно попытаются выведать у него все его тайны. Это же Сенат, звёзды их побери…
Воздух слева засеребрился, и я увидела иномирку, идущую к нам и толкающую впереди себя напольную вешалку с выбранной одеждой.
– Прошу вас, меряйте.
***
Я сразу отвергла слишком яркие и вызывающие наряды, потому что, первое: осознала, насколько не хочу привлекать всеобщее внимание, и, второе: что–то мне подсказывало, что сам Герцог не очень хочет быть узнаваемым (я подглядела, что он выбрал пастельных оттенков одежду, и последовала его примеру). Надев лёгкое платье цвета персика с нежно–розовым подолом, я поправила многочисленные ленточки на груди и боках, смотря, как переливается платье при каждом движении. Это не было таким вызывающим, как мои предыдущие наряды, так что показаться в нём я не боялась.
Перебросив волосы на спину, я почти вплотную подошла к зеркалу, коснувшись пальцами узоров на щеке. Когда–то Лаи Нур–Мал вырезала их на моём лице: горизонтальная линия, идущая от щеки, через нос и заканчивающаяся на другой щеке, к ней добавились две вертикальные чёрточки под глазами, пересекающие шрам, три полукруглых линии на левом виске и узоры на шее. Они не так явно выделялись, как на лице хиимки, но всё же были заметны. Я не стала их удалять из–за Лаи – ей и так непросто приходится, и нужна поддержка, а я не так часто бываю на Файе.
Взгляд упал на запястье, где раньше высвечивались алые цифры, делающие меня пленником Орика. Только истечёт мой срок – четыре часа – и бомба в руке взорвётся. Конечно, я мало верила в её существование, но всё же время соблюдала, лишь однажды была на грани. Тогда, когда Ориас Грандерил спас меня от вонючего и ядовитого Орика. Я обязана ему жизнью, хотя давно вернула этот долг, и всё же такое не забывается. Без него я бы никогда не оказалась на Файе, не встретилась с Дамесом, Айной, Лаи, тем же Айшелом и Ониксом. Жила бы в страхе, что Цербер когда–нибудь найдёт свою Шпильку, а Мать Орика выдаст за своего доверенного рикиля. Впрочем, вы и сами всё знаете.
Я раскрыла шторку, выйдя из примерочной и ощущая себя отчего–то неловко. Словно пользуюсь Герцогом и его настроением, чтобы скрасить свою боль, вот только вряд ли она пройдёт.
Я вышла как раз в тот момент, когда Оникс раскрыл свою шторку, и мы одновременно замерли, с неприкрытым удивлением смотря на одинаковые по цвету (хотя, клянусь, мы не договаривались, во что оденемся) наряды. Ему шёл бежево–сизый цвет, делая рубиновые глаза не такими алыми, а волосы цвета слоновой кости кремового оттенка. Под пиджаком с двумя рядами серебристых пуговиц была видна тёмная сизая рубашка со стоячим воротничком.
– Неплохо, – усмехнулась я, шагнув к Ониксу и расстегнув его верхнюю пуговицу на воротнике, – но так лучше.
– Тебе виднее, – не сдержал улыбки он, перехватив мою руку и достав из кармана пиджака аккуратную цепочку со сверкающими камешками. Застегнув её на моём запястье, Герцог нерешительно отпустил, оглянувшись на замершую иномирку. – Берём.
На лице той скользнула улыбка, и она склонила голову.
– Полагаю, выдвигаемся мы сейчас? – поинтересовалась я, стараясь не краснеть и тем самым не выдать себя.
– Если ты хочешь ощутить всю прелесть быть Герцогом, можем ещё прогуляться.
– О, нет… предпочту обойти лучи славы стороной, – тут же заверила я Оникса, не сдержав хитрой улыбки. – Да и кто знает, когда я ещё смогу побывать на Орфее? Хочется без лишней толкотни понять, почему это место по праву считается лучшим оперным театром во всей Вселенной.
Оникс понимающе улыбнулся, и его глаза стали ярче, притягательней.
– Тогда отправляемся сейчас.
2
Орфей.
Я даже мечтать не могла когда–нибудь побывать там. Всех высокопоставленных существ, соизволивших посетить это место, изображали на картинах и вешали их в коридорах. Кто только не посещал Орфей! И Бароны, и Матери с Сёстрами Сената, и Грандерилы, и, говорят, сам Мёртвый Узурпатор был когда–то здесь, правда, до того, как развязать войну. Вот только во время войны картины снимали и прятали, так что не все именные таблички пережили тысячелетнюю бойню, потому среди многочисленных безымянных портретов отыскать Мёртвого Узурпатора уже было не суждено. Он мог быть кем угодно, выглядеть кем угодно, может, он был даже не один – не многие существа способны прожить тысячу лет и при этом оставаться в здравии. Как бы там ни было, в истории нет ни одной строчки о том, кем же был Мёртвый Узурпатор. Ни расы, ни имени, ни внешности. Ничего. А те, кто видел его портрет, давно мертвы.
Мы шагали по просторному коридору гигантского корабля «Орфей», который был в два раза больше имперского дредноута «Затмение», на котором когда–то Ориас отправился к одной из алых планет для её усмирения. Величественное, древнее судно, бороздившее космос несколько десятков тысяч лет. На гладких бортах стояли искусные статуи отличившихся Герцогов и Матерей Сената, Баронов и крылатых врасов, погибших от руки Узурпатора. Если Оникс победит в выборах, то и его фигура будет украшать «Орфей».
Слева открывался вид на рыже–алую с голубыми прожилками туманность с рассыпавшимися белыми звёздами. Она напоминала чей–то глаз, что неустанно следил за нами. Сам коридор был отделан редким красным камнем с чёрными и золотыми прожилками, последние светились мягким жёлтым светом, озаряя картины в резных рамах за толстым стеклом. На потолке примостилась переливающаяся и двигающаяся фреска с айовами, ныряющими в пространство космоса и выныривающими в другом месте. Именно на их основе и были созданы телепорты, Поезда и «Пристанища».
Мы не спешили, разглядывая картины и не волнуясь, что нас кто–то увидит. Этот коридор вёл прямо к той самой центральной ложи (да–да, тут есть и отдельные коридоры для каждой ложи), да и судя по времени, у нас ещё оставалось минут пятнадцать до самого концерта.
На картинах попадались суровые лики Матерей Сената, были золотоглазые Бароны, чья красота ослепляла даже через холсты, Герцоги (в основном это были серебряные хиимы), попался даже один мужчина из расы самого Оникса, оказавшийся генералом во время войны с Мёртвым Узурпатором, который, правда, не пережил её. Но больше всего я задержалась у картины с Матерью Орика; тут она была ещё молодой. Серое лицо без единой морщинки, лысая голова с чёрными пятнышками и причудливым головным убором, две пары алых глаз с длинными чёрными ресницами и ласковая, но холодная улыбка, почти обнажающая железные зубы. Пожалуй, она единственная из всего этого коридора портретов была до сих пор живой.
– Скучаешь по ней? – негромко поинтересовался Оникс. Видимо, меня выдали глаза.
– Немного… она любила как могла, но эта любовь душила меня, – призналась я, печально смотря на такое родное и знакомое лицо, от которого щемило сердце. – Если она считает, что мне грозит опасность, она будет держать меня взаперти до тех пор, пока не пройдёт опасное время. А на это может потребоваться годы… для неё это миг, для меня же почти вся жизнь.
Я вздохнула, подняв руку и коснувшись пальцами стекла с картиной Ти'сш'И. Меня не пугали её железные зубы, внимательные и чуткие глаза, даже этот жуткий протез в виде паучьих лап – у неё был и нормальный, но как–то я сказала ей, что так она выглядит куда солидней и грозней, и с тех пор Мать Орика не меняла его.
– Каждый любит по-своему, – заметил Оникс.
– Знаешь, это меня и пугает. Такая любовь может сгубить и сломать…
Отпрянув от картины, я зашагала дальше, сцепив на животе пальцы и скользя взглядом по лицам из истории. Порой Оникс что–то рассказывал про них, заставляя вновь и вновь поражаться его памяти. Помнить даты, какие–то интересные моменты, события практически всех, кто тут был, вряд ли бы смог каждый. За двести с лишним лет у Оникса было время, чтобы изучить долгую историю Вселенной, мне же на это потребуется лет пятьдесят непрерывной зубрёжки. И то я изучу всего одну пятую истории.
Взгляд зацепился за одну из картин, заставив нахмуриться и подойти к ней. С виду она ничем не выделялась: такой же портрет, только на нём было трое. Женщина и двое мужчин: она сидела в кресле, двое других стояли у неё за спиной. Они походили на врасов своими плавными чертами лица, закруглёнными ушами и даже разрезами глаз, но ни хвостов, ни крыльев у них не было. Мужчины были с загорелой кожей и волосами со светлыми выгоревшими прядками, кожа же женщины была покрыта золотистым загаром, но волосы у неё были чёрные, забранные в простую причёску и волнами спускающиеся на открытые плечи. Платье было под цвет глаз: небесно–голубое с синими прожилками и серебряными нитями.
Под картиной не было никаких табличек. Однако я едва обратила на это внимание, смотря на странные линии на щеках существ, идущих от уголков их губ и заканчивающиеся на скулах, из–за чего казалось, словно они улыбаются. Оторвав взгляд от женщины, которая показалась мне смутно знакомой, я взглянула на её спутников, распахнув от удивления глаза и схватив стоявшего рядом Оникса за руку.
– Кайон…
Герцог заметил это раньше меня, хмуро смотря на картину с прищуренными глазами.
Справа от женщины стоял Кайон, только какой–то гордый, с загорелым лицом и надменным взглядом – сейчас от картинного Кайона не осталось и следа. Он гниёт в темнице Серфекса, лишённый крыльев и, скорее всего, рассудка.
– Эта женщина… – негромко произнёс Оникс, шагнув вперёд и переведя взгляд с неё на меня. Его глаза удивлённо расширились. – Вы похожи.
Я издала не то смешок, не то странный вздох.
– Что? Этого же не может… – последние слова пришлось проглотить, вновь взглянув на женщину. Звёзды, у неё были мои глаза! И такие же чёрные волосы, как у меня когда–то…
«О, нет, ты – она, – растягивает губы Кайон. – То же лицо, те же глаза, даже телосложение и… крылья. Просто ты не та Ассандра, немного другая… но ты – она».
– Звёзды…
У меня подкосились колени, и Оникс обнял меня, не дав упасть на пол. Я едва обратила на это внимания, смотря на женщину с моим лицом, с моими глазами… Ассандра. Кайон сделал меня на её подобие, изменив пару деталей. Но это не меняет одного: я запрещённый клон этой женщины. Клонировать разумных существ строго настрого запрещено, иначе крылатые врасы не были бы на грани исчезновения, да и Оникс не был бы единственным из своего вида. Однако Кайон переступил порог и клонировал.
– Это Ассандра… – прошептала я, не сразу поняв, что заговорила на языке своей расы. С силой сглотнув и взглянув на Оникса, я произнесла: – Эта та самая женщина, что командовала Кайоном.
– Чьё имя практически не переводится? – вспомнил он.
Я кивнула, и мы взглянули на женщину.
Ассандра. Я её копия, наверное, будь у меня чёрные волосы и избавься я от шрамов на лице, нас было бы не различить. Правда, до красоты Ассандры мне ещё жить и жить, вот только вопрос – сколько?
– Надо найти её по базе данных, если её имя не засекретили, – разрушил тишину Оникс, аккуратно подняв меня на ноги. – Значит, Кайон ещё занимался клонированием… кроме удвоения срока ему уже вряд ли что–то светит.
– Чем он только не занимался, – даже не пытаясь сдержать горечь и яд в голосе, прошептала я, испепеляя взглядом запечатлённого на картине Кайона. – Жаль, что я снова ему крылья вырвать не могу…
– Он уже получил то, что должен был, – заслонив собой картину, твёрдо произнёс Оникс. Его рука всё ещё находилась на моей талии, а вторая держала за руку. – Мэлисса, взгляни на меня.
Я нехотя перевела взгляд на Герцога, сжав губы и стараясь вновь вернуть себе равновесие. Его поразительно спокойные и рассудительные глаза притушили мой гнев, заставив даже устыдиться этой минутной вспышки ярости. Я смотрела в глаза Герцога, а не обычного иномирца, с которым мы пару минут назад мирно беседовали.
– Дай мне время, – негромко произнёс Оникс, наклонившись ко мне и заставив сердце в груди снова забиться быстрей. – Хотя бы три недели. Даже если я не смогу возглавить Содружество на выборах, я попытаюсь отыскать твою расу.
– Зачем? – почти что отчаянно прошептала я. – Зачем тебе это?
Он на несколько секунд закрыл рубиновые глаза.
– Я хочу хоть что–то сделать правильно, – шепнул Оникс, вновь взглянув на меня. – После всего, что я сделал и пережил, я искал хоть где–то справедливости, слишком поздно поняв, что вершить её придётся самому. Я готов к последствиям, но мне нужно время.
Я растерянно моргнула, не так уверенно сжав пальцы на его ладони и всё же заставив себя кивнуть. В душе зародилась надежда, что Герцог сможет мне помочь, что он найдёт что–то про Ассандру и войну, случившуюся больше тысячи лет назад. Почему мою расу засекретили? Почему погрузили в сон? Что такое сделала Ассандра, раз про неё все взяли и забыли? Она не оставила своего явного следа в истории, однако картина с её лицом висит здесь, прямо передо мной. Она когда–то ходила по этим коридорам. Когда–то я была ею.
– Пойдём, – с силой оторвав взгляд от лица женщины, прошептала я. Мне было страшно оставаться здесь и дальше.
Оникс отпустил меня, отстав на пару секунд, видимо, сканируя портрет, прежде чем догнать уже у дверей. Те распахнулись, впустив в просторную полукруглую ложу, окаймлённую золотом и алым цветом. Бархатные шторы с вышитым в ручную узором свисали с высокого потолка, а кресла были специально поставлены в тень, чтобы никто не увидел нас. Миновав их, я поражённо застыла на краю, коснувшись пальцами позолоченного резного бортика и смотря на полностью стеклянный потолок с ажурной решёткой, которая, однако, не мешала рассмотреть космос. Далеко же внизу (наверное, мы были на высоте двадцатиэтажного дома) отливали рыжими и багровыми бликами кресла, а так же громадная сцена, укрытая портьерами. Балконы, такие же украшенные и затемнённые, находились по обе стороны от нас, но значительно ниже.
– Наверное, статус Герцога даёт особые преимущества, – повернувшись к Ониксу, усмехнулась я.
– Всё зависит от того, какой ты Герцог, – задумчиво произнёс он, взяв со столика бокал с цветочным шампанским и опустившись в кресло. Его багровые глаза так и сверкали, ловя отсветы света. – До меня был Герцог, который собственноручно отправлял своих подданных, не заплативших вовремя налог, в Каратал. – Он говорил про чёрную дыру, находящуюся в его галактике Чёрная Тайна – весьма подходящее название, не находите? – Так что, по сравнению с ним, я не настолько жесток, но, возвращаясь к моему прошлому – я хуже него.
Я облокотилась спиной об бортик балкона, скрестив на груди руки и подняв голову на невозможно красивый и притягательный космос. Как жаль, что он настолько холоден и грозен, что убивает каждого, кто в нём окажется.
– Мать Орика когда–то читала мне сказки про добрых и хороших рикилей, – негромко начала я, чувствуя на себе взгляд Оникса. – Один из них был рудокопом, добывающим металл в подземной реке, а второй его хозяин, который жил на этом. И этот хозяин забрал у первого рикиля невесту, и второму пришлось пройти жестокое испытание и доказать, что он её достоин… детская сказочка про добро и зло, основанная на правдивой истории, которая уже не такая красочная. Дело в том, что рикиль–рабочий всё время добывал металл и постоянно был в ужасном настроении, и, приходя домой, бил свою невесту, которую забрал к себе его хозяин и пальцем не прикасался к ней без её дозволения. Рикиль–рабочий прошёл все испытания, но даже тогда его хозяин не отдал его невестку, и тогда тот убил его. Был бунт, в котором поубивали всех рикилей–рабочих и самого «героя», а его невеста вышла за другого и не вспоминала об обоих… к я чему это? А к тому, что не бывает «хороших» и «злых». Мир не делится на ужасное зло и миролюбивое добро. В каждом из нас есть частичка того и того, и даже отъявленные мерзавцы, убивающие толпами, не делают это просто так… Цербер грабил корабли и мало когда оставлял живых на борту. Но он никогда не убивал женщин и детей, а пленников если и продавал, то не отъявленным мерзавцам и людоедам. Я не понимаю тех, кто делит мир на «чёрное» и «белое». Чёрного и белого в природе не существует, однако кто–то выдумал их и никогда не отступится от своего.
Над головой вспыхнула и покатилась звезда, скрывшись спустя пару секунд. Я проследила за ней тоскливым взглядом. Вроде крылья есть, могу взять и улететь в любой момент, но словно цепи держат меня на земле, не давая упорхнуть. Я давно не летала – на Файе теперь это вряд ли возможно, учитывая, что слуг прибавилось за последнее время. А в других мирах я практически не бываю одна.
– Чёрное, белое… – произнёс Оникс, допив шампанское. – Ты вряд ли будешь задумываться, сажая убийцу в Серфекс, что хорошего он сделал. Мы не обращаем внимание на добро, только на зло. Зло легче запоминается, его много… если бы Мёртвый Узурпатор массово помогал мирам, это бы даже в историю не внесли, а когда он развязал войну, его запомнили на долгие тысячелетия. Все забывают, что крылатые врасы не только первыми приняли на себя удар, но и помогали ближайшим мирам спастись, однако запомнили только их трусость и «никчёмное самопожертвование». Ничего не меняется, Мэлисса, даже за миллионы лет. Мы всё так же пытаемся отыскать подвох и радуемся, когда его обнаруживаем, неважно даже, что страдаем из–за этого. Для нас зло стало смыслом жизни, а добро… кому оно нужно, как не слабым?
Оникс был прав, как ни прискорбно это осознавать.
Отпрянув от бортика, я села в своё кресло, и как раз вовремя – свет потух, и теперь только далёкие звёзды озаряли нас своим блёклым светом.
– Ты не светишься, – наклонившись ко мне, заметил Оникс.
– Не так давно перестала, – тихо шепнула я в ответ.
Узоры на моей коже перестали светиться вот как недели две–три, так что радовать Айну и Лаи своим свечением и подрабатывать для первой светильником я наконец–то перестала. С другой стороны я как–то привыкла по ночам разглядывать странные узоры на своём теле, и сейчас, без них, было как–то… пусто.
