Текст книги "Элантида (СИ)"

Автор книги: Валерия Лихницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 46 страниц)

Все объяснения было решено оставить на потом, когда более-менее оторвемся. Я согласилась, но бурчать не перестала.

Но когда опасность осталась позади, я с удовольствием высказала все, что о них думаю. Ответил мне, как ни странно, на минуту пришедший в чувство эльф, на дееспособность которого я уже не рассчитывала.

– Сударыня, разрешите представиться – Данириэль, темный эльф, великий Магистр Черной Магии, не уступающий по силе... – у него перехватило дыхание, он на мгновение замолчал, судорожно вздохнув.

– Самому Каравалорну, – закончила я за него, дав ему возможность отдышаться. – Это я слышала. Так же, как и про пять тысяч золотых. А теперь скажите, молодой человек, что из всего этого хотя бы наполовину является правдой?

– Всё! – выдохнул он, отрывая от губ фляжку с водой, заботливо протянутую Эльстаном. – И не наполовину, а... только, сударыня, скажите, вам прямо сейчас нужны деньги?

– А у тебя есть? – я насмешливо приподняла бровь.

– Здесь? Нет, конечно! – рассмеялся Данириэль. – Торчал бы я тут, если бы они у меня были! Но не волнуйтесь, как только мы доберемся до ближайшего города, я отдам вам все до последнего грошика!

– Ладно, – махнула я рукой, – будет день, будет пища.

Данириэль обворожительно улыбнулся, как только может улыбнуться заключенный, не знаю уж сколько времени проведший в пыточной. Но, несмотря на это, улыбка у него получилась более чем очаровательной.

– Леди, я знал, что с вами-таки можно иметь дело!

Брови мои поползли вверх от удивления – откуда у этого темного эльфа мог взяться такой замечательный одесский акцент?! Хотя, поразмыслив здраво, я поняла, что этот говор может принадлежать какой угодно провинции этого мира и, судя по спокойному выражению лиц моих спутников, так оно и было.

– Джен, – проникновенно заговорил Эльстан, укоризненно сверля меня взглядом с явным намерением вызвать муки совести. – Им нужна помощь.

– Помощь?! – искренне возмутилась я. – А то, что мы их с эшафота сняли, это не помощь?! Кажется, мы договаривались ехать тихо, не привлекая особого внимания, а сейчас вынуждены нестись, как угорелые, сматываясь от Инквизиции! Помощь! А это мы так, от безделья, косточки с утреца размять!

– Я не об этом, – сконфузился Перворожденный, – ты посмотри на них...

Вид у наших новоспасенных действительно был довольно жалкий. Орк был изрядно побит, так, что с первого взгляда было даже невозможно определить цвет его кожи – совершенно невероятный зеленый оттенок едва узнавался за шрамами и кровоподтеками. Но держался он вполне сносно, и на лошади сидел уверенно и невозмутимо, в отличие от эльфа, поминутно теряющего сознание. Оно и понятно, орки вообще отличаются крепким телосложением и могут дать фору любому здоровяку, куда там до них хрупким и изящным Перворожденным! Да и характер у Данириэля, насколько я поняла, тот еще, так что вполне возможно, что ребята из Инквизиции били его чаще, чем его молчаливого твердокожего товарища.

Ведьмак, окинув наше "прибавление" беглым взглядом, деловито закопался в сумке.

– Витольд, что-то не так? – поинтересовалась я.

– Да нет, просто хочу найти кое-какие лекарства...

– Господин ведьмак, право же, не стоит! – снова подал реплику Данириэль.

Ведьмак удивленно приподнял бровь.

– То есть?

Темный эльф улыбнулся той редкой улыбкой, о которой любят спорить психологи и искусствоведы, так и не сумевшие до сих пор ей придумать достойное название, именуя ее попеременно то улыбкой Джоконды, то – Мессии, излишне пафосно и нарочито, навешивая непосильный груз тяжелых метафор на легкое движение губ. Эта была улыбка человека сильного, гордого, прекрасно осознающего свое превосходство, свое неоспоримое величие, но по каким-то одному ему известным причинам ступившего на путь смирения.

Хотя... нет, может, я ошибаюсь. Такой портрет больше подходил Эльстану, причем, у меня иногда складывалось ощущение, что это было его постоянным, неизменным состоянием, с романтическим надрывом, от которого он, надо заметить, в последнее время честно старался потихоньку избавляться.

А вот у Данириэля никакого надрыва не было, только задорные смешинки так и скакали в пронзительных черных глазах, светящихся оптимизмом. Но улыбка действительно получилась такая... необычная.

– Правда, не стоит! Когда у меня восстановится магия, я смогу сам превосходно себя исцелить. Я же великий маг! – тут же подмигнул он мне.

– Вот и замечательно! – поддержала я идею наглого эльфа.

– Джен, – Эльстан снова принялся меня совестить, – но это же не сразу восстанавливается, на все нужно время!

– Данириэль, сколько вам нужно...

– Несколько часов, сударыня, – тут же ответил он. – Я немного посплю, если вы не против, и за это время стану полноценным магом, по уши наполненным маной.

– Отлично! – я довольно кивнула, и выжидающе посмотрела на Эльстана. Тот передернул плечами.

– Но... ему же больно...

Темный эльф только усмехнулся.

– Не смертельно. Только, сударыня, одна просьба.

– Слушаю.

– Зовите меня Дани, – и снова обворожительно улыбнулся, посылая мне горячий и, надо сказать, чертовски соблазнительный взгляд.

Я, честно говоря, несколько опешила от такого откровенного напора со стороны раненого, да к тому же еще и эльфа, что, учитывая их врожденный холодный темперамент, вообще в голове не укладывалось. Но это все же возымело свое действие. Не знаю, на что там рассчитывал "великий маг", но ворчать мне расхотелось. И сердиться тоже. Мое расположение духа стало приходить в норму, а настроение повышаться.

– Витольд, – обратилась я к ведьмаку, – у тебя есть обезболивающее?

Он кивнул и достал из мешка пузырек. Эльф с интересом его рассмотрел, долго принюхивался, потом, видимо, опознав состав зелья, очень обрадовался и воскликнул:

– Охренеть, какая фигня прикольная!

Думаю, и говорить не надо, что мы все... да, именно охренели. Эльстан так вообще чуть не свалился со своей Звездочки. Дани, заметив свою оплошность, неловко улыбнулся и воздел на меня абсолютно невинные очи.

– Ой, извини, – он изобразил крайнюю степень смущения, даже ресницами похлопал, – я не спросил сразу, при тебе материться можно?

Я прыснула.

– Да без базара, проблема ноль, – ответила я и честно попыталась не рассмеяться, увидев детскую радость в черных глазах эльфа.

Облегченно вздохнув, он залпом опустошил пузырек с "прикольной фигней" и, пожелав всем спокойной ночи, тут же уснул.

Мы переглянулись.

– Да, – протянул ведьмак. – Джен, ты знаешь, до знакомства с тобой я думал, что меня уже ничто не сможет удивить, а тут, я понимаю, все только начинается.

Я широко раскрыла глаза.

– Я-то тут причем? Это вы, в конце концов, все затеяли!

– Да я не об этом, – так же задумчиво, вглядываясь вдаль, сказал он.

– А о чем?

Он как-то неопределенно пожал плечами, потом усмехнулся своим мыслям, вздохнул и покачал головой.

Мы прибавили шаг.

Однако скоро оказалось, что спешить нам некуда, поскольку пустившиеся по нашему следу воины Инквизиции не то отстали, не то попросту махнули на нас рукой и решили не догонять. Я, было, предположила, что, возможно, они задумали какую-нибудь военную хитрость, но Витольд только усмехнулся, ответив, что Чудесная Речка – слишком маленькая деревня для вынашивания таких крупных планов, и никто из-за пары сбежавших пленников там не будет строить «хитроумные ловушки», к тому же, если бы это для них имело какое-то значение, так легко нас бы не отпустили. Я не стала с ним спорить, рассудив, что уж кто как ни ведьмак должен знать о таких... гм... особенностях мелких деревушек.

Уже привычным способом мы обустроили полянку, выбранную для привала, сгрузили спящего эльфа, который даже не шелохнулся, только счастливо улыбался во сне.

– Сударрыня, – услышала я голос за своей спиной, от рычащего звука которого в первое мгновение даже вздрогнула, но потом сообразила, что в нашем пестром отряде появилась еще одна раса, и сейчас со мной заговорил молчащий до сего момента орк. – Не рругайте Дани. Он добррый.

– Ну что вы, господин...

– Коррд, – представился орк с легким поклоном.

– Господин Корд, никто вашего друга не ругает, – развела я руками, – прошу вас, не обращайте внимания на наши перепалки.

Он коротко вздохнул, будто собираясь с мыслями, нахмурился, но потом все же на что-то решился.

– Сударрыня, вы тоже не обрращайте внимания на... Он действительно очень сильный маг. Но вот его манерры... – он засопел, но потом все же продолжил. – Он полжизни провел на ррудниках.

Я округлила глаза.

– Что?!

– Дани – бастаррд, – глухо проговорил орк. – И его отец отдал его в Гномьи Шахты. С ррождения. Он воспитывался в ррабочем поселке при рруднике, а как только стал способен рработать, был отпрравлен в шахты. На пожизненное. Прравда, потом мы оттуда сбежали, – добавил он.

– Отец? Ничего себе...

Орк, поняв, что никто его друга порицать не собирается, просиял.

– Да... Я когда туда попал, срразу на непрриятности наррвался – с непрривычки. Станок сломал и чуть своих же не покалечил – он падать стал в трраншею, где несколько заключенных было... Я пытался его удерржать, но не смог, меня еще и по голове стукнуло... я только успел увидеть, как эльф откуда-то сверху спррыгнул на падающий станок, и тот ррухнул мимо трраншеи. Я еще долго думал, что мне показалось – прредки помогли или еще что-то. Меня даже наказывать не стали, будто и не было ничего... А потом я узнал, что этот эльф на себя всю вину взял, и его в каррцерр бросили, наказали сильно... а я даже не знал ничего, – орк вздохнул, – Я своим прризнался, но они только посоветовали молчать – эльфа все рравно уже выпустили, а я, как мне сказали, в каррцерр попасть всегда успею. Там мы с ним вскорре и познакомились. Его, оказывается, довольно часто туда сажали... За харрактерр, – он покосился на горе-мага. – Зато заключенные в нем души не чаяли. Он даже там всегда был веселым и ничего и никого не боялся. А когда я ррасказал ему, как повиниться хотел, он вообще так долго смеялся, что даже стражники всполошились, – орк стушевался, кажется, даже несколько опешив от собственной откровенности.

Я пыталась переварить информацию. Да, прав был Витольд, кажется самое интересное только начинается. Не надо жить в этом мире и знать все его законы, чтобы понять, что здесь что-то не так.

– Сбежали-то давно?

– Да! – тут же закивал орк. – Дани уже успел закончить Академию и стать сильным магом, не уступающим...

– Самому Каравалорну, – уже в который раз, как пароль, повторила я.

– Сударрыня, – продолжал свою горячую речь Корд, – если это вас трревожит, нас там уже давно не ловят, мы очень гррамотно сбежали!

– Не сомневаюсь, – улыбнулась я, не в силах сдержать умиления. – Только вот как раз это меня совсем не тревожит. Меня тревожит, что вас ловит Инквизиция.

Он потупил голову.

– Прростите...

– Да ладно, дело прошлое, – махнула я рукой. – Корд, скажи мне... – я пыталась ухватить ускользающую мысль, – Сколько времени нужно, чтобы стать магом?

– Прросто магом? Или хоррошим?

– И тем, и другим.

Корд кивнул, что-то прикидывая в уме, почесал затылок и начал объяснять. Оказалось, что стать полноценным магом в нынешней Элантиде не так уж и просто. Прежде всего, само собой, нужны способности, которые учителя проверяют в самом начале и по ним уже судят, достоин ли испытуемый стать учеником Академии Волшебства, или же ему и близко не следует подходить к ее священным стенам.

Однако насчет стен я несколько погорячилась – обучение в Академии имело несколько условный характер. Там ученик мог получить только базовые знания, единые для всех направлений магии. Когда, наконец, он определялся с выбором специальности, его отправляли на дальнейшее обучение непосредственно в Гильдию, где он мог обрести профессиональные навыки светлого или темного мага. Здесь было больше учителей, и, конечно же, практики, до которой на первом этапе обучения студентов допускали с превеликой осторожностью. Закончив так называемую вторую ступень, ученик становился подмастерьем какого-нибудь мага из Гильдии. И только когда его Мастер признает в нем самостоятельного мага, он публично сдает экзамен, сначала в Гильдии, а потом – в Академии, где и получает свой отличительный знак и... лицензию, подтверждающую его право на практику своего Искусства. Некоторые получают распределение, кто-то остается преподавать в Академии, кто-то – в Гильдии. Кого же и куда направляют, Корд точно не знал, поскольку магия других рас, таких, как орков, эльфов или гномов, очень сильно отличается от человеческой, но, несмотря на это, многие из них тоже учатся в Академии, – конечно же, на начальном этапе, – а потом разъезжаются доучиваться "к своим" и возвращаются только на главный экзамен.

Поэтому он предложил мне, если меня заинтересует специфика Белой и Черной Магии, или вообще возникнут какие-либо вопросы, уточнить все у Данириэля, поскольку он в этом разбирается намного лучше. На то он и...

– Стоп! Корд, я что-то не поняла, ты же сам сказал, что у эльфов своя магия, так?

– Чистая прравда, – торжественно кивнул орк.

– А как же твой друг может быть черным магом?

Он пожал плечами. Я вздохнула. Понятно. Еще одна нестыковка. Сначала рудники, потом – черная магия...

– А еще он некрромант, – добавил Корд, окончательно сбивая меня с толку. – И очень сильный.

Замечательно! Я, конечно, не специалист по древней Ирландии, по... современной Элантиде, по творчеству господина Толкиена, в конце концов, но я очень хорошо помню реакцию Эльстана на магию смерти. Эльф не может быть некромантом! Хотя бы потому, что это противится его природе. Так же как и никогда не полезет без надобности в пещеру, поскольку посещение любого подземного тоннеля для них чревато приобретением самой банальной клаустрофобии. И уж тем более не будет столько лет горбатиться на руднике, с их-то врожденным снобизмом... да, господи, причем здесь снобизм, ни один эльф там просто не выживет! Я потрясла головой. У меня было еще несколько вопросов к орку, но я решила с ними подождать, а пока попытаться переварить эту информацию, свалившуюся на меня огромным запутанным клубком, который надо было потихоньку распутать. Корд, заметив это, поклонился и побрел охранять сон своего необычного друга. Кстати! Еще одно недоразумение – первый раз вижу, чтобы эльф дружил с орком! Правда, я и орка вижу впервые, но все равно, об этом мне даже слышать не доводилось!

Ведьмак подошел ко мне и обнял за плечи.

– Не морочь себе голову. Завтра все выяснится.

– Тебе тоже показалось, что он какой-то странный? – подскочила я.

– Показалось? – усмехнулся он. – Еще какой странный! Нам-то что, а вот Эльстан как на него смотрит! Он вообще понять не может, как это чудо эльфом называется!

Я рассмеялась. Да, у нашего щепетильного Перворожденного в очередной раз проходила ломка мировоззрения. Бедолага!

– Витольд, – вдруг вспомнила я, – а не про этого ли говорил Руперт, когда упоминал, что у него был знакомый эльф-некромант?

– Скорее всего, – пожал плечами ведьмак, – не думаю, что где-то еще такой может быть, нам бы с одним разобраться, что к чему!

– Ага, притом, что он даже еще не проснулся, а уже умудрился оказаться в центре внимания!

Объект нашего обсуждения счастливо улыбался во сне, чистой, светлой, одухотворенной улыбкой, даже Эльстан, заметив ее, перестал на него подозрительно коситься, сел под дерево, мечтательно глядя в небеса, и тихонечко замурлыкал какую-то красивейшую эльфийскую песню, и только орк, глядя на своего товарища, почему-то фыркнул, что-то бормоча себе под нос, насмешливо и немного смущенно.

Глава 10.

Архиепископ Гаронд задумчиво перебирал длинными пальцами костяные четки. По многочисленным слухам, эти четки были выточены из зубов какого-то особо страшного чудовища, когда-то угрожавшего мучительной гибелью чуть ли не всему Эвенкару, и, как и полагается древнему артефакту, до сих пор хранили в себе неиссякаемые запасы темной магической энергии, с чьей разрушительной силой мог справиться только Великий Инквизитор. Может быть, именно поэтому все были готовы пасть ниц, завидев ужасающую безделушку в руках Гаронда. В принципе, в чем-то они были абсолютно правы. Когда четки появлялись в его руках, действительно, лучшее, что можно было сделать, это склониться как можно ниже и молить всех возможных и невозможных богов, чтобы гнев Его Святейшества не пал на голову того, кто имел несчастье чем-то перед ним провиниться или просто попасть под горячую руку – костяные четки в руке Гаронда были верным признаком его дурного расположения духа.

Это "магическое свойство" – сигнализировать о душевном состоянии хозяина – было единственным, коим обладал "артефакт". Впрочем, было еще одно – он, вроде как, успокаивал нервы, но это срабатывало с переменным успехом, а вот первое – практически всегда. Что же касалось истории его происхождения, то, опять-таки, слухи ее несколько приукрасили. Страшным чудовищем был обычный кабан... хотя нет, это был первый кабан, убитый на первой охоте Его Величеством королем Рагнаром в его бытность еще юным эвенкарским принцем. Конечно же, первый трофей будущего государя был увековечен и много позже подарен Архиепископу в знак особой признательности. Маны, понятное дело, в нем никогда не было и быть не могло. Но народ любил распускать слухи. И еще больше – верить в них, дрожащим полушепотом передавая только самым близким слова великой тайны, от которой замирало сердце, и холод пробегал по коже.

Архиепископ Гаронд был зол. Честно говоря, в последнее время это было его привычным состоянием, от которого он уже начал порядком подуставать. Но как бы то ни было, причин злиться и свирепствовать у него было предостаточно.

Конечно же, в поисках ненавистной ему женщины, ушедшей невредимой от его лучших бойцов, да еще и на его глазах исчезнувшей в неизвестном направлении, его слуги не продвинулись ни на йоту. Хотя в этом он даже не сомневался. После того, как она смогла уйти магическим путем из мира, в котором магия отсутствует напрочь, что было, по сути, нереально, он бы очень сильно удивился, если бы кому-нибудь удалось ее найти. Да что там, он был бы вне себя от счастья, обнаружив хотя бы ее след!

Гаронд глубоко вздохнул. Столько лет поисков – и все впустую. Снова все придется начинать сначала. Он откинулся на спинку высокого кресла и закрыл глаза. Что-то было не так. Где-то он допустил просчет. Или... или это просто полоса неудач? Архиепископ нервно рассмеялся над своими мыслями. Хотя... в самом деле, в последнее время ему катастрофически не везло – кроме всего прочего, постоянно сыпались мелкие неурядицы, на которые в любой другой момент он даже не обратил бы внимания, но сейчас, все вместе, они здорово выбивали почву из-под ног.

Он снова заиграл четками. Нет, так тоже нельзя. Надо видеть и хорошие стороны. Гаронд задумался, подсчитывая и анализируя, сколько событий можно было бы отнести к положительным составляющим его жизни, скажем так, из всего произошедшего в эту неделю.

Получалось, правда, не очень много, но каждое из них дорогого стоило. Сейчас не было практически ни одного человека в Эвенкаре, который не слышал бы о последней новости, облетевшей как минимум полмира. Об этом судачили на площадях, в кабаках, в воинских казармах, поговаривали в Гильдиях и даже в монастырях Святого Ордена. Король Рагнар помолвлен! И его нареченной станет, кто бы вы думали – прекрасная Клементина! Что? Это имя вам ничего не говорит? Ах, кто она? Ну что вы, это же племянница самого Гаронда! А, ну что же вы сразу не сказали! Тогда понятно, если Архиепископ чего-то хочет...

Хотя, надо сказать, он даже сам не совсем понимал, как ему это удалось. За одно только то, что король согласился бы подумать над его предложением, он готов был не глядя отдать десяток-другой лет своей жизни – ведь его величество никогда не бросает слов на ветер. А тут – без всяких разговоров – это ли не удача!

Архиепископ заметно повеселел. Ну вот, все не так уж плохо. Даже хорошо. Очень хорошо. Даже лучше, чем предполагал. Все-таки, есть в мире справедливость!

Кроме того, это была не единственная победа Архиепископа за эту неделю. Было еще кое-что. Конечно, второе событие было не таким грандиозным – с помолвкой Клементины вообще мало, что могло сравниться, разве что... он покосился на "картину", но тут же отогнал мрачные мысли, иначе успокаиваться пришлось бы заново. Тем не менее, это "кое-что" тоже было очень весомым, приятным, несомненно полезным и очень радовало тонкую и ранимую душу Великого Инквизитора. Сегодня в какой-то забытой богами деревеньке должны были казнить... хотя почему "должны были"? – уже наверняка казнили одного ужасно назойливого эльфа, уже давно не дававшего ему покоя. Правда, он сам ни разу его не встречал, но о "подвигах" этого выскочки был наслышан неоднократно, да что там, Братья Святого Ордена ему уже плешь проели с этим эльфом, будь он неладен!

Мальчишка... – да, именно мальчишка, поскольку он был очень молод даже для человека, не говоря уже о Перворожденных, которые при своем долгом веке свысока относились к возрасту, и вступление во взрослую жизнь приходилось в среднем лет на двести, хотя зачастую даже трехсотлетний эльф считался среди своих еще очень молодым и не всегда готовым к семейной жизни. Впрочем, это как раз неудивительно – к семье эльфы относились с особым трепетом, готовясь к рождению ребенка лет за тридцать, надо ли говорить о том, что дети у них появлялись, мягко говоря, нечасто, и мало какая семья могла похвастаться количеством своих отпрысков – один, два, не больше. Хотя говорить об обычаях Перворожденных – дело долгое и неблагодарное, к тому же, сейчас разговор не о том. Возвращаясь к теме, этот эльф был очень молод, даже слишком – его возраст насчитывал не более тридцати лет, что для представителя его расы было просто неприличным.

Итак, мальчишка обладал чудовищным... нет, даже не потенциалом, а самыми настоящими и абсолютно развитыми магическими способностями поистине чудовищного масштаба. Как он умудрился в таком возрасте окончить Академию, оставалось загадкой, но это не так бы беспокоило Святых Братьев, если бы этот ненормальный не практиковал магию направо и налево, не обращая никакого внимания на всевозможные запреты Великой Инквизиции. Он никогда не спрашивал разрешения ни на какие свои действия, а маг такого уровня, не поддающийся контролю, представлял немалую угрозу для Святого Ордена.

К тому же, он был чистокровным эльфом – то есть, обладал полной дипломатической неприкосновенностью, поскольку казнить Перворожденного не решился бы ни один человеческий суд, дабы не выступить в качестве невольного разжигателя межрасовой войны. Конечно, теоретически закон, изданный Святым Орденом, был един для всех, но практически... Эльфам на Инквизицию было, по большому счету, наплевать, хотя ссориться с ней они не спешили и законы выполняли, вернее, просто не доводили ту или иную ситуацию до степени, требующей вмешательства людей Гаронда. Тоже чтобы не провоцировать конфликт со своей стороны.

Так было до сих пор. Но сейчас... этот наглый юнец долго сидел занозой в железной пяте Инквизиции, пока, наконец, ее терпение ни лопнуло. Казнили его практически незаметно, не привлекая внимания, не поднимая лишнего шуму, в маленькой деревеньке, названия которой не было ни на одной карте, оно было неизвестно даже всезнающему Архиепископу.

Гаронд довольно потирал руки, радуясь удачном стечению обстоятельств – на чем там этот несчастный эльф попался, он даже не знал, но наверняка на чем-то очень незначительном. Что ж, снова удача!

Хотя, сколько он не повышал себе настроение, что-то все же не давало ему покоя, но он никак не мог уловить причины своего беспокойства. Причем, он мог поклясться, что повод для этого был, и немалый, но то ли подготовка к предстоящей свадьбе Клементины, то ли внезапная потеря неуловимый всадницы – эти события были слишком значительными, чтобы думать о чем-то еще, и именно сейчас он мог упустить что-то очень...

Четки полетели в стену, звонко щелкнув по серому камню. Гаронд, хлопнув себя по лбу, взвыл от досады, не понимая, как же он мог упустить из виду такую элементарную деталь. Смерть мага, даже самого слабого, не может пройти незаметно для Инквизитора, освобожденная от телесной оболочки магия чувствуется Братьями Святого Ордена на любом расстоянии. И уж конечно, самим Архиепископом. Выброс магии при смерти этого эльфа должен был потрясти эфир, и Гаронд просто не мог бы это не почувствовать, тем более, что он так долго этого ждал. Но этого не случилось. А это значило...

– Идиоты! – простонал Архиепископ. – Ну хоть что-нибудь можно поручить этим идиотам?!

– Дядюшка, милый, ну что ты опять ругаешься? – пропел нежный женский голос у него над самым ухом, так, что он от неожиданности вскочил с кресла.

Неземной красоты создание, с тонкой, почти прозрачной белой кожей, золотистыми локонами, обрамляющими непогрешимо совершенный лик, стояло у окна и смеялось мелодичным, заливистым смехом.

– Клементина! – покачал головой Архиепископ.

Да, это была Клементина. Описывать ее можно было бы бесконечно – поэт, увидев ее, тут же посвятил бы ей стихи, сонеты, поэмы, и вообще все свое творчество, художник непременно сделал бы ее своей музой, а маг просто решил бы, что видит перед собой ни что иное, как самую совершенную иллюзию в мире, поскольку реальный человек, состоящий из плоти и крови не может быть настолько прекрасным. Даже эльфийки, славящиеся своей красотой, просто обязаны были бы позеленеть от зависти после первой же встречи с племянницей Архиепископа.

– Клементина, – повторил Гаронд, – никогда не подкрадывайся ко мне.

Девушка насупилась, сложив губки бантиком.

– Это приказ?

– Да, – твердо проговорил Великий Инквизитор, глядя в ее чистые глаза.

Красавица грустно опустила ресницы, но тут же снова рассмеялась.

– Хорошо, не буду. И вообще я к тебе по делу.

– Вот как? – Архиепископ заинтересованно приподнял бровь.

Юное создание кивнуло, затем взмахнуло руками, и закружилось по комнате в легком танце, напевая старинную эльфийскую мелодию.

Гаронд нахмурился.

– Он жив?

Клементина кивнула, не прекращая бального танца Перворожденных.

– Где он?

Девушка беспечно пожала плечами, но потом, видя нетерпение Гаронда, заговорила, так же нараспев, не нарушая сложного танцевального рисунка.

– Он сбежал...

– Но он не мог!

– Да, не мог, – снова кивнула девушка, – ему помогли. Кто – точно не знаю, но в целом они владели магией, эльфийской боевой техникой и еще...

– Что? Клементина, я уже начинаю злиться! – вспылил Гаронд. – В конце концов, подробности я смогу узнать от местного инквизитора, контролирующего ту деревушку! Если это всё, то...

Клементина снова залилась серебристым смехом и шутя погрозила ему тонким пальчиком, потом прижала его к губам и заскользила в сторону выхода, но на самом пороге задержалась и, несколько раз прокружившись на месте, остановилась.

– Это всё. Почти. Кроме того, что не скажет тебе ни один из твоих хваленых инквизиторов.

Гаронд подобрался, затаив дыхание.

– С ними была женщина. На вороном коне, – коротко отчеканила Клементина и тут же упорхнула.

Архиепископ остался один наедине с оглушающей новостью, от которой хотелось рушить небо, разламывать землю, сворачивать горы, топить острова и иссушать океаны. Но Гаронд, к сожалению – или, скорее, к счастью – не умел этого делать. Поэтому он так и остался стоять, широко раскрыв глаза, молча, не шевелясь, не дыша и не мигая. Потом, наконец, осторожно вздохнул, слегка сбросив оцепенение, медленно подошел к "картине" и провел рукой по пейзажу иного мира, останавливая бесконечную скачку женщины, спасающейся от шестерых всадников, ловко уходящую от них на стройном жеребце редкой, вороной масти, практически не встречающейся здесь, в Эвенкаре. Гонки остановились. Пейзаж "замер", готовый исчезнуть совсем, повинуясь воле своего создателя. Но Гаронд не стал убирать эту картинку, так долго трепавшую ему нервы. В его глазах заиграли огоньки, он поднял с пола костяные четки, медленно убрал их в шкатулку, а затем также медленно вернулся к картине, отошел на пару шагов, увеличивая обзор, и скрестил руки на груди. На его губах появилась странная улыбка. Теперь он знал, что делать дальше. Удача все-таки была на его стороне.

Глава 11.

В таверне Крадоса, города, называемого Инквизицией не иначе, как прибежищем некромантов, уже несколько часов шла шумная гулянка. Вино лилось рекой, барды слагали песни и тут же их исполняли, устраивая настоящее состязание, привлекающее в маленькую таверну все больше и больше народу. Сегодня в Крадосе был праздник. По его извилистым улицам уже пританцовывая ходили ряженые, центральная площадь готовилась к яркому и красочному представлению в честь славных героев, к Большому Празднику Жизни, приглашения на который уже рассылались в ближайшие города, а хозяева постоялых дворов закупали продукты в небывалом объеме, начищали до блеска вывески, а уж внутреннее убранство и подавно доводили до такого состояния, будто каждую, даже самую маленькую комнату в ближайшее время почтит своим присутствием его величество король Рагнар.

Конечно, короля здесь никто не ждал и, если бы ему действительно вздумалось приехать, вполне возможно, что на него и внимания никто бы не обратил. Сегодня для Крадоса первыми лицами государства были иные люди, не облаченные никакой властью, просто спасшие ему жизнь.

Несколько молодых ребят, распивающих в маленькой таверне лучшее вино из многолетних запасов трактирщика, совершенно не производили впечатления людей, слава о которых облетала окрестности быстрее несущихся во весь опор гонцов, оповещающих народ о Великом Празднике Жизни. И уж совсем странно они выглядели на фоне пестрой, разноцветной, нарядной толпы. Не говоря уже о том, что, если присмотреться хорошенько, можно было легко разглядеть, что под их простыми, потрепанными дорожными плащами скрываются одежды как светлых целителей, так и темных некромантов, весело гуляющих за одним столом, что само по себе было абсолютно невозможным по сути. Однако этот факт никого не удивлял. В течение нескольких часов эти ребята спасли Крадос от нашествия нежити и уже давно вспыхнувшей эпидемии, унесшей десятки жизней, с которой никто не мог справиться, и сейчас это были не идейные противники, адепты Света и Тьмы, а соратники, выигравшие тяжелую, но, несомненно, славную битву.

Трактирщик, человек достаточно за свой век повидавший жизнь, по-доброму посмеивался, глядя, как великие герои, совершенно не обращая внимания на чествования и дифирамбы, веселились, позабыв о смертельной опасности, чуть было их не погубившей, братались, не думая, какую бурю это вызовет в Гильдиях, как только схлынет первая волна эйфории. Сейчас это все было не важно.