Текст книги "Элантида (СИ)"

Автор книги: Валерия Лихницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 46 страниц)

Ее голос напоминал мне змеиное шипение, впрочем, ее пластика тоже была ссоответсствующщей. Значит, все-таки, Женщина-Змея. Хотя, прозвище "женщина-дерево" ей тоже очень подходило – примерно так шелестят листья во время легкого ветра.

– А шшто сс этим прекрассным юношшей? – заметила она мирно спящего эльфа. – Он нессторов?

– Ничего страшного, скоро оклемается. Это нормально, – ответил тут же нарисовавшийся за ее спиной Таш. – Дарси, господину эльфу нужен отдых. Будет лучше, если мы удалимся, дабы не нарушать его покоя.

Я с удивлением воззрилась на Таша – почему-то подобных слов я от него не ожидала. В том, что он вернул Эльстану дар, не было ничего удивительного, он, в конце концов, бог Магии этого мира, но подобное поведение – это "не потревожить покоя", как мне показалось, было ему несвойственно. Моя догадка подтвердилась – Дарсинея обернулась к нему в полнейшем недоумении.

– Шшто?

– Ничего, – вздохнул Таш. – Спать ему надо, говорю. Спокойно. И чтобы никто не мешал. Что непонятного?

– Да нет, вссе понятно, – ошеломленно пожала плечами Дарсинея. – А я рассве мешшаю?

Таш закатил глаза. Я спрятала улыбку. Да, кажется, за долгое время разлуки он несколько отвык от своей красавицы. Дарсинея удивленно хлопала ресницами, ожидая ответа, но Таш только махнул рукой. Богиня непонимающе качнула головой и обернулась к нам.

– Благодарю просславленных героев за мое чудессное спассение, – богиня низко поклонилась, изгибаясь всем своим гибким телом. В самом деле, странно, что у нее нет змеиного хвоста... – Сснайте, шшто отныне и навсегда Дарссинея к вашшим усслугам. Мошшете на меня рассчитывать.

Какие услуги богини могли нам понадобиться, осталось для меня загадкой, но я все же вежливо ее поблагодарила. Дарсинея просияла, и я уже не знала, кому молиться, чтобы она не принялась снова раскланиваться, иначе эта церемония взаимного благодарения рисковала никогда не закончиться. Ситуация была почти анекдотической, дурной пародией на традиции и обряда Древнего Востока, и быть в нее втянутой мне совершенно не улыбалось. Сама от себя не ожидая, я умоляюще посмотрела на Таша. Он в ответ очень искренне развел руками.

– А ещще хочу сскассать вам оттельное сспассибо сса моего восслюбленного... Я ушше ссофссем отчаялассь его всстретить.

"Восслюбленный", видимо совершенно не ожидая, что его тоже вовлекут в эту бесконечную церемонию, так выразительно сверкнул глазами за ее спиной, что я чуть не рассмеялась, но, столкнувшись с ним взглядом, сжалилась, и решила его не выдавать. Он передернул плечами и предпринял новую попытку ее выставить, но она, впрочем, успехом не увенчалась.

– Ессли бы вы знали... – она картинно воздела руки к небу, – какие сстрадания мне пришшлоссь перешшить... перенессти сстолько мук... Меня держали в заточении... Бесс надешшды на сспассение моя шшизнь ушше потеряла свой ссмыссл... И тут появилиссь вы.

Не знаю, почему, но мне ее совсем не было жалко. Во-первых, пока она сидела в заточении, мы тоже не цветочки по полям собирали, а во-вторых... не знаю, не люблю я плохих актеров. Хотя, может, у них, богов, так принято разговаривать? Надеюсь, что это только манера речи, а не образ мышления – тогда я понимаю, почему у них в мире такой беспредел. Дани прав, они слишком много любят себя жалеть, вместо того, чтобы предпринимать какие-либо действия. Хотелось бы верить, что хотя бы Элантэ была не такой, тогда у этого мира еще есть хоть какие-то шансы – насколько я понимаю, миры создаются по образу и подобию Демиурга. Хорошо, что ни Этана, ни Дарси не пытались ничего такого создавать – в их мирах, наверное, от тоски можно было бы повеситься!

Монолог Дарсинеи был долгим, у меня даже в ушах начало звенеть от ее протяжного шипения, глаза стали слипаться, а челюсть сводило от сдерживаемой зевоты. Вот в чем сила Дарсинеи! Она, видимо, заговаривает жертву до смерти! Сначала усыпляет, а потом... Ведьмак толкнул меня в бок. Я встряхнулась, благодарно сжав ему руку. Но Дарси, казалось, ничего не заметила – она была так увлечена своим выступлением, что едва ли обращала внимание, слушают ее или нет.

Таш за ее спиной откровенно зевнул, потянулся и облокотился на притолоку, прикрыв глаза длинными ресницами.

Меня это ужасно разозлило – зависть, конечно, нехорошее чувство, но в святые я не собиралась. Воспользовавшись паузой в монологе Дарси, я слегка щелкнула пальцами и тихо скомандовала:

– Зверь, вперед.

Что тут началось, словами передать трудно. Таш резко вскинулся, пытаясь сообразить, что он проспал и куда надо скакать, причем взгляд у него был потрясающе сосредоточенный и... виноватый – как же, он, лучший в мире конь так бездарно подвел свою хозяйку! Но это в первые несколько мгновений. А потом, поняв, что к чему, он начал стремительно багроветь, сверкать глазами, раздувать ноздри, поднимать ветер, но я, совершенно не опасаясь праведного гнева бога Магии, только расхохоталась.

– Красавец! – сквозь смех выговорила я. – Конь-Огонь!

Таш возмущенно открыл рот, пытаясь что-то сказать, но тут рассмеялись всегда сдержанные Корд и ведьмак, а Дарсинея повернулась к нему и удивленно поинтересовалась, что случилось.

Таш только застонал, не удостоив ее ответом. Потом обиженно вскинул голову, и снова принялся поднимать меня в воздух. В принципе, я этого ожидала, но это меня все же разозлило – настолько, что графин с водой, стоящий на столике рядом с кроватью мирно спящего Эльстана, медленно оторвался от своего места, проплыл по комнате и... наклонился над Ташем, технично вылив ему на голову свое содержимое, озвучив это характерным шипением. Может быть. В другое время Таш что-либо и предпринял, но сейчас он только обалдел. Маг удивленно захлопал глазами, не забыв при этом, к его чести, мягко опустить меня на пол. Надо сказать, я тоже удивилась не меньше, но всем видом старалась себя не выдавать.

– Но... – прошептал, наконец, Таш, – ты же не умеешь...

Я усмехнулась. Да, не умею. И даже не представляю, как это у меня получилось. Но когда я злюсь...

– Зверь! – просияла я. – Я теперь знаю, как развивать свой дар! У меня он проявляется, только когда я в бешенстве – вот на тебе я и буду тренироваться!

– Для начала, – процедил Таш ледяным тоном, – запомни, что я не конь.

– Ну что ты, это я прекрасно помню – с конем я бы никогда так не поступила. Что я, враг своему Зверю?

Таш распахнул глаза, не понимая, как на это реагировать.

– Простите, но я, кашшетсся, не ссовссем поняла...

– Вот и хорошо, – прошипел Лантрен. – А вот кое-кому, – он зло сверкнул на меня глазами, – следует быть попонятливей. И уяснить, как и с кем следует разговаривать.

Я изобразила взгляд до неприличия обиженный и беззащитный.

– Зверь, ты... как ты мог! Знаешь, как ты мне сейчас больно сделал!

Злобное выражение тут же исчезло с лица бога магии, сменившись глубоким раскаянием, но потом, заметив у меня еле сдерживаемую улыбку, он фыркнул, тряхнул гривой и, развернувшись, вылетел из комнаты.

Ведьмак укоризненно на меня посмотрел, но я отмахнулась.

– Витольд, дай мне хоть на ком-нибудь отыграться!

– Эльстан сейчас сказал бы, что Лантрэн не виноват...

– В том, что из коня стал богом? Как хорошо, что Эльстан спит!

– Просстите, но... вы ошшибаетессь! – неожиданно вмешалась в наш разговор Дарсинея. – Ташш не был конем с ссамого начала, он уже был богом раньшше, это потом его превратили в коня! То ессть... он не был конем изначально!

Ведьмак сжал мне руку, пытаясь не засмеяться, я и сама до боли прикусила губу, сохраняя серьезное выражение лица.

– Богиня, вы не представляете, что вы сейчас сделали, – заговорила я с благоговением в голосе, отчего Витольд за моей спиной тихо всхлипнул. – Своими словами вы пролили свет на эту истину, которая доселе была сокрыта от моего разума!

– Ну шшто вы, – кокетливо взмахнула ресницами Дарсинея, – не сстоит благодарить меня. Я рада, шшто ссправедливоссть воссторшшествовала! – А шшто сс вашшим другом? – она обеспокоено указала на Витольда. – У него шшто-то сс глазами... они так странно ссаблесстели...

– Их слепит ваша красота, богиня, – ответила я за ведьмака.

Она наклонила голову, одарив Витольда томной улыбкой. Он, не произнеся ни слова, только благодарно поклонился.

Дарсинея неожиданно обвила взглядом всю мою команду.

– Кашшетсся, сс вами был ещще один юноша, весьма очаровательный... Сс ним фссе ф порятке? Он ссторофф?

– Умственно – вряд ли, – покачала я головой. – А физически... пока, думаю, вполне. Но планка его самочувствия резко упадет, когда он покажется мне на глаза. Если ему повезет, отделается легким сотрясением.

– Шшто? – Дарсинея непонимающе захлопала ресницами.

Кажется, я понимаю, чем она так привлекла Таша – видимо, общаясь с ней, он проходил курс реабилитации после Элантэ – на фоне Дарси он выглядел светочем вселенской премудрости.

– Ничего, – вздохнула я. – Все с ним в порядке.

– А почему я тогда его не вижу? – Дарси удивленно приподняла бровь.

– Потому что у прекрасной богини нет глаз на спине, – послышался насмешливый голос невесть откуда взявшегося Дани. – Хотя не могу сказать, что это сильное упущение – они смотрелись бы там, по крайней мере, нелепо. Хотя, вашей неземной красоте даже подобная аномалия не смогла бы нанести урона.

Он тут же изящно поклонился, поцеловал ручку вконец растерявшейся Дарсинеи, не забывая при этом, конечно же, построить ей глазки, блистая обворожительной улыбкой. Дарси смутилась, на ее щеках заиграл румянец... слава богу, я уж испугалась, что она начнет зеленеть или, что еще ужаснее, пойдет зелеными пятнами, кто ее знает. Но, видимо, кровь у богини, все же была красной, так что ничего страшного не произошло.

Я окинула нашего великого мага обеспокоенным взглядом. Никаких признаков дальней прогулки на нем заметно не было, только голубоватые тени под глазами и посиневшие губы на белом, как мел, осунувшемся лице, говорили о чудовищной усталости. Впрочем, держался он хорошо, а в глазах было столько счастья и какого-то детского восторга, что я вздохнула с облегчением, почувствовав, как у меня с души свалился тяжелый камень. Однако показываться в таком виде перед Ташем или Этаной ему все же не следовало бы.

Я вдруг поймала себя на мысли, что в глубине души раздосадована тем, что Этана ничего не заметила... Нет, против Дани я абсолютно ничего не имею, если бы богиня против него выступила, я бы его защищала до потери пульса, даже если бы он был не прав, но дело не в этом. Она – богиня, стоящая на страже Границы. Только она владеет Магией Порталов. А сейчас какой-то мальчишка прорубил окно портала в ее замке, к тому же, как я поняла, не один раз – он же еще каким-то непостижимым образом сюда вернулся! Причем, не через тот же портал, а, построив новый, который привел его в засекреченный донельзя замок Этаны! И она ничего не заметила... Выходит, здесь не так уж безопасно? И потом, Дани у нас, конечно, мальчик уникальный, но, интересно, сколько таких вундеркиндов в этом мире? Я вздохнула.

– Не переживай, – шепнул мне на ухо великий маг. – Таких, как я, больше нет.

– Отвечаешь? – усмехнулась я.

– Зуб даю! – подмигнул он.

Мне очень хотелось стукнуть его по лбу, но, учитывая его состояние, делать этого я не стала. Вообще, мне ужасно хотелось его расспросить, что он там натворил – а в том, что он действительно "что-то натворил", я не сомневалась, иначе глаза бы у него так не блестели. Да и отдохнуть ему не мешало бы, но и тому и другому препятствовало присутствие Дарсинеи. Но, к счастью, она вспомнила про торжественный обед, и, еще несколько минут потратив на извинения, удалилась прихорашиваться, существенно облегчив нам жизнь.

Дани проводил ее насмешливым изумленным взглядом.

– Нет, я много видел на своем веку, – покачал он головой, – но что б такое... Вот Гаронд, наверное, радуется, что от нее избавился! Надо было сразу с ним связаться, а не по катакомбам шарахаться, может, он бы ее и так отдал, еще и приплатил бы...

Я прыснула.

– Не исключено. Слышь, великий маг, ты сел бы, в ногах правды нет...

– А в чем она есть? – усмехнулся Дани, так и оставшись стоять, прямо, скрестив руки на груди. – Джен, не обращай внимания, у меня все хорошо. Просто если я сейчас сяду... то потом не встану.

– А ты и не вставай. Видишь, у нас тут и так сонное царство, – я кивнула в сторону Эльстана.

– Да вижу, это я сразу заметил. Вы что с Высочеством сделали?

– Мы – ничего. Это Таш. Кстати, он тебя хотел видеть, так что постарайся оклематься до его появления. Кажется, разговор у вас будет серьезный.

Он рассмеялся.

– Честно говоря, я этого уже давно опасаюсь. Только от того, оклемаюсь я или нет, мало что зависит – если он меня захочет грохнуть, ему это сделать ничто не помешает.

– Помешаю. Я. Можешь смеяться, но я тебя ему в обиду не дам, – спокойно объявила я. – Не знаю, как и что я сделаю, но он тебя не тронет. Я сама тебя прибью. С радостью.

Он благодарно улыбнулся.

– Спасибо, Джен. Я знал, что на тебя можно положиться.

– А на тебя – нет, – голосом строгой учительницы заговорила я. – Дани, ты мне можешь объяснить, что это за фокусы? Ты что, надо мной издеваешься? – кажется, меня понесло. – Ты думаешь, я железная? Мне что, проблем мало, еще за тебя сердце рвать? Ты... мальчишка! Упрямый, глупый мальчишка! Маг великий, твою мать!

– Джен... – он растерянно захлопал ресницами.

– Что – Джен?! Ты когда-нибудь о чем-нибудь думаешь, кроме своего выпендрежа? Выпороть бы тебя, как дитя неразумного...

Он сконфуженно опустил голову.

– Прости, я не думал... – прошептал он.

– Это меня как раз не удивляет – ты вообще никогда не думаешь, – я уже немного успокоилась, но остановиться не могла. – Ты, милый мой – эгоист, которому наплевать на чувства других.

Он поднял на меня огромные чистые глаза удивленного ребенка.

– Это неправда! – беззащитно крикнул он.

Я почувствовала, как у меня на глаза наворачиваются слезы умиления. Вот, только этого еще не хватало! Я попыталась взять себя в руки, но вместо этого неожиданно подошла к нему и крепко обняла.

– Никогда больше так не делай, слышишь? – шепнула я ему на ухо.

Он вздрогнул всем телом и часто закивал. Я знала, что он, конечно же, еще так сделает. И не раз. И не только так. Но сейчас это было не важно. Я вздохнула. Ну вот. Домой меня не вернули, и мой материнский инстинкт, кажется, нашел себе применение. Я, практически, усыновила сумасшедшего эльфа. Дожили!

Немного успокоившись, я отстранила от себя изумленного Дани, и скомандовала.

– А теперь – на горшок и спать. Быстро. Все разговоры потом.

– А Этана? – слабо улыбнулся эльф.

– Если надо – подождет. Ты еще здесь? – я приподняла бровь.

Он просиял, потом снова вытянулся по струнке.

– Слушаюсь! – отрапортовал он, вылетая из комнаты.

– Дани! – окликнула его я. Он с готовностью обернулся. – Потом все обязательно расскажешь. В подробностях. Попробуешь отмазаться – выпорю.

– Конечно, расскажу! – рассмеялся он. – Еще как! Ты еще меня слушать замучаешься!

– Ничего, я крепкий орешек, как-нибудь вынесу. А ну быстро спать!

Он, чуть не подпрыгивая, скрылся в своей комнате. Я покачала головой. Ведьмак усмехнулся, сел в кресло, потягивая вино маленькими глотками.

– Если бы я тебя не знал, – проговорил он, – то решил бы, что ты пытаешься смириться потерей любимого коня, выбрав себе новую жертву.

– Ну что ты, – возразила я. – Дани не жертва. И, само собой, не конь. Он от меня огребает заслуженно, адекватно своим действиям. А вот насчет жертвы, ты прав – я ее действительно выбрала, – я злобно прищурилась.

– Джен, – развел руками ведьмак. – А ничего, что он – бог?

– Это сейчас он бог. А раньше он был моим конем. Зверем. Которого мне, кстати, очень не хватает.

– Но он же не виноват...

– А это уже его проблемы. Витольд, представь, что твоя Ромашка превратилась в... например, в Дарсинею! Что б ты сделал?

Витольд рассмеялся.

– Обязательно в Дарсинею? А другие варианты есть?

– Нет.

– Ну, тогда, наверное, повесился бы, – он залпом допил вино. – Знаешь, с чудовищами я привык общаться. Но с такими, как Дарси...

– Какие вы, мужчины, жестокие! – укоризненно покачала я головой. – Так говорить о такой прекрассной женщщине... Ахх, – я воздела руки к потолку, как это делала богиня, – как это недосстойно!

Витольд поперхнулся вином, которое только что долил в бокал.

– Джен, не пугай меня так, хорошо?

– Не буду. А ты не задавай таких вопросов. Хотя, – задумалась я, – честно говоря, не знаю, за что я его так невзлюбила. Но меня почему-то в нем раздражает всё. Единственно, почему я его терплю – только из-за того, что он был моим Зверем. Так сказать, в память о хорошем друге.

– Кажется, именно это его и бесит, – хмыкнул Витольд.

– И после этого ты спрашиваешь, почему я так к нему отношусь?

Я махнула рукой.

– Ладно. Поживем-увидим, – я встала с места. – Пойду, найду Этану, узнаю, сколько у нас времени до обеда и... задам ей еще пару вопросов. Так сказать, конфиденциальных. Не предназначенных для ушей женщины-дерева. Если успею, еще к тебе загляну. Но не обещаю.

Ведьмак кивнул, поставил бокал на место и тоже скрылся в межкомнатном портале. Я попрощалась с молчаливым орком, поправило покрывало нашему прекрасному принцу, мирно спящему, несмотря на весь этот окружающий его бедлам, и пошла искать Этану.

Глава 10.

Вальдос Рейнгард сидел на крепком неотесанном бревне у небольшого костра, разведенного прямо около дома Урфис, с наслаждением потягивал горячий ароматный чай, сваренный из горьких орочьих трав, и чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

Глиняная чашка была очень большой, как и вся посуда в деревне, ее приходилось держать обеими руками, она слегка обжигала ладони, но было совсем не больно, а наоборот, очень приятно. И покрывало, заботливо наброшенное ему на плечи прекрасной орчанкой, слегка покалывало, и дым костра немного резал глаза, но во всем этом было что-то, от чего он приходил в неописуемый восторг. Ему было так хорошо, что он даже не обращал внимания на бесконечный дождь, лупивший что есть мочи по большому навесу, натянутому над костром, мало того, шум дождя ему тоже очень нравился, он даже изредка прикрывал глаза, вслушиваясь в древние ритмы, постигая красоту первородной музыки. Этот непрерывный стук, напоминающий бой ритуальных барабанов, сливался с голосом старой орчанки, госпожи Пелегрюн, придавая ее рассказам неповторимый колорит – древние легенды оживали, казалось, глаза давно вымерших тварей горели в отблесках пламени, их мягкая, но смертоносная поступь слышалась в потрескивании головешек, хлопанье крыльев – в шуме дождя, а рычание и вой – в порывах неистового ветра.

Слушая сказки старой шаманки, он смотрел то на костер, то на небо, в тот небольшой просвет, вырезанном в огромном полотне над самим пламенем, чтобы дым выходил наружу, и не понимал, как раньше не мог чувствовать силу этих диких, необузданных стихий. Он пытался выучиться владеть магией Воды и Воздуха, и удивлялся, почему никак не мог добиться более менее сносных результатов... А между тем, ему никогда не приходило в голову, что чувствует ветер, гоняя облака, сгибая ветви деревьев, кружась над неприступными скалами... Или чего хочет дождь, взрывая своими потоками рыхлую землю, стуча по голове случайного прохожего или поливая изголодавшееся по живительной влаге поля... Он пытался подчинить стихии, не понимая их, не говоря уже о том, чтобы вызвать их желание ему повиноваться. Чтобы уметь приказывать, сперва нужно научиться просить... а еще раньше – самому выполнять их приказы, угадывать их желания, потребности, вызвать их доверие, а потом и уважение... Кажется, этому всему учили его в Академии... так почему же он понял это только сейчас, слушая никак не относящиеся к этому легенды госпожи Пелегрюн?!

Рядом тихо засмеялась Шереила Фрам.

– Рейнгард, не делай такое лицо, а то я уверую, что тебе открылась Истина, – шепнула она ему на ухо.

– Будешь смеяться, но она мне действительно открылась, – признался он.

– Конечно, буду, я это и делаю с тех пор, как тебя встретила! – хохотнула Шере, прихлебывая чай из такой же чашки. – И что же такое ты познал? Как осчастливить все человечество?

Вальдос покачал головой.

– Я понял, что мне надо заново поступать в Академию...

– Ты что, забыл все, что знал? Память отшибло?

– Нет... просто я понял, что не знал ничего.

Шереила удивленно приподняла бровь, затем одобрительно кивнула.

– Рейнгард, умнеешь на глазах! А, кстати, если без шуток, между прочим, хорошая идея, – уже серьезно добавила она. – У тебя открылись новые способности, и не попытаться их развить было бы просто глупо. Хотя... может, ты и так их разовьешь, без Академии, если голову включишь.

– Шере, не гони, – грустно улыбнулся Вальдос. – До этого еще дожить надо... Как ты думаешь, мы выберемся?

Женщина опустила голову.

– Мы с шаманкой вчера всю ночь взывали к силе камней – тех артефактов, которые нашел орчонок. Думаю, мы справимся, – глухим голосом проговорила она.

Вальдос прищурился.

– Думаешь? Но ты не уверена...

Шере кивнула.

– Не уверена. Но мы все же попытаемся.

Вальдос поставил опустевшую чашку и потянулся, расправляя плечи и выгибая спину, потом укутался поплотнее и снова подтянул ноги к груди, обхватил руками колени.

– Замерз? – сочувственно спросила Шере.

– Нет, – он покачал головой и неожиданно улыбнулся, светло и радостно. – Хорошо здесь.

– Что? – не поняла Шере.

– Хорошо, говорю, – повторил Вальдос. – Тепло. И спокойно.

Она обеспокоено нахмурилась, видимо, не веря своим ушам.

– Рейнгард, ты здоров? – осторожно поинтересовалась она.

– Больше, чем когда бы то ни было! – рассмеялся он. – Не смотри на меня так, у меня действительно все хорошо. И я, кажется, счастлив. Нет, не кажется. Я просто счастлив. Совершенно точно.

– Погоди, счастливчик, а если...

– Если мы не выберемся? – подхватил он. – Может быть и такое. Но вряд ли. Да не переживай, кажется, все, что от нас зависело, мы уже сделали.

– Вот спасибо, успокоил! – всплеснула она руками. – Я тут голову ломаю, что еще предпринять, а он...

– А ты не ломай. Как я буду объяснять твоему мужу, почему привез тебя со сломанной головой?

Шереила улыбнулась, дружески пихнула его локтем в бок.

– Между прочим, он и так будет в бешенстве, когда тебя увидит, – весело фыркнула она. – Я ему как-то сдуру ляпнула, что обожаю блондинов, а он взял, и поверил... Да еще вбил себе в голову, что я только поэтому вышла за него замуж. А к тебе до сих пор ревнует.

Вальдос, округлив глаза, уставился на Шереилу.

– Чего?! Слушай, что я тебе плохого сделал?

– Ничего, – заверила она. – Поэтому ты еще живой.

– Ты страшная женщина, Шере, – протянул он мрачно, но тут же хитро приподнял бровь. – А он что, так сильно на меня похож?

– Есть немножко... но ты не обнадеживайся, я за него вышла совершенно не из-за этого.

– А из-за чего?

– Люблю потому что! – она снова пихнула его локтем. – Дурак!

– Кто? – хмыкнул Вальдос. – Я или он?

– Оба! – авторитетно заявила Шере.

Вальдос ничего не ответил, только расплылся в довольной улыбке – под навес заглянула его орчанка. Граф Рейнгард прикусил губу, столкнувшись с ней взглядом – видно было, что Урфис никак не может определиться со стратегией поведения, которую стоит выбрать – ревновать его к Шереиле или нет, и в чем вообще это выражать. Злиться на Шере не имело смысла, тем более, что она сейчас была правой рукой госпожи Пелегрюн и занималась спасением их деревни, да и за одно только то, что они сделали вместе с Вальдосом – уничтожили болотную хагурру с ее кладкой, – их нужно провозгласить героями племени. И, кстати, благодаря этому же она не могла злиться на Вальдоса. А очень хотела. Ведь он же говорил, что это – не его женщина! Но тогда он еще не видел... Да и вместе они смогут сделать намного больше, чем по-отдельности – и это они уже доказали... И, в конце концов, он – человек. И эта женщина – тоже. И они...

– Урфис, я тебя обидел? – мягко спросил Вальдос, принимая из ее рук новую чашку горячего травяного чая.

Орчанка засопела, поджала губы, блеснув острыми клыками, но все же промолчала.

– Присядь рядом со мной, – попросил Вальдос, – пожалуйста.

– Пррости, маг, – пророкотала она, – но у меня много дел.

Она снова скрылась в доме. Граф Рейнгард вздохнул. Шереила тихонько хихикнула. Вальдос передал ей чашку, легко соскользнул с бревна и, извинившись перед старой шаманкой, устремился за Урфис.

Орчанка толкла какие-то порошки, помешивала отвары, расставленные на столе в глиняных горшочках, не поворачиваясь в сторону двери и не обращая никакого внимания на вошедшего. Вальдос молча положил покрывало на скамью и забрался на кровать. Урфис передернула плечами.

– Тебе плохо? – спросила она, не оборачиваясь, но голос ее заметно дрогнул.

– Никогда не чувствовал себя лучше, – Вальдос подошел к ней, но обнять ее за плечи все же не решился, и только скромно присел на рядом стоящую табуретку. – Урфис, прекрати ко мне относиться, как к пациенту, я уже совершенно здоров.

– Но можешь заболеть, если...

– Да, я знаю! – всплеснул руками Вальдос. – Если буду сидеть под дождем, слоняться по лесу, лазать по норам, ломать ноги и нарываться на неприятности.

Орчанка фыркнула и с удвоенной силой принялась толочь порошки в глиняной ступке.

– Урфис, я – человек! – с отчаяньем выкрикнул Вальдос. – Я не такой сильный, как орк, я не умею много того, что умеют мужчины твоего племени. Ни одного из них я не смогу победить в рукопашном бою, даже твоего маленького брата. Я плохой охотник, я никогда не смогу убить и освежевать кабана... я вообще боюсь вида крови. У меня легко ломаются кости, я могу умереть даже от банальной простуды. Я – человек, – выдохнул молодой маг. – Но... я люблю тебя. И хочу, чтобы ты стала моей женой. Если ты, конечно, согласишься выйти замуж за... слабого и глупого человека.

Орчанка замерла. Медленно повернулась к нему, буквально пригвоздив его к месту пронзительным взглядом желтых глаз.

– Никогда не говорри этих слов, если ты в них не уверрен, – ледяным голосом проговорила она. – И вообще лучше никогда не говорри.

Вальдос опешил.

– Что? – растерялся он, не понимая ее реакцию. – Но почему...

– Потому что, если это непрравда, ты умррешь, – грустно фыркнула она. – Хотя... – добавила она, вздохнув, – даже если прравда – тоже...

Вальдос поднял глаза к потолку, застонав от досады.

– Урфис, ты не могла бы мне объяснить так, чтобы я понял?

Она отодвинула от себя ступку, тяжело вздохнула и села напротив него.

– Маг... у оррков свои обычаи. Согласно которрым ты никогда не сможешь стать моим мужем, – проговорила она глухим голосом. – Сначала ты должен испрросить рразрешения у совета племени, доказав свою силу перед оррками, чтобы они знали, что ты будешь достойным мужем. Надо будет прройти рряд тяжелых испытаний и потом срразиться с лучшим бойцом. А потом, – голос Урфис стал совсем тихим, – у шаманки. Она прригласит прредков, они заглянут тебе в серрдце, и если ты говорришь непрравду, то... умррешь, – ее желтые глаза наполнились слезами. – Поэтому никогда не говорри этого при всех, маг...

Вальдос только мягко улыбнулся.

– И это все? – просто спросил он.

Урфис вздрогнула, ошеломленно распахнув глаза.

– Твои предки мне ничего не сделают, – заговорил он, – потому что я правда тебя люблю и скрывать этого не собираюсь, а вот... да, с лучшими бойцами, конечно, придется тяжело... – он задумался, кусая губы, но вдруг просиял, – Урфис, а на поединке обязательно до смерти драться? Или... не подумай, что я торгуюсь, но, учитывая особенности моей расы, можно меня хотя бы покалечить?

Орчанка захлопала ресницами, но потом неожиданно шмыгнула носом и вскочила с места, намереваясь вылететь из комнаты. Вальдос попытался ее удержать, схватив за пояс, но...

Он не понял, что случилось, и как он оказался на кровати, но... челюсть болела очень сильно, голова кружилась, в ушах звенело, а перед глазами плясали разноцветные мухи. Рядом сидела Урфис, горестно опустив голову, кусая губы и методично отрывая мелкие клочки от носового платка из плотной ткани. Ее щеки пылали, по ним очень трогательными ручейками текли слезы, но глаз она почему-то не поднимала. Вальдос попытался ее позвать, но челюсть отозвалась резкой болью, и он только тихо застонал. Она тут же вскочила со своего места, и... еще больше покраснела.

– Ты все еще хочешь быть моим мужем? – неловко улыбнулась она.

Вальдос глупо моргнул, но тут же, сообразив, что, все-таки, произошло, не смог сдержать смеха, несмотря на то, что было все еще очень больно.

Значит, пребывая в расстроенных чувствах, гордая и неприступная орчанка, совершенно не желая зла своему любимому, инстинктивно отреагировала на его достаточно смелый жест, который был истолкован ее подсознанием как попытка оскорбить честь юной девушки, и, не мудрствуя лукаво, съездила ему в челюсть. Но потом тут же опомнилась и принялась отхаживать незадачливого влюбленного, так остро воспринявшего ее... мм... оплеуху. Впрочем, Вальдос был ей благодарен, во-первых, за то, что она попала в челюсть, а не в висок, во-вторых, что зубы, как ни странно, остались целыми, а в-третьих, что тут же приложила артефакт Шереилы, и с каждой минутой боль становилась меньше.

– Зато у меня есть хоррошие новости, – смущенно пророкотала девушка. – Совет племени прризнал тебя и эту женщину, госпожу Фррам, почетными оррками, так что... тебе не придется ни с кем дрраться...

– Да, почетный орк из меня... – всхлипнул Вальдос, но тут же замер, – так ты согласна? – Он даже вскочил на кровати, несмотря на бурные протесты девушки.

Она прищурилась и неожиданно улыбнулась.

– У меня еще никогда не было мужчины, которого я бы носила на руках... – она подалась вперед и осторожно поцеловала его в лоб. – А теперь ложись. Заживет быстро, но отдохнуть тебе все же надо. Не как в прошлый раз, а совсем чуть-чуть. Не будешь слушаться – стукну.

Он рассмеялся и опустился на подушки. Она пристально посмотрела в его глаза теплым, каким-то изменившимся взглядом, но потом встала и пророкотала низким грудным голосом:

– Я пойду. Если задержусь здесь хоть на минуту, орки тебя убьют.

– Но я же... ничего такого не делаю, – не понял Вальдос.

Она улыбнулась, блеснув острыми клыками.

– Зато я сделаю, – шепнула она так, что даже искушенный в вопросах обольщения светский лев граф Рейнгард густо покраснел.

Орчанка тихо рассмеялась и выскользнула из хижины, оставив его наедине со своими мыслями.

Однако надолго он в одиночестве не остался. Почти сразу после ее ухода на улице послышался шум, поднялся такой гомон, будто все население деревни разом высыпало на улицу. Недолго думая, Вальдос схватил свою "уличную накидку", набросил на плечи и вышел на крыльцо.