Текст книги "Элантида (СИ)"

Автор книги: Валерия Лихницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 46 страниц)

Вернувшись в дом некроманта, мы застали только тщедушного ученика Руперта, и того – уже на пороге. Завидев нас, он едва не пустился в пляс от радости – оказалось, что он только нас и ждал, сгорая от нетерпения присоединиться к ритуалу, который затеяли его обожаемый учитель и 'господин ведьмак'. Нам же было велено оставаться в доме 'на всякий случай'. Он уже начал тараторить, где здесь оружие, как им пользоваться, и где – подземный ход на 'совсем крайний случай', куда он ведет, и что делать, если... Но Эльстан остановил его повелительным жестом.

– Как вы считаете, сударыня, – он снова перешел на официальный тон, видимо, ввиду серьезности ситуации, – где мы сможем быть более полезны господину Руперту? Отсиживаясь в полностью безопасном доме или же... – эльф повернулся к сбитому с толку подростку, – милое дитя, где состоится ритуал?

Мальчишка неопределенно махнул рукой, но тут же пояснил:

– За кладбищем, в лесу...

Эльф приподнял бровь.

– Здесь недалеко, я могу вас проводить, – с готовностью выпалил ученик некроманта, – я знаю дорогу!

Эльстан кивнул.

– Сударыня, надеюсь, вы не будете против...

– Не буду, – я вскочила на Зверя. – Малец, веди нас к некроманту.

Конечно, я не сошла с ума и прекрасно понимала, что пользы от меня на кладбище будет как от козла молока. Но я понимала и другое – в доме некроманта от меня ее будет еще меньше. К тому же до ночи еще оставалось время, и если Витольд или Руперт сочтут нужным отправить меня домой, я уберусь без лишних споров. Но это – чуть позже. А сейчас...

– Я так и знал, что ты появишься здесь! – всплеснул руками ведьмак.

Как я и предполагала, к ритуалу уже все было готово, и теперь они дожидались ночи. Руперт курил трубку, в очередной раз пробегая глазами по схемам, расчерченным на земле, пытаясь найти в них несуществующую ошибку, и переставлял с места на место заготовленные реагенты, уже, видимо, не зная, как убить время. Ведьмак был благодушно спокоен, только выглядел немного странно – глаза чуть поблескивали... да нет, в прямом смысле, светились изнутри, с каждой минутой все ярче и ярче, и движения становились все размереннее.

Заметив мое удивление, он поспешил объяснить:

– Это снадобье так действует, зелье такое. Но к утру пройдет. Это я к тому, что не всегда такой урод буду, – он смущенно улыбнулся, обнажив заметно заострившиеся зубы.

Вместо ответа я чмокнула его в щеку.

– Если хочешь, я буду глотать эту гадость каждый день, – шутливо предложил Витольд.

– Смотри, не переусердствуй, – щелкнула я его по носу.

Эльф фыркнул. По традиции.

Руперт поднялся со своего места.

– Сударыня, убедительная просьба, – он протянул мне амулет.

Я надела. Ничего особенного не почувствовала, но некромант довольно улыбнулся.

– Теперь если хотите, можете остаться здесь.

– То есть, если мертвецы меня убьют, я не превращусь в зомби и прочую нечисть?

Руперт удивленно моргнул.

– Как вы с таким оптимизмом дожили до своих лет? Если вы наденете амулет, они вообще к вам не притронутся.

– Это у нее не оптимизм, у нее чувство юмора такое, – буркнул эльф. – Своеобразное.

Некромант улыбнулся.

– Сударыня, мне бы очень хотелось надеяться, что это наша не последняя встреча.

– Это уж как ваш амулет сработает!

– Я не об этом, и вы меня прекрасно поняли. Вы и ваши друзья, – он обвел взглядом присутствующих, – отныне для меня желанные гости в любое время.

– Благодарю вас. Но давайте об этом – попозже, хорошо? Как говорится, утро вечера мудренее.

Руперт хохотнул, слегка поклонился и снова принялся проверять чертежи. Потом, буквально через несколько минут встал и поднял руку, к чему-то прислушиваясь. Все замерли.

– Сударыня, – обратился он ко мне, не оборачиваясь, – подойдите вот сюда, – он указал участок на схеме. Я повиновалась.

Его указания были четкими, лаконичными и очень понятными, и касались они, главным образом, меня и Эльстана – у них с ведьмаком был особый план действий. И вскоре я его увидела.

Место, которое отвели мне, как оказалось, было самым безопасным. Иного я и не ожидала. От меня требовалось страховать бойцов и следить, чтобы нечисть не пересекла определенную границу, что было в принципе исключено, поскольку ритуал предполагал полное подчинение восставших. Но, тем не менее, я была вооружена реагентами и неким подобием арбалета на тот случай, если вдруг что-то пойдет не так. Пока все шло так.

В том, что Руперт был опытным некромантом и сильным магом, я не усомнилась ни на секунду – его движения переполняла уверенная сила мастера, знающего свое дело от и до, не допускающего даже мысли о возможной ошибке, и это видели все. Затаив дыхание, мы не сводили глаз с Руперта, вокруг которого появилась легкая пурпурная дымка, сначала едва различимая, но потом она стала уплотняться, все сильнее и сильнее, пока не стала похожа на прозрачный кокон, окутавший некроманта. Но один пасс – и кокон исчез, растворился в воздухе, наполнив его странным, чуть терпким запахом. Я не знала, что это было, но оно вибрировало в воздухе, дышало, мерцало, заплеталось в какие-то узоры, невидимые для глаз, звучало запредельными обертонами, неуловимые даже для тонкого эльфийского слуха, и... выполняло приказы некроманта. Не знаю, какими фибрами души, но я чувствовала это. Это была магия.

Земля дрогнула. Эльф и ведьмак даже не шелохнулись – они уже давно замерли в боевых стойках. Руперт неслышно шевелил губами, стоя на коленях в центре сложной геометрической фигуры, не отвлекаясь ни не мгновение от своих странных манипуляций. Правой рукой он сжимал нож, продолжая им что-то вычерчивать на земле прямо перед собой, в то время как в левой, сменяя одна другую, появлялись разные склянки, о содержимом которых я не хотела даже думать. Наконец, он встал. Воздел руки к небу, сделал очередной пасс и...

В воздухе запахло гнилью. Это не было результатом его заклинаний, просто ветер сменил направление. Я вгляделась вдаль. На окраине леса сплошной стеной стояли восставшие. Стояли не шевелясь, вооружившись кто – палкой, кто – ржавым мечом, а кто – обглоданной дикими зверями костью. Я не могла разглядеть, какой 'взгляд' застыл в их пустых глазницах, но вместе с запахом полуистлевшей плоти на нас повеяло смертельным голодом, нечеловеческой болью и... отчаянием. В них не было ненависти, не было злости, только – боль, тоска и мольба. Об отпущении.

В немой тишине, когда ни лесные, ни городские птицы не решались подать голос, завороженные обрядом упокоения, когда только одинокий голос некроманта, набирая силу, зазвучал над кладбищем, над лесом, будто вознося слова заклинания к самому небу, уже готовому сжалиться над несчастными и прекратить их вековые мучения, когда обряд отпущения походил к концу...

Эльстан спустил тетиву, послышался глухой крик, и вслед за ним тишина взорвалась гвалтом резких, возмущенных, истеричных голосов. Руперт даже не дрогнул, он продолжал обряд, несмотря на то, что со стороны деревни лавиной надвигалась обезумевшая толпа, вооруженная вилами, граблями, ножами, а некоторые даже луками. За ними шел господин Мильтон, чей визгливый голос выделялся из общей массы отчетливо слышными лозунгами и проклятиями в адрес некроманта. Но чем ближе они подходили, тем неувереннее становилась поступь народа, и только Мильтон продолжал надрываться, прячась за спинами горожан. Люди начали поговаривать, что 'от некроманта даже стрелы отскакивают', в чем, зная меткость Перворожденного, я даже не сомневалась. Однако столь несвоевременное нашествие не могло остаться незамеченным. Восставшие зашевелились. Волна отчаяния сменилась волной ненависти и голода. Черного, страшного, убийственного.

– Уходите. Быстро! – скомандовала я.

Горожане дернулись в панике, но... остались стоять.

– Я приказывала всем запереться в своих домах и НИКУДА не выходить, – процедила я сквозь зубы.

– Пока еще я – градоначальник, – с апломбом ответил Мильтон.

– Это не надолго, – не знаю, что у меня промелькнуло во взгляде, но народ отшатнулся.

– Если я его убью, жертв будет меньше, – прошептал эльф.

Я кивнула. Эльф отличался своей молниеносностью. Но даже он не успел. В толпе кто-то, наконец, разглядел то, ради чего был затеян весь ритуал, и дико взвыл. Восставшие сорвались со своих мест. Народ – тоже.

– Стойте! – заорал Мильтон. – Через несколько часов здесь будет Инквизиция! Вашего некроманта сожгут! У него нет разрешения!

– Через несколько минут здесь будут горы трупов. Инквизиции вряд ли понравится тот прием, который ей окажет деревня, полная восставших. Только сжигать будут вас, господин Мильтон. Или упокаивать.

– Вы угрожаете?

– Нет, – пожала я плечами. – Предсказываю.

Вокруг творилось нечто невообразимое. Народ в панике бежал к деревне, из лесу сплошным потоком валила нечисть, посередине рубились Витольд и Эльстан, не давая двум лавинам соединиться. Место, куда меня поставили, и впрямь оказалось безопасным, видимо это было нечто наподобие вчерашнего щита, который укрывал нас посреди леса. Руперт сдерживал их из последних сил, срывая голос, не позволяя им перейти невидимую черту, но видно было, что надолго его не хватит, а неупокоенные все прибывали.

– Господи, да сколько же их? – не выдержала я.

– Много... – прохрипел некромант, падая без сил. – Всё. Они меня не слушают. Хотя... может, Инквизиция что-нибудь сделает?

– Так, господин некромант, ну-ка прекращаем процесс самобичевания, это вам не идет. Идея с Инквизицией, конечно, экстравагантна, но несколько слабовата. Другие есть?

Он покачал головой.

– Это конец.

– Нет, это не конец, это – пи... в общем, вы меня поняли. И он нам придет, если вы не возьмете себя в руки.

Руперт закусил губу, прищурил глаза, глубоко вздохнул, потом медленно повернулся ко мне.

– Есть кое-что еще.

Все вокруг нас разделилось на две части – первая олицетворяла собой смерть во всех ее проявлениях, вторая – ее ожидание, и только полоса, начертанная некромантом посреди деревенского кладбища, отделяла мертвых от пока еще живых. Однако на деле эта грань была намного прозрачнее, чем 'линия жизни' на схеме Руперта – искромсанные, искореженные тела восставших, еще недавно мечтающие об избавлении от мучений, сейчас бились за каждый миг оставшейся жизни, с остервенением и одержимостью, тогда как жители деревни, заперев все окна и двери, забившись в глубокие подвалы, считали минуты, отведенные им богами, тихо и обреченно готовясь к неминуемой смерти. И посреди всего этого мелькали мечи Эльстана, взлетал клинок Ведьмака, звучал голос некроманта, расписывающего уже новую схему для иного обряда. На какое-то мгновение все стихло, будто само время остановилось, дав нам передышку на то, чтобы внести коррективы в планы, рухнувшие по вине взбунтовавшихся горожан.

Ведьмак вытер меч о землю, оглядывая купол, повисший вокруг нас, и, как мне показалось, слишком большой – один его край начинался здесь, на кладбище, другой же исчезал далеко в лесу. Я вопросительно посмотрела на Витольда. Он горько усмехнулся.

– Да, это не то, что ты думаешь, это – не защитный конус. Вернее, защитный, но не совсем. Какое-то время нечисть будет лежать не шевелясь, как ей и положено. Но недолго. Несколько минут.

– А потом?

– А потом – всё, – мягко улыбнулся ведьмак. – Но, надеюсь, до этого не дойдет. Руперт, ты ведь уже придумал, что нужно делать?

Некромант не ответил, поглощенный работой. Вместо него ответила я.

– Да. Эльстан, давай быстро в город, тащи сюда этого Мильтона.

Эльф послал мне убийственный взгляд, но ничего не сказал, коротко кивнул, вскочил на Звездочку и умчался. Ведьмак проводил его взглядом, потом повернулся ко мне.

– Ему будет очень тяжело это сделать.

Я кивнула.

– А кому сейчас легко?

Руперт тем временем, покончив с чертежами, приступил к возведению конструкции, предназначение которой уже смог бы угадать даже самый неискушенный наблюдатель, не имеющий никакого представления о черной магии. Как бы то ни было, вопросов ни у кого не возникало, да и отвлекать мастера все равно никому бы в голову не пришло. К движениям Руперта вернулась былая уверенность, и это меня порадовало хотя бы тем, что пока это было единственное событие положительного свойства, и очень хотелось надеяться, что не последнее.

Однако наше 'окружение' тут же вернуло меня с небес на землю, растоптав даже не остатки, а бледную тень оптимизма, так и не успевшего зародиться в моей душе. Мертвецы, уже разбитые, расчлененные и рассеченные на несколько частей, медленно, но настойчиво зашевелились. Ведьмак снова вытер о землю меч, как-то автоматически, одновременно обозревая 'фронт работ', но Руперт поднял руку, останавливая его. Восставшие шевелились все сильнее, подбирая изуродованные конечности, собираясь буквально из ничего, из бесформенных кусков того, что уже давно перестало быть плотью, вставали на ноги и... шли. Шли к алтарю, над которым замер некромант, не позволяющий никому из нас воспрепятствовать их неспешному, но неотвратимому движению.

Звездочка эльфа пролетела над этой жуткой фантасмагорией белой стрелой, невзирая на тяжесть груза, непривычного для тонконогой лошадки, и приземлилась прямо возле Руперта. Эльстан одним движением стащил упирающегося градоначальника, висевшего поперек седла, сделал шаг в мою сторону и остановился, испепеляя меня негодующим взглядом.

Он был смертельно бледен, только щеки горели лихорадочным румянцем, а глаза из изумрудно-зеленых стали пепельно-серыми, словно магия мертвых высосала все краски жизни из эльфа, рожденного в чертогах Илидора, в светлых лесах, где каждая травинка обладает вечной душой, чистой и прекрасной. Он уже не дрожал, не кусал губы, не спорил, он молча выслушивал приказы и выполнял их, механически, четко и обреченно, и от этой пустоты, все сильнее поглощающей эльфа, становилось не по себе. Я очень надеялась, что Перворожденный найдет в себе силы выбраться из этой бездны. Но это чуть позже, когда все, наконец, закончится, а сейчас, как мне не было больно это делать, я собственноручно толкала его в эту самую бездну, выбивая последнюю почву из-под ног.

Он уже знал, каким будет мой следующий приказ, поэтому вложил в свой взгляд, негодующий и умоляющий одновременно, всю силу, на которую был способен, весь огонь, который только смог разжечь из последней искры, высеченной его угасающей душой.

Я это видела. И, к сожалению, ничего не могла поделать. Эльстан стоял у самого алтаря. Я била по восставшим последними реактивами из ведьмаковской сумки. Сам ведьмак, залитый кровью, уже почти погребенный под останками своих врагов, никак не желающих обретать вечный покой, кромсал их направо и налево, но его удары становились все реже, а мертвецы, не знающие усталости и боли, не сбавляли натиск, наоборот, почувствовав свою силу, наступали еще ожесточеннее.

Руперт возвел над алтарем небольшой костер, его пламя странного зеленоватого цвета покатилось по линиям чертежей словно живительная влага по боронам вспаханного поля. Оно не жгло, не убивало, только светилось в ночи мягким ровным светом, словно затаившись в выжидании. Ученик некроманта суетился вокруг, выполняя работу, понятную лишь ему и, разумеется, самому Руперту, который уже почти не держался на ногах.

– Эльстан, бросай его на алтарь, – коротко скомандовала я.

Эльф пошатнулся. Медленно покачал головой, словно до последнего не желая верить своим ушам. Отступил на шаг.

– Эльстан, твою мать!

Он закрыл лицо руками.

– Я... не ... могу... – простонал он.

– Можешь! Бросай, я сказала!

Он замотал головой.

– Я правда не могу... Простите...

Его голос, слабый, тихий, похожий на скулеж, вонзился в воздух с такой болью, с какой игла вонзается под ноготь. От этого звука переворачивалось небо и замирало сердце, поскольку слышать такое от Перворожденного еще никому не приходилось. Никому и никогда. С тех времен, когда эльфы зажили среди людей, перестав быть мифом древних сказителей.

К счастью наших бойцов, поглощенных нечеловеческой битвой, они этого и не услышали.

Я закусила губу и, чувствуя себя окончательной сволочью, рявкнула:

– Быстро!

Эльф судорожно вздохнул, потом резко встрепенулся, схватил орущего и воющего градоправителя и бросил в середину алтаря. В то же мгновение мертвецы остановились, все, как по команде, побросали свое оружие и... кинулись к жертвеннику, хватая жадными костистыми пальцами, впиваясь зубами, разрывая на части тело несчастного Мильтона. И едва над кладбищем раздался последний предсмертный хрип градоначальника, полыхнули зеленые языки колдовского пламени, взметнулись высоко в небо, превращая схему, начертанную некромантом, в огромный костер, в котором корчились, горели, рассыпаясь в прах, давно умершие воины, и только нам этот огонь не причинял никакого вреда, от него не веяло ни жаром, ни холодом – ничем, будто и не было его вовсе.

А потом он и впрямь исчез, спустя несколько минут, как только гореть стало нечему.

Мы стояли посреди пустого пространства, усыпанного пеплом, удивленно оглядывая друг друга, все еще не веря своим глазам. Бойня, казавшаяся нам бесконечной, закончилась быстрее, чем мы успели это осознать. Внезапно наступившая тишина, не мертвая, а вполне живая, с пением ночных птиц в лесу, лаем собак в деревне, непривычно ложилась на слух, словно ритм незнакомой, чужой музыки.

– А знаешь, ты права, – неожиданно подал голос Руперт. – Идея с Инквизицией действительно была как-то не очень.

Витольд усмехнулся.

– Не знаю, как она вообще пришла в твою светлую... извини, темную голову. Но давайте обо всем – дома, хорошо? Не знаю, как вам, а мне надо помыться и что-нибудь сожрать, да простит меня госпожа Дженнифер за невольную грубость, просто... – ведьмак зашатался, опираясь на меч, но прежде чем мы успели его подхватить, выровнялся, взял под уздцы невесть откуда возникшую рядом с ним мохноногую лошадку, вскочил в седло и, как ни в чем ни бывало, продолжил, – просто домой очень хочется.

Уговаривать нас, понятное дело, не пришлось.

Глава 6.

Я лежала на жесткой, но, как ни странно, очень удобной кровати в спальне, больше похожей на монашескую келью, но это было как раз то, что мне нужно. Эта каморка как нельзя лучше способствовала размышлениям, в которые я погружалась все глубже и глубже, вызывая из памяти образы и события, яркие, незабываемые или же, наоборот, тусклые и полустертые, словно старые черно-белые снимки.

И, как это ни парадоксально может звучать, самым неузнаваемым и полузабытым портретом был мой собственный. Всего каких-то шесть лет назад я была простой театральной актрисой в провинциальном городе. На звание божьего одуванчика я никогда не претендовала, но по сравнению со мной сегодняшней это была романтичная девочка, почему-то твердо убежденная, что знает жизнь как никто другой. Но эта иллюзия в скором времени была развеяна, с того момента, как в наш театр приехал столичный режиссер Денис Киселев. Как принято в слезливых дамских сериалах, у нас начался бурный театральный роман. Жизнь в богемной тусовке тут же закипела. Конечно, кто-то принялся распускать какие-то нелепые слухи, кто-то откровенно завидовал, кто-то – сочувствовал, но нам было не до этого.

Именно тогда я впервые поняла, что значит быть абсолютно счастливой. У меня было все, о чем только могла мечтать женщина – любимая работа, любимый муж и появившийся чуть позже любимый сын. Все это так гармонично сочеталось, что я сама себе завидовала – Денис оказался потрясающе талантливой нянькой, он всегда знал, что нужно ребенку, вставал по ночам, когда Олег просыпался, и вообще носился с ним, как сумасшедший; кроме того, сам ребенок был на редкость послушным, не доставлял родителям лишних хлопот и поражал родственников и знакомых своим незаурядным умственным развитием и потрясающим чувством юмора; да и с карьерой творились какие-то чудеса – впрочем, без ложной скромности, что тут говорить, когда муж – главный режиссер, мечтающий не только сделать из жены звезду первой величины, но и готовый достать ей звезду с неба, если бы она только этого пожелала.

Но все это длилось недолго. В один прекрасный день Денис разбился на самолете, когда возвращался домой из срочной командировки. В тот день мой мир рухнул. В первый раз. Однако, какие-то высшие силы, видимо, решили, что мне этого недостаточно. На похороны Дениса приехал его старший брат, о котором я прежде никогда и ничего не слышала. Как оказалось, не случайно – Александр Киселев покинул отчий дом в ранней молодости с грандиозным скандалом и крайне редко давал о себе знать. За это время он успел жениться на некой Лусии Солано, но вскоре овдоветь, унаследуя от жены звучную фамилию и немалое состояние, которое, впрочем, сам приумножил в несколько десятков раз, сделав имя Солано нарицательным в высших кругах самых состоятельных людей Мексики и не только – о наркобароне доне Алехандро, как оказалось, уже ходили легенды. Но у новоявленного крестного отца была одна беда – у него не было наследника. Последний из Солано, его племянник со стороны жены, мальчик Энрике был излишне мягок и никоим образом не подходил на роль правой руки дона, ни в настоящем, ни в будущем.

И он нашел выход – взять Олега на воспитание с тем, чтобы вырастить из него своего преемника. Но не тут-то было. Он не учел две маленькие детали – это упертый характер моего сына, в свои пять лет не уступающий самому дону Алехандро и... мое присутствие. Конечно же, я Олежку не отдала. Конечно же, ребенок отказался ехать куда бы то ни было без мамы. Здраво рассудив, Саша принял единственно верное решение – меня похитили вместе с моим ребенком. Что было дальше – это уже не дамский роман, это какой-то детективный фарс, сплошной экшн с элементами триллера, комедии и... эротики. Да, как это случилось – до сих пор понять не могу, но очень скоро Саша стал моим вторым горячо любимым мужем.

Вообще, все, что там происходило, рассказать невозможно, а вот кино было бы хитовое, и снимать его надо было бы режиссеру типа Тарантино. До этого мы тогда не додумались, но идея с кино всплыла как-то очень органично, и скоро я стала сниматься на Фабрике Грез.

Моя жизнь снова наладилась, только она стала совсем не похожа на ту, что была раньше. Этого и не требовалось. Олег очень привязался к Саше, правда, папой его не называл, но Саша его никогда об этом и не просил, чтя память погибшего брата. И вскоре повторил его судьбу. Алехандро Солано разбился на машине, попав в какую-то нелепую перестрелку.

Кто-то может сказать, что это – цепь трагических случайностей, кто-то назовет это жутким, но все же обычным совпадением, но я еще тогда могла поклясться, что это – злой рок. Не знаю, почему судьбе было угодно бить меня по самому больному, но скажу одно – это меня воспитало. Унаследовав дела Солано, мне пришлось какое-то время заниматься тем, о чем раньше я не имела ни малейшего понятия, но спасибо Саше, он успел меня кое-чему научить. И именно это "кое-что" помогло мне выжить здесь, в этом мире, существование которого уже не вызывала у меня ни малейшего удивления. Как ни странно, это был метод Алехандро – столкнувшись с самой неестественной проблемой, он никогда не думал, может ли такое случится, он сразу искал способ ее решения. И это помогало.

Я потрясла головой. Всё. Хватит. С Олегом должно быть все в порядке – после смерти Саши к нам приехали родители с обеих сторон, а управляться с делами мне помогал Диего, лучший друг моего мужа, который всегда был в курсе всего, он сам был опытным бизнесменом, Саша всегда его называл своим "лучшим врагом и конкурентом". Сейчас Диего должен был полностью заняться делами Солано и подготовить почти совершеннолетнего Энрике, так что там тоже беспокоиться не за что. Вот и славно. Не об этом сейчас надо думать. Надо эту проблему решать. Вот узнаю, кто меня сюда засунул – убью, честное слово! Только пусть сначала домой меня вернут. К сыну.

Я резко встала с кровати. Всё. Сеанс воспоминаний закончен. Тот мир остался далеко за чертой, за странным порталом посреди леса в Новой Зеландии. И пока я не найду способ туда вернуться, мой мир – Элантида, хочется мне этого или нет. Мне очень хотелось надеяться, что ненадолго, но что-то мне подсказывало, что так просто это не закончится, и далеко не все проблемы и беды этого мира получится обойти стороной, иначе – зачем бы я сюда попала? Я вздохнула. Поживем – увидим. Элантида. Почему-то называть этот мир Эвенкаром, его вторым, уже практически официальным именем, мне не хотелось, первое было как-то роднее, что ли... Элантида.

Я вышла из комнаты и спустилась в холл. В замке было тихо. Сначала я подумала, что все уже спали, но через мгновение заметила эльфа, неподвижно стоявшего у окна. Я подошла к нему, положила руку на плечо.

– Плохо? – коротко спросила я.

Он кивнул.

– Джен, – заговорил он, – ответь мне на один вопрос. Только честно, хорошо? Это действительно было необходимо?

В его взгляде было столько напряжения, будто от моего ответа зависит вся его жизнь. Впрочем, вполне возможно, что так оно и было. Однако мне нечего было скрывать, и ответ мой был искренним и однозначным.

– Да.

Эльф выдохнул, потупив голову.

– Прости, – его голос прозвучал едва уловимо.

– За что? – удивилась я.

Он неловко пожал плечами.

– За то, что сомневался в тебе. И вообще, я вел себя...

Я погладила его по волосам, не утратившим свою природную мягкость даже сейчас, после жестокой битвы и тяжелых размышлений, выедающих чистую душу Перворожденного.

– Замолчи. Ты вел себя как настоящий эльф. И не терзай себя больше. Ни за что. Ты всё сделал правильно. А теперь иди отдыхать.

Он поднял на меня бездонные глаза, потемневшие от мук.

– Почему мне хочется тебе верить?

– Наверное, потому, что я права, – мягко улыбнулась я. – И ты это знаешь.

Тонкие губы эльфа дрогнули в слабом подобии улыбки.

– Я очень устал, – все еще тихо, но уже спокойно проговорил он.

Я поцеловала его в лоб. Он вздрогнул и несколько раз недоуменно взмахнул ресницами. Мертвенная бледность покидала его лицо, к нему возвращались прежние краски, взгляд заметно посветлел, а в широко распахнутых в изумлении миндалевидных глазах начал появляться знакомый изумрудный оттенок.

– Спокойной ночи, – пожелала я.

– Спокойной ночи, Джен, – смущенно поклонился Эльстан, затем встрепенулся и взлетел вверх по лестнице.

Я покачала головой.

– Как успехи? – раздался за моей спиной голос некроманта.

– Пациент скорее жив, чем мертв. А у вас?

Он усмехнулся.

– А куда он денется? В моем доме еще никто не умирал... – Руперт на мгновение замолчал, но тут же, слегка прищурившись, добавил, – своей смертью. Извините за профессиональный юмор. А если серьезно, всем бы таких пациентов! Не знаю, как и где готовят ведьмаков, но регенерация у него что надо – он бы и без моей помощи справился, разве что не так быстро, но к утру бы уже был здоров.

– Витольд что-то говорил, – припомнила я, – что ведьмак вроде как не совсем человек – мутант или что-то в этом роде.

– Ах, ну да, – некромант удобно сел в кресло, вытянул ноги и закурил трубку. – Не смотрите на меня так, я действительно не всеведущ. Витольда я знаю достаточно давно, но существуют темы, которые поднимать не принято, и эта – одна из них. Искусство ведьмаков довольно древнее и... не хочется громких слов, но по-другому не скажешь – тайное. Почти запретное.

Я округлила глаза.

– Интересно слышать такое от некроманта.

Он рассмеялся.

– Да, в этом мы с ним похожи. Хотя, конечно, не только в этом. Идея создания новой расы действительно родилась на одном из факультетов черной магии в Академии Волшебства, но после нескольких неудачных опытов этот проект был закрыт вместе с самим факультетом, а дальнейшая работа в этом направлении – строжайше запрещена. Но вы сами понимаете, как это обычно бывает. У каждой безумной идеи обязательно найдутся свои последователи. Так оно и случилось. Сам профессор, маг Хаккор, разработавший злополучный проект, как говорят, не выдержал краха мечты всей своей жизни и покончил с собой, но это – официальная версия, как было на самом деле, сейчас вам уже никто не скажет. Да и тогда никто бы не сказал, так все старались забыть эту историю. Но она имела продолжение. Но то ли самоубийство профессора было фальсифицировано, то ли за дело взялись его способные ученики, как бы то ни было, сумасшедшая и неправдоподобная идея обрела жизнь. Мечта Хаккора осуществилась. Так появились ведьмаки – раса с особыми возможностями, потрясающими боевыми качествами, практически неуязвимая для магических атак, как нельзя более подходящая для уничтожения чудовищ, нечисти и еще много чего. Одна беда – поскольку выводятся они искусственным образом, функция естественного продолжения рода у них отсутствует.

– Ах вот оно что! – я вспомнила, как помрачнел Витольд, упомянув, что его профессия имеет свои недостатки.

– Вы про нашего друга? Да, это его весьма огорчает. Но не только это – именно из-за их, скажем так, довольно сомнительного происхождения, отношение к ведьмакам в обществе неоднозначно. Люди – очень жестокие существа. И неблагодарные. Это я вам как некромант говорю, – он замолчал, затянулся, выпустил облачко дыма, запрокинув голову и глядя в потолок.

– И много их? В смысле, ведьмаков?

– Да не то чтобы, – пожал плечами Руперт. – Орден Хаккора существует и по сей день, но он по-прежнему считается закрытым, и места его расположения держатся в строгой тайне, хотя Инквизиции, по-моему, на него просто наплевать – особой угрозы он не представляет, поэтому самим ведьмакам ничто не угрожает. Да, еще один любопытный момент – как только послушник Ордена становится ведьмаком, все его прежние личные воспоминания уничтожаются, кроме тех, разумеется, что были заложены во время обучения. Так что, выпустившись "в люди", ведьмак имеет такое же представление об Ордене Хаккора, как... вы, например, и, понятное дело, ни о месте расположения ордена, ни о своих бывших учителях, ни о других послушниках, рассказать не сможет ровном счетом ничего. Потому их никто и не трогает. Вот такие дела.

Я задумалась. Мне было очень странно слушать эту историю, может быть, потому, что я всегда считала ведьмаков художественным вымыслом, а может, из-за того, что слишком часто с этим "вымыслом" сталкивалась... на съемочной площадке. Эльфы – это еще куда ни шло, это – мифические персонажи, а мифы на пустом месте редко возникают, так что наличие в этом мире эльфов, так же как и колдунов, меня, практически, не удивило. О чудовищах, русалках и живых мертвецах сказать ничего не могу, с ними было сложнее, хотя умом я понимала, что мир магии без них был бы неполноценным, ну а насчет Инквизиции – сам бог велел, это для любого более-менее образованного человека вполне нормальное историческое явление. Правда, интересно, под каким предлогом они здесь чинят расправы, если у них куча богов и никакого намека на христианство, но это, я чувствую, мы еще выясним в свое время.