Текст книги "Элантида (СИ)"

Автор книги: Валерия Лихницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 46 страниц)

– А если нет – то хреновые наши дела, – подытожил Дани.

Я кивнула. Получалось, что Гаронд может вторгнуться в мое сознание в любой момент. Я уже не говорю о снах. Но, видимо, во сне я все же более уязвима, не просто так наша "дневная" беседа была такой короткой. Я передернула плечами. И что теперь? Не спать? Просто "Кошмар на Улице Вязов"! Но это тоже не выход...

– Конечно, не выход!

– Дани, прекрати подслушивать мои мысли!

– А я и не подслушиваю, я по мимике догадываюсь, – отпарировал эльф.

– Врешь ведь!

– А ты подлови! – подмигнул мне мой учитель Магии Ментала.

Я вздохнула.

– Короче, – предложил Дани. – Пока не научишься с ним справляться, будем тебя сторожить. Если надо, по очереди. Возражения есть?

Возражений не оказалось.

Однако все оказалось не так-то просто. Кроме Гаронда на связь все время норовила выйти Этана, а вот с ней как раз мне было о чем поговорить. Но она все время молчала. Молчала и смотрела. Чем ужасно выводила меня из себя. И однажды меня охватило такое бешенство – на эту «безмолвную графиню» с огромными, но ни черта не выражающими глазами, на Гаронда с его плотоядной улыбочкой и холодным взглядом Инквизитора, что я...

Не знаю, как это случилось. Просто я почувствовала, что больше не могу этого выносить. Не могу и не хочу. Вот кто был ни в чем не виноват, и просто попал под горячую руку, так это Дани. В момент моей "точки кипения" он почти под нос сунул мне яблоко, и, держа его на вытянутой руке, велел мне его сдвинуть с места взглядом.

Яблоко взорвалось. Разлетелось на мелкие кипящие капли. То есть, разлетелось бы, если бы Дани не успел вовремя отреагировать. Он окутал яблоко невидимым коконом, задержав процесс, после чего, убрав руку на безопасное расстояние, снял защиту. Это заняло чуть больше секунды. Я даже сначала не поняла, что произошло. Но потом...

– Ну, это, конечно, не совсем то, о чем я тебя просил, – просиял Дани, – но тоже вполне неплохо.

Я широко раскрыла глаза. Темный эльф стряхнул с руки остатки яблочного пюре.

– Дани... тебя не задело? – спросила я севшим голосом.

Эльф засмеялся.

– Что ж я, враг себе, что ли?

– А если бы... – я живо представила, во что бы превратилось мое лицо, опоздай он хоть на миг. Я передернула плечами.

– Джен, не парься, – беспечно подмигнул мне Дани, – а я тебе на что? Хотя, конечно, нужно быть готовым к любым последствиям. Но это все ерунда. У тебя получилось!

Вся моя команда, кажется, была в восторге. Слегка оправившись от шока, я тоже позволила себе немного порадоваться, но расслабляться не стала, прекрасно понимая, что это произошло, скорее, случайно, и не факт, что в следующий раз у меня все получится. Тем более что этот процесс я совершенно не зафиксировала в памяти.

Мой учитель, увидев мое замешательство, только развел руками.

– Милая, ну не все сразу! В процессе разберемся! – он задумчиво прищурился. – Но самое главное я понял. У тебя идет выброс маны, когда ты злишься. И это, я считаю, просто замечательно! Если наше путешествие будет продолжаться том же духе, то, добравшись до Каравалорна, ты станешь полноценным магом!

Я застонала.

– Спасибо, друг, утешил! – фыркнула я.

– Всегда пожалуйста. А если внешних факторов, вызывающих в твоей душе стихийное бешенство, будет недостаточно, я обязуюсь лично тебя злить до посинения.

– До чьего посинения? – уточнила я.

– А это уж как получится, – хохотнул эльф.

Я покачала головой.

– Почему-то я даже не сомневаюсь, что с этим ты справишься блестяще, – он довольно хмыкнул. – Кстати, спасибо, – искренне добавила я, глядя на капли яблочного сока на траве.

Дани только махнул рукой.

– Да ну, ерунда. В конце концов, ты моя ученица. Кому ж еще за тебя отвечать, как не мне? Да и беспокоился я не только за тебя, если честно – перспектива остаться с обугленными лохмотьями вместо ладони меня как-то не очень впечатляла. Нет, я бы это, конечно, вылечил, как и твое замечательное личико, но все же предпочитаю не допускать подобных неприятностей, а не бороться с их последствиями. Думаю, подобная наглядность нам не обязательна.

Я сглотнула.

– Ну вот, – важно кивнул Дани, – видишь, ты и так все прекрасно поняла, что бывает при неумелом использовании магии, когда рядом нет учителя. Особенно такого, как я, – он довольно улыбнулся, показав острые белоснежные зубки. – Но тебе повезло. Поэтому расслабься и не комлексуй. А за последствия не волнуйся.

– Ладно, можешь меня не успокаивать, я просто от неожиданности немного опешила. Давай еще потренируемся. Подсобишь?

– А как же!

Как и следовало ожидать, дальнейшие тренировки ни к чему не привели. Однако радужное настроение Дани уже ничто не могло испортить. Поверив однажды в грядущий успех, он, видимо, решил держаться до конца. Я могла ему только позавидовать, поскольку его оптимизма не разделяла. Одна из всей команды. Почему-то все остальные твердо верили не только в то, что у меня все получится, но и, кажется, что спасение их мира целиком и полностью зависит от меня. Такая одержимость моих ребят этой идеей вызывала у меня недоумение, поскольку было совершенно очевидно, что именно я была как раз абсолютно бесполезным членом команды. Я даже высказала это всем, но их реакция меня ошеломила: Эльстан только непонимающе пожал плечами, Дани расхохотался, Корд неопределенно хрюкнул, а Витольд, как всегда, загадочно улыбнулся. А когда я попросила его, как самого адекватного, объяснить мне причину всеобщего заговора, поскольку они-то все друг друга понимали очень хорошо – он только задумчиво проговорил:

– Судьба бывает так непредсказуема, что иногда с ней лучше не спорить.

Больше ничего мне от них добиться не удалось. Я махнула рукой и приступила к упражнениям.

Правда, на долго меня не хватило. Может, я действительно никчемная ученица, но на свои неудачи я реагировала однозначно – меня это жутко бесило. Я чувствовала, что начинаю ненавидеть всех – про Гаронда с Этаной я уже говорила, а теперь к ним еще присоединились все остальные – и Дани, и Эльстан, даже ведьмаку с Кордом доставалось, хотя, признаюсь, абсолютно незаслуженно. К счастью, мои ребята все прекрасно понимали и не обижались на мои приступы бешенства, огромное им спасибо за терпение, поскольку приходилось им со мной несладко. А тут еще Зверь...

Это глупое животное, видимо, совсем ополоумев от насыщенной опасностями дороги, на привале устроило мне настоящий концерт. Сначала он принялся совать свою морду мне в лицо, корча непостижимые для лошадиной мимики рожи, тараща глаза, и стараясь заглянуть в мои. Причем, он не просто заглядывал, а таращился с каким-то совершенно диким выражением. Это было в тот момент, когда я после долгих усилий начала пытаться сконцентрировать ментальную энергию. Конечно же, я на него прикрикнула и хлопнула по морде, но это не помогло. Он все также пялился, даже фыркать начал, словно за что-то злясь на меня. Но когда я его все-таки оттолкнула, он заржал и кинулся к дереву, стукнувшись об него лбом. Я не на шутку испугалась за своего скакуна, бросилась к нему, но он тут же замахнулся и ударился с новой силой. Чтобы его оттащить его от этого орудия самоубийства, мне понадобилась помощь моих ребят.

Немного успокоившись, он улегся на траву. Я принялась хлопотать над ним, позвякивая зельями ведьмака, мазала Зверю разбитую морду, гладила его по холке, приговаривала ласковые слова, а он только тоскливо вздыхал и грустно смотрел на меня укоряющим, почти человеческим взглядом. Мне было жалко его до боли – как бы то ни было, я очень к нему привязалась и любила его со всеми его придурями. Я почувствовала, как к горлу подступает ком, а на глаза наворачиваются слезы.

– Зверь, тварь такая, глупое животное, если ты тут умрешь, я... – у меня перехватило дыхание. Я обняла своего коня за шею и зажмурилась.

– Джен, не плачь, – услышала я совсем рядом голос Эльстана. – С ним все будет в порядке. Он просто...

– Слушайте, а, может, это на него так эта ваша "ментальная энергия" действует? – высказал предположение Витольд. – Вы же сами говорили, мозг животного примитивней человеческого, вот его и зацепило...

– Ага, щас прям! – возмутился Дани. – А я – дурак совсем, никаких щитов не ставлю и вообще, про технику безопасности не слышал никогда! Почему тогда другие лошади никаких плясок не устраивают?

– Другие... – пожал плечами ведьмак, – может, они просто не такие чувствительные? Тем более, он из другого мира...

– Он – лошадь, – отрезал Дани. – А из какого мира, значения не имеет.

Зверь обиженно заржал. Дани повернулся к нему.

– Да, не имеет, – повторил он Зверю "лично". – Хоть откуда, но устроен он как лошадь, значит, он – лошадь.

– Он не лошадь, а конь, – заступился за моего скакуна Эльстан.

Дани закатил глаза.

– Да какая разница! Я говорю о том, что от экспериментов Джен с ним ничего случится не может, если только она целенаправленно не будет ему что-то внушать... Хотя, и тогда тоже ничего не случится.

– Но яблоко же взорвалось! – возразил ведьмак.

– Так то – яблоко... Он же – не яблоко, он – лошадь... – упрямо твердил Дани. – Ну – конь. Да и это не важно. Как вы не поймете, я же контролирую ее выплески, если такие есть! – с досадой простонал он. – А в сторону ло... коня этих выплесков вообще не было. Единственное, что могло с ним случиться, это психика сбой дала от пещер всяких и чудовищ, если, как вы говорите, он из другого мира и ничего такого не видел.

Зверь возмущенно зафырчал.

– Но и это все излечимо, – не обращая внимания на "высказывания пациента", продолжал Дани, – травку нужную пожует, и все пройдет. Хорошо, у Витольда запас – что надо!

Я начала успокаиваться. Зверь нахмурился и стал недоверчиво коситься на Даниэля. Эльстан улыбнулся.

– Да что вы к нему привязались! С ним вообще, все в порядке...

Зверь распахнул глаза, взглянув на Эльстана, как на свою последнюю надежду или единственного здравомыслящего в нашей компании.

– Все в порядке?! – опешила я. – А это что?! – я указала на уже начинавшую затягиваться ссадину на лбу вороного.

Эльстан вздохнул.

– Это он от досады. И обиды. На то, что ты его не понимаешь, – объяснил Перворожденный. – Он хочет тебе что-то сказать.

Зверь радостно заржал, вскочил на ноги и снова принялся совать свою морду мне в лицо. Я застонала.

– О нет, я этого не вынесу... Эльстан, зачем ты это сказал?

Эльф пожал плечами.

– Как – зачем? Ведь это же очевидно...

– Ладно, – сдалась я, – тогда, может, озвучишь, что он хочет? Ну, раз ты его так хорошо понимаешь... Зверь, да уйди ты, забодал уже!

– Откуда же я знаю? – развел руками Эльстан. – Это же он хочет сказать, а не я... К тому же – тебе. Но это "что-то" очень важное – по крайней мере, он так считает.

– Вот спасибо, успокоил! – усмехнулась я. – А главное, все понятно стало. Хотя... прости, мне, правда, стало немного легче, – я с благодарностью посмотрела на Эльстана. – Так ты действительно думаешь, что он здоров? В смысле, умом? То есть, умом-то он дурак, это я уже поняла, а – психикой?

Перворожденный рассмеялся.

– Уверен, – кивнул он. – Даже могу поручиться. Но постановка вопроса у тебя, конечно, бесподобная!

– Зато правдивая.

– Вот и замечательно! – подхватился Дани. – Считай, что у тебя появился дополнительный стимул выучиться магии Ментала – чтобы понять, что твоя лошадь... в смысле, твой конь хочет тебе сказать.

Я устало улыбнулась. Погладила Зверя по щеке.

– Обещай не пугать меня так больше, – проговорила я ему в ухо.

Он засопел.

– Зверь! – я слегка сжала пальцами кончик его уха. – Обещаешь?

Он кивнул, правда, с большой неохотой.

– Упрямое животное, – усмехнулась я, шутя схватив его за подбородок.

Он радостно фыркнул и снова кивнул, но уже бодро.

– То-то же. Ладно, покончим с лирикой, я заниматься буду. Только под руку не лезьте никто, договорились?

– Легко! – весело хмыкнул Дани.

На том и порешили.

Этот день, начавшийся с сюрприза, мог бы завершиться бездарно, если бы не... еще один сюрприз, впрочем, к моему обучению, не имеющий никакого отношения. Этой ночью ко мне снова явилась Этана. Нет, в этом не было ничего необычного, я уже даже начала привыкать к этим визитам местных богов, воспринимая их как должное. Так и было бы, если бы не одно «но»: Этана заговорила!

Конечно, не совсем добровольно, и без особого энтузиазма, но дело все-таки сдвинулось с мертвой точки. Богиня долго молчала, многозначительно сверкая глазами, пока у меня не сдали нервы. Я разозлилась и поставила ее перед выбором – либо она говорит прямо и отчетливо, не играя в гляделки, либо убирается из моей головы вообще. В некотором роде, я шла ва-банк, поскольку мне очень хотелось с ней поговорить, и как раз ограничивать наше с ней общение я не собиралась. Но молчать по полчаса – это не совсем тот вид диалога, какой мне был нужен.

И Этана... согласилась.

Ее ресницы дрогнули, губы слегка шевельнулись, комната, в которой она была, наполнилась еще более интенсивным светом, и богиня прошептала:

– Тебе грозит опасность...

Честно говоря, примерно это я и ожидала от нее услышать, учитывая абсолютную бесполезность наших предыдущих встреч. Я всплеснула руками.

– Да не может быть! Вот спасибо тебе, богиня! А то я б никогда не заметила! Это действительно стоило того, чтобы нарушить обет молчания!

Этана нахмурила божественный лоб, обиженно поджала губки.

– Ты не понимаешь... Он хочет тебя убить...

– Еще одна новость! Этана, давай по делу, – я скрестила руки на груди. – Во-первых, мне надо домой. Это – срочно и обязательно. А во-вторых – нужно предупредить всех магов, чтобы ни в коем случае не приближались к невесте короля, Клементине.

Этана изогнула бровь.

– И как ты это себе представляешь? – усмехнулась она.

– Передать весть в Гильдии, Архимагистрам. А что, это нереально?

– Ну почему, – пожала плечами Этана, – вполне реально. Только... никто не захочет ссориться с королем. Королю не отказывают. Но это, впрочем, их проблемы. А что до тебя... – она немного помолчала, слегка прикрыв глаза, словно глубоко задумавшись. – Я сейчас не могу тебя вернуть. Чуть позже – с удовольствием. Но ты должна будешь кое-что для меня сделать.

Я кивнула.

– В принципе, я так и предполагала. Что?

Этана прикусила губу.

– Не здесь. Так нельзя говорить. Он может услышать.

Я закатила глаза. Этана глубоко вздохнула, но потом решительно сверкнула глазами.

– Идите ко мне.

Я опешила. Честно говоря, такого поворота я не ожидала.

Перед нами замерцал воздух – как тогда, в Новой Зеландии, только образовавшееся окно было чуть пошире, – в конце концов, и нас было намного больше. По окну прошли волны, его заволокло густым туманом, потом он рассеялся, предоставив нашим изумленным взорам ту самую белую залу со струящимся светом, из которой являлась богиня.

Не говоря ни слова, мы только переглянулись и... шагнули вперед.

Книга 2.

Глава 1.

Молодой человек с задумчивыми карими глазами стоял у зеркала, примеряя парадный камзол. Вокруг него суетились портные, что-то подкалывали, подбирали, нашивали и распарывали, и не было этому конца и края. Но, казалось, ему не было до этого никакого дела – он крайне терпеливо выполнял все, не пререкаясь, не споря, и не жалуясь на долгое время примерки. Он размышлял. Надо сказать, последние несколько дней он только этим и занимался – остальные дела как-то незаметно, сами собой, отошли на второй план. У него было странное ощущение, что он что-то делает неправильно. Вернее, что он делает, он осознавал прекрасно, но что в этом неправильного, он никак не мог разобраться. И это его ужасно мучило. Он никогда не владел магией, он привык полагаться на разум – в обычном, человеческом смысле этого слова, и на свою интуицию – этого было вполне достаточно. Но сейчас все словно встало с ног на голову – внутренний голос кричал ему, что он неправ, а разум никак не мог понять, в чем. Такого разлада с ним еще никогда не было, и он очень надеялся, что скоро все встанет на свои места.

Он вздохнул. Можно, конечно, было не беспокоиться и просто подождать, когда его интуиция перестанет бить во все колокола и придет в норму, но... а что, если это случится слишком поздно? Если тогда уже ничего нельзя будет изменить? Но, с другой стороны – что изменить? А если это просто нервы, и больше ничего? То есть, все в порядке, а он один совершенно необоснованно разводит панику на ровном месте? Ведь кроме него, кажется, все счастливы, и никаких видимых причин для беспокойства нет... Но интуиция, она же его никогда не подводила... Он всегда точно знал, какое решение нужно принять, что нужно сделать, он никогда и ни в чем не сомневался. Даже еще в юности, бывая на охоте, он всегда знал, когда ему угрожает опасность, а когда – нет, и это, опять же, без всякой магии. И сейчас... уже не первый день, да что там – не первый месяц! – он чувствовал, что все идет не так. И, как ни странно, ничего не мог с этим поделать.

Его пытливый разум сразу же пасовал, стоило ему подумать о том, что его беспокоит, а все вокруг тут же принимались убеждать его, что ничего такого не происходит, что все – правильно. И мало-помалу он тоже стал в это верить. Но в последнее время то ли концентрация этого чего-то превысило допустимые нормы, то ли он научился, наконец, бороться с этим странным влиянием, по крайней мере, от него ушел покой и сон, оставив лишь ощущение болезненной неуверенности в своей правоте и... в окружающем мире. Нет, был, конечно, еще один вариант – что он просто сошел с ума, и у него началась паранойя, но этот вариант его совершенно не устраивал. Однако он прекрасно понимал, что как раз такое объяснение больше всего подходит к его ситуации.

Он застонал. Портные тут же испуганно замельтешили, начали за что-то извиняться, хотя их вины не было никакой.

– Что, нервишки шалят? – он вздрогнул, услышав насмешливый голос своего наставника, и тут же укололся на самом деле. – Или же вас кто-то обижает?

От этого вопроса все замерли. И он тоже, хотя точно знал, что уж ему-то бояться нечего. Просто когда такие вопросы задаются таким тоном, еще и с таким холодным огоньком в глазах, и... когда их задает Великий Инквизитор, поневоле начинаешь чувствовать, как земля уходит из-под ног, а по спине бегут ручейки холодного пота.

– Н-нет, что вы... – стараясь казаться спокойным, ответил молодой человек, но голос предательски сел, выдавая его состояние.

Архиепископ улыбнулся.

– Ва-аше Величество! – протянул он, разведя руками. – Если бы я не знал вас с детства, то решил бы, что вы меня боитесь!

– Как хорошо, что вы знаете меня с детства! – усмехнулся король, совладав с собой. – А если бы вы еще появлялись более заметно, а не так неожиданно, то подобных вопросов у вас бы не возникало.

– Прикажите мне, Ваше Величество, и я буду появляться только после того, как обо мне объявит этот милый человек при входе... могу даже записаться на аудиенцию, – он церемониально поклонился, выражая взглядом полную покорность.

Король нервно прикусил губу.

– Ваше Святейшество, – ледяным тоном проговорил он, – разве я дал вам повод считать, что...

– Нет-нет-нет, вы правы. Я несколько перегнул палку, – замахал руками Архиепископ. – Право же, у меня нет повода сомневаться в вашем хорошем отношении ко мне, коим я столь дорожу. Даже если бы оно и было, то после того, как вы приняли решение жениться на моей племяннице, оно тотчас же растаяло бы.

Король знаком отпустил бесчисленных портных, снующих вокруг него, оставаясь с Архиепископом наедине.

– Чего вы хотите, господин Гаронд? – неожиданно спросил он, когда дверь за ними закрылась.

– Я? – рассмеялся Архиепископ. – Того же, что и все остальные. Счастья.

Король усмехнулся, прошелся по комнате и сел в кресло.

– Никогда не понимал вас, Ваше Святейшество. А сейчас – и того меньше, – задумчиво проговорил он.

– Что же тут непонятного? – пожал плечами Гаронд. – Все так просто...

– То-то и оно, – покачал головой молодой человек.

– Мальчик мой, вам просто надо отдохнуть, – вздохнул Инквизитор. – Вам всюду мерещатся заговоры, даже там, где их нет.

– Разве я что-то сказал про заговор? – король приподнял бровь.

– Нет, – хмыкнул Гаронд, ничуть не смутившись, – и это меня радует. Огорчает только лишь то, что в вашем голосе звучат нотки недоверия.

– Ну что вы, – небрежно отмахнулся Рагнар, – если бы это было так, разве я сейчас занимался бы приготовлениями к свадьбе?

Гаронд слегка поклонился.

– В таком случае, вы должны понимать меня, как никто другой. Я – инквизитор, вы – король. А люди... Людям свойственно судачить о тех, кто стоит выше них, так сказать, о "власть имущих". Наши имена обрастают легендами, а поступки – подробностями, порой такими, какие и придумать-то сложно. Но для народа нет ничего невозможного. Нам приписывают дела, которых мы не совершали, грехи, в коих мы не виноваты, и многое, многое другое. Такова цена власти, Ваше Величество. Зачастую люди винят нас в своих неудачах, в своей несчастной судьбе – это очень удобно, ведь не каждый может набраться смелости, чтобы признаться себе в том, что сам допустил ошибку или встал на неправедный путь. Так было и будет всегда. Людей не исправишь – такова их природа.

Губы короля тронула легкая улыбка.

– Как у вас все складно получается...

– По-вашему, я неправ? – удивился Гаронд.

Король только пожал плечами.

– Я не знаю... По-моему, я неправ, – признался Рагнар, – только никак не пойму, в чем...

– Не берите в голову, Ваше Величество, – отмахнулся Архиепископ. – Это нервное. Рекомендую после свадьбы немного отдохнуть, устройте себе медовый месяц, что ли... В конце концов, король такой же человек, как и все, и вполне заслуживает того, чтобы хотя бы на пару-тройку недель забыть о государственных делах и подумать о себе.

– Что-то я себе это не очень хорошо представляю! – грустно улыбнулся король, откидываясь на спинку кресла.

– А что тут представлять? – непонимающе усмехнулся Архиепископ. – Надеюсь, вы не собираетесь перед всеми отчитываться? Вы – король и, кстати сказать, хороший – вами народ, между прочим, доволен... Вот мной – нет, но я – это другое дело. В каждой системе должен быть свой отрицательный персонаж, на которого можно будет спустить всех собак, иначе жизнь государства будет скучна, как пресный суп. Человек по своей природе – борец, и ему нужно создавать видимость опасности, скрытого или явного врага или что-то в этом роде – об этом я вам только что говорил. Вам повезло больше – вас народ врагом не считает. На это у него есть я. Однако что-то я отвлекся, – покачал головой Гаронд. – Вы так внимательно меня слушаете, что я поневоле начинаю читать лекции.

– Ничего-ничего, – возразил король, – напротив, это очень занимательно. Одно "но": вы у меня как-то не ассоциируетесь с человеком, добровольно принявшего на себя груз народной ненависти, во имя блага и спокойствия короля и королевства.

Гаронд рассмеялся.

– Развивайте воображение, мой мальчик! А если серьезно, то... наша жизнь полна сюрпризов, хороших и – не очень. А что касается меня, то не забывайте, что я, мягко говоря, не совсем человек.

Король кивнул.

– Я помню, Ваше Святейшество... только как раз это я понимаю меньше всего... Видимо, мне придется слишком долго развивать воображение. Знаете ли, очень сложно уложить в сознании, что почти ежедневно беседуешь с древним богом, который, вдобавок ко всему, называет тебя "Величеством"!

– А вы об этом не думайте, – улыбнулся Гаронд.

– Я пытаюсь... только не всегда получается. Хотя – вы правы, так, действительно, проще.

Король встал и подошел к окну.

– Вас что-то беспокоит, Ваше Величество? – спросил Архиепископ.

Рагнар пожал плечами.

Да, его беспокоило многое. Но стоило ли говорить об этом Гаронду? Он заранее знал все, что ответит ему Великий Инквизитор. Конечно же, он снова его успокоит, и снова окажется, что король подозревает все и вся только из-за того, что слишком устал за последнее время. От чего устал-то? От подозрений? Рагнар усмехнулся. Спорить с Гарондом он не умел. Он никогда не боялся людей, он всегда знал, как себя вести, но, опять же – с людьми, а не с богами. Даже если этот бог отбивает ему церемониальные поклоны и выдает за него замуж свою племянницу. Да, он старался думать о Великом Инквизиторе, как о человеке, но противостоять ему все же не решался, вернее, у него просто не было на это сил. Даже сейчас, после короткого разговора он уже чувствовал себя совершенно измочаленным, хотя ничего такого сказано не было.

А, между тем, у него было очень много вопросов, которые он бы с удовольствием задал Инквизитору, например, что же на самом деле случилось с остальными богами? И какое к этому отношение имеет Гаронд? И как он сам, король Рагнар Эвенкар, способствовал становлению в мире той ситуации, с которой сейчас героически борется Архиепископ? И вообще – с чем он борется?

А что, если правы те, кто считает Гаронда богом-узурпатором, ведущим мир к гибели, и он, Рагнар ему в этом всячески помогает? Что тогда?

Он взял с резного столика стакан с водой и осушил его залпом. Потом облокотился на подоконник и уронил голову на руки. Все эти мысли не давали ему покоя и, не находя выхода, больно вгрызались в мозг. Ну вот, теперь снова надо будет звать целителя. Рагнар застонал. Он не хотел никого видеть, и целителей в том числе. Он чувствовал, как силы покидают его, вытекая по капле, словно вино из пробитых мехов. Головная боль была не сильной, она тупо стучала в висках, пульсируя, словно отсчитывала драгоценные секунды уходящей жизни.

Почему-то у него всегда возникала такая безрадостная ассоциация, хотя он точно знал, что его жизни ничего не угрожало. Да и здоровью, в принципе, тоже – у него были лучшие целители, отобранные самим Лотаром, Архимагистром Светлой Гильдии Магов, и все они, как один, говорили, что это никакая не болезнь, иначе они бы ее тут же вылечили. Просто... да, кстати, и Гаронд так говорил – надо больше отдыхать. Но отдыхать ему не хотелось – его не покидало ощущение, что, раз уснув, он может не проснуться. А Гаронд еще советовал ему развивать воображение! Тут с этой фантазией бы совладать!

– Ваше величество, вам нехорошо? – раздался обеспокоенный голос Архиепископа, прорываясь сквозь шум и звон в ушах короля.

Рагнар отмахнулся.

– Ничего страшного, – он слабо улыбнулся. – Как вы говорите, нервишки шалят. В конце концов, это моя первая свадьба.

Гаронд по-отечески положил ему руку на плечо.

– Мой мальчик, по-моему, вам стоит развеяться. Как насчет охоты?

Охота... Охотиться король любил. Рассекая грудью свежий встречный ветер, бьющий в лицо, оставаясь наедине с лесом, с облаками, полагаясь только на верного коня, на свой зоркий глаз и уверенную руку, он чувствовал себя спокойно. Здесь у него был только один враг – дикий, опасный зверь, притаившийся в лесной чаще, здесь все было просто и конкретно, никто не мог ударить в спину, не было предательских слащавых речей, за которыми скрывалась ненависть и злоба, не надо было угадывать, кому можно доверять, а кому – нет. Враг был врагом, без всяких полутонов и мучительных размышлений.

Он любил биться со зверем один на один, без помощи посторонних, которые говорили бы ему под руку и советовали, что делать. И он всегда безошибочно определял, когда нужно убить противника, а когда – приручить. Такое тоже бывало, причем очень часто. У охраны замирало сердце, когда король укрощал дикого зверя, без помощи магов, которые, впрочем, всегда присутствовали на охоте и в любую секунду готовы были прийти на помощь, но король никогда не пользовался их услугами. Он был отличным охотником и укротителем. Никто не мог понять, как у него это получается, и, собственно, зачем ему это нужно вообще, но, приручая и, затем, снова отпуская в лесной простор дикого, и опаснейшего, на первый взгляд, зверя, Рагнар получал ни с чем не сравнимое удовольствие. Кто-то говорил, что король тешит свое самолюбие, кто-то – что он просто любит играть со смертью, но ему не было никакого дела до этих разговоров.

Конечно, это отнимало много сил, но после подобной охоты он чувствовал себя по-настоящему счастливым. Хотя иногда приходилось и убивать. Это тоже у короля получалось замечательно – с одного удара, правда, такого удовольствия не доставляло, но, признаться, тоже хорошо успокаивало.

Вообще, королевская охота представляла собой больше развлекательный процесс – для многочисленных сопровождающих его величества подобный выезд не имел к охоте никакого отношения. Там, в лесу, на излюбленной королевской поляне, на берегу чудесного озера с чистейшей прозрачной водой, раскидывались шатры, накрывались походные столы, и начиналось продолжительное веселье.

Пока король охотился в сопровождении совершенно бездействующей охраны, состоящей из двух вооруженных до зубов воинов, двух магов от Темной Гильдии – ментата и некроманта, на всякий случай, – и двух – от Светлой, целителя и погодника, все остальные, расположившись в импровизированной "ставке", развлекались, купаясь в озере, попивая вино за здравие его величества, и слушая песни придворных или же приглашенных музыкантов, восхваляющих подвиги доблестного короля. Когда же сам виновник торжества возвращался в лагерь, веселье достигало апогея – Маги Стихий устраивали ни с чем не сравнимое, ни разу не повторяющееся представление, используя иллюзии, фейерверки и прочие развлекательные элементы из своего арсенала. Фантазия этих мастеров была поистине неиссякаемая, и гости всегда уезжали более чем довольными, с нетерпением ожидая, когда король в следующий раз "изволит охотиться".

Попасть в королевскую "охотничью кавалькаду" считалось великой честью, которой удостаивался далеко не каждый придворный, и когда это случалось, радости дам и кавалеров не было предела. Однако, прослышав о предстоящем празднестве, весь двор вел приготовления – на портных тут же обваливался шквал заказов на самые лучшие платья, которые нужно было сшить в рекордно короткий срок, причем, шить охотничьи наряды заранее считалось дурным тоном, словно к положенному сроку они могли выйти из моды. Охотничьи платья шили все знатные дамы, поскольку никто не мог угадать, на кого падет выбор его величества, но в кортеж попадали лишь единицы. Тогда безупречно пошитые наряды отдавались за бесценок в магазины, к бесконечной радости городских модниц.

Что касается придворных магов, то в их рядах тоже шел жесточайший отбор, но к этому король не имел никакого отношения, поскольку этим заведовал его главный церемониймейстер, он связывался с Архимагистрами обеих Гильдий, они назначали своих людей, как правило, самых достойных, и, если, конечно, Его Святейшество Архиепископ Гаронд не имел ничего против, эти маги назначались в сопровождение Его Величества. В личной охране, как правило, ничего не менялось – телохранители короля были давно назначены и проверены временем и опытом уже на службе у августейшей особы – это касалось и магов, и воинов.