Текст книги "Элантида (СИ)"

Автор книги: Валерия Лихницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 46 страниц)

– Воспаление легких? – еще больше растерялся эльф, – Ах, ты вот о чем...

– Ну да... – наивно захлопала ресницами Наэлла. – Ты весь мокрый, а тут сквозит из каждой щели... Забыл, какая погода на улице? А ты о чем подумал? – лукаво прищурилась девушка.

По бледным щекам старца разлился румянец.

– Ну, ничего себе! – деланно возмутилась девушка. – А я, дура, верила в светлую сказочку, что эльфы – утонченные, изысканные да деликатные! Похабник!

– Я?! – изумленно вопросил Перворожденный, однако же, покраснев еще больше.

– А то кто же? Какое ж изощренное паскудство надо было вообразить, чтоб самого так пробрало! – Она осуждающе прищелкнула языком, окончательно смутив эльфа. – Ведь почтенный старец, поди, немало за свой век повидал, а зарделся аки сельская девственница!

– Наэлла... прекрати... – прошипел Перворожденный.

Девушка покачала головой.

– И не надейся. Тут такой шанс выпал – над эльфом поглумиться, а ты – 'прекрати'! Ладно, шутки шутками, – уступила она, переходя на нормальный тон, – но ты все же раздевайся, а то я болтать могу долго, ты за это время три раза простудишься. У тебя тут есть во что переодеться, отшельник?

– Посмотреть надо... Может, и есть...

– Посмотрю, – кивнула Наэлла. – Сам раздеться сможешь? Или помочь? Кстати, тебе удобно на скамье валяться, а то, может, на кровать переберешься?

– Нет... то есть да... То есть... тьфу, запутала ты меня совсем, – эльф прикрыл глаза, собираясь с мыслями. – Переоденусь сам, помогать не надо, но за предложенную помощь спасибо. А со скамьи сейчас встану. Ты всегда задаешь столько вопросов одновременно?

– Я? Да, честно говоря, я их вообще почти никогда не задаю. И тебе не советую. Руку давай.

– Зачем?

– Подниматься со скамьи будем, добрый молодец...

Перворожденный хотел возразить, но, сделав попытку подняться самостоятельно, понял, что сильно погорячился – голова закружилась так сильно, что, если бы девушка его не подхватила, он бы тут же упал.

– Жив?

Владыка медленно кивнул, постепенно приходя в себя.

Наэлла усадила его на скамью, прислонив спиной к стене и начала снимать мантию. Будучи не в силах сопротивляться, он только сокрушенно опустил голову.

– Да ладно тебе, – приободрила его девушка, – всякое бывает. У тебя тут лекарство какое-нибудь есть? Нет? Да, это плохо... Давай так сделаем – я тебя переодену, уложу в кровать и за помощью сгоняю, только ты постарайся до этого времени не скопытиться, хорошо?

Он грустно усмехнулся.

– Наэлла... Как я выгляжу?

– Как? Хреново.

– Я серьезно!

– И я серьезно.

– Наэлла!

Девушка всплеснула руками.

– Ну вот, а говорят, что только женщина всегда о своей внешности думает, даже в гроб хочет красивой лечь!

– Наэлла, ты можешь без шуток ответить? Это действительно важно. Говорю же, я серьезно...

– Не сомневаюсь. Я всегда знала, что у эльфов с головой не в порядке, но чтоб до такой степени... Зеркало дать?

Он так резко вскинулся, что она отскочила от неожиданности.

– Давай...

– Слушай, эльф, ты так больше не делай, хорошо? У меня, конечно, нервы крепкие, но...

– Наэлла, дай мне зеркало! – потребовал старец.

Девушка пожала плечами и направилась к шкафу, из которого недавно доставала одежду...

Так странно, у нее было такое чувство, что она здесь уже очень давно, а ведь это было почти только что... Время здесь, что ли, по-другому движется? Вот они порог заброшенной сторожки, вот он посоветовал ей переодеться, поскольку они попали под дождь, да и ходить по лесным тропкам – совсем не то, что по булыжной мостовой в городе, тут сноровка нужна... Одним словом, рядом с эльфом, мантия которого была хоть и потрепанной, но совершенно чистой, девушка чувствовала себя редкостной замарашкой. И шли вроде бы по одной дороге... Он предложил ей порыться в шкафу, и она нашла более-менее подходящую мантию, отметив про себя, что для отшельника, живущего в чаще леса, у эльфа очень даже богатый выбор одежды... Хотя, кто их, этих эльфов, поймет! Они вообще-то все со странностями, а этот и подавно... Ну вот, переоделась гостья, он заварил чай, начали разговор... Спросил для начала, как гостью зовут и тут же – в обморок... Имя, видите ли, необычное... И что? Это разве повод? Хотя, мало ли, может, это имя что-то на языке эльфов означает?

Наэлла прищурилась. Интересно, а не из-за этого ли самого имени выбор Архиепископа остановился именно на ней? Глупость, конечно, однако... пути Гаронда неисповедимы...

– Нет, погоди! – вырвал ее из раздумий голос эльфа. – Там большое, тяжелое. У тебя маленькое есть?

Девушке потребовалось несколько мгновений, чтобы сообразить, о чем идет речь... Ах, ну да, зеркало! Она, поворчав, полезла в нагрудный кармашек своего пажеского камзола, брошенного на стуле, повозилась немного, почти физически чувствуя на себе прожигающий напряженный взгляд эльфа, но потом все-таки сжалилась над старцем и извлекла, наконец, искомый предмет.

– Только оно совсем маленькое, – протянула она ему зеркальце величиной чуть меньше ладони.

Перворожденный глубоко вздохнул, как перед трудным испытанием, но потом все же взял вожделенный диск и медленно поднес его к лицу. Наэлла была уже готова к тому, что сейчас придется ловить либо зеркальце, либо Перворожденного, но, к ее изумлению, ничего не случилось. Он какое-то время сосредоточенно рассматривал свое отражение, потом снова вздохнул и вернул ей зеркало.

– Ну что? – осторожно спросила девушка.

Он пожал плечами.

– Старость... – тихо и грустно, но как-то отстраненно проговорил эльф.

– А ты там что ожидал увидеть?

Он улыбнулся одними глазами.

– В принципе, именно это и ожидал...

– Тьфу ты, вас не поймешь! – передернула плечами Наэлла. – Хватит мне голову морочить, давай дальше раздеваться!

Эльф ничего не ответил и начал развязывать узелки на мантии. Пальцы его заметно подрагивали и плохо слушались, но он все же справлялся, видимо, достаточно пришел в чувство... Или отражение в зеркале его так впечатлило, что он забыл о своем недомогании? Как бы то ни было, мантию он снял, потом, придерживаясь рукой за стену, даже самостоятельно поднялся на ноги, постоял немного и медленно, осторожно, с явным трудом сохраняя равновесие, сосредоточенно двинулся к шкафу.

Девушка наблюдала за ним, затаив дыхание.

– Ты чего там замолчала? – не оборачиваясь, бросил эльф.

– Да боюсь тебя спугнуть, а то упадешь еще...

– А я уж думал, ты онемела, созерцая мою неземную красоту, – усмехнулся Перворожденный.

– Если честно, я то же самое подумала о тебе, – призналась Наэлла. – Кстати, осторожнее, не забудь, что в шкафу большое зеркало висит, а то залюбуешься, вообще обо всем на свете забудешь...

– Не забуду, – фыркнул эльф, уверенно открывая дверцу шкафа.

Старость. Седина и морщины... Вот как оно бывает... Истонченная бледная кожа, словно натянутая на кости, потухшие бесцветные глаза, обескровленные губы... Неудивительно, что гостья Чертог не признала в нем Повелителя... Интересно, а если бы на ее месте был Талиэн, он бы узнал в этом высохшем старце своего Владыку? Вряд ли... Но, странно, почему так быстро? Ему в свое время приходилось видеть, как у тех, кто собирается слиться с туманом или уйти в Бездну, появлялись морщины и другие едва заметные признаки старения, но чтобы так скоро и в таком количестве, такого он не встречал никогда. Да, само собой разумеется, горе и заботы старят любого Перворожденного, и у него самого от тяжких раздумий порою появлялась легкая сетка морщин, и несколько прядей волос становились более тусклыми, но как только он оставлял эти мысли, и настроение его улучшалось, все приходило в норму – морщины разглаживались, волосы наливались цветом и силой, кожа снова становилась бархатистой и немного мерцающей... И так случалось со всеми эльфами. А вот сейчас...

Впрочем, чему здесь удивляться? Бездна есть Бездна, она продолжает его звать, вытягивая душу, а вместе с ней – силы. Слава богам, что их хватило на то, чтоб 'закрыться' в своеобразный кокон, наложить на себя заклятие, не позволяющее самому себе непроизвольно восполнять свои силы отовсюду, вытягивая жизнь из леса! Может быть, поэтому 'процесс старения' и ускорился. Главное, чтобы теперь хватило сил удержать это заклятие – страшно представить, что будет, если в свое последнее мгновение Владыка, потеряв сознание, начнет действовать на одних рефлексах и, уронив защитный кокон, 'глотнет жизни'. Илидор прикрыл глаза, стараясь отогнать от себя подобные мысли.

– Наэлла, помоги мне, пожалуйста.

– Вот уж чего не ожидала от тебя услышать! – шутливо возмутилась девушка, однако в тот же миг оказалась рядом с ним.

– Это я так взрослею, – в тон ей улыбнулся эльф. – Начинаю постигать, что просить о помощи – не зазорно. Школа жизни...

– Да умничка моя! – поощрительно погладила его по голове девушка. – Отличник просто! Так что надо сделать? Костюмчик помочь подобрать?

Перворожденный тихо рассмеялся.

– А как ты догадалась?

– Ну, от тебя я ничего другого и... что?! – округлила глаза Наэлла. – Ты что, серьезно? – эльф кивнул. – Я думала, ты пошутил... Да уж, с тобой не заскучаешь...

Эльф с грустной улыбкой отступил на несколько шагов и прислонился к стене.

– Вот видишь, я тебя еще и развлекаю, а ты все – старый, старый!

– Все, молчу, молчу, ты молодой, красивый и во всех отношениях замечательный, – развела руками Наэлла. – Так по какому принципу костюм выбирать будем? Под глаза, под сапожки, под настроение, на случай?

– Что-нибудь попроще... если найдешь, конечно.

Наэлла неопределенно вздохнула и принялась разбирать одежду.

– Мама родная, сколько же тут у тебя шмоток! Это чем ты тут в своем отшельничестве занимался?

– Наэлла!

– Что Наэлла? Ты, кстати, не отвлекайся, давай, камзол расстегивай, рубашку и что там у тебя еще. Справишься?

Перворожденный обреченно кивнул и переключил внимание на застежки камзола.

– То-то же. И все-таки...

– Наэлла! Этот домик стоит посреди леса.

– Ну, я вижу. И что?

Эльф закатил глаза.

– Ну что ж тебе все объяснять надо... Ну мало ли, гулял по лесу, попал под дождь, испачкался или порвал одежду – можно зайти, переодеться...

– Ага, то-то я смотрю, в Чертогах каждый божий день грозы гремят, дождь льет, не переставая, и толпы грязных эльфов по лесу шарахаются в разодранной в клочья одежде! – скептически усмехнулась девушка. – Ты врал бы, да не завирался, а?

Перворожденный хотел возразить, но неожиданно смутился. Девушка, заметив это, хлопнулся себя по лбу.

– Все, все, поняла! Прости, не сразу дошло, пока с твоего иносказательного эльфийского на простой человеческий переведешь! Ты вот о чем! А, ну тогда ясно. Тогда все логично.

– Ты о чем? – еще больше смутился эльф.

– Да все о том же, – отмахнулась она, вернувшись к своему занятию. – А она на тебе часто одежду разрывала?

– Кто? – хлопнул ресницами Перворожденный.

– Да ладно, не прикидывайся, ты же не всегда старым был! Ну, та, с кем ты по лесу гулял? И... хм... переодеться в домик заходил? Можешь не отвечать, по тебе это и так видно. Надо же! – щелкнула она языком. – А я думала, все эльфийки такие чинные и спокойные... Хотя я и об эльфах до недавних пор так думала...

– Наэлла! – глаза Перворожденного гневно засверкали. – Не смей при мне говорить о... – он запнулся и судорожно вздохнул.

– Все-все, не буду, не психуй, – без боя уступила девушка. – Прости, не подумав, ляпнула. Что ты на меня так смотришь? Да, я умею быть как нетактичной, так и деликатной. Просто кладезь талантов. Прикинь, как тебе со мной повезло?

– Не сердись, – сник старец. – Просто это было так...

– Давно? – продолжила девушка. – Могу себе представить. Я не обижаюсь, действительно, с моей стороны было бестактно такие вопросы задавать. Ясен пень, что все это было тогда, когда меня еще и на свете не было... Да и моих родителей тоже... А с той эльфийкой у тебя, скорее всего, связано великое множество воспоминаний, и ты до сих пор чтишь ее память и хранишь верность, да? – эльф молча кивнул. – Что ж, уважаю...

– Это была моя жена... – прошелестел Перворожденный.

– Шахаакша меня побери, я же извинилась уже! – топнула ножкой Наэлла. – Хватит меня совестить!

– Хорошо, больше не буду, – грустно улыбнулся эльф.

– Будешь, – хмыкнула девушка. – Тебя уже не переделаешь. Но я больше не буду извиняться. Идет? – Не дожидаясь его ответа, она снова нырнула в недра шкафа. – Кстати, вот этот костюмчик ничего так, не сильно броский, на дорожный похож. И плащ у него теплый. Нравится? – она вытащила из гардероба довольно скромный костюм, выполненный в приглушенных серо-зеленых тонах.

Эльф кивнул. Девушка бросила свою находку на кровать и деловито принялась раздевать Перворожденного.

– Наэлла...

– Все, молчи.

Ее пальцы легко порхали по его застежкам его камзола, завязкам его рубашки, по его коже... игриво, но, вместе с тем, как-то походя, ненавязчиво, словно пробегали мимоходом по пути к завязкам и застежкам, оставляя эльфа в полном замешательстве, он никак не мог понять, то ли ее прикосновения были случайными, то ли... Да нет, конечно же случайными! Она молодая, красивая, а он в ее глазах – дремучий старик...

– Стой! – неожиданно даже для самого себя громко крикнул Перворожденный, когда его торс был освобожден от одежды, а шустрые пальчики деловитой 'камеристки' стали спускаться ниже. – Наэлла, спасибо... дальше не надо.

– В мокром будешь ходить? – лукаво приподняла она бровь.

– Да... Нет, там все нормально...

– Точно?

– Наэлла! – зашипел эльф.

Девушка расхохоталась.

– Слушай, что ж ты смущаешься-то все время, а? Я себя просто растлительницей какой-то чувствую, честное слово!

Эльф пробормотал нечто невразумительное, чем рассмешил еще больше.

– Все, я отворачиваюсь, переодевай свои штаны, подглядывать не буду, обещаю!

Перворожденный недоверчиво заворчал, но все же завозился, зашелестев одеждами...

Наэлла не могла, да и не силилась понять, что же с ней происходит. Ей было легко и весело, как никогда. Она знала, что долго так продолжаться не может. Рано или поздно ей нужно будет водрузить этот самый треклятый артефакт на то самое место в сердце Чертог, о котором говорил Архиепископ... Причем, скорее рано... Чем раньше, тем лучше. Если она протянет дольше положенного, и от нее долго не будет вестей, ее уже ничто не спасет от правосудия Эвенкара – Его Святейшество долго ждать не будет. Ее 'дело', перевязанное золотой ленточкой, украсит стол королевского кабинета с тем, чтобы на пару часов занять досуг Его Величества, после чего со всеми обещанными Гарондом наградами придется попрощаться, равно как и с жизнью...

Правда, здесь ее Инквизиция найти не сможет... Но зато сможет найти здешняя полиция, или как она здесь называется, которая очень скоро может хватиться нерадивого пажа. На Инквизицию им, конечно, наплевать, но если ее обнаружат здесь, в сторожке посреди лесной чащи, в таком виде, да еще и с артефактом Гаронда...

Однако почему-то ее не пугал ни один из этих вполне логичных и наиболее очевидных исходов... Хотя она знала, что противостоять ни одному, ни другому она не сможет. Такое безрассудство никогда не было ей свойственно, но сейчас ей не хотелось думать ни о чем.

Наэлла покосилась на старца. Не та ли эта магия, о которой говорил Гаронд? Незаметная, неуловимая, но – неотвратимая... Хотя нет, не похоже. Какая у этого несчастного эльфа может быть магия, он на ногах-то еле держится, на сквозняк поставишь – ветром унесет!

Эльф едва слышно застонал. Девушка метнулась к нему. Он сидел на кровати, опустив голову на руки, сжав ладонями виски, обливаясь холодным потом, хрипло и учащенно дышал, зубы выбивали дробь, он дрожал как лист на ветру, да так сильно, что девушка не сразу поняла, не то у него начались судороги, не то его просто так знобит. Не говоря ни слова, она уложила его на кровать и закутала в одеяло, потом легла рядом, прижала его голову к своей груди и начала сама массировать виски. Эльф не сопротивлялся, кажется, вообще не понимая, что происходит, и на каком он свете находится. На какое-то мгновение он распахнул глаза...

Свет... Мягкий солнечный свет... Пение птиц... Аромат цветов, свежей травы, шум вековых деревьев, журчанье ручья... Все это внезапно ворвалось в крошечный домик, закружилось в лихом танце, славящем жизнь – яркую, звенящую, полную счастья... И от этого танца сердце наполнялось радостью, душа пела, за спиной будто вырастали крылья, и так хотелось взмахнуть ими и лететь... вслед за бабочками, порхающими в комнате, за гомонящими птицами, за свежим ветром, вобравшим в себя дух лесных трав и полевых цветов...

Наэлла, еще не до конца осознав, что все это могло бы значить, резко вскочила с кровати и кинулась к стулу со своей одеждой, схватила раскаленный до предела амулет Архиепископа, что есть силы швырнула его на пол, и принялась яростно топтать каблуком.

Как она ни старалась, расколоть его все же не смогла, но яркие прожилки трилистника все же погасли.

Эльф глубоко вздохнул. Наэлла оглянулась вокруг. В комнате стояла напряженная тишина, ни птиц, ни ветра, ни бабочек не было видно... Хотя, может, это вообще было просто наваждение? Девушка, кусая губы, подскочила к эльфу, прильнула к его груди, пытаясь уловить стук сердца...

Сердце Перворожденного билось. Слабо, но ровно. У Наэллы вырвался вздох облегчения, к горлу почему-то начали подступать рыдания.

Повинуясь необъяснимому порыву, Наэлла обняла мирно спящего эльфа и поцеловала его в тонкие бескровные губы. Эльф, не просыпаясь, охнул и... ответил на ее поцелуй, заключая девушку в объятия...

Где-то далеко, на задворках затуманенного счастьем сознания, внутренний голос вопил, что есть мочи, предостерегая Наэллу от необдуманного поступка, но она обозвала его истериком и приказала умолкнуть. Он попытался возразить, справедливо заметив, что раньше она никогда не позволяла себе быть столь неосторожной, что всегда тщательно взвешивала каждый свой шаг, и что нельзя смотреть сквозь пальцы на такие вещи, как...

Наэлла и не смотрела на них сквозь пальцы. Она просто закрывала глаза. На то, что эльф называет ее другим именем. На то, что Лантанэль уже, должно быть, с ног сбился, пытаясь отыскать ее по всем Чертогам. На то, что, не ровен час, сюда ввалится министр Талиэн. На то, что ее тайна вот-вот раскроется. И... на то, что темно-алая папка, перевязанная золотой ленточкой, слегка покачиваясь в такт шагам Инквизитора, уже движется в сторону королевского кабинета...

Внутренний голос, осознав, что его никто не слушает, замолчал.

Глава 11.

– Вот если бы я был Гарондом... – задумчиво протянул Дани, мерно покачиваясь в кресле, и тем самым медленно, но верно сдвигая его в сторону приоткрытой двери, – то обязательно сейчас устроил бы какую-нибудь диверсию.

– Если бы ты был Гаррондом, – фыркнул в ответ Корд, – я бы с тобой вообще не рразговарривал.

– Кори, ну ты напугал, тоже мне, – хохотнул эльф. – Ты и сейчас не особо с кем разговариваешь, а со мной, так и подавно. И потом, если бы был Гарондом... прости, друг, но мне было бы наплевать, разговаривают со мной, не разговаривают... А уж если нужно, чтобы разговаривал тот, кто не разговаривает, то разговорить того, кто не разговаривает – вообще раз плюнуть.

– Дани, сколько можно!

– Джен, я не виноват, меня спровоцировали! – несносный мальчишка захлопал длинными ресницами. – Ты же сама слышала, Кори говорил...

Я закатила глаза.

– Дани, – мой тон был очень спокойным, примерно так мать разговаривает с ребенком, который раз за разом делает одну и ту же глупость, испытывая при этом неземной восторг, – я слышала, что ты упомянул о диверсии...

– А, ну да, – кивнул темный эльф. – Вообще, это было бы логично – мы провалили его план ликвидации магов посредством Клементины, смяли если не основные, то, по крайней мере, очень значительные его силы, потом выкрали Дарсинею, вернули Лантрэна, и ты еще так вовремя все вспомнила... Задался денек у него, что и говорить...

– Да уж, он отродясь такого и представить себе не мог, – довольно ухмыльнулся Таш. – А вы молодцы. Погуляли что надо...

Дани кивнул в знак благодарности.

– Спасибо, нам тоже понравилось, – весело засверкал глазами темный эльф. – А вы не переживайте, скоро следующая гулянка будет, покруче, вот там оторветесь пол полной...

В гриве Лантрэна вновь засверкали молнии, он выпрямился, непроизвольно заиграв мышцами.

– Только того и жду, – еле сдерживая переполняющую его силу, рвущуюся наружу, и ярость, клокочущую в предвкушении грядущей битвы, тихим хриплым голосом проговорил истосковавшийся по сражениям воинственный бог магии.

Я вздохнула, смиряясь с неутешительным фактом, что окончания мысли нашего светоча разума сегодня мы вряд ли услышим.

– Джен, ну не смотри на меня так! – рассмеялся Дани. – Я продолжаю. Итак. Положение у Гаронда сейчас не ахти. Тем более что он знает, что вот-вот мы снова пойдем на него, причем его силы-то поубавились, а наши возросли... и вполне возможно, что этот поход будет для него последним. Ему нужно прийти в себя, собрать силы и разработать заново план обороны – а на это все нужно время, которого у него нет. Понимаете, к чему я клоню? – все кивнули, как по команде. – Так вот, чтобы выиграть время, нужно как-то отвлечь наше внимание, занять нас чем-нибудь полезным, чтоб мы до него пока не докапывались. А противника лучше всего занять диверсией.

– Данириэль... – завороженно прошептало наше Перворожденное Высочество. – Когда все закончится, мой отец сделает тебя министром.

– Спасибо, я обязательно тебе об этом напомню, – подмигнул Дани.

– А какого рода может быть диверсия? – нетерпеливо спросил Таш.

Дани развел руками.

– Ну, например... – задумался он, – можно вывести из строя предполагаемых союзников. Вот смотрите, темных магов он уже давно потихонечку истребляет. В Светлой Гильдии он устроил раскол и теперь уничтожает более-менее сильных и способных дать ему отпор светлых магов руками купленного с потрохами их же Архимагистра. В принципе, он может усугубить то, что у него есть... Может, например, объявить во всеуслышание о скоропостижной гибели своей драгоценной племянницы и повесить это убийство на того, кто ему больше всех мешает, на кого ему это повесить удобнее... и с тем расчетом, чтобы нанести нам максимальный урон. Идеально, если на темных – после этого заявления мгновенно начнется тотальная резня темных магов. Но... – Дани покачал головой, – это все слишком предсказуемо... И потом, рискованно – можно потерять добрую часть войска, которое и так изрядно потрепано. Поэтому... нужно сделать что-то неожиданное, чтобы оно, к тому же, оттянуло наше внимание от Эвенкара... Например, ударить по эльфам...

– Что?! – Эльстан вскочил с места, словно его подбросило.

Дани поморщился.

– Высочество, ну что ты такой нервный? Я же не говорю, что он это обязательно сделает, я размышляю, что бы сделал я на его месте. А что до эльфов, то их я вообще просто в качестве примера взял – просто они далеко, и такой выходки от Гаронда явно никто ожидать не будет.

– То-то и оно... – нахмурилась я.

– Ну вот, загнались теперь все, – хмыкнул Дани. – Вот как с вами разговаривать можно, а? Наболтаешь всякой чепухи, а они потом голову ломают... Кстати, Джен... не пытайся просканировать, как там у эльфов дела или еще где, хорошо? Я купол пока держу от Гаронда, чтоб он нас не 'считывал', – я коротко кивнула. – Высочество, ну хватит уже, а?

Эльстан передернул плечами.

– Что хватит? – глухо спросил он.

– Мировую трагедию устраивать.

– Я не...

– Устраиваешь, не спорь. Джен, скажи ему!

– Данириэль, дело не в том, что ты это предположил, – голос Перворожденного дрогнул, – а в том, что это может быть правдой.

– Тьфу, да все может быть правдой, даже любая глупость, – раздраженно отмахнулся Дани. – А то, что я про темных магов сейчас говорил – так мне что, уже надо начинать лить слезы по гипотетическим невинноубиенным? Или самому на себя руки наложить из солидарности?

Эльстан покачал головой.

– Ты не понимаешь... Дело в том, что я... должен чувствовать своего отца. А я его не чувствую...

Темный эльф приподнял бровь.

– Как это? – искорки в его глазах заинтересованно засверкали.

– Как бы тебе объяснить... – принц от волнения начал ходить кругами по комнате. – У всех Перворожденных существует незримая связь. Мы всегда чувствуем друг друга. Это даже не магия, это... голос крови, что ли... Мы чувствуем, когда кто-то новый приходит в этот мир, когда он... – запнулся Эльстан, – покидает его... И конечно же, мы чувствуем тех, с кем связаны узами родства. Я всегда знал настроение своего отца, его состояние – что его волнует, что его радует, что гнетет, я все это переживал вместе с ним. Я очень хорошо помню тот день, когда ушла моя мать... – Перворожденный остановился как вкопанный, его взгляд устремился куда-то вдаль, он смотрел вглубь комнаты, на призрачные узоры светлых стен, но вряд ли он их видел. – Вместе с ней ушла часть моей жизни... и в то же мгновение я почувствовал сильнейшую душевную боль, захлестнувшую меня жестокой волной пустоты и горечи... а потом понял, что, какой бы горькой ни была для меня утрата, это все – не моя боль...

Я положила ему руку на плечо. От него исходил жар, глаза пылали, словно в лихорадке, он был охвачен сильнейшим волнением, но даже не вздрогнул, не почувствовал моего прикосновения.

– Это была боль моего отца... – продолжал Эльстан. – Как только он понял, что я рядом, и что его терзания передаются мне, тут же закрылся, спрятал свои чувства, и мне сразу же стало легче... Больше такого не повторялось. Обычно он пребывал в благодушном расположении духа, и я всегда мог почерпнуть у него уверенность, спокойствие и непоколебимую силу духа, но... тот день я не забуду никогда.

Дани прекратил раскачиваться в кресле и медленно достал новый портсигар, но, неожиданно наткнувшись на осуждающий взгляд Корда, удивленно хлопнул ресницами и убрал эту вещицу, отчего-то так возмутившую орка. Корд довольно фыркнул, а Дани, совершенно изумленный выходкой своего друга, снова откинулся на спинку кресла и продолжил свое занятие.

– Высочество, все это очень трогательно, – задорно подытожил он, мгновенно разрушив атмосферу высокой скорби, воцарившуюся в комнате, – но... не имеет никакого отношения к нашей ситуации.

Сын Илидора резко обернулся, одарив темного эльфа взглядом, полыхающим праведным гневом.

Дани, ничуть не смутившись, продолжал:

– То, что ты что-то там не чуешь – это еще не показатель. Во-первых, как я только что упомянул, мы накрыты куполом, созданного именно для этих целей – чтобы никто не мог нас 'прочуять'. Во-вторых, прости, но ты еще не совсем пришел в себя после возвращения тебе магического потенциала, так что на это тоже стоит сделать скидку. Если долго не пользоваться магией, иногда приходится самые простые вещи осваивать заново – это нормально. И в-третьих, твой отец легко может 'закрыться', мало ли, вдруг ему это по какой-то причине понадобится? Конечно, – скривился темный эльф, – я не исключаю возможности, что ты можешь оказаться прав, и у него действительно могут быть проблемы – но поверь мне, с твоей 'чуялкой' это никак связано не будет. Моя мысль понятна?

Эльстан грустно вздохнул.

– Ну вот и славненько, – кивнул Дани. – Только теперь я кое-чего не понял. Высочество, объясни мне на пальцах, только спокойно, вдумчиво, и без пафоса – эта самая связь между всеми эльфами есть, или только между родственниками? И в чем она выражается?

Принц неуверенно пожал плечами.

– Мне сложно сказать... она просто есть. Между родственниками она вполне ощутима, а между всеми остальными иногда вообще незаметна... А вот какова ее природа, прости, но даже не знаю – как-то не задумывался, – смутился Эльстан.

– Да ладно, не тушуйся, – подмигнул ему Дани. – Мне просто интересно стало – а почему я тогда ничего такого не чувствую? Я ж вроде тоже эльф, да и с магией у меня все в порядке... Ну, понятно, что с родичами у меня как-то не задалось, но... теоретически же они где-то есть? Или нет? Или я просто дефективный?

– Данириэль, ну что ты на себя наговариваешь! – возмутился принц. – Может быть, это нужно развивать с раннего детства... А может быть, у тебя есть это чувство, но ты не знаешь, что это такое...

Темный эльф пожал плечами.

– Ну, что есть, но не знаю – это вряд ли... что ж я дурак совсем, чего-то чувствовать, но не понимать – чего? А может, его у меня просто нет – не развили вовремя, оно и того – накрылось. Ну и фиг с ним, нет, так нет. Зато у меня масса других достоинств, да, Джен?

– Не то слово, – хохотнула я. – Знаешь, в Изначальном мире, если в человеке есть что-то особенное, неповторимое, какая-то индивидуальная черта, отличающая его от всех остальных, это называют 'изюминкой'. Так вот в тебе этих изюминок...

– Короче, ты у нас, практически, кекс, – перебил меня Таш.

– Да что там кекс, в кекс столько не поместится! – рассмеялась я.

– Ну тогда – склад, – согласился Таш.

– И не стыдно вам? – развеселился Дани. – Взрослые серьезные боги, совсем засмущали маленького скромного эльфа.

Вот тут уже мы все дружно покатились со смеху. Громче всех, как ни странно, смеялся Корд. Хотя – почему странно? Он-то как раз знал этого 'скромного эльфа' как никто другой...

Таш под шумок обнял меня за талию.

– Господин Лантрэн, вы, случаем, не обознались? – усмехнулась я.

– Думаю, что нет, – игриво мурлыкнул маг.

– 'Думаю'? – я с наигранным удивлением хлопнула ресницами. – Значит, это я обозналась. Тот, за кого я вас приняла, никогда этого не делал...

– Лана, ты опять?! – он, было, взвился, но тут же успокоился и расплылся в довольной улыбке. – Хотя нет, продолжай. Мне так даже больше нравится. Ты сейчас такая язвительная, такая злющая, такая... – его взгляд мечтательно затуманился, – горячая... А раньше ты была такой тихой, такой мирной... такой нудной...

– Что?! – я резко развернулась к нему, попыталась вырваться из его объятий, треснув его по руке, но успехом моя попытка не увенчалась, наоборот, привела Таша в неописуемый восторг, он перехватил руку и прижал меня к себе еще крепче, явно наслаждаясь моим бешенством.

Меня это, конечно, же, возмутило, я стала высказывать о нем все, что думаю, не скупясь на выражения и подкрепляя свои слова довольно решительными действиями. Хотя, признаюсь, политику я избрала не то, чтобы неверную, но... явно провальную, причем, изначально. Это было понятно всем – и Ташу, и хитро улыбающемуся Витольду и живо заинтересовавшемуся нашей возней Дани, и... мне.

Бог магии был очень красив... нет, он был безумно красив! Его красота была дикой и необузданной, такой же, как его сила, наполняющая рельефные мышцы и рвущаяся наружу, как его мощь, струящаяся по жилам, пробегающая едва заметными искорками по гладкой загорелой коже, путающаяся в роскошной гриве его волос цвета воронова крыла... как его страсть, вздымающая его мощную грудь, обжигающая его учащенным дыханием, испепеляющая взглядом его карих глаз, в которых было... О боги, сколько всего в них было!