Текст книги "Симбионт 3 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 28 страниц)

Глава 9

В его глазах видна вечность

– Не понимаю, почему мама так противится твоему знакомству с Гришей, – недоумевала Наталья, когда мы шли по семейному крылу особняка. Наши шаги глушила плотная ковровая дорожка. – Я считаю, что вам надо хотя бы посмотреть друг на друга, чтобы во время ритуала не произошло какой-нибудь неожиданности.

– А в чём она может заключаться? – я покосился на княжну. Сегодня она была в домашнем платьице с ярким цветочным принтом, за спиной болтался «конский хвост», стянутый мягкой красной резинкой. Чтобы не поддаться столь непосредственному очарованию девушки, я постоянно напоминал себе, чья она дочь.

– У Гриши в последнее время развилась фобия, – вздохнула Наталья. – Он даже среди родственников видит врагов, которые пытаются его, якобы, отравить. Брат доверяет только мне и Алфёру. Это слуга наш, которого папа приставил к Григорию.

– Тяжёлый случай, – пробормотал я, переводя взгляд на картины, развешанные на стенах коридора. Их здесь было очень много, но в большинстве своём изображающих русскую природу или натюрморты. Вероятно, это всё подлинники – я не эксперт в таких делах, да и не особо интересуюсь живописью.

– Он не всегда был таким, – тихо проговорила княжна, останавливаясь перед дверью в дальнем конце коридора. – До поездки в Париж Гриша ничем не отличался от других молодых людей. Такой же шумный, любящий спорить, смеяться… Мог запросто устроить дуэль из-за какой-нибудь барышни, которой мимолётно увлекся. А через час пить с противником вино и обсуждать политические новости.

– А теперь? – мне было важно понять, кого я увижу в комнате: ходячую тень, стоящую на пороге смерти или ещё «живого» человека с эмоциями.

– Теперь я не знаю, во что он превратился, – девушка взялась за ручку двери, но не спешила открывать. – После зарубежной поездки мы не сразу заметили перемены. Всё шло как обычно. А потом брат стал реже смеяться, замолкал на середине разговора, смотрел в одну точку, язык стал сильно заплетаться… И провалы в памяти… вот это и насторожило. Отец настоял на комплексном обследовании, причём, не только магическом, но и обычном – в Петербургской Императорской клинике. Проверили. Физически здоров, все анализы в норме. Говорили, что это синдром хронической усталости, психосоматические проблемы, депрессия. С чего бы? Целители утверждали, что если бы это был обычный яд, пусть даже и «долгоиграющий», его следы всяко-разно обнаружились бы. Но это был магический наговор, заклятие, умело внедрённое в ауру Григория.

– Чистка…

– Пробовали. Слишком сложная структура заклятия. Что-то вроде элемента ДНК, внедрённого в геном Гриши. Поэтому и возникла идея вызвать некую сущность из чуждого мира, которая после внедрения могла уничтожить заразу. Папа очень много общался с мэтрами магического целительства, тщательно взвешивал каждый совет…

«И скормил эту версию дочери», подумал я. Наивная девочка охотно приняла её, потому что не поверила бы злым языкам, ради чего папаша хотел подселить к Григорию чужеродную сущность, да к тому же демоническую.

– И кто мог это сделать?

– Слухи по Москве ползут самые невероятные. Многие утверждают, – Наташа вдруг перешла на шёпот, – что к случившемуся приложили руку Романовы. В Петербурге же яростно утверждаю обратное. Якобы, это политическая игра, направленная на расшатывание ситуации в России. Кому-то не нравится политика Кабинета, который возглавляет отец, вот и вбивают клин между ним и императором.

Я вздохнул. Как там любит повторять Субботин? «Истина где-то рядом»? А я бы добавил, что она лежит посредине.

– Ну что, заходим? – заторопилась княжна и открыла дверь.

При её появлении со стула поднялся сухощавый мужчина в обычном тёмном костюме, на котором был вышит герб Шуйских. Алфёру было лет сорок-сорок пять, лёгкая щетина тоже добавляла лет. Лицо его хранило следы печали и усталости.

– Княжна, – он склонился, – господин…

– Алфёр, ты сегодня весь день не выходишь из комнаты, – мягко попеняла девушка. – Ступай, у тебя ведь могут быть какие-то личные дела.

– Если позволите, Наталья Александровна, я всё же останусь с молодым господином до конца…

Про какой конец говорил слуга, даже голову ломать не пришлось. Понятно, что в этом доме все ожидали чего-то неприятного… только чего?

Я внимательно огляделся по сторонам. Комната княжича была довольно большой, с гостиной, спальней, рабочим уголком, где находился компьютерный стол с чёрным прямоугольником монитора. Шторы на окнах, выходящих на площадь перед дворцом, оказались наполовину задёрнуты; мягкое освещение давали бра, развешанные по стенам.

Григорий сидел в кресле, расслабленно откинувшись назад. На нём был домашний тёмно-синий халат, тапочки на босу ногу. Лицо княжича казалось вылепленным из воска, и это единственное, что показывало на его недуг. В комнате не пахло лекарствами, как обычно бывает, где лежит безнадёжно больной. Здесь стоял запах негативных эмоций, когда страх смерти вперемешку с ненавистью создают такие токи неприятной энергии, что волосы на голове шевелиться начинают.

– Гриша, братик, здравствуй, – Наталья присела на стул напротив Григория, но столь близко, что смогла взять его руку в свои. – Как ты себя чувствуешь?

– Привет… Наташа. Ты привела… гостя? – бесстрастно откликнулся княжич. Говорил он с большими паузами. Повернув голову в мою сторону, замер. Стали видны тёмные круги под глазами.

– Здравствуйте, Григорий, – бодро ответил я, тем не менее не приближаясь, заняв позицию за спиной княжны. Мало ли, вдруг бросится на меня, аки зверь бешеный. Вон, как зрачки заполыхали. – Меня зовут Михаил. Я хочу вам помочь.

– Целитель? – парень перевёл взгляд с меня на сестру.

– Нет. Он… действительно может помочь тебе, – шмыгнула носом девушка. – Не знаю как, но все говорят, что шансы есть.

«Капец, – пробормотал Субботин, внимательно глядя моими глазами на жутковатую для впечатлительного человека картину. – Вроде бы и живой, и в то же время – самый настоящий мертвец. Слушай, тёзка, я его реально не чувствую. Души нет».

– Смерть… пришла, наконец-то, – неожиданно пробормотал Григорий. Слушать его было невозможно без мурашек по спине. Он не обрывал слова, но паузы и резкие ускорения создавали странное впечатление. – Отец… предупреждал, что найдёт… лекарство. Ты поможешь… мне… выжить или… умереть.

– Гриша, ну о чём ты говоришь? – всхлипнула Наталья. – Маги уже готовят ритуал, и завтра у тебя начнётся новая жизнь.

– Не надо… меня утешать, – он закрыл глаза на мгновение. Когда открыл – в них была усталость, глубокая, как пропасть. – Я знаю… что умираю. Я чувствую… это. Каждую ночь… я чувствую… как часть меня… уходит. Куда-то… далеко. И не возвращается.

Алфёр подошёл к княжичу и вытер платком с уголков его губ выступившие слюни. С укоризной посмотрел на нас.

– Молодому господину нужен отдых, – намекнул он.

Да я бы и сам не против выйти отсюда, но Наташа продолжала держать в своих руках его ладони, а сама беззвучно плакала.

– Не… надо. Я хочу сказать… Меня не спасти. Зараза… убивает… мою душу, мою… суть. Я боюсь… что когда я уйду… не оставлю… ничего. Ни следа. Ни памяти. Только… пустоту.

– Гриша, ещё ничего не закончено! – с жаром заговорила княжна. – Мы будем бороться до последнего! Завтра, после ритуала, ты встанешь на ноги, вот увидишь!

– Нет, я чувствую, что твой гость принёс мне смерть, – неожиданно чётко и без пауз проговорил Григорий, впившись в меня жуткими провалами глаз. – Обещай, что не обидишь сестру и станешь её защищать! Теперь это твой рок!

Меня продрало морозом. Я вдруг осознал, что Шуйский обращается не ко мне, а к Субботину. Больной княжич «видел», ощущал присутствие ещё одной души, и каким-то звериным чутьём понимал, что именно эта душа заменит его тело. У меня появилась стойкая уверенность, что Григорий, даже если очистится от дряни, уступит место майору. Можно сказать, княжич уже проиграл.

– Обещаю, – вместо Субботина ответил я, потому что следовало что-то сказать, для Натальи и слуги, ничего не понимающих.

– Спасибо… – княжич устало прикрыл глаза. – Я устал… спать хочу…

Алфёр тихо кашлянул, предупреждая нас, что пора покинуть комнату. Взгляд у слуги был пришибленным, тоскливым. Наталья встала, нагнулась и поцеловала брата в щеку. А потом, расправив плечи, быстро направилась к двери. Я едва успел распахнуть её перед девушкой. Оказавшись в коридоре, княжна обессиленно привалилась к стене.

– Он никогда так не говорил, – призналась Наталья. – Мне очень страшно. А вдруг завтра опять что-то пойдёт не так? Снова какая-нибудь нелепая ошибка, и всё…

– Не забывая о худшем, надейся на лучшее, – пробормотал я.

– К чему эта дурацкая поговорка? – резко спросила княжна.

– К тому, что нельзя на сто процентов быть уверенным в таком деле, как магия. Невозможно рассчитать, как при строительстве моста или здания, какие-то параметры, зависящие от правильности тембра голоса или криво нарисованной пентаграммы.

– Завтра ритуальную часть возьмут на себя опытные чародеи, – сухо проговорила Наталья. – Ваш Кознич – он же не сделает ошибку?

– Кузнич, – поправил я. – Нет, не сделает. Главное, успешно ассимилировать душу симбионта с телом твоего брата. И тогда есть шанс уничтожить заразу.

– Ты странный, Михаил, – Наташа медленно пошла по коридору, опустив голову. – Ради чего ты согласился расстаться с сущностью, которая, как видно, тебе совершенно не вредит? Ты готов отдать часть самого себя, чтобы спасти чужого человека. Шуйского, заметь. Чей Глава Рода пытался принести тебе вред.

– Ради семьи, – я даже не задумывался над ответом. – Буду откровенным. Твой отец пошёл бы на любое преступление, чтобы получить симбионта. Меня пытались убить много раз, Наталья Александровна. Рано или поздно Александр Александрович добился бы своей цели. Причём, без шансов для меня вернуться к жизни через рекуперацию. Знаешь, как это делается? Нужно просто отрезать голову…

– Хватит! – резко бросила княжна. – Отец осознал свою ошибку! Ты же сам прекрасно видишь, как он хочет помочь Грише! Даже меня не пожалел, отдал в аманаты! Между прочим, я завтра тоже могу умереть… и никакая рекуперация не поможет!

Она с сердитым видом дошла до одной из двери, остановилась перед ней. Я сразу понял, что здесь её комната.

– Всё будет в порядке, – примирительно сказал я. – Хочу, чтобы ты знала: Григорий может слегка измениться: в словах, поступках, каких-то мелочах. Симбионт всё равно повлияет на жизнь твоего брата, но не причинит ему зла. Поэтому не удивляйся тому, с чем столкнёшься.

– Надеюсь, голос у него останется прежним, – вздрогнула девушка.

– Останется, – я кивнул. – Спокойной ночи, Наталья Александровна.

– Спокойной ночи, Михаил, – княжна посмотрела на меня. – Завтра я буду молиться за вас обоих.

И скрылась за дверью.

– Спасибо, – пробормотал я и побрёл к своей комнате. Хорошо, что Наталье запретили быть в Алтарном зале во время ритуала. Ей там делать нечего. Чародеи сегодня весь день подготавливали помещение, не допуская к мероприятию никого из менее опытных коллег. У Шуйских этих магов чуть ли не с десяток, но Карп самолично взялся за дело, доверяя лишь Кузничу. Но только как коллеге-профессионалу, не более.

Хотелось стряхнуть с души липкую паутину сомнений и страха. Я ведь тоже боялся. Одно дело лежать на каталке и не чувствовать, как твою душу извлекают из мёртвого тела и посредством ритуала переносят в клон. А как это будет выглядеть, когда ты жив, слышишь каждое слово и подспудно ждёшь какую-нибудь неприятность? Надо взять с собой нож и спрятать его под одеждой. Надеюсь, раздеваться догола не придётся.

Вздохнув, позвонил Луизе и спросил, могу ли прийти. Рыжая ответила согласием, и я сразу же изменил маршрут движения. Спустился в гостиную и по служебному коридору дошёл до лестницы, ведущей на верхний этаж. Луиза в шортиках и футболке ждала меня возле своей комнаты.

– У тебя лицо какое-то кислое, – заметила она, когда я вошёл в её скромную комнатку с минимальным набором мебели. – Ходил к Григорию?

– Да, вместе с княжной, – я прижал к себе девушку и поцеловал в полуоткрытые губы. Ирмер ответила пылко, но быстро оттолкнула меня с виноватой улыбкой. Присев на единственный стул, продолжил: – Зрелище, скажу тебе, не для слабонервных.

– Он так плох? – Луиза устроилась на краю кровати, сложила руки на голых коленках.

– Физически выглядит очень хорошо, даже не подумаешь, что человек болеет. Разговаривает тяжело, полностью погружён в себя, – я поёжился. – У меня сложилось впечатление, что княжича болезнь пожирает изнутри. Наталья высказала мысль, что ему подсадили ген с магической модификацией. Какая-то хрень, в общем.

– Ничего не хрень, Миша, – Луиза сверкнула изумрудными зрачками. – Я уже сталкивалась с подобной информацией. Сначала в качестве слухов, а потом, заинтересовавшись, начала целенаправленно искать. Есть несколько лабораторий, занимающихся магическими модификациями. Вот их базы я и пыталась взломать. Но в одиночку трудновато. Тут нужна спланированная атака с нескольких направлений. Не буду тебя обременять подробностями, как я пыталась найти сведения о подобных изысканиях. Порой они проскакивают даже в публичном пространстве. Действительно, идея по созданию некоего модифицирующего гена на основе магических конструктов уже давно будоражит лучшие техномагические умы зарубежных государств, в том числе и у нас, в России. Опыты начались почти одновременно несколько лет назад. Ими занимаются лаборатории Франции, Германии, Англии, что неудивительно. У этих трёх стран стабильная экономика, промышленность, но больше всего – фантомных болей о могуществе, которое они потеряли полтора века назад в результате Великой Войны. А тот факт, что княжич Григорий вернулся больным из Парижа, наталкивает на определённые размышления.

– Но зачем им это? У нас с французами неплохие отношения на всех уровнях.

– Им мешает канцлер, я думаю, – спокойно ответила Луиза. – Не знаю причин такой неприязни к Шуйскому, но что-то определённо затевается в европейских кабинетах.

– Значит, канцлер у нас пушистый и мягкий? – я покачал головой, не в силах разгадать ребус.

– Если отбросить историю его охоты за твоей головой, то – да. Понятно же, что Шуйскому демоническая сущность нужна была для какой-то игры, – Луиза усмехнулась. – Боюсь, его ждёт разочарование. Твой внутренний друг хоть и хороший боец, но жутким демоном ему не стать.

– И не надо, – я даже перекрестился. – Только тварей из чужих миров нам не хватало.

– Да шучу, – Луиза отмахнулась, но веселья в глазах я что-то не заметил. – Боюсь, Миша, что Шуйский втягивается в какое-то дерьмо, и не только семью, но и нас за собой потянет.

– Или его втягивают.

– И такой вариант возможен, – согласилась девушка.

– Делать что будем? – мне не понравилось настроение рыжей.

– А что делать? – пожала она плечами. – Сначала пройди ритуал, а потом видно будет. Возможно, мои страхи надуманны, и канцлеру до тебя совсем дела не будет, когда его сын выздоровеет.

После разговора с Луизой я вернулся к себе в комнату и ощутил потребность поговорить с Субботиным. Было бы некрасиво избавиться от него, не сказав элементарное «спасибо» за всё, что он для меня сделал. Как ни крути – без помощи майора моя душа давно бы витала в горних высях и беседовала с душой пропавшего дяди Коли.

– Мне было интересно с тобой, Мишка, – тут же откликнулся Субботин, стоило чуть-чуть подумать о тёзке, прячущемся в глубинах моего сознания. – На удивление ты оказался вполне адекватным парнем, образованным и приятным в общении. Ну и самое главное: не ссыкуном. Помнишь тот случай в ресторане?

– В «Европе»? – я усмехнулся. Разве такое забудешь?

– Ага, в ней. Больше всего я боялся, что ты расколешься, выложишь всё перед отцом и следователем о некой сущности, завладевшей твоим телом. Но ты пересилил себя, никому не дал копаться в душе, извлечь меня оттуда, – Субботин говорил тихо, но я его прекрасно слышал, сидя на кровати со скрещёнными ногами. Медитация помогала настроиться на завтрашний ритуал.

– Я боялся, что меня сумасшедшим посчитают, – признался в ответ. – О случаях подселения чужой сущности давненько никто не слышал. Так что вероятность попасть в скорбный дом была очень высокой. Поэтому и молчал. А потом понял, какую выгоду сулит мне симбиоз с высокопрофессиональным воином.

– Знаешь, а мне понравилось наказывать бандюков, и не сесть при этом в тюрьму, – хохотнул майор. – Да, здесь тоже есть блат, кумовство, коррупция на уровне, начиная со среднего гражданского чиновника. И всё же по сравнению с моим миром существует довольно сильный противовес между законом и справедливостью. Так вот, я всегда был за справедливость. И не разочаровался.

– Мне тебя будет не хватать, майор, – печально ответил я. – Даже не из-за моментов, когда ощущал себя крутым бойцом, а… Не знаю, как объяснить…

– Я понял, что ты хочешь сказать, – мягко произнёс Субботин. – Спасибо тебе, тёзка. Реально – спасибо за всё. Ты мне подарил новый мир. Надеюсь, завтра всё пройдёт удачно. Даю тебе слово, что всегда буду рядом. Станет тяжело – зови меня без колебаний. Майор Субботин добро помнит.

– Григорий Шуйский, – улыбнулся я. – Привыкай к новому имени, княжич. Теперь оно твоё навсегда.

Прощай, и снова здравствуй

Чтобы провести ритуал обмена, нам пришлось ехать в Царицыно. Оказывается, Алтарь находился там, а не на Моховой. Шуйские выкупили огромный участок земли возле прудов в первой половине восемнадцатого века, когда столица ещё не разрослась столь крупно. Теперь Царицыно – родовое поместье князей Шуйских. Посреди красивейших и живописных мест раскинулся целый комплекс красивых коттеджей и вилл, а венчал всё это великолепие трёхэтажный особняк из светло-розового камня, с нарядными башенками, балконами, террасами, широкой липовой аллеи.

Понятно, что такой красотой лучше любоваться летом, а не сейчас, когда землю укрывает снежный покров. Но и в этом случае увиденное впечатляло.

Наш кортеж, растянувшийся на полкилометра, промчался по Каширскому шоссе и втянулся на широкую дамбу, за которой уже начинались, собственно, владения Шуйских. Ещё с километр мы ехали по гладкой, содержащейся в хорошем состоянии, дороге. По левую сторону тянулись симпатичные домишки, прячущиеся за невысокими заборами из металлопрофиля. Водитель, который вёз меня, отца и Марка Ефимовича, пояснил, что здесь проживают люди, служащие Шуйским. Хозяйство огромное, рабочие руки нужны постоянно, как летом, так и зимой. Зимой, правда, поменьше. В основном, заняты слуги, обеспечивающие быт и комфорт тех родственников господина канцлера, кто постоянно живёт в Царицыно.

Территория посёлка была огорожена кованым забором, тянувшимся в обе стороны и терявшимся в лесном массиве. Проехав через КПП, мы ещё минут пять мчались вдоль тёмных вод пруда, потом повернули налево, проскочили мимо красивого особняка и остановились возле одноэтажного здания похожего на куб. Две его стены были полностью стеклянными, а внутри практически ничего не было кроме пары диванов и нескольких больших горшков с какими-то пышными растениями.

Расчищенная от снега площадка тут же заполнилась автомобилями. Захлопали дверцы, вооружённая охрана высыпала на улицу и сразу же взяла под контроль непонятного назначения здание.

Князь вместе со своим чародеем Карпом молча стояли возле своего «Аксая» и смотрели, как двое бойцов ведут под руки Григория. Рядом с ними суетился Алфёр и что-то подсказывал. Сейчас он был похож на кудахчущую наседку, которая стремилась защитить своего птенца. Мы подошли к князю, не зная, что нужно делать.

– Это и есть ваш Алтарный зал? – чуточку удивлённо спросил отец, приподнимая воротник пальто. Со стороны пруда поддувало морозным ветерком.

– Необычно, да? – усмехнулся Шуйский, стоя с непокрытой головой. Он как будто не замечал холода. – На самом деле Алтарь находится глубоко под землёй. Там весь комплекс медицинских и вспомогательных помещений для рекуперации. Если этот стеклянный куб разнесут на мелкие осколки, то несколько метров железобетона вряд ли вскроют.

– А ваши родственники знают, что вы сегодня собирались провести ритуал?

– Их присутствие нам совершенно не нужно, – пояснил князь. – Поэтому я приказал не совать сюда нос до окончания мероприятия. Гриша может занервничать, а мне бы не хотелось снова испытать разочарование.

Я тем временем смотрел, как Григория довели до дальней стены, где находились створки лифта, открыли его и вместе с княжичем вошли внутрь. Створки захлопнулись.

– Идёмте, – Шуйский первым зашагал к кубу. Уже в помещении пояснил: – Григория пока готовят к ритуалу, мы спустимся в Алтарный зал. Михаил, ты готов?

– Надеюсь, догола раздеваться не придётся? – поинтересовался я, пусть даже Кузнич накануне кратко объяснил, что нас ожидает.

– Нет, – Карп расстегнул пальто и уставился в тёмно-матовую поверхность лифтовой створки. – Вы же не рекуперацию проходить будете. Но кровь для ритуала – необходимый элемент. Не волнуйтесь, юноша. Всё предусмотрено. Осечек не должно быть.

«Когда так говорят, обязательно что-то и происходит, – хмыкнул Субботин внутри меня. – Ты ножичек-то, тёзка, держи при себе. На всякий поганый случай».

Звякнул сигнал поднявшегося лифта. Дверцы разошлись по сторонам, словно приглашая нас войти внутрь. Кабина оказалась достаточно просторной, чтобы в неё можно было закатить медицинскую тележку. Но сейчас вместе с нами по договорённости находились по пять телохранителей с каждой стороны. Ильхан с остальными ребятами остался наверху, выделив наиболее крепких для сопровождения. Шуйского охраняли «моды». Таких сразу просчитываешь по зеленоватым всполохам в зрачках.

Счётчик этажей застыл на цифре «-3». Дверцы с тихим шелестом распахнулись, и мы вступили в коридор, уходящий на два десятка метров от лифтовой шахты. Яркое освещение, бетонные стены, несколько охранников, стоящих вдоль стен до бронированной двери в самом конце коридора – ничего необычного, как и у многих богатых Семей, владеющих Алтарём с Источником или Оком Ра.

Дверь открывалась с помощью электронного ключа, оказавшегося у канцлера. Это была обычная пластиковая карта с чипом. Князь небрежно достал её из кармана пальто и поднёс к небольшому экранчику. Раздался писк, экранчик позеленел, промелькнула надпись «высший допуск» – и дверь отошла в сторону, прячась в проёме стены. Первым, как положено, вошёл Шуйский, следом за ним Карп Лиходеев, а потому уже и мы. Вся охрана осталась снаружи. Дверь с мягким щелчком отрезала нас от внешнего мира.

Мы, в отличие от канцлера и его чародея, никуда не пошли, первым делом начав осматриваться. Мало ли, вдруг Источник отреагирует на чужаков какой-нибудь магической ударной волной? Но нет, Алтарь – среднего размера чаша из чёрного гранита – вёл себя спокойно, с леностью выплёскивая из себя протуберанцы алого цвета. На поверхности чаши змеились золотые прожилки магической энергии. А я ведь до сих пор не удосужился узнать, какой магией владеют Шуйские. Она ведь не обязательно могла быть «Стихийной». Достаточно и других направлений: магия крови, рун, иллюзий, астрала, техномантия, изменения времени, некромантия, в конце концов. Древняя аристократия, помимо Стихий, могла владеть и иным набором магических искусств. Теперь вижу. Шуйские – «огневики». Ещё один плюс к ритуалу. Тождественные Стихии приносят меньше сюрпризов.

Зал встретил нас тишиной, глубокой, плотной, как вода на глубине. Стены были обложены обтёсанными и отшлифованными плитами из того же чёрного гранита, а вот пол – более светлым камнем, но тоже гладким. В нём отражался свет, источавшийся из плоских светильников под потолком.

Я обратил внимание на огромный пентакль, нарисованный белой краской (не мелом!), с непонятными непосвящённому знаками, рунами, треугольниками, геометрическими линиями, что пересекались между собой в какой-то последовательности. Карп вместе с Кузничем тихо обсуждали последние детали, а Шуйский, засунув руки в карманы пальто, застыл в неподвижности, погрузившись в собственные мысли.

– Мы будем стоять или лежать на каталках? – на всякий случай спросил я. Григорий, судя по всему, оказался неспособен передвигаться самостоятельно, а значит, и выстоять на ногах весь ритуал.

– Придётся лечь, причём, на пол, – ошарашил меня Карп. – Марк тоже придерживается этого мнения.

– Почему? – заинтересовался Шуйский. Неужели и для него стало неожиданностью такое заявление кланового чародея?

– Княже, мы подумали, что нахождение в центре пентакля крупных посторонних вещей может создать незапланированную ситуацию, – Лиходеев говорил твёрдо, отстаивая свою позицию.

Внимательно посмотрев на ритуальный рисунок, я увидел пустое место, обрисованное рунами. Оно было такого размера, что в нём вполне уместилось бы два человека.

– Чёрт-те что, – проворчал князь, которому очень не понравилось изменение в первоначальных планах. – В таком случае хотя бы поролоновые коврики на пол бросили.

– Всё предусмотрено, княже, – Карп кивнул Кузничу, наш чародей, словно фокусник, откуда-то из недр своей одежды достал небольшую серебряную чашку, поставил её на Алтарь, туда же положил небольшой нож, чем-то похожий на мой трофейный, добытый в бою с Горыней – магом графа Татищева.

– Тогда давайте начинать, – в голосе Шуйского прозвучало нетерпение. – Или вам нужно ещё время для своих манипуляций?

– Нет-нет, уже начинаем, – Лиходеев обошёл Алтарь и направился к противоположной от входа двери. Скорее всего, за ней есть коридор, ведущий в медицинский блок. Практически все Алтарные залы построены по единому образцу, даже старые переделывали под новые реалии. В мелочах, может, и были отличия, но одно правило соблюдалось неукоснительно: медблок должен находиться в шаговой доступности, чтобы доставлять клона для рекуперации без задержки.

Я оказался прав. Как только Карп открыл дверь и что-то сказал невидимому отсюда человеку, сразу же в помещение вошли двое целителей в белых халатах. Один из них толкал кресло с сидящим в нём Григорием. Второй нёс свёрнутые коврики.

Кузнич забрал оба коврика и аккуратно, сообразно какому-то своему алгоритму, расстелил их на полу.

– Михаил Александрович, сними верхнюю одежду и ложись головой внутрь пентакля, – без тени напряжения в голосе проговорил он.

– Как скажете, Марк Ефимович, – я снял куртку и шапку, бросил их на лавочку у дальней стены. Вернулся к пентаграмме, перешагнул через нарисованные линии, стараясь не наступать ни на один знак или руну. Впрочем, это было не так сложно. Чувствовалась рука мастера. Каждая закорючка или линия тщательно выписаны, не наползают друг на друга.

– Одну минуту, Михаил Александрович, – наш чародей показал знаком, чтобы я подошёл к нему. – Дайте руку. Мне нужна ваша кровь.

Я вздохнул и вытянул левую ладонь, по которой Кузнич ловко полоснул ножом. И тут же всучил мне серебряную чашу, больше похожую на пиалу.

– Держите, а я пока подготовлюсь закрыть рану, – чародей подмигнул мне, пока я смотрел на струйку крови, стекающую в чашу. Увы, любой ритуал её требует; против магических канонов не попрёшь. Мысленно приказал Субботину взять контроль над телом. Этот момент мы проработали с Кузничем ещё вчера. Родовой маг впал в долгую задумчивость, когда я напомнил ему, что являюсь носителем крови симбионта в момент его контроля над моим сознанием и телом. А потом лихорадочно просматривал свои записи в толстой тетрадке, которую привёз с собой аж из Оренбурга. Марк Ефимович на свой страх и риск предложил мне во время кровопускания на минуту-другую отдать контроль майору. Что я сейчас и сделал. Теперь в чаше была моя и Субботина кровь.

Кузнич сделал пару пассов над ладонью, стягивая порез целительской магемой. Подал мне влажную салфетку, которой я вытер подсыхающую кровь с руки. После этого лёг на коврик, как бы невзначай пощупав под свитером чехол с ножом.

Григория устраивали долго. Он вдруг заартачился, словно белеющий на полу магический рисунок испугал его. Вцепившись руками в подлокотники кресла, Григорий для верности упёрся ногами в пол, не давая себя поднять.

– Опять… не хочу… – странно и жутковато было слышать безэмоциональные фразы. Княжич как будто испорченная машина повторял одно и то же, а потом добавил: – Умирать страшно.

– Не бойся, сын, – Шуйский подошёл к Григорию, взял его за руку и помог подняться с кресла. Княжича привезли уже без верхней одежды, и оставалось только уложить парня на пол. – Я не отдам тебя смерти.

– Подожди, княже, так не пойдёт, – раздался голос Карпа. Я не видел, что произошло, но услышал шлепок, похожий на то, как прихлопывают комара на руке или лбу.

– Ты что сделал, ирод? – сердито прорычал канцлер.

– Княже, его всё равно надо было ввести в сон, – без всякого трепета перед авторитетом ответил Карп. – Иначе всё испортит. Марк, помоги мне взять кровь у Григория. А потом усыпи второго юношу.

– Эй, мы так не договаривались, – возмутился я. – Если хотите, чтобы я ничего не видел, могу закрыть глаза.

– Михаил, ведите себя достойно, – с укоризной ответил Кузнич, подходя с той же «пиалой» к креслу, в котором безвольно расплылся княжич Шуйский.

Я не видел, что с ним делали чародеи, потому что мысленно беседовал с Субботиным. Казалось бы, ну что какой-то душе, не имеющей тела, волноваться об исходе ритуала. Если рассуждать без мистики, майор уже давно мёртв. Ан нет, тёзка признался, что волнуется, как перед первым боевым заданием. А вдруг не получится, и его зашвырнёт ещё куда-нибудь? А вдруг придётся остаться незримой тенью Григория, когда тот выздоровеет? Увы, на эти вопросы мы могли получить ответы только после ритуала.

А тем временем целители осторожно положили княжича напротив меня – я даже почувствовал его макушку. Глаза начали наливаться тяжестью. Не иначе Кузнич опутал меня сонной магемой. Пытаясь вырваться из цепких невидимых пут, я ощущал себя трепыхающейся в нетях паука мухой. Ноги и руки стали чужими, будто отлитыми из свинца. Ещё два удара сердца – и я провалился в чёрную бездну безвременья.

* * *

– Угомонили, – довольно хмыкнул Карп, стоя за пределами пентаграммы. – Начнём, пожалуй, Ефимыч? Тряхнём стариной, не оплошаем?

– Нельзя нам оплошать, – строго ответил Кузнич и встал напротив уснувшего Михаила с чашей, в которой густилась тёмная кровь обоих молодых людей. С другой стороны пентакля возле ног княжича занял позицию Лиходеев. – Господа целители, отойдите к стене.

Мужчины в белых халатах безропотно подчинились властному голосу оренбургского чародея. Шуйский и Дружинин, не дожидаясь аналогичной просьбы, тоже сделали несколько шагов назад. Теперь перед Алтарём остались двое, от профессионализма которых зависело очень многое. Лицо князя застыло, превратившись в неподвижную маску. Да и Александр Егорович ощутил нешуточное волнение, хоть и старался не показывать его. Разве только сжал пальцы в кулаки, не вытаскивая их из карманов пальто. Что-что, а держать эмоции в узде они оба умели очень хорошо.