Текст книги "Симбионт 3 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 28 страниц)

– Так на флоте служат только одарённые с магией «Воды», – напомнил Григорий. – Я про офицеров.

– Всё правильно, – кивнул Бабич. – Поэтому в дуэли «водоплавающие» применяют магию иллюзий, отлично ложащуюся на родовую Стихию Воды. Это ложные тени, эхо-движения, чтобы ввести в заблуждение противника. Слабость тоже есть, и самая основная: не любят флотские затяжных поединков. Быстро теряют Силу. Именно так, с большой буквы.

– Текучесть, – догадался я.

– Именно, – ткнул в мою сторону пальцем Мастер клинков и откинулся на спинку кресла. – Ваш родовой Мастер из казаков?

– Да. Варягом кличут. Он из уральских.

– Не слышал, увы. Ты знаешь, как называется казацкая школа фехтования?

– «Степной вихрь», – улыбнулся я. – Надеюсь, это название единое, или есть варианты?

– Нет, всё правильно, – усмехнулся Бабич. – Давай, изложи мне особенности стиля нашей школы.

Я почесал затылок, вспоминая уроки Варяга. Сделал глоток терпкого чая – Бабич уж заварил так заварил.

– В казацкой школе предпочтение отдаётся сабле с лёгким изгибом клинка. Серебро, добавленное при ковке оружия, служит каналом для проводки Силы, – как на экзамене, начал я. – Упор делается на скорость, круговые движения, рубящие удары под углом. Магический доспех зависит от Стихии, которую пестует боец. Я – «огневик», поэтому моя броня визуально мерцающая, похожая на марево над степью. Искажает восприятие у противника. Слабые места у доспеха, конечно, есть, но о них я говорить не стану.

– Жаль, что Скрипицын – армейский офицер, а не казак, – вздохнул Бабич. – Я бы за полдня натаскал тебя на основных моментах. Придётся использовать голема.

– Голема? – не поверил я.

– Мастер так называет механического манекена, в которого вложена определённая программа, – усмехнулся Григорий. – Очень дорогой тренажёр, не у каждого Рода он есть. На нём отрабатываются различные фехтовальные стили. Вот почему я хотел заменить тебя на дуэли. Мне-то знакомы все хитрости…

– С твоей стороны, княжич, это была бы совершеннейшая глупость, – не стесняясь, обрезал его Мастер. – Может, ты и чувствуешь себя прекрасно, но поверь: три года болезни обязательно преподнесли бы неприятный сюрприз в самый неподходящий момент. Я более чем уверен, что Михаил выступит гораздо лучше тебя. Ладно, молодёжь, пошли в зал. Хватит чаи распивать. Времени очень мало.

Только теперь я понял, что скрывается под тёмными чехлами. Три механических тренажёра скромно стояли в дальнем углу зала, и одного из них Бабич приказал принести и водрузить в самой середине.

– Вот этого берите и на руках тащите, – ткнул он пальцем, и Григорий сдёрнул с него чехол. – Даже не вздумайте елозить его по полу. Ручками-ручками.

«Голем» только в верхней его части был похож на обычный манекен: среднего роста, с двумя руками и головой. Точнее, даже не головой, а полусферой без лица, с какой-то овальной выемкой. Торс плавно переходит в ноги-тумбы, судя по их массивному виду, сделанные такими для устойчивости конструкции. «Голема» изготовили из какого-то композита, поглощавшего свет. В опущенных руках находились два тренировочных палаша. Цепкие пальцы обхватывали рукояти очень умело, как будто это чудо механики знало, как пользоваться оружием.

– Почему бы не приделать ему колёсики, – пыхтел я, держа это страшилище за пояс.

– Чтобы жизнь мёдом не казалась, – так же пыхтя, ответил княжич, придерживая манекена с другой стороны. – Вроде бы пластик, а почему такой тяжёлый?

– Будто ты ни разу его не таскал и не знаешь, из чего он сделан.

– Честно, не помню, – сконфуженно ответил Григорий. – Наверное, некоторые кусочки памяти стёрлись после рекуперации. Как Субботин, я помню только то, что мне передал княжич. Значит, это у него была проблема.

Мы поставили манекена на середине зала. Бабич обошёл его кругом, как будто проверяя целостность механизма. А потом вытащил из кармана спортивных штанов предмет, похожий на речной голыш, плоский и продолговатый.

– Это артефакт-ядро, – пояснил он и одним движением воткнул голыш в выемку, отчего голем сразу стал похож на одноглазого циклопа. – В него записаны сотни боевых стилей. Программа обновляется по мере появления новых, апробированных и рекомендованных к обучению стилей. Я поставлю для тебя «офицерский» уровень с дуэльным допуском. «Бой амбидекстеров». Порядок, – удовлетворённо проговорил Мастер, отходя в сторону, когда манекен покрутил головой, а артефакт замерцал тусклым серебром. – Михаил, бери свои сабли и готовься. Натягивай доспех, раскачивай Силу в клинках. Как только будешь готов, дай знать.

Он вместе с Григорием присел на скамеечку у дальней стены, а я, покручивая саблями, вышел на середину зала. Сталь, завязанная на магию Ока Ра, чутко откликнулась, ощутив токи Силы, исходящие от моего источника. Клинки завибрировали, начали покрываться розовыми бутонами. Меня, в первую очередь, волновала не яркая визуализация магических потоков, а то, смогу ли я удержать на определённом отрезке времени доспех. Ведь рядом со мной нет родового Алтаря, и энергию черпать придётся из своего ядра. По ощущениям, которые я испытывал во время прошлых тренировок с Бабичем, доспех не проседает довольно долго. Критический момент намечается спустя четверть часа. Значит, Скрипицына я должен победить в этом отрезке времени.

– Я активировал программу «Стального канона», – пояснил Мастер. – Уровень – наивысший. Поэтому дерись в полную силу, не расслабляйся. Помни, что твоё преимущество в скорости и неожиданных финтах, которыми богата казацкая школа. Изучи ритм противника. После удара и блока следует пауза. Вот и пробуй использовать её. Ты готов?

– Готов, – я прокрутил «восьмёрки», сбрасывая с клинков алые лепестки. То, что я умею вливать в клинки гораздо больше Силы, Бабичу знать не следует. Никто не должен знать. «Голос Ока» – то самое состояние, когда клинки раскаляются до белизны – нужно призывать лишь в самых критических моментах. Например, чтобы срубить башку противнику.

– Начинай, – Бабич выбросил вперёд раскрытую ладонь. Видимо, он послал какой-то магический импульс «голему», потому что тот дёрнулся, мелко задрожал, поднял руки с палашами – и вдруг принял боевую стойку. Его правая рука вытянулась в моём направлении, левая вздёрнула второй палаш, готовясь нанести удар. А весь механизм замерцал, покрываясь изумрудными всполохами с извивающимися голубыми вкраплениями. – Скрипицыны владеют «воздухом», но по женской линии у них присутствуют «водные» элементы.

Я кивнул, показывая, что всё понял. Доспех плотно «сел», ощутимо надавив на плечи. Не зря всех одарённых заставляют заниматься физическими упражнениями и подолгу проводить время за силовыми тренажёрами. Это помогает подолгу держать магическую защиту.

– Какова сила удара? – вовремя спросил я. А то окажется, что «голем» махом снесёт не только доспех, но и меня развалит на две половинки.

– Тренажёр генерирует магический доспех того же типа, что будет использовать Скрипицын, – пояснил Бабич. – Не беспокойся, он не нанесёт тебе реальных ран. Палаши сами по себе излучают нейтрализующее поле, которое может вызвать только боль или временный паралич мышц.

– Ого, – я задумался.

– Вот и не давай ему достать тебя, – хмыкнул Мастер.

Собираясь с духом, я ещё раз прокрутил «восьмёрки» и шагнул навстречу неподвижно стоявшему «голему». Если уж придираться к терминологии, сейчас мне противостоял техномагический тренажёр с различными уровнями боя: от базовых до боевых. И эта болванка сделала шаг навстречу, облачаясь в магический доспех с непонятными рёбрами жёсткости, вокруг которых струились токи «воздушной» защиты.

Я едва не пропустил атаку, засмотревшись на это чудо техномагической мысли. «Голем», не мудрствуя лукаво, а может, действуя по какому-то хитрому алгоритму, считывающему каждое моё движение, предпочёл сделать выпад вместо рубящего удара. Он оказался настолько стремительным, что я лишь успел качнуться вправо. Тяжёлое лезвие просвистело в сантиметре от шеи, всколыхнув защиту доспеха. Холод Силы обдал меня с ног до головы. Взметнув правую руку, наношу рубящий косой удар через предплечье манекена. Его доспех замерцал голубовато-зелёными всполохами, восстанавливая место глубокого пореза. Да, сдуру такую защиту не преодолеть. Я скользящим шагом ухожу вбок, заставляя «голема» двигаться за мной. Что сказать, прыти у этого чудища оказалось достаточно, чтобы контролировать мои движения и успевать махать палашами, менять вектор атаки и всё дальше и дальше оттеснять меня к стене. Это был какой-то метроном: удары следовали один за другим с поражающей методичностью. Удар, блок, пауза. Удар, блок, пауза. Палаши, напитанные Силой, врезались в мой доспех, истончая его магическую оболочку.

Я, конечно, отвечал, и весьма серьёзно. Свист клинков, глухие удары, вибрация горячего воздуха, осыпающиеся на пол огненные лепестки – всё превратилось в бесконечную круговерть боя. Заметил одну вещь. Если мои удары достигали цели, голыш на груди ходячего манекена начинал светиться красным. Ещё одна особенность: эта гадина прочно держалась на ногах. Скорее всего, в неё была внедрена технология балансировки. Вон как шустро сближается, чтобы нанести удар. Палаши, словно крылья мельницы, молотят воздух, бьют по доспеху, который уже проседает очень серьёзно. Если не приму меры, Сила источника иссякнет, доспех сползёт и можно признаваться в поражении.

Придётся применить «казачий пляс» и фланкировку, обрушить серию ударов, чтобы доспех «голема» хотя бы просел до минимума. Надо было начинать сразу, но самонадеянность подвела. Значит, бью в одно место, чтобы истончить магический покров. Ну-ка, а если так?

Делаю ложный выпад, будто собираюсь атаковать в грудь, что нехарактерно для сабельного боя – и в последний момент падаю на колени, размашисто полоснул левым клинком удар по ноге противника. Сука! Он даже не уклонился! Доспех вспыхнул ярче обычного, а клинок отскакивает, будто на камень напоролся. Перекатом ухожу в сторону, вскакиваю, одновременно с этим подставляя клинки под удары палашей. Надо рисковать, иначе я не пробью эту бронированную махину. Чтобы сабли раскалились добела, мне нужно все ресурсы источника направить только туда, снижая плотность доспеха.

И начинаю пляс, в сумасшедшем темпе мелькая перед «големом». Если бы у него были глаза, он бы увидел серебристые дуги вместо порхающих клинков. Быстрее, ещё быстрее! Источник начинает полыхать, раскаляя магические каналы. Сабли наливаются нестерпимым ярким блеском, словно солнце в жаркий безоблачный день. Это и есть то самое «Око Ра», жгучее, выжигающее всё вокруг, когда магия бушует в его недрах. Наши предки не зря назвали артефакт именно так, а не иначе. Умея пользоваться его энергией, можно зажечь миниатюрное солнце в клинках, стать непобедимым…

Сабли со свистом рассекли палаши пополам и вскрыли доспех как консервную банку. Голыш вспыхнул алым зрачком – и «голем» застыл на месте с поднятыми руками, в которых торчали нелепые обрубки палашей.

Я опустил руки, ощущая противную дрожь в пальцах. Пламя в солнечном сплетении начинает понемногу гаснуть, принося измочаленным беспрерывной прокачкой магической маны каналам облегчение.

– Давненько в моём царстве столь цинично не портили инвентарь! – Бабич хмыкнул и подошёл к манекену. Нажал пальцем на артефакт, и тот выскочил из гнезда. – А каждый палаш стоит пятьдесят целковых. Молодой человек, а как ты себя чувствуешь?

– Я в норме, – вытираю тыльной стороной пот со лба.

– Не выжег себе источник, дурачок малолетний?

– Так я уже активировал «Око», и не раз, – честно ответил я и поглядел на улыбающегося за спиной Бабича Григория. Тот даже подмигнул мне. – Так что насчёт дурачка мимо, Мастер.

– Слава Богу, – проворчал Егор Кузьмич, подбирая обрубки палашей с пола. – Н-да, хорошо потренировались. Нужно новые заказывать.

– Я заплачу…

На моё обещание он только рукой махнул.

– Заплатит он… Хватайте вместе с княжичем «голема» и тащите его к каморке. Надо будет техников вызвать, чтобы они профилактику провели.

Мы опять попыхтели, оттаскивая поражённого в бою манекена, Бабич шёл рядом и что-то ворчал, разглядывая обрубки.

– Вот что, парень, – сказал он, когда мы распрямили спины и выдохнули облегчённо, – ты можешь запросто одолеть Скрипицына, шанс есть. Но, как я понял, для разгона источника тебе нужно время.

– А сколько минут я потратил на бой?

– Десять минут, – ответил за Мастера княжич. – Я засекал.

– Хм, – я почесал затылок. – Если бы знал, насколько тяжело противостоять такому противнику, сразу бы начал разгонять источник.

– Это адская штука, поверь, – усмехнулся Григорий. – Дима с Костей стонали, когда Бабич выставлял против них «големов».

– Топайте отсюда, не мешайте мне, – сказал Мастер клинков и спрятался в своей комнатке, а мы исправно выполнили его приказ, покинув фехтовальный зал.

Пока шли по коридору, я поинтересовался, какова вероятность, что жених Сонечки откажется от дуэли. Княжич перевесил чехол со своими саблями с одного плеча на другое (ему так и не удалось помахать клинками, чему он, впрочем, нисколько не огорчился), задумчиво ответил:

– На попятную он пойдёт только в одном случае: если ты прилюдно попросишь у него прощения. Но я тебе не советую делать это. Поверь, незазорно будет проиграть опытному дуэлянту, чем вымолить у него прощение, а потом ходить, как оплёванный.

– Репутация, понимаю, – кивнул я.

– Слабаков не любят, – высказал неопровержимую сентенцию Шуйский. – Не забывай, где ты учишься. Я уверен, что о твоей дуэли уже вовсю судачат в университете. Ролик, где ты сцепился с подполковником, уже гуляет в Сети. Кстати, тебя добавили в чат группы?

– А какой здесь коммуникатор самый популярный? – я слегка смутился, потому что в круговерти событий совершенно забыл выяснить самое главное: как мне общаться с одногруппниками и узнавать университетские новости. Может быть, из-за того, что нужный коммуникатор не стоит на моём телефоне, никто мне и не пишет.

– «Схоластик». Довольно популярная «общалка». Есть ещё «Беседка», но она больше в Питере в ходу.

– Хм, «Беседка» у меня есть, но не знал, что Москва и Питер столь яро дистанцируются друг от друга, – с иронией ответил я. – Ладно, поставлю на телефон «Схоластика». А прошлый Григорий каким пользовался?

– Вот им и пользовался, – ухмыльнулся княжич.

Мы как раз вошли в гостиную и сразу же наткнулись на дворецкого. Тот поклонился и величаво произнёс:

– Григорий Александрович, господин Дружинин! Его Светлость ждёт вас в кабинете сию минуту.

– Мне бы под душем сполоснуться, – я представил себя стоящим в пропотевшем спортивном костюме перед элегантным канцлером, и поморщился.

– Не извольте беспокоиться, господин Дружинин, – вот же скотина! Этот напыщенный лакей упрямо называет меня по фамилии, как будто забыл имя. – Его Светлость знает, что вы были на тренировке.

Канцлер с заложенными за спину руками стоял возле окна, которое выходило прямо на аллею. Наверное, что-то интересное увидел, раз не торопился обратить на нас внимание. Григорий кашлянул. Старший Шуйский неторопливо обернулся.

– А-аа, молодёжь! – с непонятной интонацией проговорил он. – Проходите, проходите, не топчитесь возле двери.

Что характерно, канцлер не предложил нам сесть. Сам он опёрся руками о подоконник и с любопытством оглядел нас, как будто видел впервые в жизни. Так и думалось, сейчас скажет: давайте знакомиться.

– Меня известили о вчерашнем инциденте в клубе, – чего-то такого я и ожидал, честно говоря. А то слишком всё тихо, как будто мне и не предстояло скрестить клинки с ревнивым отставником. – Я очень огорчён тем, что мой сын не смог оградить гостя от неприятностей, в которые частенько попадают неопытные юноши. И теперь передо мной дилемма: запретить дуэль волевым решением или дать ситуации разрешиться самой собой. Но в таком случае пострадает Михаил. А я ведь дал слово Александру Егоровичу, что буду присматривать за его сыном. Выходит, плохо смотрю. И как быть?

Мы молчали, давая князю выговориться.

– Гриша, почему ты не поставил меня в известность ещё вчера?

– Мы приехали поздно, я не хотел тебя беспокоить, – нехотя ответил княжич. – А утром ты куда-то исчез.

– Да, мне пришлось в свой единственный выходной день заниматься чужими проблемами, – канцлер был спокоен, как природа перед надвигающейся бурей. – Я посетил влиятельных представителей Дуэльного Комитета, но они не нашли никаких веских причин отменить дуэль.

– А откуда они вообще узнали о дуэли? – удивился я.

– Клубы, общества, собрания обязаны сообщать о предстоящей сатисфакции Комитету, иначе им выдвинут обвинения в устроительстве нелегальных дуэлей, – спокойно пояснил князь Шуйский. – А это влечёт за собой лишение лицензии на деятельность.

– Разве клубам нужна лицензия? Это же частная инициатива устроителей.

– Клуб, который берёт взносы со своих членов, уже попадает под фискальный надзор, – как маленькому объяснил канцлер. – Уж тебе-то должно быть известно о таких вещах, Михаил.

– Каюсь, не обращал внимания на эту общественную структуру.

– Молодо-зелено, – хмыкнул Шуйский, прохаживаясь по кабинету, а мы, как дурачки, чуть ли не на вытяжку стояли посреди помещения. – Что думаешь делать?

– Просить прощения не собираюсь, потому что не вижу причины, – пожал я плечами. – Софья Аркадьевна – девушка свободная, не помолвлена с подполковником Скрипицыным, отдавала отчёт своим действиям. Этот идиот с чего-то решил, что я в танце слишком вольно вёл себя с госпожой Темниковой.

– Да, Сергей Назарович – известный ревнивец, – усмехнулся Шуйский. – В этом его проблема. Современным девушкам очень не нравится, когда их избранники вдруг начинают следить за каждым шагом, устраивать истерики, словно экзальтированные дамочки. У Скрипицына, как я помню, сорвалось три помолвки, и всё из-за ревности. Значит, теперь он ухаживает за Софьей Темниковой. Хм, совсем плохо у человека стало.

– А что так? – Осторожно спросил Григорий. – Софья Аркадьевна – неплохой вариант. То, что она потомственная ведьма…

– В том и дело, что она ведьма, – прервал его канцлер. – И очень хорошенькая. Выйдет замуж за Скрипицына и начнёт ставить ему рога, причём – намеренно. Как следствие, бесконечные дуэли, пока кто-нибудь не прибьёт ревнивца где-нибудь в тёмном переулке. А потом сбросит тело в канализационный люк, лишая возможности рекуперации. Плохая история может получиться, очень плохая. Скрипицыны дойдут до императора, поднимут шум с помощью газетчиков и телевизионщиков. Будет скандал. Кто окажется крайним?

Мы молчали, зная правильный ответ.

– То-то и оно, – Шуйский поднял в назидание палец.

– А зачем Софье изменять мужу? – Удивился я странному выводу канцлера. – В её положении замужество – наилучший выход. Говорят, что в дворянских семьях даже не рассматривают вариант, что она войдёт в чью-то семью на правах невестки. Не хотят портить кровь…

– Да, есть такая проблема, – поморщился князь. – Но вот та вольность, которую себе позволяет барышня, беспокоит. Григорий должен был просчитать ситуацию, что Михаил может попасть под чары госпожи Темниковой, и не допустить инцидента.

– Мне что, нужно было запретить Мише танцевать с девушкой? – удивился княжич, за что был удостоен пристального взгляда отца. Но не стушевался, не стал опускать глаза в пол.

Они оба некоторое время сверлили друг друга взглядами, пока канцлер не усмехнулся и не сел, наконец, за рабочий стол, и оттуда проговорил:

– Михаил, ты уже далеко не мальчик, и свои проблемы умеешь решать весьма успешно. Поэтому не собираюсь давать советы, как поступить в этом случае. Репутация тоже что-то да значит в нашем обществе.

Он издевается? Я умел решать проблемы, имея в союзниках симбионта. Именно майор Субботин помогал выкручиваться из самых поганых ситуаций, но теперь мне предстояло самому отстаивать свою честь, без чьей-либо поддержки. А вдруг Шуйский намерен проверить мои магические и физические возможности после потери симбионта? Ведь это тоже эксперимент, дающий много материала для клановых чародеев. Карп Лиходеев уже беседовал со мной пару раз, пытаясь выяснить, как я себя чувствую без посторонней матрицы в своём сознании. А заодно и источник проверял. Как он сам объяснил, это по просьбе Кузнича. Будь это ложью, я бы не стал допускать мага Шуйского к своему источнику. Но Марк Ефимович сам меня предупредил, что некоторое время после ритуала придётся держать на контроле состояние каналов и магического ядра. И никто, кроме Карпа, не сможет их проверить надлежащим способом.

– Так я и не убегаю от дуэли, – пожимаю плечами. – И любые разговоры, что её нужно запретить, считаю вредительством для моей репутации.

– Правильно рассуждаешь, – Шуйский внимательно поглядел на меня. – Мне Бабич несколько минут назад позвонил и пожаловался, что ты сломал учебный инвентарь, разогнав источник до состояния «Ока». Да, я много знаю о возможностях артефакта. Удивлён, как тебе удалось достичь боевой ипостаси без сопряжения с родовым Алтарём. Поэтому у меня просьба… – канцлер сложил пальцы «домиком». – Постарайся не переусердствовать во время дуэли. Не увлекайся, чтобы не разрубить пополам Скрипицына вместе с доспехом. Очень сложно соразмерить силу удара, когда клинки насыщены энергией Ока. Мне однажды удалось увидеть результат такого… кхм, воздействия.

– Впечатлились? – усмехнулся я.

– Да, очень, – Шуйский продолжал изучать меня. Интересно, какие у него сейчас мысли в голове бродят? Удавить, чтобы моя способность «зажигать» клинки не принесла его Семье больших проблем? Или воспользоваться ею, опять же, ради Семьи? – Страшная техника. Вот так запросто развалить доспех, не самый слабый, кстати – это за пределами понимания. Нет, я не утверждаю, что Око Ра даёт преимущество в бою. «Стихийники» тоже умеют удивлять. Тут у нас паритет… Я о другом, Михаил. Будь аккуратен, не убей Скрипицына.

– Ещё не решено, как именно будет проходить дуэль, – заметил Григорий. – Поэтому я и граф Уваров встречаемся сегодня с секундантами подполковника, чтобы обговорить условия.

– На подобных дуэлях обычно дерутся до первой крови, – проговорил канцлер. – Когда у противника сползает доспех, достаточно символично ткнуть кончиком клинка в руку, чтобы комиссар прекратил бой. Но Скрипицын обладает скверной привычкой наносить удар в жизненно важные органы, а потом оправдываться, что рука дрогнула, и вообще, не хотел наносить вред сопернику. Будь осторожен, Михаил.

– До этого не дойдёт, если Мишка снесёт клинки по самую гарду, – усмехнулся княжич.

– Может быть, – рассеянно откликнулся Шуйский. – Михаил, можешь идти. Отдыхай, гуляй. Для настроя это самое лучшее, что можно придумать. Да, и отцу позвони. Очень просил.

– Хорошо, Александр Александрович, – я кивнул ему и Григорию, после чего вышел из кабинета.

* * *

– Почему Софья Темникова обратила внимание на Дружинина? – неожиданно резко спросил Шуйский сына. – Она же старше его на десять лет! В чём смысл столь откровенного сближения с юношей, с которым познакомилась только что?

– На семь лет старше, – поправил его княжич. – А насчёт твоего второго вопроса… полагаю, всё дело в обыкновенной женской психологии. Девушка устала от навязчивого внимания этого великовозрастного придурка, поэтому пришла в клуб развлечься. Возможно, она знала, что Скрипицын припрётся следом за ней, вот и спровоцировала его, танцуя с Мишкой.

– С какой целью? Что юнец, у которого только-только усы пробились, собьёт спесь с мужика, служившего в армии?

– Склад – это не армия, – уверенно ответил Григорий. – Там одни крысы тыловые сидят, задницу отъедают. Да ещё и воруют безудержно.

– Ой ли? – прищурился Шуйский. – Странные у тебя понятия об армии. Тыловики умеют обращаться с оружием не хуже, чем офицеры в боевых частях. Их не только на стрельбище гоняют, но и на обязательные фехтовальные занятия. А знаешь, почему холодному оружию уделяют большое внимание?

– Дань моде, анахронизм, строгое следование дуэльному кодексу, исключившему огнестрел из числа дуэльного оружия, – Григорий пожал плечами и решительно сел на стул, устав дожидаться разрешения отца. – Пуля с магическим наполнением может запросто снести доспех. В таком случае придётся запретить защиту и использовать обычные боеприпасы, что увеличит число смертей среди одарённых.

– Хм, как интересно в тебе совмещаются две сущности, сын, – канцлер откинулся на спинку кресла. – Кем ты себя больше ощущаешь: моим сыном или симбионтом?

– А сам как думаешь?

– В некоторых случаях – чужаком. Сначала я думал, что у тебя память повреждена после неудачной рекуперации. Но ты весьма интересно интерпретируешь некоторые вещи, смысл которых знает каждый, кто проживает в Империи. Такое ощущение, что ты пользуешься тем массивом информации, который пришёл с симбионтом.

– Всё-таки сомневаешься, что я остался твоим сыном, – усмехнулся Григорий.

– Мне положено сомневаться по долгу к Роду. А вдруг ты находишься в подчинении сущности? Мать стала замечать изменения в твоих привычках, отношению к окружающим.

– А что не так? – насторожился княжич.

– Мягче душой стал. Слуги говорят, исчезла в тебе заносчивость, стал больше интересоваться их жизнью, нет-нет да и перекинешься парой слов. Речь стала простоватой, запросто можешь шутку скабрезную вставить, – канцлер встал и снова прошёлся по кабинету. – Не могу все эти странности отнести к побочным действиям. Значит, симбионт оказывает на тебя влияние. И он явно не несёт демоническую природу своей души.

– Да, это не демоническая тварь, – признался Григорий, закинув ногу на ногу. – Моя душа слилась с душой чужака. Тебя это огорчает, отец?

– Пока не могу определиться, – пожал плечами старший Шуйский, остановившись напротив сына. – Двойственное ощущение остаётся. Но кажется, что начинаю привыкать к новому Григорию. Скажи, а ты убить человека голыми руками сможешь? Вот так просто свернуть шею, как курёнку?

– Могу, – не задумываясь, ответил Григорий. – Только сначала выясню, за что нужно ему шею сворачивать. Совсем-то из меня демона не делай.

– А Гришка задумался бы, – кивнул Шуйский. – Поэтому я никогда не привлекал его к тонким делам, где колебание могло лишь навредить. Значит, моя стратегия оказалась верной. Симбионта в тебе больше, чем сына.

– И ты так спокойно об этом говоришь?

– Я Григория давно потерял, и уже свыкся с этим обстоятельством, – признался канцлер. – Мне нужен сильный, смелый, не боящийся крови человек. Такой, который помогал Дружинину расправляться с наёмниками.

– Всё-таки за их спинами ты стоял, – без всякой злости произнёс княжич.

– В большей мере – да, – признался отец. – Но зато я одним выстрелом двух зайцев убил. Тебя вернул к полноценной жизни и заполучил мощное оружие.

– Хорошо, что не сказал «смертельное». Ты был бы разочарован.

– Ты не демоническая тварь из жутких миров, а обычный человек, умеющий убивать, – Александр Александрович размеренно покачался на месте. – Этого мне достаточно. Главное, мать и твоя сестра счастливы, что ты вернулся в семью. Пока у них эйфория, но рано или поздно они начнут к тебе приглядываться и обязательно увидят странности.

– Ну и что? – пожал плечами княжич. – Объясним это наличием симбионта. Они же знают, ради чего ты меня возил в Царицыно. Забей на это, выкрутимся.

– Забей? – приподнял бровь Шуйский. – Ага, кажется, я понял смысл сего жаргонного словечка. Что-то вроде: наплюй, махни рукой, не обращай внимания?

– Да, можно и так сказать, – улыбнулся Григорий.

– Сын, я хочу поговорить с тобой о твоём будущем.

– Признаюсь, начало пугающее, – усмехнулся молодой Шуйский. – Неужели кому-то шею скрутить нужно?

– Нет. Речь идёт о женитьбе. Тебе уже двадцать пять, самый возраст. Можно, конечно, и дальше тянуть с созданием семьи, делая скидку на долгую болезнь, но… это необходимое условие. Тем более, ты ведь уже был помолвлен с Марией Барятинской…

– Я ещё не нагулялся.

– Хорошо сказано, – рассмеялся князь. – Шутку твою оценил. Но я серьёзен как никогда. Ты должен жениться.

– Наверное, уже и невесту подобрал? – на лице Григория появилась усмешка, словно ею княжич хотел показать своё отношение к желанию отца.

– Такой момент, сын… – канцлер скрестил руки на груди. – Даю тебе год свободного поиска невесты, учитывая, что ты можешь остаться в Петербурге. Мало ли, вдруг там встретишь свою судьбу. Если в течение этого срока ты не познакомишь нас со своей девушкой, то мою кандидатуру ты примешь без всякого сопротивления.

– А вдруг я полюблю какую-нибудь учительницу литературы из обнищавших дворян или простолюдинов?

– Гриша, не пытайся нащупать границы моей щедрости, – поморщился князь Шуйский. – И не перегибай палку. Ты – потомственный аристократ, будущий князь, одарённый. Значит, и жену нужно искать под стать себе.

– А как ты смотришь на кандидатуру Аллы Ростоцкой?

– Что? – вопрос сына застал канцлера врасплох. – Ростоцкая? Дочь «водного короля»? С чего вдруг ты заинтересовался этой девушкой? Когда успел познакомиться?

– Красивая, дерзкая, такую приятно объезжать, – улыбнулся Григорий. – Я видел её воочию глазами Михаила.

– Вот оно как, – задумчиво протянул Шуйский. – А разве у неё до сих пор нет избранника? Насколько я знаю, Герман хотел выдать дочь замуж за какого-то промышленника. А высокородные не любят срывов договорённостей. Не вздумай влезать в чужие взаимоотношения. Мне скандалы не нужны.

– Ростоцкие хотят открыть филиал своей «Аквафины» в Москве или Петербурге…

– Да, я читал справку из Министерства экономики, – рассеянно проговорил князь. – Ладно, сын, ступай. Ты, кажется, хотел встретиться с графом Уваровым? Раз уж выступаешь в роли секунданта, поддержи Дружинина.

– Мишка уделает подполковника, – уверенно сказал Григорий. – Кстати, ты планируешь в дальнейшем присматривать за ним?

– Зачем? – взгляд Шуйского стал строгим. – Я свою часть договора выполнил. Дальше у Михаила своя жизнь. Как он ею распорядится, мне безразлично.

– А я не собираюсь выбрасывать его из своей жизни, – признался княжич. – Нас слишком многое связывает. Учти это при своих раскладах. Если парню понадобится помощь, я первым поддержу его.

– Я учту, сын, – голос канцлера заледенел. – А теперь иди. У меня много дел.