Текст книги "Симбионт 3 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 28 страниц)

Карп и Марк Ефимофич, как будто по сигналу, заговорили. Они стояли напротив друг друга и сливали чеканные фразы древнего гримуара в единую мелодию с резкими и долгими, почти тягучими, гласными. Пространство в Алтаром зале вдруг всколыхнулось, завибрировало, а из гранитной чаши полыхнуло холодное пламя, освещая лица людей, превратив их в безжизненные маски в полусумраке помещения. Тональность голосов чародеев чуть-чуть, но изменилась. Теперь они произносили фразы нараспев, как древние слагатели песен и поэм. Что именно говорили маги, ни Шуйский, ни Дружинин не понимали, но видели своими глазами, как начинают светиться внутри пентакля руны, линии, спирали, странные вязи, похожие на арабески. В этот момент, не переставая говорить, Карп шагнул за черту и встал у ног княжича Григория, причём, не наступая ни на одну нарисованную фигуру. Марк Ефимович пошёл против часовой стрелки, аккуратно выливая на пол кровь из чашки, но не просто так, а повторяя окружность пентаграммы. Ни разу не прервав своего действия, он завершил круг и тоже шагнул за линию. Струйка тягучей жидкости полностью закрыла пентакль и в ту же секунду весь рисунок засветился красным, заставив ещё дальше отшатнуться людей, не занятых в ритуале.

От двух голосов воздух в Алтарном зале вибрировал всё сильнее и сильнее. Тело Михаила выгнулось, а пульсация пламени в чаше Алтаря стала напоминать биение сердца. Только чьего? Александр Егорович напрягся, увидев колыхающееся облачко над лежащим сыном. Оно было призрачным, почему-то с серебристыми прожилками, похожими на ветвистую молнию. Облачко поднялось вверх, вытянулось в сторону неподвижного Григория, дёрнулось к нему, потом обратно, словно не хотело покидать старое вместилище.

Дружинин поражался, насколько спокойно действовали чародеи. Они продолжали ритмично распевать магические катрены, словно подстёгивая облачко души занять подготовленное для него место.

– Давай же, – прошептал Шуйский, и Александр Егорович его услышал. Значит, князь тоже видит это. – Заходи, тебя там ждут.

Облачко медленно, словно через силу, нехотя втянулось в тело княжича. И теперь Григорий выгнулся от ощущения вхождения чего-то нового, чуждого. Маги неожиданно перешли на понятный всем язык:

– Прими чужую душу, яко свою. Поделись с ней теплом тела своего, крови своей. Будь с нею, яко она с тобою.

Чародеи замолчали, словно выдохлись. Их руки, распростёртые над лежащими юношами, постепенно приобретали естественный цвет; куда-то исчезло серебристо-фиолетовое свечение, полыхавшее на кончиках пальцев; дрожание воздуха тоже прекратилось, как и невыносимая вибрация, проникающая в мозг. Нарисованная краской пентаграмма загадочным образом исчезла, испарилась, будто стёртая гигантской ладонью. А на полу неподвижно лежали двое молодых людей с закрытыми глазами.

– Пора будить, – Кузнич подошёл к Алтарю и медленно вылил из чашки остатки смешанной крови на гранитный постамент. Холодное пламя жадно лизнуло загустевающую жидкость, полыхнуло радостно и втянуло золотисто-алые язычки внутрь Источника. Разом посветлело, сумрачные тени отпрыгнули в дальние углы помещения.

Присев перед Михаилом, Марк Ефимович несколько раз прикоснулся пальцами висков парня, а потом легонько шлёпнул по лбу. Молодой Дружинин зашевелился, открыл глаза, приподнялся на локте и обвёл взглядом Алтарный зал. Александру Егоровичу показалось, что сын не понимает, где находится, и уже насторожился, когда тот обычным голосом спросил:

– Закончили?

– Да, – Кузнич помог ему встать и, как заправский лекарь, раздвинул пальцами веки юноши. Вглядевшись в отражающие свет плафонов зрачки, тщетно пытался отыскать следы чего-то необычного, неправильного. – Как тебя зовут?

– Началось, – проворчал парень. – Михаил Дружинин я, Марк Ефимович.

– Назови имена родителей, родных братьев, сестёр.

– У меня только одна родная сестра, – хмыкнул Михаил. – Да в норме я, в норме. Что? Ну, хорошо-хорошо. Извольте.

Чётко перечислив имена родственников, он перевёл взгляд на неподвижно лежащего Григория, помрачнел.

– Неужели не получилось?

– Мы его ещё не будили, – Карп вытянул руку в направлении молодого Дружинина с открытой ладонью, прищурился, повёл ею из стороны в сторону, удовлетворённо кивнул. И обратился к стоящим поодаль князю и магнату: – С этим всё в порядке. Никаких внешних и внутренних признаков неправильности.

– Я и сам давно вижу, что с Михаилом ничего не произошло, – нетерпеливо проворчал князь. – Ты Гришку проверь. И разбуди его, наконец. Может, он уже…

Голос Шуйского предательски дрогнул. Карп присел перед княжичем и почти такими же манипуляциями, что ранее совершал Кузнич, заставил Григория открыть глаза. Все замерли, готовясь моментально отреагировать на любую неожиданность.

– Вставай, княжич, – Карп протянул руку, которую тут же оплели пальцы Шуйского. Парень, ощутив поддержку, легко вскочил на ноги, но сразу пошатнулся. – Осторожнее, нельзя так сразу показывать свою прыть.

– Надо же, странное какое ощущение, – Григорий говорил бодро, без затягиваний и разрывов фраз. – Будто раньше на плечах мешок с цементом лежал, а сейчас сбросил его. Вот только ноги дрожат.

Лиходеев хмыкнул, отступил на несколько шагов назад, оценивающе поглядел на княжича, потом обернулся к канцлеру:

– Не желаешь, княже, проверить, кто перед тобой?

– По сравнению с тем ритуалом, в котором твои подопечные наворотили дел, сейчас всё выглядит пристойно, – Шуйский приблизился к сыну, но всё равно держал небольшую дистанцию. – Кто я?

– Александр Александрович Шуйский, мой отец, князь, канцлер Российской империи, – пожал плечами Григорий, а потом назвал имя матери, братьев и сестёр. – Достаточно? Или перечислить имена дядьёв, тёток? Да всё со мной в порядке. Хватит тестировать. Пить охота, в глотке сушь страшная стоит.

Чародеи переглянулись, едва заметно кивнули друг другу с облегчением.

– Потерпи, сынок, поднимемся наверх – попьёшь, – голос князя неуловимо дрогнул. Шуйский разом обмяк, как будто из него разом весь воздух вышел. Вряд ли кто-то мог представить, какую тяжесть носил в себе человек, близкий к императору, держащий в руках колоссальную власть, но оказавшийся бессильным перед неведомой болезнью, сжиравшей его младшего наследника. – Карп, что скажешь?

– Если бы я не видел княжича после приезда из Парижа, то у меня никаких сомнений в идентификации не было бы, – проворчал Лиходеев, продолжая пассировать руками в воздухе, словно какой-нибудь доморощенный колдун. Он как будто не замечал ухмыляющегося Григория. Молодой Шуйский поймал взгляд Михаила и как бы невзначай, рассеянно дёрнул мочку правого уха. Это был знак, которым Субботин дал знать своему тёзке, что благополучно получил контроль над телом княжича.

* * *

Я не видел, как прошла основная часть ритуала, коварно усыплённый Кузничем. Провалившись в темноту, где нет сновидений, трудно что-то оценивать, переживать или бояться. Если бы меня начали резать, ничего бы не понял. Марк Ефимович не понял моего предупреждения и своими действиями серьёзно осложнил ситуацию. А вдруг душа Субботина не захотела бы уходить из приглянувшегося ей убежища? Майор сколько угодно мог контролировать моё тело, но душа – она ведь субстанция весьма зыбкая, неустойчивая и непредсказуемая. Григорий, получив столь вожделенный подарок, мог запросто отколоть такой номер, что всем тошно бы стало. По правде говоря, всё могло пойти по худшему сценарию, но для Шуйских он стал бы наказанием за игры с дьявольской магией.

Когда Кузнич «разбудил» меня, я первым делом мысленно позвал майора. И с горечью осознал, что больше не слышу его немного ироничный, уверенный голос. То, что я ощутил, было настоящей пустотой. Маги сработали просто отлично, виртуозно отделив матрицу души Субботина от моей личности. Ещё предстояло пройти несколько тестов, чтобы убедиться, что я – это я. А вот Григорий…

Пока проверяли княжича, я попал в крепкие объятия отца. Не знаю, может, он тоже испытывал некоторое разочарование, что лишился тайного оружия, но в ближайшей перспективе наша семья получала безопасность. Пусть теперь канцлер балуется новой игрушкой, пока не поймёт, что его надежды не оправдались.

– Что скажешь насчёт княжича? – тихо спросил старший Дружинин.

– По первому впечатлению, Субботин не смог полностью заместить его, – пробормотал я, внимательно наблюдая за человеком, который ещё вчера еле-еле языком ворочал и не мог самостоятельно встать с кресла. А сейчас Григорий хотя бы твёрдо держится на ногах и сносно разговаривает.

– Хм, ладно, присмотрись к нему получше, – попросил отец. – Я ещё пару дней пробуду в Москве, чтобы подписать документы на открытие филиала, а потом улетаю в Оренбург. Дел невпроворот.

Я кивнул и снова стал следить за княжичем. В какой-то миг он повернул голову в мою сторону и словно в задумчивости дёрнул себя за мочку правого уха. Неуловимая улыбка появилась на его губах и снова пропала. А вот взгляд изменился, стал острым, цепким и внимательным. Совсем не таким, которым меня Григорий встретил вчера в своей комнате. Пропала пустота, безразличие и покорность. Вот и думай теперь, кого больше в этом человеке: княжича Шуйского или майора Субботина. Но я про себя облегчённо вздохнул. Авантюра завершилась успешно, и теперь оставалось только ждать, закрепится ли душа тёзки в сознании Григория.

Он подошёл ко мне и протянул руку.

– Спасибо, Миша, – большей искренности в голосе вряд ли можно было услышать. – Не каждому под силу расстаться с таким подарком. Как давно я себя живым не чувствовал!

Пусть все думают, что молодой Шуйский искренне благодарит меня за своё спасение. Я ощутил крепкое, душевное пожатие, нисколько не сомневаясь, что передо мной стоит майор Субботин. Но всё равно надо с ним поговорить наедине, провести своеобразный тест, чтобы полностью развеять сомнения, когда улягутся эмоции в доме канцлера. Представляю, что там будет твориться, когда парень вернётся в семью прежним!

– Господа, спасибо за помощь, – сухо произнёс Шуйский, поглядев на медиков-целителей, так и стоявших в сторонке. Они не знали, что делать, а уходить без разрешения князя опасались. – Можете быть свободны. О том, что здесь произошло, прошу пока молчать. Никакой утечки информации! Я сам объявлю о чудесном выздоровлении княжича. Вам понятно?

– Да, Ваша Светлость, – ответили вразнобой целители; они спокойно выслушали предупреждение князя и явно не собирались тут же извещать весь белый свет о радости, посетившей семью Шуйских. Один из медиков добавил: – Поздравляем вас, Александр Александрович. Ритуал был проведён мастерски.

Шуйский кивнул и повелительным жестом отпустил людей в белых халатах восвояси. Меня удивило, что князь чересчур спокойно воспринял изменения в своём младшем сыне. Он даже не обнял Григория в порыве радости, держа эмоции в узде. Словно стыдился своих чувств перед посторонними. Или продолжал играть роль бесстрастного высокопоставленного деятеля – только ради чего? Перед тобой родной сын стоит, живой и здоровый! Да улыбнись хотя бы!

А не боится ли он Григория? Вдруг держит в голове самый худший вариант для себя? Если князь допускает, что сейчас вместо сына симбионт, чьё поведение и мотивацию невозможно просчитать за столь короткий период.

– Господа чародеи, я благодарю вас за отлично проделанную работу, – голос Шуйского оставался сухим, как и прежде. – Карп, моя награда будет щедрой. Марк Кузьмич, я убедился, что в Империи ещё остались профессионалы старой школы. Чем могу отблагодарить вас?

– А что самое ценное для таких стариков, как я и Карп? – Кузнич развёл руками. – Разве только одно: получить допуск в спецхран, где хранятся старинные книги по магическому искусству. Ходят слухи, что ещё во время Великой Войны в Россию из Австро-Венгрии и Валахии были вывезены ценные манускрипты и гримуары эпохи Священной Римской Империи. Хотелось бы взглянуть на них хоть одним глазком.

– Зачем одним? Двумя полезнее будет, – усмехнулся канцлер. – Александр Александрович, вы же ещё планировали остаться в Москве?

– Да.

– Отлично. Я постараюсь получить разрешение у Его Величества на посещение спецхрана. Не сомневаюсь, что оно у вас будет. Вы же знаете, где находится здание архива, Марк Ефимович?

– На Старой площади…

– Верно, – кивнул Шуйский и хлопнул по спине Григория, с любопытством разглядывающего Алтарный зал. – Пошли, сын. Семья заждалась тебя.

…Дворец Шуйских взбудоражено шумел до поздней ночи. Никто, казалось, не собирался ложиться спать, собравшись в семейной гостиной.Даже Дмитрий и Константин со своими жёнами и детьми, приехавшие в родительский дом поддержать мать и сестру, решили здесь переночевать. Понятно, что в такой обстановке невозможно было поговорить с Гришей. Его не отпускали ни на минуту, словно хотели излить на него всю любовь и ласку, которую не могли дать во время болезни. А я с отцом и Марком Ефимовичем после торжественного обеда разошлись по своим комнатам. Вернее, отец с чародеем уединились в его гостевых апартаментах, а я воспользовался случаем и пришёл в гости к Луизе. Плевать, что подумают о нас бойцы Ильхана – я соскучился по рыжей. Она видела, каким взбудораженным я ввалился в её комнату и не сопротивлялась моему натиску.

– Как всё прошло? – главный вопрос Луиза задала спустя долгое время, когда мы затихли на измятой постели, прижавшись друг к другу. – Страшно было?

– Нас чародеи усыпили, – усмехнулся я, накручивая рыжий локон на палец. – Я валялся на полу, как бревно. Каким образом из меня вытаскивали симбионта, не знаю.

– И как теперь себя чувствуешь? – тихо спросила девушка, поглаживая меня по спине.

– Пусто. Словно лучший друг навсегда покинул тебя. Знаешь, что он живёт где-то рядом, но никогда больше не встретится с тобой, не споёт свои песни, не побренчит на гитаре.

– Так это благодаря его музыкальному таланту ты девичьи сердца охмурял? – засмеялась Луиза.

– А я не просил, он сам инициативу проявил, – усмехнулся я в ответ и поцеловал обнажённое плечо рыжей. – Но, знаешь, мне будет не хватать тёзки. Честно. Было что-то в нём удивительно хорошее, правильное…

– Так он никуда не делся, – возразила девушка. – Теперь ты можешь общаться с Григорием, как со своим другом. Кстати, как он перенёс ритуал?

– Крис, я не знаю, кто на данный момент контролирует тело княжича. Он ни на секунду не остаётся один. Семья словно с ума сошла от радости, даже не приглядывается к Григорию.

Луиза освободилась от моих объятий, слезла с кровати, накинула на себя халатик и направилась к окну. Приоткрыв окно на полпальца, она закурила и осторожно направила дым на улицу, уже погружающуюся в сумрак вечера.

– Чёртовы дымоуловители, – пояснила она, держа руку с сигаретой наружу. – Понатыкали везде, где только можно. Здесь-то их нет, но я боялась, что дым начнёт просачиваться через дверь в коридор. А потом плюнула и решила при открытом окне курить.

– Застудишься, – я приподнялся на локте и смотрел на Луизу, изучая изгибы её тела под полупрозрачным халатиком. – Или хочешь сказать, тебе внедрили усиленные импланты иммунной системы?

– Да чего только в меня не напихали, – отмахнулась рыжая. – Но об имплантах сексуальной выносливости даже не подозревала.

Она хихикнула и быстро затянулась сигаретой.

– А что, такие тоже есть? – откровенно удивился я.

– Ну а что я должна подумать после трёх твоих подходов к моему телу? Ни малейшей усталости не чувствую, даже ещё хочу… Да шучу я, шучу! Смотри, как разволновался!

– Всё равно иди ко мне, – я похлопал рукой по пустому месту рядом с собой. – Меня, кажется, Алтарь такой энергией зарядил, что до утра могу.

– Ох, пожалею я об этом, – вздохнула Луиза и погасила сигарету об каменный подоконник снаружи. Окурок аккуратно спрятала в пустой коробушке от спичек.

– Как говорил майор Субботин, поздно пить боржоми: почки отвалились, – пробормотал я, с волнением глядя на скинувшую халатик Луизу. И все мысли разом вылетели из головы.

…У Луизы я пробыл до ужина и даже умудрился незамеченным для отца вернуться в свою комнату, принять душ и переодеться. Проведённое с рыжей время успокоило меня, примирило с действительностью. Теперь моя жизнь потечёт своим чередом, каковой и должна была быть до аварии. И не случилось бы всех этих кровавых перестрелок, потянувших за собой цепочку странных событий, приведших в дом канцлера. Как там напевал майор? «Будем жить – не тужить, а любить – так любить»?

За ужином я внимательно посматривал на Григория, силясь уловить какие-то знакомые признаки в поведении княжича. Например, своеобразные шутки, понятные только мне, могли выдать его с головой, но княжич ни разу не прокололся. Значит, держит под контролем своё тело? Плохо, если Шуйский окажется крепким орешком, майору придётся крепко попотеть, чтобы договориться с хозяином тела. Для нас подобный исход окажется неблагоприятным. Мы-то как раз и планировали через княжича влиять на канцлера.

…Шуйские, наконец, угомонились и разошлось по своим спальням. Я перед сном отработал на клинках «восьмёрки», косые и рубящие удары, которые хорошо укрепляли кисти и мышцы рук, и уже собирался ложиться спать, как в дверь тихо-тихо постучали-поскребли. Накинув халат, пошёл открывать. Оказалось, ко мне в гости заявился Григорий Александрович собственной персоной. Он был в домашних штанах и рубашке навыпуск, в мягких спортивных туфлях.

– Пустишь? – улыбнулся княжич. – Или дрыхнуть собрался?

– Заходи, – я хмыкнул, что-то подозревая. Пропустив Шуйского, закрыл дверь.

Григорий развернулся и вдруг сжал меня в своих объятиях, до хруста в плечах и позвоночнике.

– Здорово, тёзка! Наконец-то я могу тебя видеть воочию, а не через зеркало! – княжич с нескрываемым волнением разглядывал меня с головы до ног, при этом держа за плечи.

– Майор? – осторожно спросил я.

– Забудь про майора, Мишка! Сам же предупреждал, что теперь я Шуйский Григорий Александрович. Изволю соответствовать, так сказать…

– Уф… А я весь день переживал, получилось или нет, – мои губы непроизвольно растянулись в глупой улыбке. – Следил за тобой, как ты ведёшь себя с семьёй, но не заметил контроля.

– Ты не представляешь, Мишка, что со мной происходит! – княжич рухнул в кресло и вытянул ноги. – Я первые минуты после ритуала понять не мог, кто из нас контролирует тело. Представь такую аналогию: за рулём двое водителей, и каждый видит ситуацию на дороге по-своему. Кручу-верчу, сейчас с трассы слечу! Реально, страшно стало. Пытаюсь достучаться до княжича, уговариваю его дать мне возможность «почувствовать» тело, а он молчит. Я понять не могу, что происходит. Уже материться стал. И вдруг дошло, как до жирафа! Весь массив знаний о мире вдруг раскрылся передо мной, втёк в меня. Чего ты лыбишься? Ну не получается по-другому объяснить! Я как будто и княжич Шуйский, и майор Субботин в одном лице! Если мы с тобой чётко идентифицировали каждый себя, то сейчас этого и в помине нет. Какой-то сюр…

– У тебя сюр начался, когда ты в меня подселился, – заметил я с усмешкой.

– Ну да, – майор… нет, уже княжич Григорий, почесал макушку. – Действительно. Так вот, наши души как будто слились в одну, но у каждой осталась частичка самого себя. Мне известно всё об этом мире, о взаимоотношениях аристократических родов, о всяких мелочах, без знания которых попаданца сразу же разоблачат…

Он замолчал, чем я и воспользовался.

– А княжич? Ты ему передал свои знания?

– Думаю, да, – уверенно ответил Шуйский. – Я же до сих пор помню всё, что было со мной… до гибели.

– А сколько тебе сейчас лет?

– Двадцать пять, – хмыкнул княжич. – Приятно снова почувствовать себя молодым, здоровым… Вот видишь, всё в голове перемешалось! Котлеты от мух не могу отделить! У меня, оказывается, невеста была! Перед поездкой во Францию, где-то за год, папаня-канцлер договорился с Барятинскими о моей помолвке с княжной Марией. Помолвку отменили, когда по Москве поползли слухи, что я совсем плох, и Целители не могут ничего поделать с непонятной болезнью. – Григорий ухмыльнулся. – Теперь я свободен, молод и здоров!

– Какую гадость в тебя подселили? И кто это сделал?

– Однозначно не могу сказать, кто именно, – посерьёзнел княжич. – Там, в Париже, я встречался с кучей всяких аристократов, вокруг меня крутились люди из спецслужб. Вполне допускаю, что охрана прозевала момент атаки, когда подсаживали в ауру эту гадость. Знаешь, Миша, когда я очнулся на полу в Алтарном зале, в первую очередь ощутил невероятную свободу. Именно так – свободу. Будто кандалы с рук и ног сбили. И невероятная лёгкость во всём теле. Хрен его знает, какое там заклятие наложили. Пусть специалисты разбираются. Но скажу одно: князь Шуйский всё правильно рассчитал.

– Я бы так не утверждал, – задумчиво сказал я. – Он сильно рисковал. Чародеи могли ошибиться в расчётах, выбрать неправильную тональность при чтении текста заклятия, да запнуться могли в конце концов. Источник мог отреагировать как-то иначе… Это же не машину чинить по какому-то определённому алгоритму. Это магия.

– Магия тоже подчиняется алгоритмам, – возразил княжич с улыбкой. Мне казалось, он наслаждается каждой минутой, проведённой в теле, избавившимся от неведомой хвори. – Согласен, что случаются казусы, но лишь из-за глупости некоторых индивидов, вдруг почувствовавших себя охренительно крутыми чародеями.

Теперь точно говорил Субботин. Княжич никогда бы не позволил себе подобную вульгарность в разговоре.

– Тебе придётся поработать над своими манерами, господин майор, – я рассмеялся. – Не приведи господь брякнуть такое в разговоре с аристократами. Враз на дуэль потянут.

– Постараюсь, Миша, – со всей серьёзностью ответил княжич. – Мне сейчас важно стать своим всемье. Отец и клановые маги ещё долго будут следить за мной. Канцлер Шуйский очень недоверчивый человек. Было бы странно ожидать от него радостных воплей и горячих объятий. А я хочу знать, что же он на самом деле хотел получить от ритуала.

– И что нам теперь делать? – я скрестил руки и пристально взглянул на разом посерьёзневшего Григория.

– Как – что? – удивился тот. – Жить, братишка. У нас обоих очень интересная судьба, пусть мы её и не выбирали. Так давай воспользуемся шансом на всю катушку. На старую дорогу нам уже не вернуться.

– Это точно, – подумав, согласился я с княжичем. – Это чертовски верные слова.