Текст книги "Симбионт 3 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 28 страниц)

– А как же честь? – спросил Трубецкой. – Ведь она не оставляет выбора, не даёт нам права уйти.

– Дружинин, ответьте мне на вопрос, – Борисов перевёл взгляд на меня. – Когда вам бросил вызов подполковник Скрипицын… Да, я следил за увлекательным цирком, который устроил отставной офицер, но об этом говорить не будем… Вы могли отойти от линии огня?

– Мог, – честно ответил я, вызвав удивлённый ропот среди аристо.

– Почему поступили иначе?

– Княжич Трубецкой только что дал ответ, – спокойно проговорил я.

– Ага, боязнь потерять честь в глазах сотни бездельников, жаждавших развлечений! – усмехнулся Борисов и покачался на носках.

– Ну, если отбросить романтическую шелуху – я так и думал.

– А вы не думали, что Скрипицын вас провоцировал?

– Мне потом об этом сказали…

– Что ж, вам простительно. Вы приехали в столицу совсем недавно и ещё не знаете, какими приёмами наивных новичков втягивают в дуэли. Дуэль, господин Дружинин, стала большим развлечением среди аристократии и дворянства, – повысил голос Борисов, как только снова зароптали княжичи. Добившись тишины, он продолжил: – Рекуперация нивелировала истинную ценность жизни, увы. Но это реальность, с которой приходится мириться. Так вот… если бы, Михаил, знали о хитростях, которыми воспользовался господин Скрипицын, выбрали бы жизнь вместо рубки на клинках?

Я задумался. Меня такая мысль посещала после дуэли, кстати. А так ли бы моя репутация пострадала, если бы проигнорировал вызов?

– Вы задумались? – суровые черты лица Борисова дрогнули в улыбке. – Это прекрасно. Вот именно этого и я требую от вас, господа студенты: хладнокровия и правильной оценки ситуации. Дуэль не должна быть развлечением. Можно и нужно защищать честь Рода, честь женщины, матери, сестры, своей девушки… да и любой молодой особы, за которую некому заступиться. Но опять же, умейте думать головой, не позволяйте эмоциям взять верх. Возможны провокации, как в случае со студентом Дружининым. Он поддался эмоциям по незнанию, что его оправдывает. Но если бы хорошо знал отставного офицера Скрипицына, то просто проигнорировал бы того, нашёл бы правильные слова, и ни один зевака в клубе не посмел бы подвергнуть сомнению личную репутацию Михаила Дружинина.

В зале стояла мёртвая тишина.

– Дуэль – способ восстановить справедливость не по законам и уложениям, а по чести. Не будем сейчас дискутировать, что справедливость каждая из сторон видит по-своему. Вы должны уметь правильно оценивать важность дуэли.

– Это сложно для мужского мозга, – съязвила наша симпатичная княжна Волконская. Девчата захихикали.

– Не буду спорить с этим тезисом, уважаемая староста – усмехнулся Борисов. – Но наши юноши, надеюсь, поняли мой посыл.

– Господин Мастер, – подал голос граф Зотов, – вы предлагаете отказаться от большинства дуэлей, возникающих по очень серьёзным причинам. Мой отец, например, провёл за последний год три дуэли. Как раз в таком случае репутацию и честь нужно защищать.

– Но зато весьма искусно избежал ещё с десятка таковых, – спокойно ответил Борисов. – Или вы не знаете об этом, студент Зотов? Я слежу за каждым случаем дуэли среди московских одарённых и составляю аналитику. Можно считать, что это моё хобби, но для факультатива – прекрасный теоретический материал.

Я почувствовал уважение к этому поджарому и моложавому мужчине.

– Что ж, не буду затягивать занятие, – Борис оглядел застывшую в молчании группу, развернулся и направился к противоположной стене, у которой стоял длинный стол, взял в руки два палаша. Я рассмотрел их внимательно. Судя по всему их намеренно затупили и покрыли защитными рунами, чтобы в пылу тренировки студенты не нанесли друг другу серьёзных ран. Ловко прокрутив клинки обеими руками, он спросил:

– Назовите мне способы магических дуэлей, разрешённых в Империи?

Повисла тишина, а потом, к моему удивлению, подняла руку Анечка Палей. Увидев, что Борисов кивнул, она чётко ответила:

– Три, господин Мастер. На клинках, пистолетах и на кулаках с помощью магических конструктов. Что-то вроде бокса…

– В принципе верно, – кивнул Сергей Алексеевич. – На клинках – это классика, повсеместно распространённый способ. Дар питает оружие, клинок становится продолжением не только руки, но и души. На пистолетах – гораздо реже. Пуля имеет свойство разрушать магический доспех, особенно та, что покрыта особыми рунами с мощным пробивным действием. Так что в этом случае исход зависит от техномагической оснащённости дуэлянтов, ну и точности вкупе с удачей. Кулаками пользуются самые отчаянные, когда хотят нанести как можно больше увечий телу и духу противника.

Он снова покрутил палаши в руках.

– Я хочу показать вам, как быстро и эффективно преодолеть магическую защиту. Вы увидите, как Дар питает оружие, как нужно уклоняться от атак и наносить смертельное поражение. Кто хочет попробовать?

– Разрешите? – Ряба выступил вперёд.

– Студент Рябушинский, у вас какой Дар? Я первокурсников ещё плохо изучил…

– «Вода».

– Хороший Дар. Вода течёт, огибает преграды, просачивается сквозь щели. Ну что ж, посмотрим, как она найдёт свой путь. Держите палаш.

Ряба сжал рукоять оружие, ожидая отклика от своего Дара, и лезвие тут же покрылось тонкой плёнкой влаги, странно похожей на «живой» лёд.

– Атакуйте, – приказал Борисов, отойдя на несколько шагов.

Ряба не стал медлить. Он молниеносно, скользяще прыгнул вперёд, делая резкий выпад, и клинок с влажным шипением рассёк воздух. Борисов даже не пошевелился, предсказуемо уведя в сторону левое плечо. В строю зашептались, комментируя каждое движение бойцов.

Между тем Мастер, в свою очередь, сделал шаг вперёд и нанёс ответный удар, плавный и почти ленивый. Его клинок, тускло-серый, без видимых признаков магии, вдруг вспыхнул ярко-синими протуберанцами и с лёгкостью отвёл палаш Рябы в сторону. Не знаю, может, Сергей Алексеевич вложил в своё оружие очень много Силы, но моего тёзку повело в сторону.

– Ещё раз, – потребовал Борисов. – Не нужно демонстрировать свои фехтовальные умения. Просто бейте, стараясь вскрыть мой доспех.

На этот раз Ряба не метался, не торопился нападать и оголтело махать палашом. Но амплитуда его движений стала другой: сложной, обманчивой. Клинок в его руке пульсировал Силой. «Вода» то сжималась вокруг лезвия, то отпускала его, создавая эффект зыбкости. Я с интересом наблюдал за демонстрацией Стихийного Дара Рябушинского. Несомненно, Дар был природным, родовым. Никаких признаков присутствия Ока Ра.

– Нападайте, – кивнул преподаватель и тут же ушёл в сторону, как только палаш Рябы попытался обрушиться ему на плечо. Клинок просвистел в опасной близости от правого уха. Понятно, что навредить он Борисову не мог, так как Мастер был облачён в защитный доспех. Только брызнули искры от соприкосновения с палашом. – Не собираюсь говорить банальности про «Воду». Вас уже напичкали всевозможными сентенциями, – продолжил говорить Борисов, с лёгкостью отбивая тычки и удары студента. – Но скорость и точность хороши, когда видишь слабое место…

Он неуловимо переместился по простой траектории в момент очередного удара и оказался в опасной близости от Рябы, там, где образовалась неприкрытая зона. И нанёс довольно чувствительный тычок в район подмышки. Доспех дрогнул и «раскрылся». Борисов прижал кончик палаша к этому месту и заставил Рябу замереть.

– А в чём смысл вашей демонстрации? – язвительно заметил Борис Зотов, смотревший на всё это действо с нескрываемой на лице скукой. – Мы прекрасно знаем, что в каждом доспехе есть слабые места, и найти их – задача дуэльных аналитиков. Нам остаётся только добраться до этого места и вскрыть защиту.

– А самому-то лень найти уязвимости соперника? – спокойно спросил Борисов, забирая у Рябы палаш и кивком разрешая ему становиться на место.

– Зачем утруждаться, если на то есть спецы? Главное, дотянуться до слабой точки.

– Ошибки тоже могут быть, – прокрутив в руках палаши, Борисов протянул один из них вперёд. – Давайте, студент Зотов, покажите свои умения. Вы всё время критикуете и продолжаете демонстрировать пренебрежение к занятиям. Хоть и присутствуете на них.

– Так вы же изучили характерный почерк боя Рода Зотовых, – усмехнулся граф, но всё же не стал игнорировать вызов. Взяв один из палашей, тоже довольно умело прокрутит его в руке с открытой ладонью, демонстрируя хорошую координацию.

– Вашу технику я не изучал – моя задача состояла совершенно в другом. Поэтому не знаю, где в доспехе слабая точка, – Борисов принял обороняющуюся стойку. – Начинайте.

Зотов мгновенно превратился в хищника. Он пригнулся, словно готовился к прыжку, и начал обходить Борисова кругом, постепенно «разжигая» палаш. Сразу стало видно, что граф – «огневик». По клинку заструились багровые ручейки, стекавшие к кончику клинка. Мастер следил за ним с большим вниманием. Судя по напряжённому лицу – про умение Зотовых в дуэльных стычках он знал достаточно, чтобы воспринимать молодого графа не как дилетанта, а опытного бойца.

И вдруг парень взорвался каскадом ударов, постоянно перемещаясь с одного места на другое. Он то появлялся сбоку, то нырял под свободную руку и пытался пробить доспех – то есть проверял надёжность защиты соперника. Доспех Борисова мерцал и переливался от ударов, но держался. Я заметил, что преподаватель ни разу не показал Зотову свою спину. Значит, там слабое место? Пока непонятно. Справедливости ради, Сергей Алексеевич не уходил в глухую оборону и тоже атаковал с одной целью: прощупать прочность доспеха. Но Борис (какое забавное сходство имени с фамилией Мастера!), казалось, построил идеальную защиту, подпитывая её с помощью источника.

– Граф хоть и исключительный сноб, но дерётся неплохо, – тихо проговорил Демидов, стоя справа от меня.

– А на «прописке» как дрался?

– Продержался пять минут, но его заклевали, – усмехнулся Иван. – Почуяли, что граф хочет драться до последнего, и навалились, чтобы не выделывался. Поэтому и советую тебе для вида помахаться – и слиться.

– Да понял уже, – я кивнул, не отрывая взгляда от танца, который демонстрировали нам Мастер и граф. Они, кажется, уже забыли, ради чего здесь находятся. А кто-то из наших стал позёвывать. Девочки откровенно скучали.

И в этот момент Борисов показал класс. Он словно скопировал мой бой со Скрипицыным, вернее, завершающую фазу атаки. Сначала прошла отвлекающая комбинация ударов, от которых Зотову, совершенно забывшему, что нужно контролировать пространство не только перед собой, пришлось активно защищаться. Мастер упал на правое колено и снизу взрезал доспех графа. Клинок, как по маслу, пошёл вверх, разваливая полыхающую искрами и алыми переливами защиту. Доспех развалился, Зотов резко рубанул сверху-вниз, но палаш провалился в пустоту. С недоумением взглянув туда, где должен находиться поверженный противник, не обнаружил его там.

Преподаватель, ничуть не запыхавшись, стоял в сторонке и без эмоций смотрел на графа.

– Вы потерпели поражение, господин студент, – холодно констатировал Мастер. – К сожалению, из моего вводного курса вами не сделан правильный вывод. Вы могли отказаться от «дуэли», приведя аргументы, позволявшие сохранить лицо и не наткнуться на более опытного бойца. Вместо этого выбирается странная позиция скепсиса и надменности. Я вас спровоцировал, а вы поддались. Плохо. Когда студент не понимает посыл преподавателя, я очень огорчаюсь.

Зотов молча отдал палаш Мастеру и встал в строй, напустив на себя безразличие. Но вряд ли кого обманул своим поведением. Я точно видел, что граф раздосадован поражением и тем фактом, что любитель аналитических разборов дуэлей положив себе в копилку важную информацию об уязвимости защитного доспеха Рода Зотовых. Воистину мудр Сергей Алексеевич, когда говорил, что прежде всего нужно тщательно обдумать мотивы противника, ищущего способ поквитаться с тобой. И это при том, что господин Борисов дуэлей не сторонится, и умеет драться. А казалось бы – какой-то спортсмен-фехтовальщик, не более. Нет, Борисов хитёр, умён и проницателен. И не боится подпортить репутацию спесивым аристо хотя бы вот таким способом.

– К сожалению, вынужден закончить занятие, – Мастер оттянул рукав спортивного комбинезона и посмотрел на часы. – Но мне кажется, оно сегодня прошло с большой пользой. Так как в вашей группе появился ученик, я решил повторить некоторые тезисы. Господин Дружинин, на следующей встрече хочу с вами провести спарринг. Вы не откажете мне?

– Это не завуалированная дуэль? – поинтересовался я на всякий случай.

– Что вы, ни в коем случае, – уверил меня Борисов, но хитринка в глазах промелькнула. – Мне очень редко удавалось встретиться с носителем магии Ока Ра. Удовлетворите моё желание.

– И моя техника будет занесена в вашу секретную аналитическую папку?

– Для этого мне нужно скрестить клинки раз десять-пятнадцать, не меньше, – улыбнулся Мастер. – Как понимаете, это слишком долго, да и зачем? Вот когда ваше имя будет греметь по столице, вот тогда я заинтересуюсь.

– Благодарю за честный ответ, Мастер, – я склонил голову. – И буду с нетерпением ждать следующего занятия.

Глава 7

Танец заговорщиков

Штаб-квартира Орлеанской ветви Бурбонов находилась на левом берегу Сены, в округе Люксембург, неподалёку от монастыря Дешо, Уютный трёхэтажный особняк, хозяином которого являлся граф Шарль де Монтгомери, прятался в тени старых платанов, и был настолько скромен, что почти не привлекал внимание парижан, за исключением тех, кому по долгу службы было положено бдеть за противниками легитимной власти. В отличие от дворцов Бурбонов старшей ветви, здесь предпочитали скромность, за которой угадывалась многовековая история и не меньшие амбиции в борьбе за французский трон.

Граф де Монтегю был не только владельцем особняка, но и доверенным лицом Орлеанского Дома. Сейчас он сидел в просторном кабинете с высокими окнами, выходящими в зимний сад. За окнами падал снег, но в камине горел огонь, и комната была наполнена теплом и запахом старого дерева, книг и дорогого табака.

Напротив него, утопая в роскошных кожанах креслах, расположились двое: барон Филипп де Водре, старый дипломат той ещё школы, которая славилась не только интригами и жёсткой неуступчивостью, но и умением искать компромиссы на фоне политических кризисов, и господин Анри Ларош – банкир, финансирующий политические проекты Орлеанов. Четвёртый участник беседы был на связи. На мониторе компьютера виднелась комната, в которой находился всего лишь один человек, прячущий лицо в искусно созданной тени. Умелая подсветка показывала только фигуру, закинувшую ногу на ногу, и пальцы рук, сцепленные на колене. На пальцах красуются два массивных перстня, повёрнутых внутрь. По ним нельзя идентифицировать человека, но сидящие в особняке люди знали. Его.

Кабинет был полностью закрыт от прослушивания магическим конструктом «Завеса», поэтому мужчины могли спокойно обсуждать самые животрепещущие проблемы и секреты.

– Пришло срочное сообщение из Москвы, – глядя в монитор, сказал Монтегю, и в его голосе не было никаких эмоций: ни злости, ни разочарования, ни досады на общую оплошность всей группы людей, готовивших провокацию. – И он не просто жив. Княжич внезапно для всех выздоровел и вышел в свет. Танцует, пьёт, общается с друзьями.

Барон Водре поморщился и недовольно проговорил:

– Мы использовали лучший магический конструкт заражения с пролонгированным действием. Его невозможно уничтожить обычной магией. Можно сказать, лекарства от такой смерти в мире сейчас нет.

– Выходит, что это лекарство нашли, – заметил Ларош. – Или у Шуйских появились сильные маги, которые изобрели противоядие. По данным нашей агентуры несколько месяцев назад в Царицыно провели ритуал, запрещённый Русской Церковью.

– Запрещённый? – Монтегю усмехнулся. – Для Шуйских нет запретов. Они делают то, что нужно, чтобы сохранить свою власть и влияние на политическое общество. Что для канцлера запрет? Так, очередная возможность его обойти. Кстати, какой ритуал, Анри? Вы смогли выяснить?

– Слухи очень разноречивые. Но наши аналитики из этих слухов выудили два более-менее правдивых, – Ларош задумчиво сплёл пальцы рук на животе. – Первый: маги Шуйского пытались с помощью древнего ритуала вызвать демоническую сущность из другого мира, чтобы та взяла над телом княжича Григория контроль и переборола яд. Так как организм демонов имеет иную генетическую структуру, была выдвинута смелая идея эту структуру вживить в ДНК Григория… Второй: канцлер Шуйский не зря охотится за осколками артефакта под названием Ока Ра. Возможно, «небесный камень» каким-то чудесным образом положительно воздействует на отравленный организм.

– Получается, наш план провалился, – сказал Водре.

– Не совсем, – граф покачал головой. – Княжич Шуйский жив, но сильно изменился. Наши люди в Москве заметили: он стал другим. Его холодность, расчётливость, грубоватость каким-то чудесным образом перестали быть отличительными чертами характера. Проще говоря, он показывает невероятную общительность и дружелюбие в общении с русским аристократическим обществом. Пока невозможно составить точную характеристику нового Григория Шуйского, но задание агентуре уже дано.

– И что это значит? – поинтересовался Ларош.

– Это значит, что родовые маги Шуйских использовали что-то, что не только вылечило княжича, но и изменило его психологию, душу. Вполне допускаю: ритуал-таки был проведён, в матрицу души княжича Григория могла быть подселена некая сущность. Месье, что скажете?

Монтегю посмотрел на человека в мониторе. Оттуда раздался тихий, с лёгкой хрипотцой властный голос:

– Сейчас нужно решать другую проблему. Шуйский подозревает, что отравление было заказным, и его люди из системы государственной безопасности очень плотно копают в нескольких направлениях. В подозреваемых находится и Орлеанский дом. Вопрос: на кого он подумает?

– На Романовых, – уверенно ответил Водре. – Это было задумано с того момента, когда императору доложили о тайных намерениях канцлера Шуйского собрать все осколки Ока Ра по эту сторону Уральского хребта для личных дел. Мы воспользовались конфликтом, и через влиятельных аристократических русских лиц заставили князя Шуйского думать, что император Романов хочет ослабить его Род. Была запущена дезинформация, которая привела к отъезду канцлера в Москву. Государственная власть сейчас в России фактически разделена на два сегмента. Удар по княжичу Григорию, который в то время служил в МИДе, ещё больше усугубил трения между императором и оппозицией, возглавляемой канцлером.

– Если бы сын канцлера умер, Шуйский начал бы войну с Бурбонами, что выгодно Орлеанскому Дому, – сказал банкир Ларош. – Цепочка взаимосвязей проста. Канцлер ссорится с императором. Тот посылает сына князя Александра в Париж в составе мидовской делегации, которая должна была заключить важные торговые договоры. Бурбоны не обеспечили безопасность молодого Шуйского, и тот приехал домой смертельно больным. Созданные слухи о причастности службы безопасности французской короны дошли до канцлера. Эффект бумеранга сработал: попало по одним и отлетело к другим. На это и был наш расчёт.

– Как мы видим, из болезни молодого княжича мы не извлекли никакой выгоды, – мрачно заметила фигура в мониторе. – Он не умер, как ожидалось, и Шуйский не начал войну с Романовым. Более того, канцлер сейчас совершенно спокоен, и по последним данным, отправляет Григория в Петербург. Шувалов нашёл ему место в МИДе. А граф Шувалов, на минуточку, ставленник Романова.

– Вы полагаете, месье, канцлер знает правду? – нервно спросил Ларош.

– Я этого не знаю, – хриплый голос незнакомца был настолько тих, что приходилось напрягать слух. – Но мы должны быть готовы к тому, что наша агентура в Москве может быть раскрыта. У нас есть люди среди тех, кто недоволен Романовыми и мечтает привести к власти совершенно другую династию. Если Шуйский выйдет на них, он поймёт, что именно Орлеанский Дом инициировал покушение на его сына.

– В таком случае мы должны убрать канцлера, – поспешил с выводом Монтегю.

– Нет, – голос с экрана стал жёстким. – Нельзя сейчас действовать в открытую. Пока только наблюдение и сбор информации о выздоровевшем княжиче Григории. Возможно, этот удивительный феномен даст нам разгадку, почему Александр Шуйский не торопится обострять отношения с императором. Дайте указание нашим московским друзьям снизить активность и обратить всё внимание на Григория Шуйского. Что именно помогло ему выжить? Артефакт? Или какой-то дикий шаман из Сибири проявил целительские чудеса? Пусть роют землю носом, но найдут разгадку. Докладывайте мне, как идут дела в Москве, каждую неделю. Связь по магическому каналу, как и сегодня.

– Да, месье, – чуть ли не хором сказали все трое, находившиеся в кабинете.

Свет в загадочном помещении погас, и они некоторое время смотрели на чёрный экран. Человек, который при удачном стечении обстоятельств мог стать императором Франции, незаметно ушёл из комнаты. Монтегю встал и выключил монитор.

– Анри, как у вас обстоят дела по финансовому обеспечению наших русских друзей? – задал он вопрос банкиру.

– Они не жалуются, – усмехнулся Ларош. – Каждый месяц на счета этих людей поступает достаточная сумма. Но я бы хотел ужесточить требования к союзникам. Пора бы уже начать работать по-настоящему, а не собирать по Москве пустые слухи. Граф, мне кажется, что спасение княжича Григория должно быть тщательно исследовано. В том деле что-то не так, поверьте моему чутью.

– Вы боитесь демонов? – улыбнулся Шарль де Монтегю.

– Признаться, да, – банкир сделал какой-то охранительный знак левой рукой, поведя ею по кругу перед собой. – Ритуалы подобного толка существовали в далёком прошлом, и если магам Шуйского удалось разыскать гримуары вызова демонических сущностей, мы можем столкнуться с большой проблемой. Шарль, знаете, мне очень не хочется однажды столкнуться в своей комнате нос к носу с подосланной русскими тварью. А у нас нет бойцов, умеющих драться с демонами.

– Будьте спокойны, Анри, – хозяин особняка улыбнулся, не воспринимая всерьёз слова банкира. – Я более чем уверен, что Шуйские нашли способ победить болезнь, только и всего. Природа дуалистична, дорогой Анри. Чёрное и белое. Холод и жар. Мужчина и женщина. Такова же природа магических вещей. На каждый яд найдётся противоядие. А у канцлера очень сильные чародеи-целители.

– Вы меня немного успокоили, граф, – вздохнул банкир. – И всё-таки очень прошу вас не отмахиваться от моей версии. Разыщите охотников за демонами. Не может такого быть, чтобы их услуги за последние двести лет отпали из-за нецелесообразности.

– И где же их искать? – скептически спросил Филипп де Водре.

– Орден Торквемады, – со всей серьёзностью ответил Ларош. – Он прекратил своё существование в конце восемнадцатого века, перейдя под крыло Святой Католической Церкви. Но я уверен, что умения Ордена нашли применения и в современном мире.

– Хорошо, – чуть подумав, ответил граф Монтегю. – Я постараюсь без всякой огласки разыскать потомков членов Ордена и выяснить, не разучились ли они держать в руке магическое оружие.

* * *

На Арбате хватало старых особняков, когда-то выкупленных предприимчивыми и умеющими глядеть в будущее людьми, чья принадлежность к столбовому дворянству не вызывала никакого сомнения. Они не были купцами, не принадлежали к «торгашескому племени», но деньги считать умели. Со временем земля в центре столицы взлетела в сотни раз, что позволило владельцам особняков значительно улучшить своё благосостояние, или продав их, или сдав в аренду.

В общем, за полвека в этом районе сменились почти все владельцы. Но один из немногих трёхэтажных особняков до сих пор оставался прибежищем и крепостью для старинного Рода Волынских. Именно здесь частенько любили собираться люди, объединённые одной целью, которая могла быть расценена имперской безопасностью как «политический заговор с целью смены династического правления». Но Волынские и иже с ними заговорщики считали иначе. Для них «восстановление справедливости» было куда важнее, чем стабильность и спокойствие целой империи. Старые обиды, накопившиеся за сотни лет противостояний, дуэлей, склок не могли бесследно исчезнуть. Может быть поэтому, не мудрствуя лукаво, постоянная группа высокородных господ, скрывавшая свои собрания под видом ежемесячных званых ужинов, называлась «Союзниками». Тут, скорее всего, многовековая обида накопилась на Шуйских, чем на Романовых. Новая династия, отодвинувшая Рюриковичей и Гедиминовичей от русского престола, с поляками не сотрудничала, члены её Рода в Семибоярщину не входили. Да и позже никому из старинных семей не мстили уж очень откровенно. Соблюдали паритет, компромиссы не нарушали. А вот Шуйские… Эта деятельная семейка немало крови попортила столбовому дворянству. И то, что уже почти две сотни лет Шуйские крепко стояли подле Романовых, ещё больше распаляло желание «Союзников» снести эту власть.

Сейчас, в один из предрождественских вечеров, в доме Волынских встречались трое – те, кто давно копает под канцлера и готовит почву для смены династии. Но в приоритете был, конечно, князь Шуйский.

– Щенок выжил, – сказал один из мужчин, высокий, с густой сединой на висках. – Прискорбно.

– Вся Москва гудит об этом, – подтвердил второй, более молодой по сравнению со своими компаньонами. У него был острый взгляд и тонкая, не совсем приятная улыбка. – Григорий уже появляется на публике, посещает клубы, с помощью пресс-службы Шуйских даёт бодрые интервью.

– Как такое могло случиться? – семидесятилетний Волынский, уже патриарх Рода, а не только Глава, пристально поглядел на моложавого собеседника, младше его всего-то на десяток лет.

– Бес его разберёт – что, – проворчал мужчина с седыми висками. – Медленно помирал Гришка, даже намеренная эвтаназия для последующей рекуперации не помогла. Слухи из дворца Шуйский просачиваются плохо, но кое-что удалось узнать. Совсем плох был мальчишка, и вдруг ожил, забегал.

– С чем это связано? – спросил моложавый.

– Аналитики утверждаю, что было найдено средство, которое смогло победить магический отравляющий конструкт, – пожал плечами Воронцов, кем, собственно и был мужчина с седыми висками. – Но связано ли оно с Оком Ра, никто не даёт уверенного ответа.

– А они просчитывали вариант с появлением магната Дружинина в доме Шуйских? – спросил Волынский. – Как-то удачно совпал приезд уральского торгаша с выздоровлением Гришки. А ведь именно на Урале и в Западной Сибири большая концентрация Семей, обладающих Оком. Могло случиться так, что Дружинин предложил канцлеру противоядие в обмен на открытие филиала «Уральской логистики» в Москве? Шуйский ведь очень жёстко проводит политику недопущения сибирских торгашей в западные губернии.

– Да, совпадение интересное, – кивнул моложавый. – Надо покопать в этом направлении.

– К тому же здесь остался сын Сашки Дружинина, – заметил Воронцов. – Он перевёлся из Уральска в МИУ. Тоже интересная деталь.

– Алёшка, вот ты и покопайся, – фамильярно обратился к моложавому Волынский. – У тебя обширные связи с местным дворянством, вдруг кому-нибудь да удастся узнать детали.

– Хорошо, – кивнул тот, нисколько не обидевшись на такое обращение. Или хорошо скрыл недовольство. – А помните, года полтора назад ходили слухи, что Карп Лиходеев упорно искал старинные гримуары с какими-то давно забытыми магическими ритуалами?

– Знать бы, какими именно, – проворчал Воронцов, – и тогда можно понять, что за лекарство нашли маги Шуйских.

– Я информировал наших коллег из Орлеанского Дома о сложившейся ситуации, – сказал Волынский. – Пусть тоже голову поломают, как нам обезопасить себя от возможной мести канцлера. Если он узнает, кто был истинным бенефициаром устранения княжича Григория, не поздоровится всем нам.

– Отрицание – самый действенный способ доказать нашу непричастность к отравлению мальчишки, – заявил Алексей Мишурин, тоже из столбовых дворян. – Мы патриоты, радеем за сильную Россию, и никогда не порочили своё имя связью с иностранцами-компрадорами.

– Только Сан Санычу этого не говори – помрёт со смеху, – Волынский поморщился, словно не уловил едкого сарказма Алёшки. – Патриот… надо же. Сквалыга ты, Лёша, а не патриот. Хотя бы здесь будь честен перед собой.

– Когда платят за идею, я от денег не отказываюсь, – оскалился Мишурин. – Пусть даже из рук чужеземцев.

– Совсем совести нет у человека, – покачал головой Воронцов.

– Кто бы говорил! – усмехнулся в ответ Алексей. – Ты, Павел Иванович, тоже не стесняешься брать по любому поводу, лишь бы прибыток в кармане ощущать.

– Хватит! – Волынский пристукнул тяжёлыми ладонями по подлокотникам кресла, желая прекратить бессмысленную пикировку. – Заняться нечем, что ли? Лягушатники требуют разобраться, почему яд не убил княжича Григория. Вот и сосредоточьтесь на этом. Подкупайте людей Шуйских, собирайте слухи, да что угодно, только дайте результат!

– Есть у меня одна идейка, – почесал затылок Мишурин. – А что, если мальчишку, который сын Сашки Дружинина, расспросить? Вдруг да узнаем, как Шуйские парня на ноги подняли.

– Ну и как это ты представляешь? – усмехнулся Волынский. – Может, юнец вообще не в курсе произошедшего?

– Так говорят, княжич Григорий был у него секундантом на дуэли, – заметил Мишурин.

– Что за дуэль? – заинтересовался хозяин особняка.

– С этим нервным офицером-отставником, Скрипицыным, сцепился из-за бабы, – хохотнул Алексей. – В «Золотой клетке» дуэль была недавно. Парень умудрился намять бока Серёге.

Новость для Волынского ничего не значила. Раз победил – значит, умеет драться. Гораздо интереснее для него было услышать о том, что молодой Шуйский стал секундантом Дружинина. С чего вдруг такая честь для какого-то «торгаша»? Парень приехал с Урала в столицу совсем недавно и уже засветился в компании с Шуйским. С чего бы? Мишурин, кстати, подсказал интересную мысль.

– Я вот что думаю, – заметив, что Волынский жестом руки показывает, дескать, говори-говори, Мишурин развил идею: – Мой внук-балбес Юрка дружит с Андрюхой Морозовым, сыном Ивана Тимофеевича, Главой «Русского текстиля». А мальчишка учится в МИУ, как и Дружинин. Почему бы парням не подружиться? Пригласят на пивко раз-другой, в клуб сходят, поближе познакомятся. В своей компании языки куда лучше развязываются.

Мишурин с довольным видом откинулся на спинку кресла.

– Пусть хотя бы так, – задумчиво откликнулся Воронцов. – Мы же понимаем, что Сан Саныч всем болтунам языки вырвет, поэтому ждать каких-то откровений от слуг не стоит. А вот от чужого человека можно многое узнать по обмолвкам.