Текст книги "Симбионт 3 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 28 страниц)

– Легко, – снега хоть и насыпало прилично, но мне не составило труда приминать его, постепенно двигаясь к чаше фонтана. За спиной послышался хруст снега. Княжна послушно шла за мной.

Вдруг в спину что-то ударилось. Я обернулся. Наталья сделала вид, что рассматривает ночное небо, а сама отряхивала варежки от снега. Усмехнувшись, я тоже слепил снежок и запустил его в девушку, целясь в руку. И попал. Зря, что ли, Варяг учил меня швырять ножи в мишени?

– Ах, так? – наигранно возмутилась Шуйская и быстро ответила новым снежком. Со смехом, обстреливая друг друга, мы добежали до центральной дорожки парка, где и остановились, переводя дух. За нами, как фантомы, следовали телохранители.

Я помог Наталье отряхнуть шубку. Княжна, раскрасневшаяся от энергичного обстрела снежками и лёгкого морозца, вдруг улыбнулась.

– А я тебя другим представляла.

– Избалованным мажором, думающим только о себе?

– В какой-то мере… Но больше всего боялась, что ты распустишь слюни перед моим очарованием и начнёшь страдать. Обычно так бывает со всеми юношами, кто со мной знакомится.

– Обычно? – я подставил локоть. Поколебавшись, княжна обвила его рукой, и мы снова неторопливо двинулись к особняку. – Значит, были и такие, что не смущались прочных крепостных стен и пытались идти на приступ?

– Но таких оказалось меньшинство, – усмехнулась Наталья, глядя под ноги. Её сапожки с хрустом давили свежий снег, который, к сожалению, прекратился. – И все они проиграли.

Ага, не может красивая девушка без кокетства. Дескать, и тебе ничего не светит. Вообще. Мы птицы разного полёта. Ну, я и не спорю. Всё равно канцлер найдёт для своего сокровища подходящую партию.

– Спасибо за морковку, – сказал я, когда мы подошли к парадной лестницы. – Снеговик будет сегодня самым счастливым существом на свете.

– Рада, что мой подарок ему понравился, – усмехнулась княжна, аккуратно обстучав сапожки от снега. – И тебе спасибо… за прогулку.

Я довёл Наталью до двери, которую тут же распахнул один из телохранителей, умудрившийся опередить нас. Попрощавшись с девушкой, отошёл к парапету – захотелось побыть в одиночестве, созерцая заснеженную аллею – и задумался о превратностях судьбы, которая грозила забросить меня в столицу, куда я вообще не стремился. Кто сказал, что ничего просто так не случается? И не стала ли та летняя авария на дороге спусковым крючком к большим изменениям в моей жизни?

Глава 7

Наша встреча была неслучайной…

– Дружище, тормозни здесь, мне через парк будет быстрее до дома дойти, – попросил я Грека, сидевшего за рулём «Ауди». – Прогуляюсь, воздухом подышу.

– Да я не тороплюсь, могу до самого подъезда подбросить, – усмехнулся широченный в плечах боевой товарищ, на голом черепе которого то и дело отражались огни уличных реклам. – И охота на себе тяжёлую сумку тащить?

– Не впервой. Донесу – не помру.

– Ну, гляди сам, – Грек не стал меня уговаривать. Он вообще никогда больше двух раз не предлагал свои услуги. Кто его хорошо знал, сразу соглашался на помощь. А я действительно хотел побыть в одиночестве после полугода командировки в сирийском Эш-Шайрате, где наше спецподразделение вместе с бойцами правительственных войск проводили операции против «бармалеев», перекрывая им дороги в Дамаск или Хомс. Иногда приходилось десантироваться в пустынной местности, когда поступала оперативная информация о движущихся колоннах боевиков.

Немудрено, что жёлто-белые пески и раскалённое солнце на неподвижном небе уже поперёк горла стояли. Вот и захотелось пройти по старому парку, который примыкал к району, где жил я. Триста метров пешочком – ведь ерунда. Грек сбавил скорость и притормозил у тротуара. Пожав ему руку, я вышел из машины, открыл заднюю дверцу и вытащил свою сумку, набитую личными вещами. Ничего она не тяжёлая. Была бы там какая-нибудь трофейная базука или ручной пулемёт, тогда другой разговор. Да разве командование разрешит боевое оружие в личное пользование отдать? Шутка, конечно.

– Бывай, – я напоследок отсалютовал Греку и закрыл дверцу. «Ауди» фыркнула и покатилась по мокрому асфальту, в котором отражали городские огни домов и витрин магазинов. Вечером прошёл небольшой дождик, дышалось легко.

Закинув сумку на плечо, я по пешеходной «зебре» перешёл на другую сторону улицы, и, минуя уже закрытые ларьки, направился в парк. Отметил про себя, что большинство дорожек, наконец-то, заасфальтировали, и идти стало не в пример удобнее. Справа потянулись карусели, качели, детские аттракционы, ждущие неугомонных маленьких посетителей. Сейчас ворота развлекательной площадки оказались закрыты, а в вагончике-сторожке горел свет. Запах нагретой за день травы и хвои будоражил обоняние. Я дышал полной грудью и никуда не спешил. Где-то слышался задорный смех, где-то за кустами бухтел чем-то недовольный пёс. Радуясь столь мирным звукам, от которых давно отвык, я пересёк парк и вышел к дороге. На другой стороне высились многоэтажки, в одной из которых ждала своего хозяина двухкомнатная квартира.

Глухо звучала ритмичная музыка из кафе. Светящаяся вывеска подсказала, что это заведение называется «Пальмира». Под сердцем образовался ледяной сгусток и ухнул в желудок. Наверное, вот так сатана и играет с людьми. Подкидывает подсказки или предупреждения, что меня ожидает в будущем? Возле сирийской Пальмиры действовала группа Казака, да, наверное, и до сих пор находится там. Никто не знает своего будущего. А я знал. Точнее, я-Михаил Дружинин, которому сейчас снился настолько правдоподобный сон, с запахами, звуками, ощущением спокойствия и мира, что и не казался сном. Такого быть не могло, но происходило. Субботин почему-то открыл для меня именно этот кусочек памяти, и я очень хотел узнать, что же в нём было такого интересного, значительного. Или судьбоносного?

А ведь когда я уезжал на базу, этого кафе здесь не было. Точнее, был магазин, который какой-то предприимчивый коммерсант построил на пустыре за многоэтажным блоком домов. Видать, дела не пошли, вот и продал. Ну что сказать, людям не только кушать надо, но и веселиться.

Я почему-то застыл на месте, словно по-новому оценивая произошедшие изменения за эти полгода. Вроде бы и не много времени прошло, но для человека, побывавшего на войне – целая жизнь.

Возле кафе хозяева устроили асфальтированную парковку. Сейчас там стояло с десяток дорогих иномарок. Возле одной из них кучковались четверо молодых парней и жизнерадостно ржали, попивая пиво. Или уже нагулялись, или подогревают себя перед весельем. То и дело из помещения выходили люди, и тогда бешеные ритмы выплёскивались на улицу, смешиваясь с гулом проезжающих мимо автомобилей.

Чтобы дойти до своего дома, нужно было миновать кафе. Перебросив сумку на другое плечо, я уже сделал шаг, когда заметил вышедшую из помещение девушку с распущенными по плечам волосами. Она отошла от крыльца на несколько метров и стала рыться в сумочке. Судя по судорожным и резким движениям, барышня была в большом расстройстве. Вытащив телефон, она уткнулась в него, что-то набирая на экране, а потом приложила к уху.

В это время её, застывшую неподалёку от парковки, заметила та самая весёлая компания, и притихла, заинтересованно глядя, что будет дальше. А дальше на улицу выскочил парень в светлой рубашке и джинсах. Он схватил девушку за руку и стал ей что-то говорить.

– Отстань! – возглас барышни был настолько громким, что даже я услышал его. Вздохнув, перешёл улицу. Всё это очень интересно, но меня ждали несколько месяцев отдыха, и я собирался использовать его с пользой, а не на улице торчать. – Хватит с меня, Олег! Хватит! Твоя ревность стала пугающей! Сколько можно устраивать скандалы, да ещё в людном месте? Ты разве не понимаешь, что унижаешь меня своим поведением?

Парень словно не слышал крик души своей спутницы и начал о чём-то говорить, правда, тихо. Скорее, бормотал что-то оправдывающее или обвиняющее, пока девушка не вырвалась из его цепкого захвата.

– Нет у меня никого! – со злостью сказала она и развернулась. Подол короткого платья взметнулся, на мгновение приоткрыв красивые бёдра. – Всё, на этом закончим! Я не хочу с тобой встречаться!

Парни на стоянке загоготали. Лицо у нерадивого спутника девушки исказилось, и он сказал, как будто выплюнул:

– Да пошла ты! Задрали меня твои истерики!

Он засунул руки в карманы джинсов и широким шагом направился к кафе, едва не сбив меня с ног.

– Повежливее бы с девушкой, – зачем-то сказал я и получил в ответ ожидаемое:

– На хер вали!

Бить я его не стал. Вообще пропустил мимо, только покачал головой. Парень слегка перебрал, его походка была вихляющей, как у судна, потерявшего управление. К сожалению, пройти напрямки к арке, через которую можно было попасть в свой двор, не получится. Парковка полностью перекрывает дорогу. Придётся обходить, а значит – идти следом за девушкой. Она к тому времени уже перестала тыкать в телефон и с раздражением забросила его в сумочку. Опасливо поглядела в сторону очень уж оживившейся компании, но собралась с духом и чуть ли не рванула по тротуару, дробно цокая каблучками туфель.

Я усмехнулся и неторопливо зашагал следом. А дальше происходящее мне перестало нравиться. Двое парней как-то очень шустро оказались на пути расстроенной барышни.

– Эй, красотуля, давай к нам! Мы точно не будем ревновать! – весело, хмельным голосом проговорил худосочный жердь с неприятным лицом. В чём конкретно выражалось эта неприятность, я бы не смог сразу сказать. Это, скорее, интуиция, первое впечатление, которое в девяносто процентах бывает верным.

– Пропустите меня, пожалуйста, – несмотря на ситуацию, голос у девушки, пусть и подрагивал, но звучал довольно спокойно. – Мне не нравится ваше поведение.

– Ха-ха, Енот, ты слышал? – неприятный хохотнул, обращаясь к своему товарищу, стоявшему так, чтобы пресечь любую попытку девушки обойти их стороной. Да и как бы она от них убежала? Справа от тротуара тянется полоса разросшейся акации, за которой начинается дорога, слева подбирается вторая парочка. – Какая вежливая цыпа, технично послала нас! Учись, братуха, как надо отшивать!

– Красавица, давай мы подвезём тебя до дома, – сказал подошедший крепыш с бритой головой. Он комплекцией походил на Грека, и при возможном столкновении с ним, придётся повозиться. А то, что девчонку нужно вытаскивать из неприятной ситуации, я ощущал всё яснее. – Или поехали с нами. Потусуемся в «Короне», она куда лучше этого клоповника.

– Спасибо, ребята, но я тороплюсь домой. Если будете так любезны, вызовите мне такси. Батарея в телефоне села.

Если девушка и боялась, то вела себя весьма храбро, стараясь протянуть время. А вдруг её парень решит снова выйти на улицу или появятся адекватные мужчины? К сожалению, кроме меня сейчас никто не мог ей помочь. Поздний вечер, люди предпочитают обходить это место стороной.

Парни от такой просьбы пришли в восторг. Заухали, загоготали, но не забыли взять её в плотное кольцо, постепенно оттесняя к парковке. Интересный ход. Вроде бы и не грубят, не хватают руками, не проявляют агрессию, но чётко следуют своему плану. Девушка в какой-то момент попыталась прорваться наружу, да вот парни, распалённые безнаказанностью и куражом, откровенно сомкнули ряды.

– Да хорош ломаться, цыпа, – пробасил лысый крепыш. – Или тебе завтра на работу? Так воскресенье, выспишься! Погнали, потусим.

– У меня нет настроения, – голос незнакомки уже не был таким спокойным. Ещё мгновение – и он взвинтится до истерического. – Я буду кричать!

Вся компания дружно загоготала. «Неприятный» схватил девушку за руку и довольно бесцеремонно потянул на себя. И тогда, к моему удивлению, она резко всадила тонкий каблучок в ногу наглеца. Дико заорав от боли, этот хорёк не отпустил девушку, а схватил ладонью её лицо, медленно сдавливая пальцами.

– Эй, бабуин, – кажется, пьяная потеха перешла все границы. Я скинул сумку с плеча и поставил её на краю дорожки. – Отпусти девушку.

На меня уставились, как на заговоривший куст акации. Крепыш ухмыльнулся и сунул левую руку в карман куртки, шагнул вперёд. Следом за ним, рассыпаясь по сторонам, как в охотничьем загоне, на меня выдвинулись Енот и четвёртый, который во время забавы даже рта не раскрыл. Я его прозвал Молчуном. Он был под стать крепышу, только выше на голову и жилистее. И вместе с крепышом представлял нешуточную угрозу.

– Топай мимо, куда и шёл, – крепыш приблизился, но на такое расстояние, чтобы я его не достал. – Сами разберёмся. Тем более, девочка не сопротивляется. Как твоя нога, Кисель? Ходить можешь?

– Убью сучку, – прошипел «неприятный» с кликухой Кисель. Но девушку держал крепко. Хуже всего, с помощью узкого лезвия ножа у самой её шеи.

– Гляжу, молодёжь совсем с нарезки слетела, пока меня дома не было, – я ощутил знакомый холодок в груди, который появлялся перед боем. – Ты в кармане ножик держишь, что ли? Ну так доставай, чего стесняешься?

– Зачем нож? У меня получше, – осклабился крепыш и вытащил руку, в которой он держал пистолет. Правда, в темноте невозможно было рассмотреть, боевой он, газовый или травматический. А то и вовсе зажигалка, людей пугать. – Это Кисель без ножика обойтись не может. Тяжёлое детство, деревянные игрушки.

– Ладно-ладно, уговорил, – я выставил перед собой ладони и медленно поднял сумку. – Против лома нет приёма, да?

– Верно мыслишь, соколик, – усмехнулся крепыш, держа меня на прицеле. – Да и зачем рисковать шкурой из-за незнакомой девки?

Я не сомневался, что любое движение в его сторону будет расценено как опасность. И он выстрелит. Сейчас отбитых на голову людей стало невероятно много. В воздухе какую-то смесь распыляют, что ли?

– Пожалуйста… – пискнула девушка, подумав, что я собираюсь уходить.

– Пушка-то хоть настоящая или пугач? – поинтересовался я, сделав шаг навстречу, но демонстрируя дружелюбие и желание уйти подальше от потенциальной опасности.

– «Вальтер Р-88», – чуть ли не с гордостью откликнулся крепыш. – Хочешь проверить, лошок?

Ну да, я же был в обычной одежде, не в камуфляжке, в которой обычно возвращался домой с базы. Сегодня почему-то решил надеть джинсовый костюм и кроссовки. Может, и хорошо, что так. На камуфляжную форму этот болван мог среагировать иначе. Только вот в какую сторону?

– Да ну нафиг! Всё, я пошёл, – ещё один скользящий шаг вперёд, почти незаметный, и я резко кидаю увесистую сумку в крепыша и с разворота вырубаю Молчуна. Вложил сил немало, потому что у жилистых ребят хорошая устойчивость в ногах. На этот раз повезло. Молчун, как подкошенный, рухнул на дорожку. Крепыш от неожиданного подарка отшатнулся назад, и мне хватило этого мгновения, чтобы провести жёсткую подсечку. Противник упал на спину, но успел выставить руки, амортизируя соприкосновение с асфальтом. «Вальтер» со скрежетом отлетел в сторону. Соизмеряя свои силы, я врезал крепышу по лысой башке. Надеюсь, отключил на время.

Разворот в сторону Енота – и увидел только его спину. Словно бульдозер тот прорвался сквозь кусты акации, пересёк опустевшую к этому времени дорогу, и скрылся в парке.

– Эй, не подходи, порежу девку! – Кисель, оставшийся один на один с неизвестным и очень резким перцем, занервничал. Мужская солидарность не позволяла ему постыдно убежать, но в то же время получить по жбану совершенно не улыбалось.

– Нож убери и вали отсюда, – я хрустнул суставами пальцев, демонстративно показывая, что готов драться и дальше. Неужели у Киселя хватит безумной отваги лезть на меня или порезать девушку? Обычная дерзкая гопота, но не переходящая чётко очерченных границ, за которыми уже не остаётся никаких тормозов. Хотя… могу и ошибаться.

К моему облегчению Кисель обладал зачатками ума, поэтому толкнул девушку в мою сторону, а сам рванул к лежащим без движения дружкам. Я поднял с земли сумку и кивнул девушке:

– Идём, провожу тебя. Да не бойся, не кусаюсь.

Она вышла из ступора и послушно зашагала со мной в ногу, даже умудряясь на каблуках идти очень быстро. Я же хотел уйти подальше от места стычки, поэтому торопился.

– Вызовите мне такси, пожалуйста, – жалобно попросила она.

– Ты где живёшь? – я обернулся на всякий случай. Погони нет, гоп-компания деморализована и разбита.

Девушка назвала улицу.

– Так это совсем недалеко! – воскликнул я. – Идём, я знаю, как быстрее пройти. Всего два квартала отсюда. Только зайдём ко мне, сумку забросить надо.

– Может, такси?

– Ага, с твоим везением опять в какую-нибудь историю попадёшь, – усмехнулся я.

– Ну да, выбора никакого нет, – с лёгкой долей обречённости вздохнула девушка. – Или ты воспользуешься ситуацией, или таксист увезёт куда-нибудь.

Я засмеялся, разряжая обстановку. И опять накатило странное чувство, будто талантливый режиссёр раз за разом снимает одну и ту же сцену, но уже отшлифованную до безупречности. Хороший вечер, приятно пахнущий свежестью; симпатичная девушка, спасённая от злобных гопников – и зарождающееся чувство чего-то светлого, что сладко будоражит сердце.

Мы свернули с тротуара в сторону домов, построенных «коробочкой», пересекли внутренний двор, ещё одну дорогу, и вышли к родному микрорайону. Вот и пятиэтажка, в которой мне от бабушки досталась двухкомнатная квартира. Поднялись на третий этаж. Стук каблучков гулким эхом разносился по пустынному подъезду. Пошарив в боковом кармашке, вытащил ключи. Второй комплект остался у родителей. Мама периодически сюда приходила, чтобы смахнуть пыль и протереть полы.

Открыв дверь, я вошёл в прихожую, но не стал зажигать свет. Просто бросил сумку на пол и шагнул обратно. При освещении, наконец-то, разглядел девушку. Среднего роста, чуть ниже меня на полголовы, светлые волосы, ближе к блондинистому цвету, но не совсем. Скорее, бледно-пшеничные. Лицо округлое, миловидное. Аккуратный носик, тонкие брови, красивый разрез карих глаз – все эти мелочи безудержно тянули меня разглядывать девушку. А гибкая фигурка и стройные ножки включили у меня процесс бурления крови.

Закрыв дверь на ключ, я улыбнулся молча стоящей в нескольких шагах девушке.

– Идём?

– Идём, – согласно кивнула она с видимым облегчением. Наверное, думала, что я нахально затащу её в свою нору и не выпущу, пока не высосу до состояния мумии.

Я не лукавил, когда говорил, что смогу быстро довести спутницу до её дома. Всего-то нужно обогнуть несколько многоэтажек, выйти к школе, миновать футбольное поле и кооперативный гараж, к нему примыкающий. Главное, чтобы дорогу подсказывали.

– Меня Михаилом зовут, – прервал молчание, сказал я.

– Надя, – представилась девушка и вдруг обхватила меня за локоть, но так, с робостью. – А ты кто? Из полиции? Или какой-нибудь супермен? За минуту разобрался с этими…

– Где-то посредине, – усмехнулся я, аккуратно поддерживая Надю, когда под ногами появились выбоины. В этих дворах асфальт уже не обновляли два десятка лет. Каблуки можно в два счёта сломать. Хорошо, света достаточно и от окон, и от уличных фонарей.

– Родители не спят, – кинув взгляд на одну из многоэтажек, проговорила девушка. – Беспокоятся. А я, курица безмозглая, забыла телефон зарядить.

Мы подошли к подъезду, остановились.

– Спасибо тебе, Миша, – улыбнулась спасённая мною красавица. – Сегодня такой день странный, как будто на эмоциональных качелях мотало туда-сюда. Сначала радость от встречи с… другом, потом разругалась с ним и сразу же в неприятность вляпалась.

– Зато сейчас у тебя хорошее настроение, – я глядел на девушку, не желая отпустить её. – Иди домой, успокой папу с мамой.

Надя вдруг потянулась ко мне и чмокнула в щеку, после чего сразу взлетела на крыльцо, набрала код на замке. Запиликав, дверь дрогнула и открылась, впуская девушку, а затем с металлическим стуком захлопнулась, отрезая меня от шанса догнать Надю и впиться в её сочные губы жадным поцелуем.

Запомнив номер дома и подъезда, я побрёл домой, кляня себя в нерасторопности. Мог бы и телефон попросить. Не убила бы. Улыбнулся в темноте. Хотя бы теперь знаю, чем заняться во время длительного отпуска…

…Резкая трель телефона выбросила меня из глубокого и чудесного сна. Открыв глаза, почувствовал какую-то влагу на щеках. Слёзы? Я что, плакал во сне?

– Да, Крис, чего звонишь? – хрипло спросил я, нажав на «трубку».

– Ты дрыхнешь, что ли? – удивилась рыжая. – Тогда быстрее шевелись, нас уже к завтраку зовут. И не забывай, какой сегодня день.

Она отключилась, а я спросил, глядя в потолок:

– Майор, это что было?

– Наша первая встреча, – по голосу Субботина чувствовалось, что он улыбался. – Я тогда Наденьку отбил от хамоватых ребятишек, а потом мы начали встречаться.

– Ты караулил её возле дома днями и ночами? – поинтересовался я, вставая с кровати.

– Нет! – засмеялся майор. – Представляешь, она сама пришла ко мне на следующий день. С тортом в руке. Да, это было воскресенье…

– И осталась с тобой навсегда?

– Ну нет… сначала я по-джентльменски ухаживал за ней. Две недели. А потом, когда я раскрылся, кем являюсь на самом деле, попросила дать ей время на раздумье. Я же видел, что она испугалась. Военный офицер, постоянно в командировках в горячих точках. Знаешь, если бы Наденька меня бросила, ни за что бы не стал её осуждать.

– Долго думала?

– Да, долго. Целый месяц я не видел её. По телефону общались, но Наденька просила, чтобы я не давил. И однажды пришла ко мне с такой решимостью на лице, что я всё понял. В ту ночь она осталась со мной, и с тех пор мы не расставались, если не было командировок… Мишка, я очень виноват перед Надей. Не уберёг себя…

– Слушай, командир, что скажу, – быстро одеваясь, я продолжал разговаривать с пустотой. – Когда ты покинешь моё тело, не раздумывай, бери под полный контроль Григория. Не сразу, конечно, чтобы не так заметно. Но всё равно не рефлексируй. Он – Шуйский, такой же паук, как его папаша и старший брат. Про Константина не знаю, но всё равно эту семейку нужно как-то осадить. Когда тело станет твоим окончательно, можешь сам провернуть фокус со своими снами. Кто знает, может тебе и удастся передать послание жене. Всё легче ей будет пережить твою потерю.

– Спасибо, тёзка, – вздохнул Субботин. – Попробую. Не знаю, насколько моя матрица сольётся с княжеской. Ты очень чутко отреагировал на мои воспоминания, стал своеобразным ретранслятором. Даже удивительно, какие мелочи, о которых забыл, вдруг всплыли. Зато я заново пережил счастливый момент знакомства с Наденькой.

Я промолчал, откровенно завидуя майору. Сохранить любовь к своей женщине даже после смерти – нужна сильная душа.

Аманаты

После завтрака я с отцом, Ильханом и Луизой направились в холл старого флигеля. Глядя на покрытую пылью старую мебель, обветшавшие обои, ощущая, как скрипят полы, я недоумевал, зачем сохранять это здание, если оно не несло никакой функциональной пользы. Ну да, красиво: резные наличники и балясины деревянной лестницы, шатровая крыша со стеклянным фонарём и даже большая люстра с висюльками. Если, конечно, сюда стаскивают ненужную мебель и всякую всячину, которую жалко выбросить – тогда я впервые вижу такой огромный сарай.

– Александр Егорович, проходите сюда, – Кузнич выглянул из-за распахнутых дверей большой гостиной и махнул рукой. Из его рта вырвался пар. Флигель не отапливался, а после морозной ночи здесь стоял ощутимый холод. – Князья Буйносовы уже здесь, а Шуйские задерживаются.

Княжна Наталья со своими братьями оставались в гостиной, когда мы выходили из особняка. Дмитрий Александрович пояснил, что у отца важный разговор с министром иностранных дел, и ему пришлось немного задержаться.

Комната, выбранная для ритуала, не представляла из себя ничего примечательного. Кроме расшатанного круглого стола посреди залы, мебели не было. Клочьями свисали со стен выцветшие обои, несколько узких грязных окон с трудом пропускали солнечный свет, и казалось, что в помещении до сих пор стоит предрассветный сумрак. Хорошо, слуги вчера подмели полы, иначе бы мы задохнулись от неё.

Буйносовы – отец и сын – стояли в сторонке и тихо переговаривались между собой. К Марку Ефимовичу и Карпу прибавился ещё один чародей – довольно молодой, по сравнению с коллегами по ремеслу, мужчина. Все трое окружили стол и рассматривали какой-то полупрозрачный булыжник насыщенного тёмно-красного цвета, периодически наклонялись к нему, чуть ли не целуя. Вероятно, это и был пресловутый «Камень аманата», чем-то напоминавший своей формой сердце.

– А разве для ритуала не нужно чертить какие-нибудь пентаграммы или что там требуется? – спросил отец.

– Нет, Александр Егорович, этот ритуал можно проводить без дополнительных манипуляций в виде рисунков, рун или пентаграмм, – ответил Кузнич. – Нужно только внимательно следовать рекомендациям.

– Понятно, – отец стал покачиваться с мысков на пятки, что показывало его волнение, хотя внешне он сохранял спокойствие.

В коридоре послышались шаги. Шуйские, наконец-то, соизволили заявиться всей семьёй. Разве что Басаврюка не было. Канцлер с дочерью встали чуть поодаль от стола. Интересная диспозиция получилась. В середине чародеи, по бокам – представители трёх семей. И все ждали, что скажут маги.

– Господа, прошу ответчиков от семей Шуйских и Дружининых подойти к столу, – твёрдым голосом произнёс Кузнич.

Отец и канцлер выполнили просьбу мага. Они встали по разные стороны стола и замерли, разглядывая артефакт, который пока никак не проявлял себя. Карп и чародей Буйносовых отошли чуть в сторону, чтобы не мешать проведению ритуала. Значит, руководить им будет Марк Ефимович, что неплохо. Кузнич прекрасно понимает, насколько велика цена ошибки. Надеюсь, не запнётся на какой-нибудь замысловатой фразе.

Как я понял, чародеи не зря проговаривали каждую мелочь, чуть ли не дотошно. Вероятно, этого требовал ритуал. Полагаю, существовал какой-то алгоритм, предшествующий основному действу. Вчера Карп допытывался, сегодня эстафету принял Кузнич.

– Напоминаю, что привязанность должна быть подлинной, – Марк Ефимович обвёл взглядом замерших возле стола мужчин. – Если ответчик внутренне отвергает аманата со своей стороны, то есть считает его «незаконнорожденным» или «позором Рода», пусть тотчас же скажет об этом. Иначе артефакт не активируется.

Молчание было ему ответом.

– Что ж, – кивнул Кузнич, выждав положенное время, – тогда начнём. Ответчик со стороны Шуйских – князь Александр Александрович. Являетесь ли вы кровным родственником княжны Натальи Александровны?

– Да, – коротко бросил канцлер.

– Ответчик со стороны Дружининых – Александр Егорович. Являетесь ли вы кровным родственником Михаила Александровича?

– Да, – был аналогичный ответ.

– Протяните правую руку к артефакту, – ловким движением Кузнич вытащил из рукава пальто длинную булавку с посеребрённым кончиком. – Сейчас я уколю палец каждому из вас, и вы должны отдать несколько капель крови кристаллу.

Я кинул взгляд на княжну Наталью. Сегодня она была в коротком коричневом пуховике с меховым капюшоном, в джинсах и сапожках. Лицо чуточку бледное, губы плотно сжаты. Но страха в глазах нет. Она уже знала, что во время ритуала ничего ужасного не произойдёт. А вот во втором акте спектакля всё будет зависеть от честности ответчиков.

Первым протянул руку Шуйский, как бы показывая, что ни дочери, ни нам бояться нечего. Кузнич бесцеремонно сжал указательный палец канцлера и неуловимым движением вогнал в него кончик булавки. Князь ни одним мускулом не дрогнул, и методично выдавил несколько капель на артефакт. Я замер. Мне было хорошо видно, как половина кристалла посветлела и стала ярко-рубиновой. Марк Ефимович так же спокойно ткнул в подушечку пальца отца. Кровь попала на вторую половину «Камня», заставив его засветиться полностью.

– Прошу аманатов подойти к столу, – Марк Ефимович бросил на меня взгляд, словно торопил.

Я встал рядом с отцом, а Наталья, всё такая же бледная, заняла место напротив, стягивая с рук перчатки. Хотела сначала отдать их отцу, но передумала и сунула в карман куртки. Мы какое-то мгновение смотрели друг на друга, а потом, не сговариваясь, одновременно протянули руки к артефакту. Губы княжны дрогнули в улыбке, но она мгновенно вернула на лицо маску бесстрастности.

Кузничу наши телодвижения и переглядывания были совершенно безразличны. Он действовал своей булавкой как заправский энтомолог, словно перед ним был не тонкий пальчик княжны, украшенный изящным золотым кольцом, а тельце бабочки. Наталья вздрогнула, когда кончик булавки вошёл под кожу. Марк Ефимович тут же убрал её и ловким движением руки создал какую-то магему, очищая своё ритуальное орудие. Вероятно, обеззараживал булавку целительским конструктом за неимением спирта. Уколов мой палец, приказал выдавить несколько капель на поверхность кристалла. А я вдруг подумал, что мог бы спокойно обойти клятву. Достаточно дать майору Субботину контроль над моим телом, и свойство крови изменится. А раз кровь не моя, то и клятва не имеет силы. Я выбросил из головы опасные мысли. Будь на месте Натальи кто-то из её братьев, не задумываясь, так и сделал бы.

– Аманаты могут отойти в сторону, – сказал Кузнич. – Ответчики, положите свою ладонь на артефакт, – потребовал Кузнич, – и произносите клятву.

Судя по всему, слова клятвы отец и Шуйский уже знали, и кто начнёт первым, тоже было обговорено.

– Пусть «Сердце Клятвы» станет свидетелем: я, князь Александр Шуйский из Рода Шуйских, клянусь перед лицом Силы и Крови, что не имею злого умысла по отношению к Михаилу Дружинину, и беру на себя ответственность за его безопасность во время ритуала перемещения сущности из его тела в тело моего сына Григория без вреда для жизни и разума обоих. Если нарушу данную клятву – да заберут небеса жизнь моей дочери, княжны Натальи.

Ни разу не дрогнул голос у князя, и даже в конце умудрился произнести жуткую фразу, влив в неё столько холода, что мою спину продрал мороз.

Настала очередь отца. Он положил руку на кристалл и отчеканил, не запнувшись ни разу:

– Пусть «Сердце Верности» станет свидетелем: я, Александр Дружинин из Рода Дружининых клянусь перед лицом Силы, Крови и Ока Ра, что не имею злого умысла по отношению к княжне Наталье Шуйской, и беру на себя ответственность за её безопасность во время ритуала перемещения сущности из тела моего сына Михаила в тело княжича Григория Шуйского. Если нарушу данную клятву – да заберут небеса жизнь моего сына Михаила.

В зале раздался протяжный звон, невидимый поток воздух лизнул моё лицо – и кончики пальцев на мгновение свело судорогой. Судя по всему, это произошло со всеми. А «Камень аманата» разломился пополам, и обе половинки замерцали в такт биения наших с Натальей сердец.

– Клятва принята, – буднично сказал Марк Ефимович. – Если князь Шуйский, вопреки своему слову, попытается извлечь сущность насильственно, причинив смерть носителю – Михаилу Дружинину, или намеренно сорвать ритуал, то связь между половинками артефакта нарушится, и «Сердце клятвы» мгновенно останавливает сердце княжны Натальи Александровны. То же самое грозит господину Дружинину, если он воспрепятствует ритуалу всевозможными способами. Свидетели, готовы ли вы подтвердить данную клятву?