Текст книги "Симбионт 3 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 28 страниц)

Глава 2

Спокойно, дружище, спокойно…

Чтобы разглядеть пришедшую парочку, мне надо было повернуть голову в сторону входа, но в данной ситуации это выглядело бы очень некрасиво. Поэтому я допил свой «Олд фэшен», так и не поняв, понравился он мне или нет, больше ориентируясь на выражение лица Софьи, следящей за ситуацией. Моя собеседница неуловимым движением поправила кудряшки, отбросив парочку из них, самых непокорных, за ушки, и улыбнулась.

– Мы вместе, – произнесла она странную фразу.

Я пожал плечами, особо не возражая. Мне было приятно сидеть в компании с красивой девушкой, беседовать с ней, не держа постоянно в голове мысль, что за мной кто-то охотится. Сейчас я расслаблялся.

– Это Лыковы? – я заметил молодых мужчину и женщину, идущих под ручку между столиками, и перебрасывающихся короткими фразами с сидящими.

– Да. Князь Роман с женой, – кивнула Темникова, расслабленно положив руки на край столика. Простучала пальцами, как по невидимым клавишам пианино. – Миша, у тебя есть телефон Григория? Надо бы предупредить его, чтобы сгоряча глупостей не наделал.

– Если это необходимо… – я начал доставать телефон из кармана, но в этот момент Лыков изменил траекторию движения и направился к нашему столику.

В зоне отдыха стало чуточку светлее. Включилась мягкая подсветка, и я разглядел бывшего соперника княжича Шуйского. Лыков, на мой взгляд, выглядел старше Григория, хотя все, кто о нём говорил, утверждали, что оба – ровесники. Невысокого роста, широкоплечий, но какой-то… рыхловатый, без жёсткости на лице, округлые скулы, чуть навыкате глаза. Не скажу, что красавец, за которого, пища от радости, пойдёт любая девушка, но и уродом называть князя будет неправильно. Этакий усреднённый типаж в хорошем костюме, со сверкающими на пальцах перстнями, и как придаток – симпатичная жена. Княгиня Лыкова не выглядела несчастной, как могло бы мне представиться. Нет, она улыбалась вполне искренне, на точёном аристократическом личике не видно и следов недовольства своей жизнью. Красивое зелёное платье в пол, открытые плечи, в меру допустимое декольте, чтобы можно было оценить не только золотое колье, но и кое-что другое, более приятное мужскому взгляду; светлые волосы, аккуратно собраны в элегантную причёску. Но как по мне, Сонечка Темникова на её фоне выглядела ярче. Опять же, впечатления мои сугубо личные. Ведь Григория что-то же привлекало в девушке, которая сейчас шла под руку с его недругом.

– Софья Аркадьевна! А я глазам своим не поверил, когда вас увидел! – Лыков заулыбался, остановившись возле нашего столика. Голос у него был глуховатый, низкий, какой-то рокочущий. Взгляд князя скользнул по мне остро, цепко, чтобы тут же смениться на едва заметную глазу расслабленность. Мне не следовало забывать, что у местных аристо свои критерии оценок, особенно незнакомцев. – Давненько вы сюда не заглядывали!

– Всего лишь пару месяцев, Роман Кириллович, – улыбнулась в ответ Софья так искренне, как будто несколько минут назад не выглядела озабоченной и встревоженной. – Знаете, дела семейные потребовали долгой отлучки.

– Соскучились по столице?

– И не говорите! – взмахнула рукой Темникова. – Как вернулась, сразу же решила заглянуть в своё любимое местечко! Мария Егоровна, вы чудесно выглядите!

– Спасибо, Софья Аркадьевна, – на щеках молодой княгини появились ямочки. – Не представите ли нам своего кавалера?

Ох уж эта женское любопытство! Если Лыков едва сдерживается, чтобы не кривить губы, то его супруга просто сгорает от желания узнать, кто же этот загадочный незнакомец? На моём пиджаке (кстати, стильном и модном) нет значка клуба, а значит, сюда я прошёл по чьей-то рекомендации.

– Охотно! Михаил Александрович Дружинин, сын уральского магната, хозяина торгово-логистического концерна… Роман Кириллович… Мария Егоровна.

Я привстал и обозначил поцелуй тонкой руки молодой женщины.

– Очень рад знакомству, Мария Егоровна! – искренне ответил я. Мало ли что произошло между Гришкой и этим… Лыковым. Дама приятная, и ямочки на щеках вот эти симпатичные. Интересно, а муженёк руку подаст? Как бы по статусу мне нельзя первому её тянуть. Да и не по статусу… неприятно выйдет, если он проигнорирует мой дружелюбный жест.

Но нет, не стал артачиться, протянул, крепко пожал.

– Присаживайтесь к нам, разделите компанию, – зачем-то предложила Софья, и парочка охотно согласилась, присев рядышком на боковой диванчик. А сама округлила глаза, пытаясь мысленно что-то сказать. Увы, не обладаю ментальными способностями. И тут меня осенило!

– Прошу прощения, мне нужно на несколько минут отойти, – произнеся обязательную фразу, чтобы покинуть стол, я поднялся и быстренько направился к барной стойке, на ходу вытаскивая телефон. Григорий откликнулся сразу же.

– Ты где? – поинтересовался я для начала.

– Да с ребятами завис, – чуть виновато ответил Шуйский. – Набежали, потребовали рассказать, как я из мертвеца в живчика превратился, – он хохотнул. – А ты чего звонишь? Сонечка тебя бросила, скучаешь?

– Как раз нет. Мило беседуем. Кстати, для тебя была бы хорошая пара… Хочешь – обрадую?

– Ну? – насторожился Шуйский.

– Лыковы заявились. Познакомился с твоей бывшей.

– Твою ж… – княжич хотел выругаться позаковыристее, но сдержался. – Ромка уже знает, что я здесь?

– Если Соня не проболталась, то пока – нет.

– Соня не проболтается, – задумчиво проговорил Григорий. – Но может и намеренно сказать, чтобы позлить Лыкова. Ладно, я ещё минуток на десять задержусь, потом подойду. Хочу на его рожу посмотреть.

– Ладно, жду. Пока ещё по коктейлю закажу, – ответил я и закончил разговор.

* * *

– Соня, я тебя не узнаю, – усмехнулся Лыков, приняв более расслабленную позу, когда собеседник девушки покинул их компанию. – Ты что, торгашом увлеклась? Да ещё с Урала. Та же вообще одни бирюки живут! Кто он такой вообще?

– А чем тебе торгаши не нравятся? – усмехнулась Софья, покручивая пальцами пустой бокал. – Я, если рассуждать подобным образом, тоже торговлей занимаюсь.

– Ты – другое, – возразил князь. Твой отец – крупный землевладелец, и было бы глупо не использовать такой ресурс для создания крупного агропромышленного концерна.

– Но ведь мы продаём конечный продукт, значит – тоже торгаши, – усмехнулась Софья. – Миша – сын крупного магната, учится в МИУ.

– И каким ветром его занесло сюда? – полюбопытствовала Мария.

– Он привёз какое-то лекарство для Григория Шуйского, – как можно небрежнее бросила девушка в платье «бордо с золотом», а сама с напряжённым любопытством наблюдала за реакцией пары.

Щёки княгини стали пунцовыми, а сама она опустила глаза долу. Лыков сердито засопел, заворочался, будто на ежа сел.

– Что за лекарство? – наконец, спросил он. – Я слышал краем уха, Григорий совсем плох, не выходит из комнаты, никого к себе не подпускает. Даже не знаю, кто или что может помочь ему. А тут вдруг какой-то незнакомец по мановению волшебной палочки поднимает на ноги безнадёжного больного?

– Рома, как ты можешь? – голос Марии дрогнул. – Будь ты на его месте, разве не перепробовал бы все варианты спасения?

– Я не на его месте, – отрезал князь. – Странно всё это… Как, ты говоришь, его фамилия? Дружинин? Не его ли папаша недавно подписал договор о сотрудничестве с компанией «Еврологистика»?

– Да, – кивнула Софья.

– А «Еврологистика» принадлежит Лопухиным, – Лыков с назидательностью поднял палец. – Лариса Николаевна Лопухина – жена канцлера Шуйского. Теперь вопрос: а при чём здесь Дружинины? Они как бы не пересекаются, согласно одной теореме.

– Ну откуда я знаю, Рома? – мило улыбнулась Темникова. – Миша рассказал, что это было условие его отца. Услуга за услугу. Шуйским – лекарство. Дружининым – допуск на европейский рынок.

– И как сейчас дела у Григория? – напряжённо спросил князь. У него сразу пропала вальяжность.

– Судя по довольному виду Шуйского, лекарство оказалось эффективным, – пожала плечами девушка.

– Шуйский здесь? – едва не вскочил на ноги Лыков. Мария тихо ахнула и как бы невзначай оглядела столики, занятые посетителями. Поняв, что её желание увидеть бывшего жениха слишком откровенно, княгиня взяла за руку мужа, словно успокаивая его.

– Да. Он попросил меня занять разговором Михаила, а сам уединился в приватной кабинке с молодым графом Уваровым, – не стала скрывать Софья, давно заметив, что уральский друг Шуйского звонил кому-то по телефону. Значит, правильно понял её взгляд и решил предупредить Григория. Нежданная встреча с Марией могла обернуться скандалом, а когда он уже знает, с кем может столкнуться в клубе, его пыл немного угаснет.

– Но как? – Роман был потрясён не меньше Марии, но быстро пришёл в себя. – Слухи шли, что Григорий при смерти. Причём, шептались-то не в подворотнях, а в светских салонах, да чуть ли не в открытую говорили! Последний год пресс-служба Шуйских вообще ограничивалась только краткими релизами о состоянии здоровья младшего княжича.

– Вероятно, всё это время шло лечение, поэтому семья не хотела раньше времени распространять информацию о выздоровлении Григория Александровича, – разумно проговорила Мария. – Дорогой, не купишь ли нам что-нибудь выпить? Мне коктейль, пожалуйста.

– Да-да, конечно, – Софья по виду князя Лыкова поняла, что ему хочется побыстрее покинуть женское общества и броситься на поиски Шуйского. Будто не верил тому, что сказала Темникова.

– А Михаил о нас уже позаботился! – весело воскликнула она, увидев подходящего к столику молодого человека с четырьмя полными коктейльными бокалами. Причём, два из них были с «Голубой лагуной», а два других – с «Олд фэшен».

– Как говорят джентльмены, на сухую нет разговора! – пошутил Михаил, ловко поставив на столик бокалы. – Честно говоря, взял на свой страх и риск то, что мы сами пробовали.

– Спасибо, Михаил! – улыбнулась Мария. – Мне «Голубая лагуна» нравится. Роман, правда, предпочитает безалкогольные коктейли, но сегодня, думаю, ему лучше попробовать что-нибудь покрепче. Да, милый?

– Как скажешь, дорогая! – вернул улыбку князь и обратился к парню, который каким-то образом оказался знаком с Шуйскими. – Михаил, а это правда, что Гриша выздоровел благодаря какому-то чудодейственному лекарству?

* * *

Прежде чем вернуться к столику, я заказал четыре коктейля. Лыков сидел, как пришпиленный, не мычал и не телился, хоть бы девушек угостил. Я не прогадал. Мария с Соней благосклонно приняли угощение, а князь сразу решил выяснить животрепещущую для себя тему.

Я не торопился отвечать, делая вид, что думаю. Сначала хлебнул «Олд фэшен», и только потом, тщательно подбирая слова, ответил:

– Да, Григорий практически здоров, но во избежание проблем пока находится под тщательнейшим наблюдением Целителей. И всё-таки можно сказать: лечение дало результаты.

– А что за лекарство?

– Очень редкий магический артефакт, за который было пролито очень много крови, – я решил пошалить, нагоняя жути. У Сони даже брови вздёрнулись от удивления. – Из него и приготовили лекарство.

– При чём же здесь ты?

– Потому что именно я и отец добыли его. Если позволите, не буду углубляться в подробности. Тайна.

– И долго длилось лечение? – князь оказался дотошливым.

– Достаточно долго, – не говорить же ему, что хватило одного ритуала! Я вместе с Григорием и его отцом заранее обсудили, как будем отвечать на неудобные вопросы. Канцлер Шуйский признался, что очень хочет выяснить, кто покушался на сына. Если новость о его выздоровлении достигнет ушей бенефициаров, то они обязательно задёргаются, и вот тут-то нужно внимательно смотреть, какие подвижки начнутся вокруг младшего Шуйского. А вот мне это не нравилось, и я сразу предупредил, что в шпионских играх участвовать не собираюсь. Александр Александрович пообещал в меру своих возможностей оградить меня от ожидаемых опасностей. Да-да, обещала лиса в курятник не лазать… Придётся всё же держать ушки на макушке. – Лекарство рассчитано было на полгода.

– У господина канцлера невероятная выдержка, – покачал головой Лыков. – И ведь ни разу не обмолвился, что Григорий идёт на поправку. Что ж, я очень рад.

«Да ни фига ты не рад! – подумал я, глядя на кислую физиономию князя. – Чего боишься? Ведь не ты уводил невесту Григория, когда он смертельно заболел, а Барятинские расторгли помолвку. Или в самом деле переживаешь, что у Марии всколыхнулся прежние чувства, когда увидит Шуйского? А вот и он, кстати!»

– Какие люди – и без охраны! – шутливо воскликнул Григорий, подойдя к нам с полной кружкой пива. Аккуратно поставив её на столик, княжич поглядел на супружескую пару, как будто не веря, что вон та красивая молодая женщина когда-то была его невестой. От этого взгляда княгиня густо покраснела, но выдержала его. Даже вызывающе вскинула подбородок. – Это правда, что вы стали мужем и женой? Когда мне сказали, я очень долго не верил…

– Это правда, Гриша, – разжала губы Мария. – Когда ты заболел, нашу помолвку разорвали по обоюдному согласию. Думаешь, мне легко далось это решение? Если бы не Роман, я не знаю, что со мной было бы…

– Мария Егоровна, ни в коем случае не хочу вас обвинять в нарушении данного слова… тем более, что нарушать-то было нечего, – Шуйский сел между мной и Софьей, чтобы не упускать из виду Лыковых. Кажется, ему доставляло удовольствие наблюдать за Романом, то бледнеющим, то краснеющим. – И мой совет на будущее: не нужно вставать в позицию оправдывающейся стороны. Я очень тяжело болел и, откровенно говоря, молил о смерти. Проведи отец рекуперацию вовремя, глядишь, обручальное кольцо на ваш пальчик, Мария Егоровна, надел бы я…

– Зачем ты так говоришь? – воскликнула Мария.

– Григорий Александрович, я бы попросил вас быть повежливее, – прорычал Лыков.

Шуйский только улыбнулся, поднял кружку, отсалютовал княжеской паре, сделал пару глотков. Быстро провёл языком по губам, снимая остатки пены.

– Хорошо! – он прищурился и откинулся на спинку дивана. – Ох, друзья мои, вы даже не представляете, какое наслаждение, блаженство, восторг я сейчас испытываю! Человеку надо мало: после грома – тишину. Голубой клочок тумана. Жизнь – одну. И смерть – одну![1]

– Никогда не замечала за тобой тягу к поэзии, – удивлённо проговорила Софья. – Кто это написал? Ты сам?

– Представляешь? – рассмеялся Шуйский. – И нет, это всего лишь несколько строчек, которые вдруг всплыли в моей голове. Когда часами неподвижно сидишь в кресле и изучаешь обои на стене – поневоле станешь вирши плести.

– А ещё что-нибудь прочитаешь? – Темникова подпёрла кулачком подбородок и с интересом поглядела на улыбающегося княжича.

– Пожалуй, кое-что смогу, – он усмехнулся, на мгновение замер, словно выключил режим этакого разбитного и весёлого парня. Его голос стал жёстким, сухим.

Я не люблю фатального исхода.

От жизни никогда не устаю.

Я не люблю любое время года,

В которое болею или пью.

Я не люблю открытого цинизма,

В восторженность не верю, и еще,

Когда чужой мои читает письма,

Заглядывая мне через плечо…[2]

Он декламировал тихо, но мы его слышали, не напрягаясь, даже несмотря на завывание саксофона и мелодичный перебор пианинных клавиш. Глаза у Софьи предательски заблестели. Мария замерла, сжимая в руке бокал с коктейлем, и только князь Роман с кривой улыбкой смотрел куда-то в сторону. Мне даже показалось, что на его лице читался вопрос: «почему ты не сдох?»

Когда Шуйский замолчал, обе девушки, не сговариваясь, захлопали в ладоши, но без восторженных и экзальтированных визгов, а как-то задумчиво, по-новому глядя на внезапно появившегося из небытия человека, которого уже все похоронили. А я был абсолютно уверен, что сейчас рядом с нами сидит майор Субботин. Таких стихов в моём мире я никогда не слышал и не читал.

– Дорогой, мне нужно отлучиться, – Мария улыбнулась, на мгновение положила свою ладонь на плечо мужа, и встала. – Соня, не составишь компанию?

– Охотно.

– Мальчики, только не передеритесь в наше отсутствие, – с лёгкой долей тревоги сказала княгиня, в большей мере глядя на Шуйского.

– Всё будет в порядке, Мария Егоровна, – кивнул Григорий. – Нам делить нечего.

Барышни удалились. Лыков одним махом допил коктейль, поморщился.

– Гадость, – сказал он, отодвигая от себя бокал. – Баловство для детишек.

Хотел ли Лыков задеть меня, не знаю. Скорее всего, князь был раздражён тем, что встретился сегодня с человеком, которого никак не ожидал увидеть в клубе. – Что? Почему ты так на меня смотришь?

– Как? – удивился Шуйский и снова сделал глоток пива. Поставил кружку на стол. – Сам себя накручиваешь, чего-то там навыдумывал. Я же сказал, что не имею к вам обоим, как к семейной паре, никаких претензий. Не считай меня настолько мелочным. Но вот то, как ты быстро засуетился, когда наши семьи разорвали помолвку, вызывает только презрение. Даже не дал девушке прийти в себя, сразу стал давить, подключил всё свое семейство. Куда так торопился-то, Рома?

– Я всегда любил Машу, – скрипнул зубами князь. – Мы же с университета за ней ухаживали, если тебе болезнь память не отшибла. Да, я немного перегнул палку, когда чуть ли не сразу прислал сватов в дом Барятинских, когда услышал о разрыве ваших отношений. К чести Егора Васильевича, он сразу, с порога завернул их обратно. Не время, сказал, и точка. Но через полгода, взвесив все выгоды, которые сулили его семье, а Маше – тем более, он согласился на нашу помолвку. – Лыков подался вперёд, навалившись грудью на столик. – Мне жаль, что так получилось с тобой, но я искренне не понимаю, почему Александр Александрович не провёл процесс рекуперации, когда понял, что твоя болезнь безнадёжна?

– То есть он должен был усыпить своего сына одним уколом? – вздёрнул брови Шуйский.

– Если других вариантов нет – почему нельзя использовать эвтаназию?

– Ну и сука ты, Рома, – покачал головой Георгий и снова отхлебнул из кружки. – Желаю тебе однажды оказаться в моей шкуре. Вот тогда и поймёшь, как трудно родным принять важное решение: то ли отправить тебя на рекуперацию, то ли продолжить бороться за жизнь «овоща».

– Следи за словами, Гриша, – огрызнулся князь. – Или следующая наша встреча состоится на дуэли!

– Конечно-конечно, – выставил перед собой ладони Шуйский. – А вопрос можно?

– Надеюсь, он не связан с Марией?

– Нет… Скажи мне, пожалуйста, как так получилось, что перед поездкой в Париж твоя кандидатуру вдруг резко меняют на мою? Что случилось-то? Меня выдёргивают из Царицыно, где я предавался неге и удовольствиям, вызывают в МИД и закидывают в состав делегации, ничего толком не объяснив. Пришлось кучу документов изучать в самолёте, да ещё и магический артефакт памяти применить. У меня потом голова жутко болела. Про результат этой поездки тебе известно. Так почему ты не поехал?

– Я не могу тебе об этом сказать, – проворчал Лыков.

– Рома, ты же понимаешь, что твоя жалкая попытка уйти от ответа только усиливает подозрение, – усмехнулся Шуйский. Сейчас в его голосе я слышал нотки Субботина. Вероятно, майор и вёл беседу.

– Ты обвиняешь меня в покушении на твою жизнь? – вытаращился на него молодой князь. – Григорий, это переходит все границы…

– Боже упаси! Михаил, ты слышал, что я обвинил князя Лыкова в каком-то преступлении?

– Нет, – твёрдо ответил я. – Роман Кириллович, княжич Шуйский всего лишь хотел услышать от вас причину отказа от поездки в Париж. Согласитесь, что столь удивительное совпадение двух событий наталкивает на размышления.

– Ну вот, видишь, – развёл руками Григорий. – Мой друг учится на юридическом факультете, и ему очень хорошо знакома словесная казуистика. Рома, мне очень бы хотелось узнать, с какого хрена ты остался дома, а я поехал навстречу своей судьбе. Я не верю во вселенский заговор против меня, но вполне допускаю, что сына канцлера Российской Империи решили угробить поганые лягушатники. Поэтому так срочно всплыла моя кандидатура для поездки. Меня подставили?

– Боже, Гриша, что за тон, – поморщился Лыков. – Ты же сотрудник МИДа, твоя речь должна быть безупречной, а ты как гопник в подворотне выражаешься.

– Рома, я последний год едва языком ворочал, поэтому не надо меня укорять в отсутствии утончённости, – Григорий снова припал к кружке, сделал глоток. – Ум-ммм! Как же я мечтал вот так посидеть с друзьями, доверительно пообщаться! Так раскроешь мне тайну своего отказа?

– Это не я, – неохотно ответил Лыков. – За неделю до отъезда делегации меня вызвал Хвощинский и «обрадовал», что я никуда не еду. Дескать, поступило распоряжение от самого Шувалова провести ротацию части сотрудников. Кроме меня в России остались ещё трое человек из департамента. А моё место занял ты.

– Кандидатуру выдвигал Анатолий Сергеевич или граф Шувалов?

– Не могу тебе сказать точно, потому что не знаю. Хвощинский при разговоре со мной не называл твою фамилию. Просто сказал, что я остаюсь дома. О том, что вместо меня едешь ты, ты сам и сказал. Как думаешь, прибавилось ли любви к тебе после такого манёвра?

– Да мы и тогда не испытывали друг к другу особого пиетета, – усмехнулся Григорий.

– А вот и мы! – Мария с улыбкой уселась на диванчик и прижалась к плечу мужа. – Надеюсь, не ругались, кулаками не махали? Глядишь букой…

– Всё нормально, Маша, – Григорий состроил самое невинное выражение на лице. – Мы с Ромой повспоминали дни, когда в МИДе работали…

– Михаил, а вы не хотите девушку пригласить на танец? – в глазах Софьи блеснули голубые искорки.

Как раз со сцены донесли звуки медленной мелодии, разбавляемой грустью саксофона. Я понял, что не просто так Темникова хочет увести меня от столика. Скорее всего, Мария попросила её под любым предлогом оставить их с Шуйским наедине. Григорий держится хорошо, используя жизненный опыт Субботина. Думаю, ему моя помощь сейчас не нужна. Я взял за руку Софью и довёл её до танцпола. Девушка положила руки на мои плечи, и поощрительно улыбнулась, когда я обхватил её за талию.

– Ведите даму, кавалер, – тихо сказала барышня.

И мы медленно закружились, подчиняясь ритму нежной мелодии.

– Гриша сильно изменился, – чтобы не молчать, Софья выбрала нейтральную тему. – Это стихотворение… Я не люблю фатального исхода… Как сильно сказано. Такое надо прочувствовать на своей шкуре, пропустить через себя. Скажи, Миша, это правда княжич Шуйский? Не клон, которому напихали десятки имплантов?

– А в его глаза ты глядела?

– Да. К счастью, не увидела признаков имплантированных кибердеков.

– Так бывает иногда, – я приблизил губы к ушку Софьи, прошептал: – Душа на какое-то время покидает своё тело и блуждает в иных мирах. И тогда человек способен впитать в себя нечто новое…

– Так не бывает! – рассмеялась девушка, гибко двигаясь в такт музыки. Она великолепно чувствовала мои движения и подстраивалась под них. – Глубокая перестройка души возможна только при слиянии с сознанием донора. Святая Церковь относит подобные манипуляции с душой к одному из самых главных грехов.

У меня по спине поползли ледяные щупальца… нет, не страха, а чего-то будоражащего, заставляющего внимательно вслушиваться в слова Софьи. Темникова несомненно знала о подобных ритуалах не с чужих слов. Это ещё не значит, что кто-то из её родственников «баловался» со слиянием душ, но обмолвка девушки довольно интересная.

– Откуда у тебя такие познания в чёрной магии? – полюбопытствовал я, чуть сильнее сжимая талию барышни.

– Заметно, что я такой магией владею? – усмехнулась Софья и чересчур смело прижалась ко мне, обдавая запахом цитруса и морского бриза. – Не боишься, что околдую?

– Не боюсь, но опасаюсь, – я улыбнулся. – Да и зачем тебе сопливый мальчишка? У тебя и жизненного опыта побольше…

– Намекаешь, что я старая?

– Не лукавь, Соня. Ты поняла, о чём я хотел сказать.

– А я чувствую, что ты успел столкнуться с реальностью, без прикрас, с кровью и опасностями, – прошептала Темникова. – От тебя несёт смертью.

– Вот сейчас мне становится страшновато, – я поёжился, но не хотел, чтобы музыка заканчивалась. Возможно, Софья на меня воздействовала ментально. Её магия ощущалась, но на первичном уровне, как будто лёгкое прикосновение невесомого пёрышка к щеке. Надо бы узнать про Дар Темниковых, а то увлекусь этой красивой девушкой, а окажется, что меня, как телка, используют.

– Не бойся, я хорошим парням зла не приношу, – улыбка тронула губы Софьи.

Вот и думай, шутит она, или всерьёз говорит. Хм, а не из-за своего ли Дара барышня не замужем? Московские аристократы и дворяне хорошо знают, чем «знаменита» Соня, поэтому никто и не торопится предлагать ей руку и сердце.

Но незнакомый мужской голос, который раздался рядом, мгновенно разрушил мою версию.

– Софья Аркадьевна, не объясните ли мне, кто этот молодой человек, так рьяно вас прижимающий к себе? И почему вы в одиночку заявились в клуб?

Возмущённый голос принадлежал рослому мужику лет сорока, с начинающимися залысинами на висках, каким-то невероятно ястребиным носом, которым можно легко действовать вместо шпаги. Басаврюк такому бы точно позавидовал. Под носом росла густая щётка усов. Тонкие губы были нервно приоткрыты.

Без всякого смущения или стеснения Соня оторвалась от меня – к счастью, музыка закончилась – и сердито ответила:

– Я предлагала вам, Сергей Назарович, пойти в клуб вместе, как и подобает в таких случаях, но у вас образовались какие-то срочные дела. Кто же виноват, что вы не можете развлечь свою девушку?

Я стоял молча, не вмешиваясь в происходящее, а сам прикидывал: мне сразу в рыло дадут или на дуэль вызовут? Некоторые парочки топтались рядом, с любопытством ожидая развития ситуации. Хм, значит, у Сони всё-таки есть жених… Или очень хороший знакомый?

– Ещё раз говорю: у меня образовалось срочное дело, – губы Сергея Назаровича дрогнули. – Прошу прощения, что не смог сопровождать вас, Софья Аркадьевна, в «Золотую клетку», но и вам не следовало бы столь откровенно вешаться на шею первому попавшемуся… юноше.

Последнее слово он выплюнул так презрительно, будто увидел перед собой бродягу в воняющей одежде.

– Повежливее, сударь, – усмехнулся я, показывая всем видом, что меня нисколько не задевают его слова. К тому же его руки были тщательно осмотрены. Помимо массивного серебряного перстня с небольшим драгоценным камешком в овальной оправе и невзрачной на вид печатки с неразличимым из-за освещения гербом, у мужчины из украшений больше ничего не было. Костюм – да, добротный. Видно, что его шили на заказ, а не покупали в магазине готовой одежды. Осанка у этого Сергея такая, что сразу на плац можно выходить и маршировать. Военный? – Можно и ошибиться с выводами.

– Помолчите, юноша, с вами я попозже закончу, – процедил сквозь зубы мужчина и снова обратился к девушке. – Софья Аркадьевна, если вы собираетесь и дальше проводить время в этом заведении, я составлю вам компанию.

– Боже, Сергей Назарович, какой же вы занудливый, – поморщилась девушка и решительно направилась к нашему столику. По пути она столкнулась с Григорием, что-то ему сказала, и тот ускорил шаг.

– Что случилось, Миша? – княжич рядом с ухажёром (или женихом?) нисколько не проигрывал ему в стати и росте. Оба широкоплечие, крепкие. – Ба, какие люди в Голливуде! Никак, подполковник Скрипицын?

– Что? Какой Голливуд, к дьяволу? – поморщился мужчина, и вдруг вытянулся, словно лом проглотил. – Княжич Шуйский? Но… вы же…

– Нет-нет, я не помер, чего так испугались-то? – весело проговорил Григорий, которого, кажется забавляла ситуация. Вокруг нас образовалась весьма плотная толпа, жаждущая развлечений. Видимо, ещё не все присутствующие были в курсе, что младший сын канцлера встал на ноги и решил появиться на людях. Слышались изумлённые шепотки. – Я излечился от странной хвори благодаря вот этому молодому человеку. Моя благодарность к Михаилу безмерна до такой степени, что я готов даже принять вызов на дуэль вместо него, чтобы исключить волокиту в Комитете.

– Григорий Александрович, произошло недоразумение, – голос Скрипицына слегка сел, но мужчина быстро пришёл в себя. – Я ухаживаю за Софьей Аркадьевной, если вы не знали, и очень возмутился, когда ваш спаситель откровенно лапал девушку.

– Враньё, – ответил я резко. – Софья Аркадьевна не позволила бы мне вести себя столь легкомысленно и нахально. С другой стороны, на дворе конец двадцать первого века, мало кого интересуют вальсы и мазурки. Обычное дело, когда в танце мужчина держит за талию красивую девушку.

Раздались смешки. Скрипицын сжал челюсти, заиграл желваками. Меня он ещё мог раздавать, но появление Григория мгновенно охладило его пыл. Я уже знал, что сыновья канцлера Шуйского отличались невероятной дерзостью и бесстрашием, не уклоняясь ни от одной дуэли. И не каждый аристо, пестующий семейный Дар, стремился сцепиться с кем-нибудь из них.

– Григорий Александрович, у меня в мыслях не было каким-то образом обидеть или оскорбить вас. Но молодой человек проявил бестактность по отношению к моей девушке.

– Я не знал, в каком статусе находится Софья Аркадьевна, но если вас так задели мои руки на женской талии, готов с вами прояснить этот вопрос в другом месте, – я тоже разозлился. Чёртов павлин, невовремя распушивший хвост. Неужели не понимает, что дискредитирует Соню? Судя по взгляду Григория, он думал о том же самом. Его глаза словно кричали: «да заткнись ты, болван!»

– Миша, не горячись, – Шуйский притронулся к моему плечу. – Сергей Назарович, вы всерьёз настроены на дуэль?

– Да, чёрт возьми! – рыкнул Скрипицын. – Кто этот юнец? Кому я должен бросить вызов?

– Я вас предупреждаю, господин подполковник, что готов заменить своего друга. Он ещё плохо знает Москву, недавно приехал сюда, и мой долг защитить его от подобного рода ошибок.

– Вы одарённый? – резко спросил меня вояка.

– Да, – с вызовом отвечаю ему. Право слово, зря Гриша при зеваках пытается прикрыть меня собой, тем самым руша мою же репутацию. – Михаил Дружинин из торгово-промышленного сословия.

– Значит, Око Ра?

– Вас это пугает? – усмехаюсь в ответ. Честно говоря, не горю желанием скрещивать клинки с этим ревнивцем, но когда живёшь в столице, репутация выходит на первое место.

– Нисколько, – Скрипицын, кажется, успокоился, но от своего желания наказать наглеца не отказался. – Григорий Александрович, я не буду драться с вами. Юноша, судя по его воинственному виду, сам хочет скрестить клинки.

– В таком случае придётся пройти процедуру разрешения в Дуэльном Комитете, – сухо произнёс Шуйский. – И я не уверен, что оно будет дано.

– Сразу видно, что вы долго отсутствовали, – усмехнулся подполковник. – Год назад в Дуэльный Устав были внесены изменения. Клубы, собрания и другие организации, получившие лицензию Дуэльного Комитета, теперь могут регулировать споры на своей территории. Достаточно вызвать комиссара, которому вменено в обязанность проследить за ходом дуэли.