Текст книги "Симбионт 3 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 28 страниц)

– Но получив симбионта, Гришка сам может оказаться в подчинении твари, – высказал опасение Костя. – Не видишь в этом опасности?

– Справимся, – уверенно ответил канцлер. – Тем более я хочу предложить Михаилу перевестись в МИУ. Пусть учится здесь, пока Григорий проходит адаптацию. Мало ли какие нюансы появятся.

– Мишка будет учиться здесь, в Москве? – поразился Дмитрий. – Представляю, с чем он столкнётся… Ха-ха!

– Думаешь, его там сожрут? – с интересом спросил Костя.

– Да там такие акулы плавают, что мне уже жалко становится мальчишку. А без симбионта он станет посредственностью, тряпкой. Там только одна инициация принятия в коллектив чего стоит…

– Выстоять в дуэльной вечеринке против самых сильных бойцов десять минут? – усмехнулся младший брат.

– Вот-вот, – Дмитрий расслабленно откинулся на спинку кресла. – Отец, а ты с Наташей говорил?

– Да. Моя девочка согласилась, и я горжусь ею, – у Шуйского взгляд внезапно стал острым, едва не проникающим в самую душу сыновей. Будто хотел узнать, что у них на сердце. – Она всё сделает правильно. И даже не вздумайте накануне ритуала отговаривать её. Матери – молчок. Иначе истерику закатит. Я ей сказал, что нам необходимо в Ростов съездить по делам вместе с Наташей и с вами.

– Что ж, это решение сестры, – сдался старший наследник. – Надеюсь, Лиходеев сумеет провести ритуал правильно. Когда едем?

– Басаврюк ещё не встречался с Дружиниными и не передал моё окончательное решение. Всё от них зависит. Поэтому будьте наготове ехать на следующей неделе.

– Понятно, – вздохнув, Константин рывком поднялся с кресла. – Пойдём, Дим, к Гришке? Хотя бы минут пять с ним посидим, поддержим.

– Ему тоже ничего не говорите, – предупредил отец. – Пусть спокойно ждёт «лекарство»… На ужин останетесь, ребята?

– Останемся, почему бы и нет? – Дмитрий тоже поднялся. – Ты как, братец?

– Не возражаю, – пожал плечами Костя. – Только супругу предупрежу, а то будет ждать меня и волноваться.

Отпустив сыновей, канцлер продолжил расхаживать по библиотеке, словно у него не до конца ослаб пружинный механизм завода. Александра Александровича больше всего волновал ритуал переноса сущности из тела Дружинина в Григория. Как он пройдёт? Совпадут ли ожидания с результатом? Вдруг Гришка не выдержит и умрёт, а симбионт завладеет его телом? Как тогда поступить? Позволить сущности жить с семьёй, общаться каждый день с братьями, сестрой, подспудно ожидая, что тварь обнажит свою натуру и начнёт убивать направо-налево? Как вообще Михаил совладал с симбионтом? И ведь до сих пор жив, не превратился в кровавого маньяка с растущими кривыми когтями и налитыми кровью глазами. Обычный мальчишка, общительный, куча друзей. Басаврюк, описывая встречу с молодым Дружининым, дал ему лестную оценку. А своему секретарю канцлер был склонен доверять. Как-то не складывается картина апокалипсиса с отдельно взятым персонажем. Или Михаил взял под контроль симбионта, или сам симбионт совсем не такая уж демоническая тварь, способная стать супероружием с телом Григория.

Так как быть? Что он хочет получить в итоге? Здорового сына или боевую машину? Канцлер дошёл до двери в тягучих размышлениях, развернулся и направился обратно к дальнему шкафу с книгами. Михаила нужно оставлять в Москве. Раз он уже знает, каким образом усмирять чужую сущность, пусть помогает Григорию. Значит, Шуйские должны предоставить ему гостевую комнату, чтобы парень постоянно находился рядом и мог в случае чего справиться с симбионтом. Да и психологический фактор тоже нельзя исключать. Как сыну жить с сознанием, что кто-то внутри него читает мысли, берёт под контроль тело, заставляет делать то, что не нравится его владельцу? Да и самому Александру Александровичу полезно пообщаться с молодым Дружининым, осторожно расспросить, как он уживается с симбионтом. Князь Шуйский что-то не слышал о подобных случаях, и упустить возможность изучить феномен с его стороны было бы чудовищной ошибкой.

А если Григорий всё же умрёт, а симбионт заместит его? Как поступить в таком случае? Полностью потерять сына, окончательно уничтожив телесную оболочку? Ведь Гриша и так умирает, а следующая рекуперация может и вовсе сделать из него невменяемого человека. В таком случае пусть лучше чужая душа воспользуется шансом.

Канцлер не был сухарём, каким его считало окружение императора и аристократия обеих столиц, и сердце у Александра Александровича болело за своих детей так же, как и у других родителей. Но прикидывая шансы Гриши выздороветь и иметь здоровое потомство, Шуйский понимал, насколько они призрачны. Всю жизнь держать возле больного сына сиделку и видеть его угасание – очень тяжко. А каково матери, если и «жестокий» канцлер в душе очень страдал?

– Пусть будет так, как будет, – голос князя Шуйского в пустой библиотеке прозвучал зловеще, словно второй человек в государстве решил какой-то важный для себя вопрос.

Одобренная сделка

Следующие два дня прошли в обычной учебной рутине. С утра занятия, обед, снова занятия, вплоть до четырёх часов. Потом начинались многочисленные секции, начиная от научных и заканчивая спортивными. Пока не лёг снег, на стадионе проходили тренировки регбистов или футболистов. Я же усиленно занимался фехтованием, оттачивая те приёмы, которые обычно используются в дуэльных вечеринках. Причём, начал с азов, не обращая внимания на подначки со стороны тех студентов старших курсов, которые уже имели за своими плечами по несколько схваток.

Фехтмейстер Кёне Василий Юрьевич сразу уловил мои недочёты и поставил меня в группу новичков, с которыми было гораздо легче спарринговать, учась друг у друга, и разбирать ошибки. Тем не менее, незнание некоторых обязательных элементов дуэльного боя компенсировалось мною поставленной техникой.

У каждого из нас были учебные комплекты сабель или палашей, которые выдавались на тренировках. Магию на первых порах Кёне для новичков категорически запретил, и это правильно. Варяг поступал так же, объясняя это тем, что в первую очередь нужно привыкнуть к мысли: тело человека уязвимо, и шкуру его можно попортить очень легко. А значит необходимо научиться защищать его простым средством. Всего лишь овладеть техникой сабельного и ножевого боя. Ну, с ножами аристократы не занимались, считая их плебейским оружием, а вот «торгаши» учили детей владеть и тем, и другим.

– Магический доспех – не панацея, – поучал Кёне, словно в него вселился дух Варяга. – Научитесь беречь себя с помощью нескольких приёмов, как обычные люди, не владеющие Даром.

И мы учились, отрабатывая те самые приёмы друг на друге сначала медленно, а потом всё больше и больше ускоряясь. Взмыленные, как лошади после дикой скачки, мы покидали фехтовальный зал с трясущимися руками. Но польза от таких занятий была несомненной.

Я уже собрался на очередную тренировку, как раздался требовательной стук в дверь. Выглянув из комнаты, убедился, что Иван уже идёт спрашивать, кто там такой наглый. Услышав ответ на свой вопрос, он открыл дверь. В коридоре стоял охранник с нашего этажа.

– Господина Дружинина вызывает ректор. Срочно, – передал он информацию и утопал обратно на пост.

– Что ему понадобилось от тебя? – удивился Ванька, закрыв дверь. – Опять, наверное, следователь по твою душу приехал.

– Схожу, узнаю, – я пожал плечами, особо не переживая. Надел кроссовки, куртку и задумался, брать ли с собой пакет с тренировочным костюмом. Лишний раз мотаться туда-сюда не хотелось. – Ты мне потом шмотки из окна скинешь?

– Не вопрос, – ответил Дубенский, повесив пакет на вешалку.

Главный учебный корпус уже опустел, где-то наверху слышались голоса уборщиц, охранник со скучающим видом отложил журнал с кроссвордами и поднялся, увидев меня.

– Куда? Факультативов сегодня нет.

– К ректору вызывали.

– А-аа, Дружинин? Проходи.

Я взлетел по широкой лестнице на второй этаж, нисколько не запыхавшись, и остановился возле двери ректората. Провёл рукой по волосам и заглянул внутрь. В приёмной, кроме секретаря, никого не было.

– Можно?

– Дружинин, где вы пропадаете? – проворчала молодая дама с таким видом, словно я должен был оказаться здесь чуть ли не сразу, как только она позвонила на пост. – Дмитрий Игоревич скоро уйдёт…

– Прошу прощения, кроссовки сдулись, – пошутил я, зайдя в приёмную. – Скорость потерял.

Дама приоткрыла рот, не зная, что ответить, но я к тому времени уже находился в кабинете Хлыстова. Ректор с кем-то разговаривал по телефону. Увидев меня, показал жестом, чтобы я присел и подождал пару минут. Следователя здесь не вижу, сам ректор внешне спокоен, даже пошутил с невидимым собеседником. Наконец, Хлыстов положил трубку на телефон и сразу же открыл папку. Извлёк оттуда какой-то лист и протянул мне.

– Ознакомься.

Не показывая удивления, я взял в руки этот лист и про себя хмыкнул. Гербовая бумага, в «шапке» строгая строчка «Министерство Просвещения Российской Империи». Что за фигня? Начал читать. И мои глаза едва на лоб не вылезли. Такого я не ожидал.

– Насколько я знаю, ты не писал прошение на перевод в МИУ? – на всякий случай спросил Хлыстов, сцепив пальцы между собой.

– Вы бы знали об этом, – немного растерянно ответил я. – Это же не просто бумажку послать в определённое заведение. Как-никак, столичный университет.

– Ну да, – кивнул Хлыстов. – Значит, кто-то посодействовал, не предупредив меня.

– Дмитрий Игоревич, я ни слухом ни духом об этом, – я потряс листком. – И в мыслях даже не было куда-то переводиться.

– Довольно странная ситуация. Заместитель министра Данилов лично присылает разрешение на перевод в МИУ. Такого в своей жизни я не помню. Может, кто-то из твоих родственников посодействовал?

– Я знаю столько же, сколько и вы, господин ректор, – в недоумении я снова прочитал текст, в котором сухим канцелярским языком сообщалось, что студенту первого курса университета «Уральский» дозволено перевестись в Московский Императорский университет сообразно своему профилю обучения. В случае согласия нужно заранее известить ректорат МИУ и прислать все необходимые документы по электронной почте. В общем-то это и было главным в документе. Остальное – дополнительные условия, совершенно не обременительные. Оставался невыясненным лишь один вопрос. Кто это затеял?

– Это мог сделать отец, но он бы предупредил меня, – отодвинув документ от себя, я взглянул на Хлыстова. А в голове словно щёлкнуло. Стало понятно, откуда ветер дует.

– Вы сами-то хотите перевестись, Михаил Александрович? – ректор тоже впал в задумчивость. Я бы на его месте радовался, что есть возможность избавиться от проблемного студента. То в него стреляют, то девушки пропадают. Между этими событиями внешне не было никакой связи, но я-то знал, что это не так. Связь была, хоть и косвенная. – Мало кого зовут в столицу для обучения. Всё-таки там большую часть студентов составляют дети высокородных аристо, а остальным попасть в МИУ довольно трудно. Думаю, это отличный шанс, Михаил Александрович.

– Дмитрий Игоревич, вы же сами утверждали, что диплом Уральского университета котируется везде по России, – улыбнулся я, придя в себя.

– Без исключения, – подтвердил ректор. – Но, понимаете, Михаил… Существует такое понятие, как престиж. Думаю, вам оно известно. Так вот, в России всего четыре университета имеют негласную метку «престижного». Москва, Петербург, Казань и Томск очень сильно опережают остальные именно по этому показателю. Ведь для Министерства Просвещения что важно? Чтобы абитуриенты всем скопом не ехали в столицу, создавая ненужную конкуренцию тем, кто поступает в МИУ только из-за того, что живёт в Москве. Поэтому равномерное распределение потоков снижает избыток поступающих именно в столичный университет. Этот документ – ваш пропуск в высшее общество.

– Мой дом – в Оренбурге, – вздохнул я.

– Решать вам, в конце концов, – развёл руками Хлыстов. – Если надумаете, скажите заранее, чтобы мы могли со своей стороны подготовить выписку успеваемости, рекомендательное письмо, ну и по мелочам…

– То есть я могу отказаться?

– Можете, – не скрыл удивления ректор. – Это же не приказ, а разрешение на перевод. Но в некоторых случаях лучше воспользоваться шансом.

– Я могу забрать с собой вызов?

– Конечно… Мне нужен ваш ответ в течение двух-трёх дней. Не тяните, Михаил Александрович. До свидания…

Я поднялся, понимая, что ничего больше не добьюсь от Хлыстова. Тем более, он снова взялся за трубку телефона. Попрощавшись с ректором, вышел из кабинета и приёмной, держа в руке письмо, которое могло запросто изменить мою жизнь.

На улице было пасмурно, накрапывал холодный дождь. Скрутив бумажный лист, спрятал его во внутреннем кармане куртки, поднял воротник и уже собрался выйти из-под козырька крыши, зазвонил телефон. Это был отец.

– Здравствуй, сын. Ты сейчас где?

– Стою на крыльце главного корпуса и думаю, что делать.

– Ты можешь сейчас подъехать к «Магнолии»? У меня Басаврюк сидит с ответом от князя Шуйского. Я бы мог с тобой и по телефону обсудить, но секретарь очень хочет, чтобы ты тоже присутствовал. В общем, я не возражаю.

– Ну, раз так, почему бы и нет? – я бросил взгляд на автостоянку, где находился мой «Вихрь». – У меня тоже есть интересная новость. Как раз и обсудим. Через полчасика подъеду.

– Нет-нет, я Арсена с Филом послал. Они тебя отвезут ко мне и обратно. В одиночку не вздумай ехать.

Отец положил трубку, а я стал ждать, когда подъедет микроавтобус. С крыльца хорошо просматривались ворота, поэтому можно было не выходить под дождик. Арсен позвонил через несколько минут и предупредил, что подъезжает. Видимо, рассчитывал, что я заранее выйду за ворота.

Блестя мокрыми бортами, «Рено» мягко подкатил к воротам, когда я уже подходил к ним. Охранник не препятствовал моему выходу, только предупредил, чтобы после одиннадцати вечера закроет дверь проходной. Не беда, у отца заночую, если задержусь надолго.

До «Магнолии» доехали быстро. В этот раз за рулём сидел Фил, поэтому Арсен привычно сопроводил меня до отцовского номера и опять остался в коридоре поговорить с охранниками, среди которых были двое знакомых телохранителей господина Галкина. В комнате, кроме старшего Дружинина и Басаврюка никого не было. Ильхан ещё не вернулся из Оренбурга, Прокл носился по городу, готовясь к показательному наказанию Мустафы. Кузнич тоже где-то пропадал. Поздоровавшись, я снял куртку и сел на диван, так как оба кресла были заняты.

– Миша, – обратился ко мне отец. – Канцлер Шуйский принял наше предложение, поэтому на следующей неделе летим в Ярославль, а оттуда сразу же – в Ростов Великий.

– Почему именно туда? – удивился я.

– Там проживает князь Буйносов, – пояснил Басаврюк, сидя в кресле так, словно лом проглотил. – У него находится «Камень аманата», с помощью которого будет проведён ритуал обмена заложниками. Александр Александрович подъедет туда вместе с дочерью Натальей и старшими сыновьями. Григорий останется дома. После ритуала мы все вместе поедем в Москву, где и произведём окончательный расчёт. Александр Егорович, вы полностью удовлетворены решением князя Шуйского и не возражаете по выбранному месту ритуала?

– Нет, не возражаю, – спокойно ответил отец. – Со мной будет охрана, маг, юристы. Князь берёт на себя все расходы, предоставит транспорт?

– Об этом не волнуйтесь, Александр Егорович, – Басаврюк повернулся ко мне. – Теперь, когда Михаил здесь, позвольте озвучить последний пункт требований… Нет, я неправильно выразился. Это даже не требование, а просьба к Михаилу Александровичу…

На этот раз Галкин отца удивил. Тот вздёрнул брови и с некоторой настороженностью спросил:

– Эта просьба касается только Михаила?

– Вы, как отец, имеете право оспорить её или согласиться, – всё больше заинтриговывал Басаврюк. – Дело в том, что никто не знает, как поведёт себя Григорий после ритуала. Точнее, как он воспримет чужака внутри себя. А Михаил уже имеет опыт сосуществования с симбионтом. Поэтому князь Александр Александрович интересуется, сможет ли ваш сын, господин Дружинин, некоторое время пожить во дворце Шуйских? Таким образом, он мог бы стать для княжича Григория наставником, чтобы контролировать его выздоровление и поддержать в трудных ситуациях.

– Хм, – отец сжал подбородок и внимательно поглядел на меня, словно оценивая, смогу ли я выполнить миссию, на которую меня подбивает Шуйский. И надо ли помогать Григорию? Впрочем, этот вариант мы уже просчитывали, поэтому молчание не длилось долго. – А как же учёба?

– Михаил, а вам ректор ничего не говорил? – обратился ко мне Басаврюк.

– Ах, да! – «спохватился» я и вытащил из куртки документ о переводе. – Вот, сегодня Хлыстов меня вызывал к себе и вручил любопытную бумагу.

Чтобы передать отцу лист с гербовой печатью, пришлось встать и подойти к нему. Вернулся обратно и стал ждать. Мой родитель читал внимательно, машинально почёсывая пальцем правую щёку. Он всегда так делал, когда включал мыслительный процесс, требующий наибольшей сосредоточенности.

– Неожиданно, признаюсь, – закончив изучать приглашение, ответил отец. – То есть князь Шуйский настолько уверен, что Михаил согласится на переезд в Москву. Если судить по этой грамоте, пребывание моего сына в столице затянется не на один год. Иначе какой смысл давать место студенту, обучающемуся в другом университете, да ещё «торгашу».

– Вы напрасно так себя уничижаете, Александр Егорович, – улыбнулся Басаврюк. – В МИУ обучаются не только дети высокородных аристо. Хватает факультетов, где процент «торгашей» очень сильно превышает допустимые.

– Я не против, – ответ отца меня не удивил. Для него в приоритете – Даня, наследник торговой империи, мой старший брат. Есть ещё Алексей, Ирина. Предполагаю, что сейчас в голове моего родителя работает мощный вычислитель, выдающий разные варианты дальнейшей карьеры своих детей. – Другой вопрос, согласится ли сам Мишка.

– Поверьте, господин Дружинин, мой хозяин сумеет заинтересовать Михаила в перспективах такого перевода.

– Когда нужно дать ответ на эту бумагу?

– Максимум – три дня, – ответил я.

– Хорошо, отложим на время столь неожиданную проблему. Господин Галкин, если вопрос с нейтральной территорией решён, давайте пробежимся по главным моментам, – отец выглядел спокойным, как будто всё давно просчитал. – Нейтральной территорией выбрано поместье князей Буйносовых. Там мы проводим ритуал обмена заложниками. Со стороны Шуйских выступают канцлер и княжна Наталья. С нашей стороны я и Михаил. Девушка становится нашим аманатом, а Мишка, соответственно, Шуйских. Мы даём слово, что не причиним вреда княжне, а канцлер даёт гарантию безопасности моему сыну. После этого мы едем в Москву и проводим ритуал извлечения сущности без летального исхода для носителя, то бишь моего сына. Клятва на артефакте действует до полного выполнения обязательств.

– Всё верно, – кивнул Басаврюк. – Чтобы договор не считался голословным, юристы обоих Родов составят его письменный вариант. Князь Буйносов выступит посредником.

– Кто будет проводить ритуал?

– С нашей стороны Карп Лиходеев. Господин Кузнич – с вашей. Они выработают единую стратегию ритуала и проконтролируют процесс. Оба чародея имеют высочайшую квалификацию, что вселяет надежду на удачное завершение дела.

– Вот теперь я могу сказать, что подготовка к ритуалу продумана до мелочей, – отец расслабился. – Но есть ещё один момент…

– Какой, Александр Егорович?

– Я всё равно не доверяю до конца вашему хозяину. Поэтому передайте Александру Александровичу, что в ближайшее время столичные газеты опубликуют статьи, что магнат Дружинин едет в Москву для подписания договора о некоем совместном проекте.

Басаврюк задумался, сцепив пальцы в замок. Его ум пытался понять, зачем мой отец сказал об этом. Потом улыбнулся.

– Хитро. Желаете создать информационный шум, чтобы оградить себя от неожиданностей? Смею заверить: князь Шуйский не станет рисковать своей репутацией. К тому же не забывайте, князь Буйносов выступит гарантом договора.

– Бережёного бог бережёт, – усмехнулся отец.

– В таком случае разрешите откланяться, – Басаврюк поднялся с кресла, подошёл к вешалке. Не торопясь, надел пальто, шляпу. – Кстати, насчёт перевода, Михаил. Советую согласиться. У меня есть уверенность, что вы надолго останетесь в Москве. Всего доброго, господа!

– До свидания, господин Галкин, – откликнулся я, а отец только кивнул.

После ухода секретаря канцлера в номере повисла тишина. Глава рода Дружининых ещё раз прочитал приглашение, положил его на стол, даже расправил широкой ладонью.

– Собирай документы, Миша, – сказал он своё окончательное слово. – Мне нужен свой человек в столице. Из семьи, одной крови со мной. Если ты сумеешь обратить канцлера в своего ситуативного союзника, мы получим отсрочку от надвигающейся войны за передел влияния.

– Разве не Шуйский пожирает Роды, владеющие Оком? – напомнил я.

– Это другая история, – качнул головой отец. – За спиной князя стоят влиятельные люди, желающие не экономического развития империи, а перераспределения ресурсов и захвата земель, которыми владеем мы. Уральцы сильны, и просто так не дадут схарчить себя. Время ещё есть, и ты должен им воспользоваться.

– Не понимаю твоего замысла, – честно признался я.

– Когда будешь учиться в МИУ, постарайся наладить связи с детьми крупных торговых кланов, стань их другом. Возможно, найдёшь среди них невесту, женишься, осядешь в Москве, будешь моим представителем. Через тебя я выйду на Европу.

– Найду невесту? Или ты найдёшь? – рассмеялся я. – Отец, я не страдаю наивностью. Как только ты определишь, кто тебе выгоден, сразу же предложишь новому партнёру породниться. А вдруг у него нет дочерей? А если есть, но я столько не выпью?

Опять майор прикалывается! Чувствую, как он внимательно слушает разговор и подталкивает меня к какому-то решению. Отец с удивлением взглянул на меня.

– То есть ты хочешь самостоятельно искать себе жену?

– Желательно.

– Это исключено. Опять влюбишься в очередную «Лизу», – отец поднялся на ноги и стал расхаживать по гостиной. – Ладно, пока отложим этот вопрос. Что думаешь о предложении Шуйского пожить в его семье?

– Он правильно рассуждает, – ответил я без промедления. – Никто не знает, как поведёт себя майор, когда окажется в теле Григория. Может возникнуть диссонанс, отрицание происходящего. Почему все думают, что княжич обрадуется симбионту? Вдруг начнёт требовать, чтобы его освободили от голоса в его голове? Я ведь тоже в первый раз испугался, что галлюцинирую. А парень может и с ума сойти.

– Тебе его жалко? – усмехнулся отец.

– Нисколько, как и всю семейку, если он начнёт использовать Субботина в качестве оружия, – спокойно ответил я, и это было правдой. Как мне ещё относиться к человеку, заказавшему мою голову? Не образно говоря, а в самом прямом смысле. Я уверен, что и мою семью Шуйский не пощадил бы, если того потребовала бы ситуация. Так что… баш на баш. – Но майор не станет заниматься столь грязным делом. Мы тут покумекали наедине, и решили, что Григория желательно перетянуть на нашу сторону, сделать союзником. Майор попробует подчинить его себе полностью, захватить тело и постепенно начать переформатировать матрицу души княжича. Глядишь, и на канцлера давить начнёт, заставит его отказаться от стратегии захвата чужих Алтарей с Оком.

– С трудом верю, что такое возможно, – тем не менее старший Дружинин с одобрением поглядел на меня, – но почему бы и нет? Неплохая задумка. Значит, останешься?

– Если канцлер самолично озвучит свою просьбу – останусь, – твёрдо ответил я, разрешив тем самым душевные колебания. Пусть майор Субботин получит своё тело (пока условно), но вместе нам будет куда легче адаптироваться к новым условиям.

– Тогда Луиза поедет с тобой, – сказал отец. – Она за тобой присмотрит… издали.

– Спасибо, батя, – улыбнулся я. – А то привык к рыжей, жаль будет расставаться.