Текст книги "Симбионт 3 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 28 страниц)

– Ты прости, что я о тебе плохо думала, – призналась княжна, а Луиза тихонько хмыкнула. – Сначала папа про какое-то чудодейственное магическое лекарство говорил. Якобы, оно только в Китае есть, достать его очень трудно. Я, как дурочка, по наивности верила в эту сказку. А потом папа захотел, чтобы я стала заложницей на время ритуала. Ему поневоле пришлось раскрыть некоторые подробности. Почему-то сразу воспылала к тебе злостью. А как ещё думать про человека, имеющего это пресловутое «лекарство» и не желающего поделиться им с умирающим?

– Так-то Михаила несколько раз убить хотели из-за этого «лекарства», – не стала отмалчиваться Луиза. – Уже и считать устали. Сколько там было?

– Да ладно, было да было, – поморщился я.

– Нет, почему же? – Луиза явно не собиралась щадить чувства юной княжны. – Три раза в Оренбурге, столько же – в Уральске.

– Я об этом ничего не знала, – растерялась Наталья. – Но ведь покушения могли быть связаны с деятельностью Александра Егоровича! Агрессивные методы ведения конкурентной борьбы направлены не только на главного фигуранта, но и на других членов его рода или семьи.

«Какая умная девочка, – без всякой подначки прошептал майор. – Но, тёзка, согласись: какой отец будет свою дочь посвящать в свои грязные делишки?»

«Да я вообще никаких претензий к ней не имею, – возразил я мысленно. – Сейчас другая проблема вырисовывается. Слышал, что Луиза рассказала?»

«Про коварных французов? Ага. Версия интересная, но недоказуемая. Скорее всего, Шуйский готовится к замесу не с промышленниками, а с некими аристократическими кланами, стоящими к нему в оппозиции. Тогда понятно, почему он с таким маниакальным упорством хотел вернуть меня».

«Мог бы сразу по-человечески поговорить, а не пытаться голову отрезать».

«Мне кажется, граф Татищев действительно по собственной инициативе действовал, – голос Субботина был задумчив. – Вот и посылал к тебе ухарей-бандюков, не пытаясь пойти на переговоры».

Может, и так. Но Татищев – вассал Шуйского, а значит, не должен был заниматься самодеятельностью. А канцлеру нужно точно формулировать свои приказы.

– Покушения на Михаила не связаны с деятельностью его отца, Наталья Александровна, – я прервал мысленный диалог с Субботиным, услышав голос Луизы. – Я, как секретарша Александра Егоровича, точно вам говорю. Минимум два нападения были совершены людьми графа Татищева. Он же является вассалом вашего отца?

– Да, Василий Петрович служит папе, – признала очевидный факт Наталья. – Он периодически приезжает в Москву для консультаций. Но тогда… нет, это какое-то недоразумение.

– Наталья Александровна, а вы в какой гимназии учитесь? – поинтересовался я.

– «Элегия», на Маросейке. Последний год учусь.

– А потом? В МИУ?

– Скорее всего, – как-то неуверенно ответила княжна. – Отец хочет видеть меня в управлении кланового банка. Поэтому светит мне экономический факультет. А если не справлюсь – замуж отдаст.

Мы рассмеялись. Напряжение, витавшее над нашими головами, развеялось на морозном воздухе. Наталья оказалась совсем неплохой девчонкой, без той чопорности, которую детям аристократов вбивают с младых лет. Признаюсь, у меня были опасения насчёт общения с княжной. А мамаша, уверен на все сто процентов, пока буду жить у Шуйских, установит за мной слежку, чтобы я с её дочерью общался как можно меньше. Да фиг с ними, лишь бы майору удалось «легализоваться» в теле Григория и по-настоящему стать им.

Да чёрт возьми! О чём я думаю? Скоро предстоит расстаться с Субботиным, и как быть дальше? Придётся надеяться только на себя, на свои силы, да на магию Ока Ра. Я стану обыкновенным мажором-торгашом без «изюминки». Вот что меня ждёт!

Атаман набегался и теперь шёл рядом с Натальей, позвякивая маленьким колокольчиком на ошейнике. Княжна убрала руку с моего локтя и взяла пса на поводок. Возле служебного входа Луиза попрощалась с нами, а я привёл Шуйскую в дом под присмотром охранников, незримо сопровождавших нас всю прогулку.

Поднявшись к себе в комнату, хлопнул по лбу. Забыл у Натальи спросить насчёт фехтовального зала. Ладно, поговорю с канцлером. В любом случае такие вопросы решает только он. Перед тем, как лечь спать, выложил из сумки папку с документами, которые понадобятся мне завтра в университете. Чтобы она была на виду, положил на стол, после чего пошёл спать. Говорят, на новом месте спится плохо. Враки. Отключился сразу. И ничего мне не снилось, даже прошлая жизнь майора Субботина.

Голубчик, теперь это ваша альма-матер!

В тёплом салоне внедорожника зевать хотелось неимоверно. Я то и дело отворачивался к окну или прикрывал рот ладонью. И ничего не мог с собой поделать. Вроде бы выспался, провёл разминку с клинками, принял душ и хорошо позавтракал.

– Плохо спалось, Михаил Александрович? – поинтересовался Басаврюк, сидевший рядом со мной на заднем сиденье.

– Дрых без задних ног, – усмехнулся я, поглядывая на дорогу, с утра уже заполненную транспортом. На тротуарах много народу, все куда-то спешат, садятся на автобусы или трамваи, перебегают толпами по пешеходным переходам, заставляя машины замирать на какое-то время. – Скорее, волнуюсь. Как оно всё будет?

– Насчёт приёма не переживайте, – Басаврюк даже в машине не снял свою шляпу, поэтому приходилось всё больше глядеть на его нос. – У князя Александра Александровича хорошие связи в университете. Он не только с министром просвещения в хороших отношениях, но и в Попечительском Совете университета состоит, так что вопрос с вашим переводом решился оперативно.

– А как вообще обстоят дела на факультетах? Много там студентов из других сословий?

– Пятьдесят-тридцать-десять-десять, – произнёс загадочную фразу Басаврюк и тут же расшифровал её, хотя до меня почти сразу дошло, что это значило. – Пятьдесят процентов мест отдаётся высокородным юношам и девушкам, тридцать – абитуриентам из семей промышленников и магнатов, и вы, Михаил Александрович, проходите по этому списку. Десять – будущим студентам из купеческого сословия, ну и столько же для детей рабочих, служащих, крестьян. Если по последнему пункту случается недобор, то места закрываются теми абитуриентами, кои остались под «красной чертой». Вам знаком этот термин?

– Да. Это те, кто набрали одинаковое количество баллов с поступившими, но по каким-то причинам были отсеяны приёмной комиссией, – рассеянно проговорил я. – Вроде резерва на ближайшие два месяца. Надеюсь, из-за меня не выкинули какого-нибудь уникума из рабочей семьи?

– Факультет юриспруденции очень плотно забит, – Басаврюк отвечал уверенно. Чувствовалось, что он успел собрать кое-какой материал. – Так что учитывайте этот фактор, Михаил Александрович. Первые месяцы будут тяжёлыми. Возможно – я лишь предполагаю! – возможно, не все преподаватели обрадуются появлению нового студента, да ещё из провинции. Придирки, нагрузки, провокации со стороны студентов-аристо…То, что господину канцлеру удалось сделать, не ставит вас автоматически в ряды протеже.

– Да это понятно, не дурак, – поморщился я. Действительность могла оказаться куда хуже. Мои будущие сокурсники за время учёбы, пусть прошло всего два месяца, уже могли объединиться по сословному принципу или интересам, и появление новичка – это мощный раздражитель узнать, чем он дышит. А учитывая, что на юридическом учатся, в основном, юноши, придётся всерьёз бодаться за место под солнцем.

– Я рад, что вы понимаете, Михаил Александрович, – без тени насмешки откликнулся Басаврюк. – Иные, получив такой подарок, расслабляются и всерьёз думают, что будут как сыр в масле кататься. Но действительность оказывается куда хуже. У вас какая специализация указана? Консультант?

– В нашей корпорации хватает адвокатов и юристов, – усмехнулся я. – С расширением коммерческой деятельности и возможным выходом на международные рынки Дружининым потребовался дополнительный штат консультантов. Вот и пришлось пойти учиться по этому профилю. В свете последних контактов с князем Шуйским стал понятен замысел отца.

– С открытием филиала в Москве у вас появляются неплохие перспективы, – кивнул секретарь канцлера. – У Александра Егоровича деловая хватка, но помимо неё, он обладает гибкостью и умением разглядеть перспективы в густом тумане, прошу за столь метафоричное изречение.

– Поглядим, – коротко бросил я и замолчал, потому что наш внедорожник уже въезжал в парадный двор университета на Моховой. Со времён императрицы-матушки Елизаветы Петровны главное здание перетерпело только одно крупное изменение. Архитектор Тюрин придал ему облик позднего ампира, устроил парадную лестницу на месте старого сгоревшего бального зала; на уровне второго этажа лестницу по периметру окружила галерея с высокой мраморной колоннадой. Однако центральный портик с фронтоном был сохранён. Зато с расширением территории университета появилась возможность построить дополнительные «аудиторные корпусы», органично дополняющие старые. Светло-розовой комплекс, ограждённый ампирной оградой и посаженными вдоль неё деревьями, сейчас выглядел нарядно и помпезно.

Водитель не стал останавливаться возле главного входа, а проехал дальше по указателям. Юридический факультет находился чуть дальше, в трёхэтажном здании с парадным входом в виде большого портика и небольшой аллеи, на которой сейчас трудился пожилой дядька в ватнике. Он сметал снег к бордюрам, и на шум мотора поднял голову. Пригляделся, кто приехал, после чего продолжил шуршать метлой по асфальту.

В огромном холле стояла тишина, как и на втором этаже, куда я вместе с Басаврюком поднялся, не раздеваясь в гардеробной. Подумалось, что Галкин намеренно выбрал такое время, чтобы нанести визит во время занятий. К деканату он подошёл уверенно, будто не раз бывал здесь.

– Слушаю вас, господа, – такой репликой встретила нас в приёмной строгая дама в узких очочках. На вид ей было лет сорок-сорок пять.Густые тёмные волосы собраны на затылке в замысловатую причёску, губы выкрашены бледно-розовой помадой, подходящей для брючного костюма светлых тонов.

– Господин Дружинин прибыл для зачисления на юридический факультет, – протокольным голосом проговорил Басаврюк, хотя я и сам мог за себя ответить. – Вас должны были известить.

– Дружинин… – пробормотала секретарша и зашелестела бумагами, лежащими на краю стола. Большую часть её рабочего места занимал монитор, и я удивился, зачем ей такой. Не в игрушки ли она, часом, режется в свободное время? – Да-да, вспомнила. Подождите минутку…

Дама встала, неуловимым движением поправила пиджак, подошла к массивной двери с резными завитушками и золотой табличкой с надписью «Ошанин Никифор Васильевич», но довольно легко открыла её и нырнула внутрь.

– Думаю, мне нет необходимости сопровождать вас к декану, Михаил Александрович, – Басаврюк снял, наконец, шляпу, и уселся на один из стульев, расставленных вдоль стен. Надо полагать, для посетителей. – Если возникнут вопросы, я буду рядом.

Дама выскользнула обратно, поправила элегантные очочки.

– Никифор Васильевич ждёт вас, господин Дружинин, – чуть ли не торжественно объявила она и уселась за стол.

Я вздохнул, перехватил поудобнее папку с бумагами, вошёл в кабинет декана. Н-да, здесь не то, что там! Солидная офисная мебель, стеклопакеты, очень дорогие ламинированные полы, в дальнем углу – велотренажёр. Ещё одна дверь, за которой может быть комната отдыха или санузел. За столом сидит пожилой мужчина с седым ёжиком волос, тщательно выбритый, благоухающий терпким одеколоном. Увидев меня, нетерпеливым жестом руки показал, чтобы я садился.

– Здравствуйте, – всё же для начала поздоровался я и только тогда сел за длинный стол, примыкающий к главному.

– Доброе утро, молодой человек, – Ошанин, несмотря на возраст, не нуждался в очках. Он бегло просматривал какие-то бумаги перед собой. – Итак, Дружинин Михаил Александрович… Чтобы не быть многословным: ваш перевод на юридический факультет по специализации «консультант» одобрен. Учебные университетские программы МИУ и «Уральского» ничем, в принципе, не отличаются, но у наших преподавателей несколько иной подход. Это не пугает вас?

– Ни в коей мере, – твёрдо ответил я. – Иначе какой смысл ехать сюда?

– Ну да, – кивнул декан. Усевшись поудобнее в кресле, он переплёл пальцы рук на животе. – У нас учиться труднее, но интереснее. Наши выпускники нисколько не уступают петербургским по полученным знаниям. Кхм… я не стану любопытствовать, почему сам князь Шуйский ходатайствовал насчёт вашего перевода. Возможно, есть какие-то причины, недоступные моему пониманию. Но… господин Дружинин, хочу предупредить: быть протеже самого канцлера не всегда хороший вариант. Это накладывает на вас определённые обязанности. Понимаете, о чём я?

– Вероятно, моё появление спутало чьи-то планы? – улыбнулся я, делая вид, что шучу.

Декан, однако, моего веселья не поддержал.

– В МИУ стремятся амбициозные юноши и девушки. Кому-то не везёт, кто-то по иным причинам не смог поступить. У многих влиятельных людей есть свои протеже. Поэтому дисциплина и хорошая учёба станут вашей защитой.

– Как насчёт дуэлей? Меня не примут с распростёртыми объятиями, и вполне вероятно, что возникнет ситуация, когда придётся отстаивать свою честь.

– Я вас понял, Михаил Александрович… В нашем университете существует Дуэльная Комиссия. Все споры о удовлетворении чести решаются только в её стенах. Если вам угодно скрестить клинки с кем-то из студентов, обращайтесь в Комиссию. Важный момент: в неё входят не студенты, а очень важные люди из дворянского, купеческого и торгового-промышленного сословия. Знаете, почему?

– Наверное, чтобы не отдавать на откуп горячим молодым людям право решать, должен ли, к примеру, купеческий сын драться с аристократом, – я пожал плечами. Ответ был очевиден. – Тут очень тонкий момент, можно нарваться на большой скандал со стороны родственников.

– Очень хорошо, что вы понимаете, – Ошанин внимательно поглядел на меня, словно изучая, насколько я задирист, и не возникнут ли от этого проблемы. – Взрослые люди обладают жизненным опытом и не поддадутся на сиюминутные эмоции. Если будет вынесен положительный вердикт, тогда пожалуйте в дуэльный зал. В ином случае вам придётся довольствоваться или вирой, что тоже неплохо, или вовсе забыть о сатисфакции.

– Это не самый хороший вариант.

– Да, я понимаю ваше возмущение. Но иногда обстоятельства сильнее вас. Нужно учитывать все нюансы: взаимоотношения между семьями, статус в обществе, финансовую составляющую и прочие мелочи, которые могут оказаться вовсе не мелочами. Я считаю нужным довести до вас эту информацию, чтобы вы сходу не попали впросак. Надеюсь, дуэлей вы избежите. Всё, что касается учёбы и общественной занятости, узнаете у старосты группы.

– А в какую меня определили?

– В 212-ю. Думаю, вам нужно сегодня обсудить некоторые моменты со старостой. Расписание занятий можете узнать у Карины Игнатьевны – той строгой дамы, – Ошанин кивнул в сторону двери. – Да, чуть не забыл… Есть студенческий кампус. Как у вас с проживанием?

– Это не проблема. Когда приступать к занятиям?

– Завтра.

– У меня завтра намечается очень серьёзное дело. Могу ли я не приходить?

– Только старосту предупредите, чтобы не возникло недопонимания, – декан усмехнулся. – Всё равно уже выходные на носу. Так что до понедельника успевайте закрыть гештальт.

– Благодарю, Никифор Васильевич, – я понял, что разговор закончен. Поднял папку. – А что с документами? Вы не будете их смотреть?

– Отдайте секретарше. Она в курсе, что с ними делать дальше.

– До свидания.

– Всего доброго, молодой человек, – декан уже уткнулся в экран компьютера и полностью ушёл в свою работу.

* * *

Басаврюк со мной не пошёл, сказав, что будет ждать в машине. А я поднялся на третий этаж, нашёл аудиторию номер тридцать пять, где сейчас находилась моя будущая группа, и стал ждать. В коридоре было достаточно мягких диванчиков, чтобы на них сидеть во время перерывов. Вот я и занял один из них. До конца лекции оставалось минут десять, как любезно проинформировала секретарша. Я рассчитывал сегодня вернуться во дворец Шуйских до обеда, чтобы вместе с Натальей пойти к Григорию. Канцлер разрешил пообщаться с ним, а вот княгиня не испытала никакого восторга по этому поводу.

Заливистый звонок возвестил об окончании занятий. Не успел он замолкнуть, как двери нескольких аудиторий распахнулись, и в коридор выплеснуло большие волны студентов. Я обратил внимание, что здесь никто не ходил в одинаковой униформе, как это требовалось в техникумах, колледжах или не самых крупных университетах. На юношах были классические костюмы нейтральных цветов; девушки в равной мере носили блузки с длинными юбками или брючные костюмы. Но у каждого на груди посверкивал значок с изображением лавровых венков, обвивающих весы правосудия, а под ними – цифра, показывающая, на каком курсе студент учится. Большинство щеголяло с цифрой «1».

Из нужной мне аудитории сначала вышел мужчина с аккуратной бородкой, с портфелем в руке. Он царапнул по мне взглядом и торопливо пошёл по коридору. Следом за ним показались трое парней, оживлённо переговариваясь между собой. Я встал и шагнул навстречу, чтобы те не вздумали убежать.

– Господа, разрешите вопрос.

– Валяйте, сударь, – один из парней в расстёгнутом сером костюме в тонкую полоску с ленивым любопытством оглядел меня с головы до ног, оценивая по своим критериям.

– Вы из двести двенадцатой группы?

– Да, она самая, – видать, этот парень уже имел какой-то авторитет, потому что двое других молчали.

Выходившие из аудитории девушки бросали на меня заинтересованные взгляды, а молодые люди огибали нас, ничего не спрашивая.

– Я буду учиться в вашей группе, и мне нужно поговорить со старостой.

– Катенька, кажется, уже вышла, – заметил парень с тонкой полоской жёстких усиков. Он завертел головой и вдруг крикнул: – Екатерина Сергеевна! Будьте любезны вернуться! С вами хотят поговорить!

Компания смеющихся девушек остановилась, и одна из них решительно направилась к нам, постукивая ботиночками по паркету. Свой невысокий рост она компенсировала с помощью высоких каблуков. Густая грива тёмно-русых волос небрежно заколота золотым гребешком с инкрустацией. Вязаный жакет обтягивал высокую грудь, к которой невольно притягивались взгляды молодых людей. Симпатичное личико с редкими вкраплениями веснушек на аккуратном носике украшали пушистые ресницы и тонкая линия подкрашенных бровей.

– Дмитрий Петрович, вы же не сельской ярмарке, чтобы так голосить, – строго взглянула на кричавшего парня девушка и перевела взгляд на меня. – Это вы хотели со мной поговорить?

– Да. Меня зовут Михаил Дружинин. Я перевёлся из Уральска в ваш университет. Господин Ошанин определил меня в группу 212.

Девушка поглядела на часики и показала жестом на диванчик. Парни заухмылялись, но не стали нам мешать. Они догнали хихикающих барышень и о чём-то заговорили, постепенно удаляясь по коридору.

– Думаю, будет правильным представиться полностью, – сказала староста, поставив между нами свою кожаную сумку, сразу очертив границу. – Я – княжна Волконская Екатерина Сергеевна, староста группы. Выбрана большинством на общем собрании. Это к тому, чтобы у вас не возникло подозрения, что моё назначение – это приказ свыше…

– Упаси боже, Екатерина Сергеевна, – я с самым серьёзным видом кивнул, хотя никак не мог понять, какие качества позволили девушке занять должность. На неё же без умиления смотреть невозможно. Ладно, познакомлюсь поближе, узнаю. Может, это чёрт в юбке? – Даже мыслей таких нет. Давайте и я представлюсь. Дружинин Михаил Александрович, из торгово-промышленного сословия, родом из Оренбурга. Перевёлся в Москву по обстоятельствам, которые пока не могу озвучить.

– Секрет, связанный с делами Рода? – Волконская кивнула, будто её удовлетворил мой ответ. – Бывает и такое… Когда вас ждать на занятиях? Мне ведь нужно ещё ведомости группы переделать, ну, для всякой отчётности, потом в деканат сдать…

– В понедельник, – успокоил я разволновавшуюся девушку. – С деканом договорённость есть.

– Хорошо, на выходных с документацией дома поработаю, – решила княжна. – Есть у вас ещё вопросы?

– Сколько человек в группе? Каков статусный состав?

– В группе, не считая вас, двадцать четыре человека, – сразу же ответила Волконская, не глядя ни в какие записи. – Из высшего дворянства девять человек: шестеро княжеского статуса, трое – из графских семей. Из торгово-промышленных семей будет уже семеро вместе с вами.

– А кто? – заинтересовался я.

– Строганов Павел, Демидов Иван, Мясников Константин, Морозов Андрей, Рябушинский Михаил, Абрамович Глеб. Кто-то из них вам знаком?

– Наслышан о некоторых, – туманно ответил я. – А остальные, выходит…

– Четверо из купеческих семей, и четверо из простолюдинов. Девушек, как вы заметили, мало. Поэтому постарайтесь воздерживаться от излишнего проявления своих симпатий, дабы не нарваться на дуэль.

– Спасибо, учту, – я поглядел на Волконскую более внимательно, на что она чуточку смутилась, пушистые брови дрогнули. – А как у вас с сословными взаимоотношениями? Надеюсь, высокородные относятся к своим одногруппникам лояльно?

– Скандалов не было, – сухо ответила княжна и поднялась. – До свидания, Михаил Александрович. Ждём вас в понедельник. Я доведу до группы, что у нас будет пополнение. Надеюсь, сдружимся.

– Я тоже на это надеюсь, Екатерина Сергеевна, – улыбнувшись, ответил я и кивнул на прощание барышне, заторопившейся на следующую лекцию.

Примечания:

[1]Галит – широко распространенный минерал класса галоидов. Синонимы: горная соль, каменная соль, поваренная соль, трескучая соль.

[2] В этой альтернативе Наполеон Бонапарт к власти не приходил. Современной Францией правит легитимистская ветвь Бурбонов (потомки Людовика XV). Здесь граф Генрих де Шамбор не умер в 1883 году и продолжил линию Бурбонов, беспрестанно воюя с Орлеанским Домом, до сих пор имеющим политические претензии к старшей ветви.