Текст книги "Симбионт 3 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 28 страниц)

– Ладно, Миша, отдыхай, – отец вздохнул. – Тебе понадобятся силы.

– Журналисты работают? – поинтересовался я.

– Ещё как, – усмехнулся родитель. – Нужно канцлера в тонусе держать. Чтобы не думал ни о чём, кроме как о выполнении договора.

С этим мы и разошлись по своим комнатам.

Шуйские приехали ближе к шести часам вечера, когда город уже осветился уличными фонарями, как и аллея с парком в усадьбе Буйносовых. Позвонил отец и предупредил, что нужно спуститься в гостиную, чтобы поприветствовать князя и заодно познакомиться с ним. Но я не торопился, заворожённый величественной картиной падающего снега. Крупные хлопья как-то внезапно повалили с неба, закрывая перспективу парка густой пеленой. Почему-то сразу поднялось настроение. Люблю первый снег, именно такой, а не мелкий, сразу же сдуваемый ветром. Захотелось выбежать на улицу и подурачиться, вылепить снеговика или покидаться снежками. Но вместо этого пришлось идти знакомиться с человеком, который жаждал моей смерти.

Сверху мне хорошо была видно происходящее в гостиной. Поэтому я задержался ненадолго на площадке, чтобы оценить, кто со стороны Шуйских будет участвовать в ритуале. Понятно, сам князь и его дочка. Вон она сидит на диване спиной ко мне, о чём-то переговаривается со Светланой Алексеевной. Вижу Басаврюка, Марка Ефимовича и незнакомого старика с редкими волосюшками на голове. А это кто? Перевёл взгляд в сторону двух молодых мужчин в дорогих костюмах. Судя по всему, канцлер привёз с собой не только дочь, но и своих сыновей, чертами лица неуловимо похожими на Александра Александровича – фотографию канцлера я успел хорошо изучить. И по комплекции выглядят очень внушительно. Наверное, частенько железо тягают в тренажёрном зале.

Судя по всему, процесс знакомства у моего отца состоялся, потому что он уже о чём-то переговаривался с канцлером. Я вздохнул и стал спускаться по лестнице, стараясь запрятать волнение глубоко внутрь.

«Не дрейфь, боец, – подбодрил меня Субботин, пока я отсчитывал ступеньки. – Главное, не показывай своего страха, общайся с достоинством, но в бутылку не лезь».

– Господа, позвольте представить вам моего сына Михаила, – отец держался великолепно в княжеском окружении.

– Добрый вечер, господа, дамы, – я почувствовал на себе скрещённые взгляды, но сам старался смотреть только на канцлера. Возможно, кто-то мог посчитать его весьма импозантным мужчиной, умеющим показать себя с наилучшей стороны: дорогой костюм, белоснежная рубашка, бриллиантовые запонки, перстни с драгоценными камнями, аккуратная бородка. Истинный аристократ, умеющий не только приказывать, но и слушать. Но моё заочное знакомство с этим человеком не имело позитивного опыта, поэтому я держался настороженно.

И Шуйский очень хорошо почувствовал моё недоверие. Улыбнулся покровительственно, и, не вставая с кресла, в котором сидел в расслабленной позе, ответил:

– Здравствуй, Михаил. Ты удивишься, но я таким тебя и представлял: уверенным в себе молодым человеком. Мой секретарь, с которым ты уже знаком, дал верную оценку твоему психологическому портрету.

– Не думаю, что по одной встрече можно просчитать человека настолько хорошо, не рискуя ошибиться, – говорил я спокойно, а сам отметил, что младшие князья Шуйские чуть ли не синхронно сжали губы от моей маленькой дерзости. Наверное, они полагали, что я должен рухнуть на колени в благоговейном трепете, оказавшись в таком блистательном окружении. Н-да, тяжко мне будет с ними общаться.

– Поверь, Тимофей Матвеевич имеет большой опыт в изучении человеческой натуры. Однако…

Шуйский вдруг легко поднялся с кресла, подошёл ко мне поближе, обволакивая какой-то странной аурой, похожей на гипноз. Даже не знаю, как объяснить. Например, как змея, убаюкивающая жертву мерным покачиванием своего тела перед броском. Жутковатое чувство, признаюсь. Но через мгновение оно куда-то пропало, рассыпалось в прах, оставив в голове едва слышный звон.

С удивлением увидел протянутую князем руку и машинально пожал её, подспудно ожидая очередной пакости. Ведь обмена аманатами ещё не произошло, и канцлер мог на этом сыграть в свою пользу. Рука у Шуйского оказалась сухой и холодной.

– Рад знакомству, Миша, – по-простецки сказал князь и улыбнулся открыто, показывая своё дружелюбие. – Позволь представить мою семью, пусть и не в полном составе. Князь Дмитрий Александрович, старший сын, официальный наследник Рода Шуйских, – канцлер показал на одного из молодых мужчин, который скупо кивнул, не вставая с кресла. – Князь Константин Александрович, мой средний сын.

Последовал аналогичный кивок второго мужчины, мало чем похожего на канцлера, но вот взгляд точно папашин, такой же неприятный, гипнотизирующий.

– Моя дочь, княжна Наталья Александровна, – черты лица Шуйского разгладились, в глазах растаял лёд. Чувствовалось, что он души в ней не чает.

Я развернулся в сторону сидящих дам и подошёл к девушке, внимательно глядя ей в глаза.

– Наталья Александровна, – я по-гусарски кивнул, вызвав удивление в огромных серых глазах княжны, – очень рад с вами познакомиться. Позвольте высказать своё восхищение вашей храбростью. Наверное, вы очень любите своего брата, если пошли на столь отчаянный шаг ради его спасения!

Натиск и ошеломление! Нужно лишить уверенности, сбить с толку эту хорошенькую… вру, обалденно красивую девушку с нежным овалом лица, тонкой линией бровей, матовой кожей, густыми русыми волосами, заплетёнными в толстую косу и, что уж там скрывать, ладной фигуркой, скрывающейся под длинным свитером и джинсами. Я ведь вижу, что её неприязнь ко мне весьма огромная, не на пустом месте возникшая. Понимаю её. Младший брат болеет, а противный и наглый торгаш не хочет отдать «лекарство», да ещё потребовал участия слабой девушки в гадком ритуале обмена заложниками. Странно, как мне удалось прочитать её сумбурные мысли?

– Спасибо, – растерянно проговорила Наталья и протянула правую руку, унизанную кольцами.

Я осторожно обхватил её пальчики и склонился, обозначая поцелуй. А сам спинным мозгом чувствовал, как в меня впились злые взгляды молодых князей. Зато Светлана Алексеевна улыбалась, словно раскусила мою эскападу.

– Но не скажу, что очень рада тому обстоятельству, которое нас свело, – тут же решила взять реванш княжна, сведя брови к переносице, но мило зарумянилась. Она убрала руку и отвела взгляд в сторону отца.

Я не стал дразнить гусей, то бишь её братьев. Вот они, не задумываясь, с удовольствием выпотрошили бы меня, представься такой случай. Канцлер, внимательно за мной наблюдавший, не увидел, кажется, ничего предосудительного в моём поведении. Но атмосфера в гостиной стала густой, накалённой. Я ощущал потоки магии, сгустившейся вокруг меня. Словно все Шуйские разом приготовились ударить по мне боевыми конструктами, если вдруг я начну превращаться в демоническую тварь. Хм, а ведь так они и думают! Потому что не знают, как вообще работает механизм симбиоза двух душ. Вот и перепугались. Да-да, им страшно, как бы грозно не вращали глазами.

В гостиную зашёл домоправитель и склонился к сидящему князю Буйносову-старшему. Что-то тихо проговорил, и, дождавшись кивка хозяина, покинул залу. Аркадий Васильевич, до этого не проронивший ни словечка, встал и объявил:

– Господин канцлер, полагаю, вам и вашим людям нужно отдохнуть и привести себя в порядок. Слуги проводят вас в комнаты. Ужин через час.

– Да, будет нелишним отдохнуть, хотя дорога не выглядела утомительной, – встал и князь Шуйский. – Пока все действующие лица здесь, предлагаю после ужина собраться для обсуждения завтрашнего мероприятия. Нужно полностью проговорить все правила, чтобы потом никто не мог обвинить противоположную сторону в их несоблюдении. Никто не против?

Все согласились. А как иначе? Мы же не в шахматы собрались играть. Дружинины против Шуйских – неплохая реклама получится, да и журналисты тему разовьют, такие опусы напишут!

Когда гости постепенно разошлись, отец и Марк Ефимович остались на месте.

– Мишка, а они тебя боятся, – неожиданно сказал Дружинин-старший. – Когда ты подошёл к Наталье Александровне, братья ощутимо напряглись.

– Пусть боятся, покладистее будут, – я плюхнулся на то место, где раньше сидела княжна. – Марк Ефимович, вы уже выбрали место?

– Да. Здесь есть старый флигель для слуг, он с восточной стороны примыкает к особняку, – ответил Кузнич. – Там много пустых комнат. Но мы решили, что общая зала как раз подойдёт для ритуала.

– А зачем канцлер своих сыновей взял? – спросил я. – За сестрой приглядывать? Так я её не обижу.

– Вероятно, тоже подстраховаться решил, – пожал плечами отец. – Или в качестве свидетелей.

– Тогда Ильхан и Луиза тоже могут выступить свидетелями, – тут же предложил я.

– Обо всём этом мы и поговорим после ужина, – отец встал. – Пожалуй, пойду к себе, поработаю.

Кузнич ушёл вместе с ним, а я приник к панорамному окну, разглядывая падающий снег. Показалось, он стал сыпать ещё гуще, устилая толстым пушистым ковром аллею, землю, дорожки. Нестерпимо захотелось на улицу. Я стоял, отрешившись от всего.

«Вот бы ты посмотрел на эту красоту, – мысленно обратился я к Субботину. – Да полностью управляя собственным телом, которое не нужно ни с кем делить».

«Даст бог увижу, – откликнулся майор с минорными нотками в голосе. – Я зиму уже два года не видел… по своим ощущениям. А по временным меркам, так и вовсе полвека с хвостиком».

Да, интересный временной разрыв получился. Для погибшего в бою майора прошёл какой-то миг, когда его стало затягивать в некую воронку зова, назовём процесс вызова так. А что чувствует душа, оказавшаяся в безвременье?

«Целый спектр негативных эмоций, – хмыкнул Субботин. – Страх, ужас, отчаяние… Ты ничего не понимаешь и пытаешься очнуться, вынырнуть к свету. Тебе же снились кошмары?»

«Да, бывало. Я изо всех сил старался проснуться, а когда открывал глаза, какое же это было удовольствие очутиться в своей постели».

«Вот и я хотел снова оказаться на той высоте, увидеть своих ребят…», – вздохнул майор.

Я очнулся от деликатного покашливания за спиной. Оказывается, это была одна из горничных. Даже не заметил, как пришла пора идти на ужин. Поблагодарив барышню, решил подождать отца или Луизу. Нам сейчас нужно держаться вместе.

После ужина старый князь Буйносов любезно предложил свою библиотеку для обсуждения завтрашнего ритуала. Понятно, что присутствие хозяина дома, как и его сына – наследника Рода – никто не оспаривал. От нашей семьи были я, отец и Марк Ефимович. Шуйские пришли в полном составе. Княжна Наталья оказалась единственной дамой в мужском обществе. Она скромно присела в одно из кресел, а её брат Константин встал за спиной, вроде верного телохранителя. Подозреваю, это на случай, если я вдруг обернусь некой тварью и брошусь на людей. Как-никак, Константин одарённый, и может профессионально поставить защиту.

Княжна переоделась в приличествующую барышне одежду. На ней было длинное тёмно-синее платье с короткими рукавами и закрытыми плечами. На шее висела золотая цепочка с кулоном из янтаря. Когда девушка поворачивала голову, серебряная заколка в волосах, обсыпанная мелкими фианитами, вспыхивала мириадами разноцветных искорок. Как только Наталья встречалась со мной взглядом, то её красивое лицо мгновенно застывало. Я не видел в её глазах презрения или злости, скорее – был для девушки пустым местом.

На всю компанию, собравшуюся в библиотеке, не хватило мест. Мне, как и обоим магам, пришлось стоять. Возможно, Константин сознательно уступил место своему брату, чтобы находиться рядом с сестрой.

– Итак, господа, мы должны обстоятельно обсудить завтрашнее мероприятие, – канцлер, держа в руке пузатый стакан с коньяком, обвёл всех взглядом. – Я не хочу терять время, поэтому предлагаю провести ритуал сразу после завтрака. С удовольствием бы остался у вас на денёк, Аркадий Васильевич, но государственные дела, а более того – состояние моего младшего сына не позволяют нам надолго задерживаться. Да и у Александра Егоровича своих проблем хватает. Что скажете, господин Дружинин насчёт начала ритуала?

– Не возражаю, – отец сидел напротив канцлера и выглядел совершенно спокойно в княжеском окружении. А вот я захватил с собой ножичек… на всякий случай. Потому что против сильных одарённых магия Ока может не сработать. Отец практически безоружный, остаётся надежда только на клинок. И кстати, кто может помешать Шуйским ликвидировать нас ночью? Допустим, Ильхан выставит охрану, но сколько она продержится против княжеских бойцов? Мы в особняке Буйносовых практически в мышеловке находимся.

– Отлично. В таком случае предлагаю выслушать магов. Они настаивают на том, чтобы провести ритуал в старом флигеле, в общей зале. Там достаточно места как для участников, так и для свидетелей. С нашей стороны выступят мои сыновья. Нет возражения, Александр Егорович?

Отец на мгновение задумался. Он мог воспротивиться такому дисбалансу в боевой составляющей, но кого может предложить в свидетели? Буйносовых? Так они на стороне Шуйских. Слуги? Никто и никогда не согласится, чтобы простолюдины участвовали в ритуале. Поэтому батя кивнул:

– Не возражаю. С нашей стороны будет командир боевого крыла и моя секретарша.

– Хорошо, принимается, – в свою очередь кивнул канцлер и сделал глоток из стакана. – Позвольте, господа, предоставить слово Карпу, моему помощнику по магическому обеспечению. Он вкратце расскажет о ритуале. Понимаю, что все в той или иной мере смогли узнать, что он из себя представляет. Но всё же… во избежание недомолвок и будущих претензий будет лучше ознакомиться с тонкостями мероприятия.

– Ритуал древний, но дошёл до наших дней в полной сохранности, – старик с куцыми волосёнками встал таким образом, чтобы его видели все. – Проблема была в отсутствии артефакта под названием «Камень аманата» или по-другому «Сердце свидетеля». Так случилось, что ритуальный артефакт долгое время хранили князья Буйносовы. Поэтому выбор места пал на Ростов. Его Светлость князь Аркадий Васильевич любезно разрешил использовать его усадьбу, как и сам «Камень» для ритуала.

Все покивали, соглашаясь с доводами мага. Теперь понятно, почему именно Ростов Шуйский выбрал для произнесения клятвы. И ведь промолчал про артефакт, находящийся здесь. Я же говорю, обязательно где-нибудь слукавит. Не будешь же его обвинять во лжи, которая как бы и не ложь.

– Первыми к «Камню аманата» подходят ответчики. Со стороны Шуйских – князь Александр Александрович. Со стороны Дружининых – Александр Егорович, – продолжил Карп. Кузнич пока молчал, внимательно слушая своего коллегу. – Изменений в первоначальном плане нет?

– Нет, – одновременно ответили отец и канцлер.

– Ответчики произносят клятву над артефактом и делятся с ним своей кровью, – сурово продолжил старик-чародей. – Достаточно несколько капель, господа. Не стоит полосовать ладонь ножом… После клятвы ответчиков к «Камню» подходят аманаты. Со стороны Шуйских – княжна Наталья Александровна. Со стороны Дружининых – Михаил Александрович. Может быть, произошли какие-то изменения?

– Всё по-прежнему, – на этот раз ответил один Шуйский. Отец промолчал. У нас не было иных вариантов.

– Хорошо. Выбранные аманаты тоже должны произнести клятву и окропить артефакт своей кровью. С этой минуты клятва начинает действовать, артефакт распадается на две части. Это важно. «Сердце Свидетеля» отдаётся Дружининым. «Сердце Клятвы» остаётся у Шуйских. Пока соглашение не исполнено или не расторгнуто по обоюдному согласию, обе половины остаются активными. Это можно понять по пульсации «Камня». Расстояние не влияет на интенсивность свечения, чтобы вдруг не возникло подозрение в нарушении клятвы. Княжна Наталья Александровна может по своему согласию поехать в Оренбург и жить в семье Дружининых, а может остаться в родном доме. Её благополучие и жизнь будет зависеть только от разумного поведения ответчика – князя Александра Александровича. Причинение любого вреда Михаилу Дружинину автоматически ударит по княжне Наталье Александровне. Смерть аманата наступит мгновенно. Рекуперация в таком случае невозможна.

Я тайком поглядел на девушку. Княжна, даже побледнев, выглядела великолепно. Она страшно боялась, боялась с того момента, как приехала сюда. И я её понимаю. Потерять шанс на рекуперацию, когда совершенно не думаешь о смерти, когда знаешь, что достаточно переместить матрицу души в клон – это ужасно. Я залюбовался Натальей. Почувствовав мой взгляд, она на мгновение скользнула по мне потемневшими глазами и отвернулась. Только припухлые губы, подкрашенные бледно-вишнёвой помадой, превратились в жёсткую линию.

Про безвозвратную смерть заложника я впервые слышу. Даже поплохело на мгновение. Это что же получается, папаша-канцлер своей красавицей-дочкой решил рискнуть? Вот же сволочь! У него двое здоровых, как быки, сыновей, на которых можно бочками воду возить, а он девчонку в аманаты предложил! И меня продрал озноб от простой мысли, что князь Шуйский и в самом деле страшный человек. Выгоды ради он способен пожертвовать даже родной кровью, не говоря уже о людях, которых с лёгкостью уничтожал или сгонял с родовых земель. Про себя молчу. Чудом голову на плечах сохранил. Очень тяжело противодействовать человеку, находящемуся на вершине власти. Теперь понимаю, что у нас практически не было шансов выстоять против государственной машины. Может, прав отец, втайне готовящий «ангелов»?

– Этот момент понятен? – Карп первым делом посмотрел на своего хозяина.

– Вполне, – хладнокровно ответил канцлер.

– Вы отдаёте отчёт своим действиям, Ваша Светлость? Ещё не поздно поменять аманата…

– Это не обсуждается, Карп Иванович, – неожиданно ответила княжна. – Моё решение окончательное. Я хочу помочь брату, и готова рискнуть.

– Как будет угодно, Наталья Александровна, – Карп поклонился в её сторону, а мне показалось, что это был заранее отрепетированный спектакль. Чародей не мог не знать, кто именно станет заложником от Шуйских. И разыгрывать перед гостями самопожертвование красивой девочки – такая себе попытка психологического давления. Вот и отец даже бровью не повёл. Сидит себе спокойно, ногой покачивает и коньячок попивает.

– Следует напомнить и господину Дружинину, что любая попытка обойти клятву закончится смертью аманата с вашей стороны, – Карп перевёл взгляд на отца.

– Я в курсе, – откликнулся отец.

– В таком случае позвольте закончить, господа, – чародей Шуйских слегка поклонился. – Завтра встречаемся в старом флигеле. Ваша Светлость, готовы ли вы присутствовать в качестве наблюдателя? – вопрос предназначался князю Буйносову-старшему.

– Охотно, – кивнул Глава Рода. – Но я бы хотел быть там вместе с сыном. Нет ли каких-нибудь ограничений? Что там говорится в древних книгах?

– Если участники не против…

– Думаем, что хозяева имеют право выступить сторонними наблюдателями, – решил за всех канцлер непререкаемым тоном и поднялся на ноги. – Если вопросов больше нет, позвольте нам удалиться. Нужно как следует отдохнуть перед завтрашним событием.

Никто не возражал. И библиотека довольно быстро опустела.

* * *

Вечерний парк был великолепен. Подсвеченные фонарями деревья отяжелели от налипшего на ветвях по-настоящему первого снега и стояли притихшие, словно не веря, что пришла зима. Статуя русалки, возвышающаяся в середине чаши фонтана, как будто накрылась невесомой белой пелериной и замерла в оцепенении. Густые хлопья продолжали сыпаться с бархатисто-чёрного неба, и было удивительно светло. Розовел горизонт, подсвеченный электрическими огнями города, вокруг стояла оглушающая тишина.

Я с удовольствием хрупал по заснеженной дорожке и дышал полной грудью морозным воздухом, насыщенным озёрной влажностью. Наклонившись, собрал в горсть побольше снега, сформировал липкий шар и начал неторопливо катать его. Когда шар стал достаточно большим, я критически оценил его и оставил возле дорожки. Принялся за второй. Постепенно увлёкся, не обращая внимания на холодные руки. Изредка дышал на них и продолжал строительство сказочного персонажа. Больше всего переживал, что большой ком развалится, когда начну водружать его на первый шар. Но обошлось. Голову я «состряпал» быстро. Закончив работу, отошёл подальше, оценивая снежную скульптуру. Снеговик получился кособоким, словно принял на грудь излишне много горячительного, и теперь пытался добраться до дома, с усилием балансируя на ходу.

Отломив у ближайшего кустарника веточки – да простят меня Буйносовы, но снеговику руки тоже нужны – воткнул их по обе стороны среднего шара. Почесал затылок. Для глаз подошли бы камешки или угольки, да где их сейчас взять? Вспомнил, что вокруг фонтана шла гравийная дорожка. Сбегал туда, разгрёб снег и выбрал два подходящих тёмных голыша. Осталось сделать нос. Вздохнув, потопал по проторенной дорожке к кустарникам, облепленным снежными шапками, сломал ещё одну веточку и вернулся, чтобы воткнуть её в качестве носа. Не просить же морковку у кухонных работников, дурачком посчитают.

– Нос-веточка совершенно ужасен, но сам снеговик страшно мил, – раздался за моей спиной девичий голос. Я в пылу творения даже не расслышал шагов княжны.

– А чего в нём больше: ужаса или милоты? – я обернулся и подул на окоченевшие ладони. Княжна Шуйская в белой шубке и такого же цвета пушистой шапке идеально слилась бы с окружающей средой, если бы не свет фонарей. Особую умиление вызвали разрумянившиеся щёчки. У меня сладко сжало сердце. В Наталье было что-то невероятно притягательное, даже если не обращать внимание на броскую красоту. Идеальные линии лица? Загадочный блеск умело подведённых глаз? Надменная холодность, которая была, скорее, показной, чтобы скрыть за ней чуткую и нежную душу? Ведь именно она согласилась спасти брата, несмотря на огромный риск. С таким папашей можно ожидать чего угодно. Пожертвует дочерью, а потом будет лить крокодильи слезы.

У каждого мужчины есть свой идеал женщины, который он ищет всю свою жизнь. Бывает – находит, обретает счастье. Но чаще всего мечты развеиваются, как быстротечный сон, оставляя в памяти призрачные образы и сладость чего-то удивительного и недостижимого. Вот и стоящая передо мной княжна казалась тем самым сном, готовым исчезнуть в любой миг миражом.

– Скорее ужаса, – склонив голову набок, оценила моё творение Шуйская. – Детям такое показывать категорически нельзя.

– Я не дам разрушить своё самое лучшее творение, – воспротивился я. – Пусть лучше ворон отгоняет.

Девушка усмехнулась, и, не снимая варежку с руки, вытащила из кармана морковку: толстую и тщательно вымытую.

– Держи… скульптор, – усмехнулась она. – К сожалению, ведра или котелка достать не удалось. Побоялась, что слуги посчитают меня сумасшедшей.

Ха-ха! Да у нас мысли сходятся! О, так мы уже на «ты»? Ладно, так даже легче.

– Прошу, – я простёр руку в сторону снеговика. – Даю тебе эксклюзивное право одарить сию скульптуру чудесным носом.

На губах Натальи мелькнула улыбка и тут же исчезла. Она подошла к снеговику, выдернула корявую веточку и вместо неё воткнула ярко-оранжевую морковку. Потом аккуратными движениями руки продавила под носом ложбинку в виде улыбающегося рта. Сделав несколько шагов назад, девушка остановилась рядом со мной, опять наклонила голову, по-новому оценивая наше совместное творение.

– Всё равно он какой-то грустный, – заметила Наталья.

– Чувствует, что его век недолог, – откликнулся я, поглядывая на княжну. Снежинки невесомо ложились на шапку и искрились в свете фонарей. – Говорят, уже завтра потеплеет.

– Жалко, – вздохнула девушка. – Мне нравится первый снег. Как начала себя помнить, всегда выбегала на улицу, чтобы половить снежинки ртом. Так забавно щекочутся, когда на нос попадают.

Она замолчала, рассматривая снеговика, который с загадочной и печальной улыбкой глядел на нас чёрными глазами-камешками. Я почему-то обернулся, ощутив незримое присутствие посторонних. Ну да, следовало догадаться, что княжну будут охранять. Аж трое крепких телохранителей в тёплых куртках маячат в нескольких шагах от нас, даже не делая вид, что просто прогуливаются по парку. Их взгляд не сулил мне ничего хорошего, если я хоть рукой пошевелю в сторону Натальи Александровны.

– Почему меня так боятся? – спросил я напрямую.

– Всё неизвестное опасно, – пожала плечами девушка, и по своим следам вернулась на едва видимую под снегом дорожку. Я пристроился рядом, и мы неторопливо зашагали вглубь парка. – Отец приказал им не спускать с меня глаз. Думает, что сущность, которая находится под твоим управлением, может внезапно обрести самостоятельность.

– То есть ты знаешь, ради чего затевается ритуал?

– Да. Извлечь из тебя симбионта и пересадить в моего брата, – уверенно ответила Наталья. – Он должен помочь Григорию вылечиться от непонятной и опасной болезни. Мой брат… – её голос дрогнул. – Он умирает, и никто не может понять механизм проклятой болезни. Да, там задействована магия, но ведь в мире столько чародеев, целителей, знахарей, колдунов! Техномагия, заговоры, магические заклятия, зелья, настойки… Почему ничего не помогает?

– А с чего вдруг Александр Александрович решил, что симбионт поможет?

– Но тебе-то он помог? – княжна резко остановилась и взглянула на меня. – Разве ты не попал в аварию, в которой погиб? Я знаю об этом случае, не удивляйся. Почему же ты сейчас живой?

– Рекуперация…

– Вздор! Карп утверждает, что клятву должны давать люди, никогда не проходившие рекуперацию. «Камень аманата» не активируется, если кто-то из нас является клоном. Значит, симбионт, подселившийся в тебя, совершил невероятное. Твой отец не побоялся предложить ритуал обмена заложниками, будучи уверенный, что ты не проходил рекуперацию.

«Комсомолка, активистка и просто красавица! – с восточным акцентом произнёс Субботин непонятную для меня фразу. Но по его эмоциям понял, что майор восторгается девушкой. – Мишка, вот твоя цель! Завоюй сердце этой девочки!»

«Боюсь, меня Шуйские прикончат раньше, чем я посмею сделать шаг навстречу княжне, – парировал я и с ехидцей мысленно спросил: – А как же Турчанинова?»

«Всё в прошлом. Я же не знал, что у канцлера такая красотуля-дочка».

– Почему молчишь? Значит, я права?

– Права, – не было смысла что-то скрывать. Большая часть карт вскрыта, остались козыри. Но их никто не будет показывать, пока не начнётся основное действие. – Скажи, а ты не боишься? Вдруг что-то пойдёт не так, вдруг маги ошиблись и существуют ещё какие-то условия, о которых никто не знает? Меня в случае чего вытянет симбионт, а вот ты… сильно рискуешь.

– Что ж, значит, такая у меня судьба, – тихо проговорила княжна.

– Ты не умрёшь, – твёрдо ответил я. – Есть у меня уверенность, что всё закончится хорошо. А клятвы Дружинины не нарушали никогда.

– А что такое ваше слово? – излишне резко спросила Наталья. – Вы – промышленники, ваша честь – это сделки и контракты. Мы из разных миров.

– Не совсем, – мягко ответил я. – Ты же не будешь отрицать, что количество сделок между аристократическими кланами и торговыми Родами за последние сто лет выросло в десятки раз. Аристо понимают, что невозможно жить только на земельную ренту, поэтому активно вкладывают капиталы в экономику, промышленность, энергетику, машиностроение. Вот вы, Шуйские, владеете пятьюдесятью процентами концерна «Волжские верфи». А какие сливки снимаете, контролируя передвижение товаров по Волге и Днепру? Или, к примеру, медицинское оборудование, которое поставляется из-за рубежа, или «Коммерц-банк» под вашим управлением. Сколько ещё ручейков стекаются в полноводную реку благополучия клана Шуйских? Мир давно изменился, Наталья Александровна. Как сказал один мой знакомый «деньги-деньги, делай деньги, остальное – дребедень».

Княжна не сдержалась и фыркнула, хотя до этого слушала меня с каменным лицом.

– Забавный у тебя знакомый, не лишён юмора.

«А я ещё и крестиком вышивать умею, – с удовольствием произнёс Субботин, который и напел мне однажды эту песенку, а теперь чутко вслушивающийся в наш разговор. – О, эту барышню ожидает большой сюрприз от своего братца, когда я займу его место!»

– О чём и речь, – я опустил голову, чтобы Наталья не увидела моей улыбки. – Ты даже не представляешь, какая идёт война за контроль над ресурсами, как из рук в руки переходят предприятия, которые раньше можно было просто захватить силой оружия. Сейчас оружие не обязательно. Есть деньги, шантаж, подкуп, слияние, поглощение, намеренное разорение конкурента.

– Это та же война, – возразила княжна.

– Не спорю. И кровь льётся настоящая. Так что твоя претензия лишена основания. Аристократы тоже нарушают клятвы и договоры, если вторая сторона не может похвастаться древностью крови. Почему же «торгаши» должны играть по другим правилам? Но сейчас ситуация совершенно иная. Твой отец хочет получить моего симбионта, чтобы спасти сына. И был готов любыми способами извлечь сущность, попавшую ко мне совершенно случайно, после ошибки ваших магов. Я не просил себе такой участи, Наталья Александровна, и распрощался бы с симбионтом, если бы ко мне отнеслись по-человечески и не пытались неоднократно убить.

Девушка шла молча, даже не замечая, что дорожка увела нас в самый дальний уголок парка, за которым виднелся высокий забор, а за ним – густая лесополоса у озера.

– Я согласился добровольно расстаться с сущностью, но при условии, что со стороны Шуйских будут твёрдые гарантии моей безопасности. Поэтому и возник вариант с ритуалом «Камня аманата». Это моя защита. Я лишь не предполагал, что со стороны Шуйских аманатом пойдёт такая красивая девушка.

– Не пытайся сейчас играть роль взволнованного юноши, с первого взгляда влюбившегося в несчастную красавицу, да ещё вынужденную жертвовать собой, – голос княжны разил таким холодом, что мог сковать неподвижностью невесомые снежинки.

– Ни в коем случае. Я только высказал свою уверенность в благополучном исходе ритуала. А по поводу твоей привлекательности – всего лишь констатация факта.

– Не лукавь, Михаил Александрович. Ты же меня поедал взглядом в библиотеке.

– Но это не запрещено, – я принял пикировку с удовольствием. Влюбляться в княжну? Безнадёжное дело. Любая моя попытка сближения окончится отрыванием конечностей и головы. Братья Шуйские – опасные типы. Недаром про них слухи ходят, как они, будучи юношами, передрались на дуэлях чуть ли не со всей аристократической Москвой, даже в Петербурге успели отметиться.

– Я замёрзла, – сказала Наталья и остановилась, оглядываясь по сторонам. Вероятно, выбирала наиболее короткий путь до особняка, освещавшего парк всеми окнами. – Сможешь протоптать дорожку до фонтана? Так будет быстрее выбраться к дому.