Текст книги "Симбионт 3 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 28 страниц)

Симбионт 3

Часть первая
Аманат. Глава первая

Хищник рядом

Сказать, что я испугался рыка звероподобного существа с густой бородой, было бы не совсем правильно. Скорее, у меня на лице появилась растерянность от неожиданности, что я вижу покойника, который в этот момент должен лежать на дне Урала в чёрном пакете. Не удивительно, что бородач воспринял заминку, как страх.

– Говори, шакал, зачем убил моего брата⁈ – Оскалился брат упокоенного Нарбека, нависая надо мной скалой, готовой обрушиться на непутёвого путника, забредшего на опасную горную тропу. От бандита пахло табаком и чем-то кислым, будто он недавно кумыс пил или айран. Заросшее лицо Отабека перекосилось от самой настоящей ярости, глаза горели бешенством. И это точно была не игра. Голос его заклокотал: – Что молчишь? Язык проглотил от страха?

Я слегка подался назад, упираясь в высокую спинку стула. Запах табака был настолько густым, что хотелось выбежать на улицу и подышать полной грудью чистым воздухом. Поняв, что Субботин полностью держит контроль над моим телом и эмоциями, я ощутил, как голова очищается от панических мыслей, а мозг начинает работать, как хорошо отлаженный компьютер. Всё-таки мой симбионт был сделан из другого теста, и, вероятно, не раз сталкивался с подобными персонажами, поэтому Отабек не смог выбить меня из колеи. Моё тело расслабилось, сердце билось ровно, даже чуть медленнее обычного.

– Я не убивал твоего брата, – спокойно бросаю в перекошенное от злости лицо Отабека. – Но, знаешь, не удивлён, что он зажмурился. Сам напросился. Слухи ходили о его бессмертии, а он, оказывается, и сдохнуть может.

– Не смей так говорить! – зашипел Отабек и схватил меня за ворот куртки. Рванув вверх, едва не скинул со стула. – Ты был на «Карлыгаче» со своими дружками! Капитан всё рассказал! Твоя морда засветилась на камере! Что ты сделал с братом?

«Пусть побесится», – Субботину, кажется, было интересно, что предпримет бандит, и насколько он далеко может зайти в присутствии Мустафы.

– Капитан, говоришь, рассказал? – я оторвал его ручищи от своей куртки, ощутив, насколько цепкие и сильные у Отабека пальцы. Да он и сам от моей дерзости удивлённо захлопал глазами. – А ты уверен, что капитан вообще видел, что там происходило? Он всю дорогу, пока мы на палубе находились, отсиживался в машинном отделении, трясся, как заяц. Спроси у него ещё раз, кто пустил пулю в твоего брата. Не ответит. А знаешь, почему? Потому что не видел.

– Это ложь! – бандюк замахнулся, чтобы ударить меня открытой ладонью.

– Отабек! – голос Мустафы, тихий, но режущий, как лезвие кинжала, остановил контрабандиста. – Отойди от гостя. Если его ударишь, я прикажу отрубить тебе руку.

Тот замер. Пальцы с хрустом сложились в кулак, чтобы скрыть их дрожь. Прошла секунда, другая… Он отошёл от меня на два шага. Я же смотрел на него с усмешкой, вызывая ещё большую злость в его безумных глазах. Никак, обкурился?

«Отлично, просто отлично, – промурлыкал Субботин, словно кот, которому удалось разозлить пса, сидящего на цепи. – Триггерим его дальше».

Мустафа, внимательно наблюдавший за мной всё это время, продолжал размеренно и спокойно перебирать чётки. Он был совершенно расслаблен, ничуть не показывая своим видом, что разочарован спектаклем. Наверное, надеялся, что я дрогну от обвинений неожиданно появившегося в этой комнате брата Нарбека. Признаюсь, ход оказался великолепный, и если бы не Субботин, мог бы поддаться на провокацию.

– Ты был на буксировщике, Михаил, – старейшина говорил утверждающим тоном. – Не будешь этого отрицать?

– Был, – я одёрнул куртку, встопорщенную после хватки Отабека. – Приехал со своими друзьями за девушками, с которыми учусь в университете. Оказалось, там ещё несколько похищенных барышень. Оставлять их, что ли? Забрали тоже.

– Вот так просто? Подплыли на моторках, залезли на палубу, обыскали всё судно и обнаружили девушек…

– Всё верно, – пожал я плечами. – Кроме команды и испуганных девиц в трюме на «Карлыгаче» никого не встретили.

– А кто же тогда напал на буксировщик?

Хм, интересно выходит. Камеры были направлены только на палубу? Такого быть не может. А как же слепые зоны? Борта? Получается, не все записи есть у Мустафы. Или не все камеры оказались рабочими. Так, бутафория. Да и зачем они контрабандистам, периодически фрахтующим буксировщик? В любой момент записи могут сыграть против них.

– Да понятия не имею, уважаемый. Какие-то люди в масках. Профессионалы, сработали чисто. Когда мы поднялись на палубу, там никого не было: ни нападавших, ни людей Нарбека. Девушки сидели в трюме и боялись высунуть нос наружу. Они и рассказали, что произошло перед тем, как мы появились на «Карлыгаче».

– Ты хочешь сказать, что не знаешь, кто убил Нарбека? – в голосе Мустафы проскользнула ирония. Видимо, ему было совершенно наплевать на кучку контрабандистов, приносящих гораздо больше проблем, чем прибыль. Работорговля -одна из сфер заработка, всего лишь.

– Я хочу сказать, – подавшись вперёд, я-Субботин смело взглянул в глаза «пахана» слободки, – что знать и доказывать – две разные вещи. Если у вас есть запись, где я стреляю в вашего человека, то прошу показать. Если нет… не вините меня за то, чего я не совершал. И не забывайте, уважаемый, кому пытаетесь навесить чужие трупы.

Отабек рванулся было ко мне, но один из нукеров-охранников схватил его за плечо и что-то сказал на своём языке.

– Да он же насмехается, эфенди! – братец полыхал бешенством. – Разреши, я выбью из него правду!

Так-так! Выходит, не все камеры работали на буксировщике. То, что мы попали в кадр, это случайность. А вот видео с упаковкой тел бандитов в мешки и их утопление могло стать для меня приговором. Хотя… Мустафа не дал бы меня убить. Ему важны деньги, и он их хочет получить. Так что хрен тебе, Отабек, а не тело комиссара!

Я едва не рассмеялся. Опять мысли Субботина, как паразиты, проникли в мою голову.

«Ещё немного и совсем сорвётся», – усмехнулся майор.

– Я слышал, что Нарбек отличается невероятной хитростью и удачливостью, – я говорил медленно, как будто рассуждая. – Может, он жив и сейчас загорает на каком-нибудь средиземноморском пляже, попивает коктейли, баб щупает и ждёт, когда здесь кипиш поднимется, и все посчитают его мёртвым. А ты, Отабек, зря горячишься. Нехорошо. Горе помутило твой разум.

Отабек снова зарычал. Как настоящий зверь, столкнувшийся с нарушителем своего ареала обитания. Он скинул с плеча руку нукера и одним прыжком оказался возле меня. Лицо его побагровело, на шее вздулись вены. Да что с ним? Неужели так брата своего любит?

– Я тебе… я твою голову…!

– Отабек! – Мустафа приподнялся с кресла. Медленно, тяжело, но вместе с тем с такой демонстрацией силы, что даже разъярённый контрабандист замер на месте. – Выйди.

– Но, эфенди…

– Выйди!

В глаза бешеного степняка металась ярость пополам с бессилием и ненавистью. Но он подчинился. Резко развернулся, зашагал к выходу, распахнул дверь и покинул комнату. Дверь за ним с грохотом закрылась. Стало тихо.

Мустафу, казалось, не тронул демарш Отабека. Он склонил голову и сжал чётки в пальцах. Полагаю, всё же старейшина пытался скрыть своё недовольство. Через какое-то время он, наконец, взглянул на меня. В его глазах уже не было ни капли гнева, а только холодный расчёт.

– Ты смелый юноша, Михаил. Или глупый. Не могу понять. Зачем намеренно дразнил Отабека? Он очень любил брата; видишь, как тяжело переживает гибель Нарбека.

«Его проблемы, пусть гадает», – усмехнулся во мне Субботин.

– Уважаемый, я не собирался провоцировать этого дурака. Это не смелость и не глупость. Я говорю правду. А правда том, что Нарбека никто из моих людей, ни я лично не убивал. И не знаю, кто это сделал. Жив ли он или мёртв, мне, честно говоря, плевать. Заслужил.

– Плевать? – Мустафа положил руки на колени, сжимая чётки. – А знаешь ли ты, юноша, что Нарбек задолжал мне крупную сумму? Очень крупную. И теперь, когда он пропал, я не могу вернуть свои деньги. Значит, тот, кто помешал возврату долга, должен взять на себя это обязательство.

– И этот кто-то – я? – кисло улыбаюсь.

– Ты догадлив. Впрочем, мы уже говорили об этом. Не люблю впустую терять время.

Я взял небольшую паузу. Угроза Мустафы насчёт моих друзей была недвусмысленной, и провоцировать старика на подобный шаг не следовало бы. Но наглый шантаж и вымогательство нельзя спускать с рук.

– Я не банк, господин Хабиров, и не страховая компания. Если ваш должник пропал – ищите его или того, кто был поручителем сделки. Выплачивать чужой долг я не собираюсь.

– Кажется, я прямо сказал, что будет в случае твоего отказа, – Мустафа чуточку нервно защёлкал чётками. Всё же он боялся тронуть младшего наследника крупного торгово-логистического концерна, коим являлся я, Михаил Дружинин. – Хорошо, поступим так: ты должен найти или хотя бы указать на того, кто убил Нарбека. В таком случае заплатит он. Если же через два дня ты не скажешь имя этого человека, то положишь в банк указанную сумму.

– А если не то и не другое? – я-Субботин откровенно дерзил.

– Тогда я начну убивать твоих друзей, – Мустафа глядел на меня, теребя чётки. – Сначала это будет девушка. Такая… симпатичная, рыжая. Потом Слуга, тот, который всегда рядом с тобой. Потом казах и молодой юноша с робким взглядом. А потом твой отец. Я буду подниматься по лестнице, пока не доберусь до тебя. Поверь, ты сразу найдёшь деньги, но тогда моё требование увеличится десятикратно.

В комнате повисла тишина. Даже нукеры замерли, не дыша. Озвученная угроза из уст такого человека не могла быть брошена в пустоту. Здесь были свидетели, и Мустафа об этом не забывал.

«Он не блефует, – тихо прошептал Субботин, подтверждая мои мысли. – Такие люди редко бросаются подобными угрозами. А раз сказал, то так и сделает».

– Два дня, – повторил Мустафа, по-своему поняв моё молчание. – Потом твои друзья начнут умирать.

Я медленно поднялся со стула, нукеры сразу же напряглись. Субботин всё же хорошо держал мою уверенность, как во взгляде, так и в движениях.

– Две недели, – сказал я в тишине.

– Что? – Мустафа удивлённо взглянул на меня.

– Две недели. Я узнаю, кто убил Нарбека и приведу его сюда. Или деньги поступят на ваш счёт. Любой вариант. Но две недели. Двое суток, что вы мне даёте, уважаемый, это не срок, а слёзы. Я не люблю всё делать впопыхах. Это приводит к ошибкам.

– Ты торгуешься со мной? – в голосе старейшины проскользнул интерес лавочника, чуть ли не впервые с нашего разговора.

– Я предлагаю сделку, – развожу руками, оставаясь на месте. – Вы же хотите получить результат. И я хочу. Но за два дня не успею. Не ставьте меня в безвыходное положение. А за две недели, может быть, всё получится. Или хотя бы пойму, в какую сторону копать.

Мустафа опять пощёлкал чётками.

– Десять дней.

– Тринадцать, – обнаглел я-Субботин.

– Десять, и прекращай торговаться, – показалось, что на губах старика мелькнула улыбка.

– Двенадцать, – пытаюсь оставить за собой последнее слово.

– Так и быть, одиннадцать, начиная с шести часов вечера сегодняшних суток, – Мустафа сжал чётки. Суставы его пальцев хрустнули.

– Хорошо, – «сдался» я. – Пусть будет одиннадцать дней с шести часов вечера сегодняшнего дня.

Подтверждение обязательно. Любое слово может быть истолковано в пользу врага. А эти степные торгаши любят выкручивать сделку так, что и без штанов тебя оставят.

– Если через озвученный срок я не получу свои деньги или голову убийцы Нарбека, твои друзья начнут умирать. Это понятно?

– Предельно, – я направился к двери, и один из нукеров распахнул её. Но я остановился на пороге и обернулся. – Господин Хабиров, а не станет ли Отабек действовать за вашей спиной, пока не закончится срок договора?

– Отабек будет вести себя тихо, – усмехнулся Мустафа. – Я не спущу его с поводка, пока ты занят делом.

– Что ж, теперь всё, – не прощаясь, я вышел в коридор, где меня дожидался Карим. Я молча вытянул руку, на котором висел блокиратор. Нукер Мустафы снял его и отдал мой телефон. В сопровождении двух охранников направился к выходу из запутанного лабиринта дома старейшины.

Арсен и Скаут, ждавшие меня возле «Вихря», облегчённо вздохнули, но всё равно продолжали цепко отслеживать ситуацию во дворе. С десяток бойцов Мустафы в любой момент могли открыть огонь, если бы такой приказ поступил. И мои телохранители ничего бы не смогли сделать. Связи нет, где я нахожусь – тоже непонятно.

– Всё в порядке? – спросил Арсен, когда я подошёл к машине.

– Нормально, – кивнул я. – Садимся, уезжаем. Потом всё расскажу.

Фил уже завёл «Вихрь». Скаут дождался, когда я окажусь внутри, и только потом запрыгнул в свой внедорожник. Ворота открылись, выпуская нас из мышеловки. Я подумал, что Субботин поступил правильно. Отабек, скорее всего, намеренно провоцировал меня, и начни я с ним драку, Мустафа дал бы приказ уничтожить всех нас, заехавших в его владения. Ночью от тел избавиться проще простого, учитывая близость протекающего рядом Урала. И полиция ничего бы не нашла. Здесь, в Татарской слободке, языком никто не треплется. А так… прощупал старик меня, сделал какие-то свои выводы – и отпустил с миром.

Я закрыл глаза и отвалился на спинку сиденья. Как только Субботин убрал контроль, ощутимо задрожали пальцы. Сжав их в кулаки, постарался побыстрее прийти в себя. Было безумием заявляться в дом Мустафы без усиленной охраны человек так в тридцать-сорок, с явным намерением разнести всё к чёртовой бабушке, если обидят сына хозяина.

– Тяжко пришлось? – с сочувствием в голосе спросила Луиза. – Я не смогла «зацепиться» за что-нибудь, чтобы установить прослушку.

– У тебя бы и не получилось, – я поморщился. – Этот старикашка не такой уж и дурак. Его комната была полностью экранирована, внутри не было ни одного современного электронного устройства. А на меня ещё и блокиратор надели.

– Лихо, – хмыкнул Арсен. – Серьёзный дядька, оказывается, здесь живёт. Теперь не удивляюсь, каким образом он подмял под себя «теневой» Уральск. О чём он с тобой говорил?

– Предъявил обвинение в смерти Нарбека. Мы засветились на «Карлыгаче». Какая-то камера на судне работала, с неё сделали фотографии меня, Луизы, Шакшама, кто там ещё столь неудачно оказался под объективом, – дрожь прекратилась, и я почувствовал, как уходит напряжение, расслабляются мышцы.

– Хреново, – процедил сквозь зубы Арсен.

– Ты удивишься, но у Нарбека, оказывается, есть брат Отабек, – нервно хохотнул я. – Когда он вошёл в комнату, мне показалось, что мертвецы всё-таки умеют покидать могилы. Очень сильно Отабек похож на старшего братца. Может, они оба и куролесили в губернии, а все принимали их за одного человека.

– Вполне допустимо, – согласилась Луиза. – Что было дальше?

– А дальше Мустафа захотел деньги за упущенную выгоду или голову убийцы Нарбека. Два миллиона или голова в мешке через одиннадцать дней.

– И ты согласился?

– Я согласился, потому что мне необходимо обговорить ситуацию с отцом, – я посмотрел на девушку. – А ещё Мустафа предупредил, что если не выполню условие, он начнёт убивать моих друзей. Тебя, Ваньку, Шакшама, всех других, кто рядом со мной. И откровенно сказал, что и до отца доберётся.

– Этого козла валить надо! – не выдержал Фил, крепко вцепившись в руль. Он держался за машиной «тройки», проезжая одну улицу за другой. – В открытую такое заявить!

– Нет, всё-таки старость влияет на ум, – задумчиво проговорил Арсен. – Мустафа фактически подписал себе приговор. Такую угрозу нельзя игнорировать.

– Вот и я о чём, – от переживаний у меня началась зевота. Уже третий раз приходится рот ладонью прикрывать. – Надо сначала предупредить отца и решать вопрос с Мустафой. Два миллиона отдавать за просто так? Как бы дедушка не подавился.

Приговор

Фил высадил нас с Луизой возле университетских ворот, а сам вместе с Арсеном умчался в гостиницу «Магнолия», где сейчас проживал отец с клановыми силовиками. Я ещё по дороге позвонил ему и коротко объяснил, что нужно встретиться и обсудить ультиматум Мустафы.

– Сможешь вечером, часиков в шесть, подбежать? – поинтересовался отец. – Сейчас я занят, поэтому не могу отвлекаться на другую тему.

– Журналистов ищешь? – попытался угадать я. И попал.

– Ищу, – хмыкнул родитель. – Мне нужны настоящие зубры, умеющие подавать материал так, чтобы никто не догадался, откуда ветер дует.

– Ладно, не буду мешать, – я отключился и до самого университета думал о предстоящем ритуале, после которого должен был расстаться с симбионтом. Мустафу из головы выбросил, ибо это уже была не моя проблема, а всех Дружининых. А ею заниматься есть кому.

Как только зашёл в свою комнату, ко мне кинулся Ванька.

– Ну как? – первым делом спросил он, обшаривая меня взглядом. – Живой, не ранен?

– Я тебе что, в штыковую ходил? – усмехнулся я, скидывая куртку. – Нормально всё. Ты лучше чайку завари крепкого, а то потряхивает до сих пор.

Ванька быстро управился, и помимо свежего и горячего чая приготовил бутерброды. Я насыщался и скупо рассказывал о встрече с Мустафой. Скрывать от Слуги какую-то информацию не было смысла. Она не несла в себе какую-то стратегическую тайну. Тем более, кое-что касалось самого Дубенского.

– Вот сука! – в сердцах проговорил Ванька, когда услышал, какие угрозы кидал Мустафа. Пробарабанив пальцами по столу, он задумчиво проговорил: – Это что же получается: теперь нужно ходить да оглядываться, как бы нож под ребро не сунули?

– Есть такая мыслишка… – я прожевал кусок колбасы с сыром и запил чаем. – Не будет Отабек ждать, когда закончится срок ультиматума. Обязательно устроит какую-нибудь гадость. Когда я разговаривал с Мустафой, вдруг понял, что это он держит весь уральский криминалитет в руках. И Сафар, и его дружки подчиняются старейшине. Нарбек был немного в стороне, но сильно не бесчинствовал, не вмешивался в чужой бизнес, только по необходимости. Когда старик нуждался в деньгах, он давал «добро» на похищение барышень. Часть выручки за рабынь шла ему в карман. Отабек слишком эмоционален, может сорваться. Поэтому приказываю тебе не высовывать нос с территории университета, пока мой отец не разберётся с Мустафой.

– Надо сказать Шакшаму и Вальку, – Ванька кивнул. Чем он мне нравился, так это своей исполнительностью. И сейчас не встал в позу, не возмущался тем фактом, что придётся пару недель торчать в общежитии, не выходя в город. – Луиза знает?

– Ирмер сама кого хочешь прихлопнет, – усмехнулся я, сыто икнув. – Конечно, я предупредил её. Надо бы за Маринкой с Марго присмотреть. Боюсь, они не воспримут угрозу со всей серьёзностью.

– Блин! – хлопнул себя по лбу Иван. – Я же Риту позвал сегодня в кино! Что делать? Обидится ведь.

Я задумался. Если Отабек ослушается старейшину, то вряд ли уже сегодня начнёт исполнять свои чёрные замыслы. Дня два-три он будет сидеть на заднице ровно, а вот потом…

– Ладно, сегодня можно, – я махнул рукой. – Мне тоже надо вечером с отцом встретиться. Только не расслабляйся, посматривай по сторонам.

– Ясно, – Ванька обрадовался возможности прогулять свою барышню. – Тогда я позову казаха и Валька? Ты им сам скажи, чтобы прочувствовали проблему.

– Давай, – согласился я, и пока Дубенский носился по коридору в поисках однокурсников, принял душ.

Казалось, после общения с Мустафой и нервным Отабеком меня всего облепила паутина вперемешку с грязью. Вроде бы умею на ментальном уровне отражать подобные ощущения, но в этот раз засбоило. Постояв под тугими горячими струями несколько минут, я вытерся, обмотал полотенцем чресла и потопал в свою комнату. Шакшам и Валёк уже пришли и нетерпеливо ждали подробностей.

– Подождите пару минут, – буркнул я и скрылся у себя. Одевшись, вернулся в гостиную и в нескольких словах обрисовал проблему.

Казах выслушал меня и долго ругался на своём языке. Зазнобин слегка побледнел, но выглядел решительно. Поучаствовав в освобождении девушек, он как будто расправил плечи, стал смотреть на окружающих с некоей долей вызова. Растёт парнишка, мужает.

– Я не собираюсь сидеть за дверью и дрожать от страха! – Шакшам оскалился. – У меня есть кинжал! Я мужчина, а не баран. Если кто сунется ко мне, зарежу!

– Смотри сам, – понимая, что казаха не удержать, пришлось махнуть рукой. – Я тебя предупредил, и твоя жизнь в твоих руках. Только у меня просьба: присмотри за Вальком. А то он, глядя на тебя, тоже собрался кинжал приобрести и ходить с ним по улице.

– Присмотрю! – Шакшам хлопнул Зазнобина по плечу, который тоже оскалился от удовольствия, что я оценил его боевитость.

Выпроводив воинственную парочку, я стал собираться на встречу с отцом. Позвонил Арсену, чтобы узнать, где мои телохранители находятся. Оказывается, уже ждут возле проходной. Пожелав Ваньке удачи в обольщении Риты, я напомнил ему:

– Если приведёшь Марго к себе в комнату, предупреди меня, чтобы вам уединение не испортить.

– Спасибо, брат! – заподозрив заулыбавшегося Ивана в желании поразвлечься с Ритой, я только махнул рукой. Может, пора ребяткам снять квартиру в городе, да и жить-поживать вместе, пока не надоедят друг другу? Но не сейчас, конечно же, а после того, как решим проблему с Мустафой. Вот тогда со спокойной душой отпущу Ваньку. Заодно и комната освободится. А то дразнят только!

Я выскочил из комнаты и торопливо прошёл по коридору до поста охраны. Предупредил дежурного, что могу вернуться поздно. Молодой парень в униформе только махнул рукой, дескать, вали отсюда. Спустившись ниже, столкнулся с Турчаниновой и двумя незнакомыми мне девушками со старших, кажется, курсов.

– Миша! Ты где пропадал? – попыталась остановить меня Марина. – Да куда ты бежишь?

– Извини, некогда! – я с раскаянием на лице прижал руку к груди. – Здравствуйте, барышни! Прошу прощения, что не могу составить вам компанию!

Девицы рассмеялись и с интересом оценили меня. Думаю, теперь Марина не заскучает, ей есть что рассказать обо мне. Скорее всего, многие уже знают, кто такой Михаил Дружинин. «А, это тот, которого чуть не убили возле главного корпуса университета?» Н-да, сомнительная репутация!

Через открытую проходную выскочил на улицу, где меня уже дожидался микроавтобус. Парни успели сменить мою машину на более привычную. За рулём опять сидел Арсен, а Фил перекочевал на пассажирское кресло.

– Ну как там? – спросил я, вваливаясь в салон.

– Доложил Александру Егоровичу, – заведя мотор, сказал Арсен. – Мне кажется, участь Мустафы решена даже без обсуждения с силовиками.

– Я и не сомневался, – хмыкнув, пролистал сообщения на телефоне. Так, ничего интересного. Даже Алла куда-то пропала с горизонта. Не существенно, но всё-таки… Проявляешь интерес – общайся. – А где моя тачка?

– Мы её к себе в ограду загнали, – ответил Фил.

– После гостиницы сразу к вам поедем. Заберу. А то зачем тогда из Оренбурга гнал её?

Подъехав к гостинице, Фил высадил меня и Арсена, а сам отогнал машину подальше от входа, чтобы не мешать постояльцам. Мы поднялись на этаж, где жил отец и вся команда, с которой он прибыл в Уральск. Возле его номера стояли двое охранников. Они поздоровались с нами, и я вошёл внутрь. Арсен остался с парнями поговорить. Его присутствие не требовалось.

– Всем здрасьте, – поприветствовал я отца и советников: Прокла, Ильхана и мага Кузнича. Снял куртку, повесил её в шкаф и занял место за столом справа от Главы рода.

Силовики кто поздоровался, кто кивнул, больше сосредоточенный над решением предстоящей задачи.

– Пока тебя ждали, я немного описал ситуацию, – пояснил отец, выглядевший усталым. Мало ему своих проблем, так и мои приходится решать в ускоренном режиме. Нам ещё с Шуйским нужно договариваться. Что-то князь тянет с ответом. Видать, хороший мы ему шах поставили, голову ломает, как выскользнуть из-под удара. – Но будет лучше, если ты сам расскажешь, чтобы мы уловили нюансы.

Я рассказал всё, начиная с того момента, как у меня забрали телефон, надели на руку блокиратор, само общение с Мустафой, неожиданное появление брата Нарбека, ну и требование старейшины, больше похожее на угрозу. Как я торговался с главой общины, выбив у него одиннадцать дней на решение вопроса, вызвало оживление у мужчин.

– Сразу видно, чья кровь в Михаиле течёт, – пошутил Ильхан. – Молодец, додавил старикана.

– Не слишком бы обольщался открывшимися у Мишки задатками лавочника, – осадил его отец. – Мустафа просто играл с ним. Знает, что у парня только два пути: или выплатить названную сумму, или попытаться закрыть вопрос силовым методом. Никто старейшине голову якобы «убийцы Нарбека» не принесёт, и он это прекрасно осознаёт.

– Мне показалось, что Мустафа даже рад смерти контрабандиста, – я не обиделся на замечание отца. Сам понимал, насколько неопытен в подобных переговорах. Майор Субботин лишь помог мне выдержать психологический накат и провести беседу, не доведя её до драки.

– Возможно, – отец забарабанил пальцами по столу. – Но мне очень не нравится позиция старейшины. Он фактически обозначил, что его не пугает столкнуться с Дружиниными. Позиция довольно странная. Открыто идти против одарённых – слабоумие или отвага?

– Угроза прозвучала открыто и адресно, – Прокл провёл ладонью по гладкой голове. – Если мы промолчим и заплатим, это будет сигнал остальным: Дружининых можно шантажировать. И следующие требования, случись нечто подобное, будут куда серьёзнее.

– Не заплатим, начнут убивать ребятишек, – кивнул Ильхан. – Как-то не вяжется с психологическим портретом Мустафы. Я поспрашивал в Уральске кое-кого из тех, кто хорошо знает главу Татарской слободки, и все они утверждают, что он довольно жёсткий и прагматичный человек, не гнушается давить оппонентов угрозами, но никогда в качестве рычага давления не использовал жизни детей.

– Детей, но не молодых людей, – возразил отец. – Друзьям Михаила по восемнадцать-девятнадцать лет. Мустафа считает, что этого возраста достаточно, чтобы пускать жертву под нож. – В общем, моё решение таково: я в любом случае платить не собираюсь, как и ждать, пока этот… Хабиров будет выбирать, кого из друзей моего сына нужно отправить на тот свет.

Он встал, прошёлся по комнате, засунув руки в карманы брюк. Его шаги и поскрипывание туфель отчётливо слышались в тишине. Остановившись за моей спиной, положил руку на плечо.

– Одиннадцать дней совсем не подарок, Миша. Это приговор с отсрочкой. Или Мустафа совсем спятил, выдвигая такие условия. Только вот зря. Не таких в бараний рог гнули. Поэтому нет смысла играть в покер с шулером. Будем действовать на опережение. Ильхан, сколько тебе нужно времени, чтобы самые лучшие бойцы были здесь, в Уральске?

– Я съезжу домой и выберу таких собственноручно, Александр Егорович, – ответил воевода боевого крыла. – Два дня достаточно. Но это не самое сложное. Ведь нужно провести подготовку тихо, чтобы люди Мустафы не сообразили, что готовится силовая акция. Размещение бойцов, подготовка техники, изучение улиц, маршрутов, разведка… Ещё дней пять.

– Значит, неделя, – отец вернулся на своё место. – Неплохо. Укладываемся. У нас и так дел по горло, чтобы ещё со всякими… возиться.

– А что с сыновьями Мустафы? – спросил Прокл. – Они здесь ведут легальный бизнес, репутация хорошая. Не будем же мы их «зачищать» вместе с папашей. С трудом верю, что дети останутся в стороне.

– Сыновьям Хабирова сделаем предупреждение, – тяжёлым взглядом старший Дружинин окинул всех нас, – чтобы не вздумали вмешиваться. Иначе следующими будут они сами. И плевать, что Ростоцкие считают Уральск своим городом. Ослабили они вожжи, вот и пожинают теперь плоды собственной беспечности. Прокл, пока Ильхан собирает команду, ты встретишься с Хабировыми. Поговоришь с ними, прощупаешь их настроение. Чем чёрт не шутит, а вдруг они не рады отцовскому «бизнесу»?

– Понял, – Прокл снова погладил свою черепушку.

– И ещё… нужно подготовить базу для группы. Или хотя бы снять пару-тройку домов в частной застройке, – продолжил отец. – Когда в одном месте собираются два десятка молодых мужчин, больше похожих на головорезов, у местных обязательно возникнут вопросы. И кто-то может оказаться осведомителем Мустафы. Ему сложить два плюс два не составит труда.

– Ясно, Александр Егорович, займусь этим вопросом, – кивнул начальник СБ.

– Миша, ты своих друзей предупредил? – отец обратил на меня внимание.

– Сказал. Ванька воспринял всё спокойно, обещал никуда все эти дни не выходить, за девушками присмотрит, – кивнул я. – А вот казах проявил строптивость. Он же мужчина, не пристало ему бояться!

– Не тронет Мустафа казаха, – усмехнулся Ильхан. – Шариповы ему сразу седую головёнку открутят и на шест насадят.

– В конце концов они уже не дети, Александр Егорович, – подал голос молчавший до этого Кузнич. – Сами ответственны за свою жизнь. Кто поумнее, тот примет предупреждение к сведению. Я так понимаю, остаюсь с вами, хозяин?

– Да, ты мне нужен здесь. У Хабирова есть магическое прикрытие, поэтому без тебя никак.

– Я готов. Хоть разомнусь, – Марк Ефимович расправил плечи и улыбнулся.

– Не сомневался в тебе, – усмехнулся отец. – Да, Михаил, ещё один момент. Передай Луизе, что она мне понадобится на время решения проблемы.

– А разве нет других «ангелов»? Заодно бы проверил их боевые качества, – мне почему-то не хотелось, чтобы Луиза отдувалась за всех своих «соратников».

– Никак ревность заиграла? – Глава очень уж внимательно поглядел на меня, тщательно выискивая в моих глазах намёки на влюблённость. Очень уж не хотел он моей увлечённости «ангелом». – Ирмер хорошо изучила местный театр военный действий, если выражаться армейским языком. Ей не нужно время для адаптации. Сам знаешь, его у нас не так много.

– Хорошо, передам ей твою просьбу…

– Не просьбу, сын. Приказ. Она считается боевой единицей в системе безопасности Рода. Поэтому будь добр выполнить то, что я сказал. И напоследок: ты не участвуешь. Даже со своим майором-симбионтом. У тебя впереди своя война, вот и готовься к ней со всей ответственностью.

«Прав твой батя, – тут же откликнулся Субботин. – Не стоит лезть туда, где работают профи. Без тебя башку Мустафе свернут».

– В таком случае, я пошёл? – мне стало понятно, что дальнейший разговор пойдёт вокруг готовящейся операции.

– Подожди, не так быстро, – рассмеялся Ильхан. – Нарисуй мне, пожалуйста, план дома Мустафы, хотя бы примерно. Двор, расположение хозпостроек, где висят камеры. Понимаю, ты не всё запомнил. Но хотя бы примерно. Попозже проведём более тщательную разведку.

– Хорошо. Луизу тоже не мешает расспросить. Она взламывала наружные камеры, у неё должна сохраниться запись внутреннего двора.

Пока отец со своими силовиками обсуждали мелочи предстоящей операции, я на одном листке бумаги наскоро начертил план внутреннего двора особняка, вернее – его часть, начиная от ворот и заканчивая хозпостройками, которые удалось разглядеть. На другом листке накидал расположение комнат в самом доме. Получилось так себе, но всё же лучше, чем вообще ничего. Бойцы будут хотя бы знать, в каком направлении двигаться.