Текст книги "Симбионт 3 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 28 страниц)

– Слушайте, а почему бы не запустить дрон с хорошей оптикой? – я оглядел замолчавших мужчин. – Пусть повисит над домом Мустафы, сделает десяток фотографий.

– Ночью тоже надо, – кивнул Прокл. – Присобачим ПНВ, так вообще сказка будет.

– У нас найдётся такой дрон? – заинтересовался отец.

– Я привезу из Оренбурга, – пообещал Ильхан, забирая у меня листки с кроками.

Поняв, что моя миссия на сегодня закончена, я попрощался со всеми и покинул гостиницу. Телохранители довезли меня до своего дома, где я пересел на «Вихрь», и сопроводили до ворот университета. Моя машина уже была занесена в базу, поэтому я спокойно заехал на территорию и поставил тачку на стоянку. Перед тем как идти в общежитие, позвонил Ваньке. Мало ли, вдруг в пылу страсти к Марго забыл предупредить, и было бы некстати сейчас помешать любовникам. Но, как оказалось, они ещё из кинотеатра не вернулись. Вернее, фильм уже закончился, и Дубенский повёл девушку в кафе.

– Не задерживайтесь надолго, – предупредил я. – Закажи такси, чтобы пешком по улицам не шарахаться.

Вернувшись в пустую комнату, я решил позаниматься с саблями. Мне было крайне интересно повторить тот момент в трюме «Карлыгача», когда ритуальный нож налился ярким и чистым белым светом. Смогу ли я провернуть трюк со своими клинками? Переоделся в спортивный костюм, взял сабли и вышел в гостиную. Надеюсь, никто не помешает мне в самый ответственный момент. Впрочем, одна нехорошая мысль вертелась в голове: Марина! Она точно может заглянуть в гости по какой-то «очень важной причине», чтобы прополоскать мне мозги.

– Тёзка, а ты не хочешь попробовать подключить меня к своим занятиям? – прозвучал голос Субботина. – Интересно, как это может выглядеть?

– Давай, – согласился я, расслабленно покручивая сабли, чтобы настроиться на магическую волну. Варяг иногда заставлял меня закрывать глаза и тщательно работать кистями рук. Вот и сейчас я полностью отрешился от всего, ожидая, когда майор присоединится ко мне. Это не было полным контролем. Создалось ощущение, что кто-то невидимый стоит за спиной и пытается скопировать мои движения. Сначала неумело, но постепенно, улавливая ритм и темп, всё лучше и лучше. Через какое-то время Субботин вошёл в резонанс и даже стал двигаться, как я. Ощущение детского восторга захлестнуло меня – понятно, что это были эмоции майора, но удивительно, почему я тоже поддался мальчишеству. «Восьмёрки» закрутились гораздо быстрее, свист клинков, распарывающих воздух, слышался на тонком уровне. С кончиков сабель посыпались лепестки роз. Кружась, они опускались под ноги и сгорали во вспышках холодного пламени.

В какой-то момент я увидел себя со стороны. Не знаю, что это за магия такая случилась. Может, Дар Ока активировал неведомые способности. Стало жутковато. Моё лицо периодически принимало черты Субботина, и я впервые подумал, чем рискую. Предупреждение Кузнича о том, что существует опасность потерять своё тело, теперь не казалось обыкновенной страшилкой.

И я прервал тренировку, но не сразу, а постепенно уменьшая амплитуду движений, уже не проворачивая пируэты с клинками. Подумалось о таком вот моменте: если довести сабли до яркого свечения, на профессиональном языке Мастеров клинков называемом «разжигание», не получится ли у Субботина в этот момент перехватить управление навсегда? Мой Дар не сможет отреагировать, полностью увлечённый переходом из ранга «танцующего с тенями» в иную ипостась.

Завершающий аккорд вспорол воздух резким рубящим ударом – я опустил клинки, покрытые розами, и устало опустил плечи.

– Шикарно, – признался Субботин в глубине меня. – Я большую часть жизни держал в руке огнестрельное оружие, хотя и с ножом управлялся неплохо. Но вот это… Всегда завидовал казакам, как они лихо танцуют с саблями. Хотелось попробовать. Спасибо, Миша.

– Да ладно, самому было интересно, – я вытер тыльной стороной ладони испарину со лба.

– Показалось, ты испугался моих намерений, – вдруг сказал майор. – Думал, я захвачу твоё тело?

– Было такое, – признался я с неохотой, плюхаясь на диван. Сабли приставил к подлокотнику. – Странное чувство, даже стыдно теперь об этом думать.

– Всё правильно, тёзка. Я для тебя чужеродный элемент, неведомая опасность, – с лёгкой горечью проговорил Субботин. – Но ничего, скоро я покину тебя. Приобрету собственное тело. И будут звать меня Григорием.

– Как ты с Шуйскими уживаться будешь? – хохотнул я, представив эту картину.

– Да ничего сложного, – показалось, что майор пожал плечами. – Кое-какие исторические знания о жизни аристократии у меня есть. А там, подключив память княжича, быстренько освоюсь.

– Из одного тела в другое, – хмыкнул я. – Шило на мыло…

– Если канцлер замышляет что-то дурное, и думает, что симбионт Григория поможет ему в этом, то его ждёт крупный облом, – Субботин, кажется, уже всеми мыслями был в будущем. – Я возьму полный контроль над парнем, потому что не хочу корчиться от болезни.

– Но ведь болезнь Григория физическая, а не ментальная, – впрочем, я сам не был уверен в том, что сказал. – И ты тоже станешь мучиться.

– Не-а, – усмехнулся Субботин – Я смогу кое-что исправить. Твои болячки я ведь загасил. А там много чего было.

Я не успел удивиться такому откровению. Дверь открылась, и в комнату ввалился Ванька с таким расстроенным лицом, что мне с трудом удалось сдержать смех. Субботин тут же «исчез», погрузившись в глубины моей души.

– Что случилось, мой верный вассал? – шутливо спросил я, опершись на рукоять одной из сабель. – Марго не дала?

– Увы мне, господин, – в тон ответил Дубенский, разводя руками. – Звёзды сошлись в неудачной конфигурации, и я был вынужден подчиниться воле небес, – и перейдя на обычную речь, признался: – Нельзя ей сейчас…

– Бывает, – я улыбнулся, глядя на печального Слугу. – Смирись. Это же ненадолго. Потом наверстаете.

Глава 2

Предательство по-родственному

Получив задание от Александра Егоровича встретиться с братьями Хабировыми, Прокл первым делом выяснил, где находится их головная контора, точки автосервиса и где чаще всего бывают Такташ и Рустам. Конечно, не сам начальник службы безопасности рода Дружининых бегал по городу. Из Оренбурга он взял с собой парочку сотрудников, наиболее расторопных и коммуникабельных, умеющих создать нужное впечатление у собеседника, войти в доверие и выудить необходимую информацию. Таким образом, Проклу стало известно, что братья Хабировы всегда обедают в ресторане «Ак-буза», расположившемся неподалёку от Никольской площади. Из окон ресторана хорошо просматривались золочёные купола Храма Христа Спасителя и чуть меньшие – Никольской Походной, что находились при Земской больнице. Но для посетителей эти подробности и так были известны, а для приезжих – лишний повод поинтересоваться достопримечательностями Уральска.

Прокл на встречу с Хабировыми поехал сам. Помощники предварительно договорились со старшим братом – Такташем – что их «босс» хочет обсудить одну проблему, которую создал «одной очень важной Семье» уважаемый Мустафа. Тем самым, был брошен пробный камень. Бросок оказался удачным. Такташ заинтересовался, но предупредил, что придёт с братом.

Прокл Сазонов подъехал к ресторану за пять минут до назначенного времени. Вышел из внедорожника, одёрнул кожаную куртку, задумчиво поглядел на двухэтажное здание, выкрашенное в терракотовый цвет. Один из сопровождающих заикнулся было, что в одиночку его не отпустит. Прокл только поморщился и отмахнулся. Он был крупным, широкоплечим мужчиной, коренастым и приземистым, будто земная гравитация тянула его вниз. Ему ли бояться каких-то владельцев слесарных мастерских и автомоек?

– Стойте здесь, – приказал он, и, оттянув рукав куртки, поглядел на часы. Вот теперь можно. И тяжёлым шагом направился к стеклянной двери, над которой висела ажурная вывеска с названием ресторана, аккуратно выведенным арабской вязью, но на русском языке.

– Прошу, уважаемый, – с поклоном открыл ему дверь пожилой татарин с короткой бородкой.

Прокл не стал давать ему чаевые, чтобы не оскорбить владельца ресторана подобным подношением. Агенты выяснили, что в этом месте все работают по найму, и поэтому дать «на чай» слуге будет считаться харамом. Проклу оставалось только порадоваться, что его парни очень хорошо сделали свою работу. Сазонов о таких мелочах знал, прожив в Оренбурге долгое время (там хватало подобных кафе и ресторанов, владельцами которых являлись мусульмане), но в каждом заведении существуют свои правила, поэтому агенты выясняли всё дотошно, помимо основного задания.

Братья Хабировы всегда обедали на втором этаже в личной кабинке. Метрдотель, предупреждённый о визите некоего важного лица провел Прокла к ним. Нижнее помещение, пропахшее жареным мясом и острыми специями, было не для таких персон, как Такташ и Рустам. Все важные вопросы решались подальше от посторонних глаз и ушей. Не последнюю роль играла и возможность просто хорошо и спокойно поесть. Сазонов уже столько таких мест навидался, что без всякого волнения и напряжения следовал за метрдотелем.

Хабировы находились в кабинке одни, без охраны и друзей, как и было договорено. Они сидели за столом, уставленном большим блюдом с пловом, мантами, зеленью и крупно порезанными помидорами. Пили они, судя по налитой в бокалы тёмно-рубиновой жидкости, разбавленный гранатовый сок.

– Мир вам, уважаемые, – поздоровался Прокл от входа.

– И тебе тоже, уважаемый, – кивнул один из братьев, с густой чёрной бородой и тяжёлым взглядом исподлобья. По описанию агентов, это был старший, Такташ. – Проходи, присаживайся. Назови своё имя, кто ты такой, чью волю исполняешь?

– Зовите меня Проклом, – сказал Сазонов, снимая куртку. Оглянувшись, повесил её на стоящую в углу вешалку, рядом с верхней одеждой Хабировых. – Я представляю интересы господина Дружинина. Надеюсь, вам это имя известно?

Братья переглянулись и чуть ли не синхронно кивнули.

– Меня зовут Такташ, – Хабиров жестом показал гостю место, где он может сесть. – А это мой младший брат Рустам.

В отличие от Такташа, тот был чисто выбрит, одет в дорогой пиджак, от него пахло хорошим парфюмом. Даже не имея досье на братьев, Прокл с уверенностью указал бы на Рустама, как на главного руководителя в бизнесе. Да и выглядел молодой мужчина по-европейски.

Прокл взял стул и переставил его так, чтобы старший Хабиров оказался слева, а Рустам – напротив. Сидеть спиной к двери казалось опасной затеей. Пусть возле кабинки нет нукеров, но они могли находиться в зале. Тем более неизвестно, как их оповещают братья.

Такташ, заметив этот манёвр, усмехнулся.

– Спасибо, что согласились встретиться без свидетелей, – поблагодарил Прокл, поудобнее устроившись на стуле.

– А зачем нам лишние уши? – Такташ кивнул на стол. – Угощайся, Прокл. Всё горячее, свежее. Если хочешь выпить водки или коньяку, я могу заказать у официанта. Но без нас, извини.

– На службе не пью, – ответил Сазонов, чем вызвал одобрительный кивок старшего брата, и протянул руку к кувшину. Сам себе налил в бокал терпкого и вяжущего даже на вид язык гранатового сока. Угадал! Наложил в чистую тарелку немного плова, чтобы показать братьям: он пришёл сюда с чистыми намерениями и уважает чужой стол.

Он обратил внимание, что Хабировы всё это время молчали и насыщались, давая гостю сделать то же самое. Самое забавное, что Прокл и в самом деле хотел есть. Помотайся-ка с самого утра по городу, да к тому же незнакомому, оценивая арену будущей операции! Поневоле в животе заурчит!

– Что за дело у тебя, Прокл? – Такташ решил, что уже можно переходить к важному. – Чем Александра Егоровича заинтересовали наши скромные персоны? У нас нет пересекающихся интересов.

– Есть, – отпив терпкого сока, Сазонов промокнул губы салфеткой. – Дело серьёзное, и оно может вам не понравиться. Это касается вашего отца.

Хабировы снова, не таясь, переглянулись. Кажется, они знали куда больше, чем хотел сказать Прокл, но пока осторожничали.

– А что с ним случилось? – спросил Рустам.

– Мустафа Хабиров поставил семью Дружининых в очень неудобное положение, – «безопасник» говорил спокойно, даже буднично. – Он решил шантажировать сына Александра Егоровича Михаила, пытаясь таким образом получить от Дружининых два миллиона. Под угрозой смерти его друзей.

– За что? – на лице Такташа ни один мускул не дрогнул.

– Вы слышали, что случилось с Нарбеком?

Прокл даже не стал задавать вопрос, знают ли они этого контрабандиста. Знают.

– Город гудит, – подтвердил Рустам. – Говорят, он пропал вместе со своими нукерами по пути в Гурьев. Таинственное дело. Отплыл из Уральска живым и здоровым, и вдруг исчез. Якобы на буксировщик напали люди в масках, покрошили всех и быстро исчезли. А трупы, наверное, в реку скинули. Груз на ноги – и всё.

«Тут гением быть не нужно, всем уже всё известно», подумал Прокл. «И Мустафа тоже с арифметикой дружит. Значит, надеется получить два „лимона“ без особого труда. Не будет он убивать мальчишек».

– Отец думает, что в этом завязаны Дружинины, поэтому и ведёт себя столь… неосмотрительно, – негромко сказал Рустам. – Мы уже знаем, что он задумал…

– Старый дурак, – скрежетнул зубами Такташ. – Я же говорил ему: не пытайся на халяву срубить денег. Дружинины этого не простят. У них длинные руки, долгая память и огромное желание наказывать за ошибки. Но папаша же самый умный, он лучше всех знает, как поступить.

– Ты не удивлён, – со скрытым удовлетворением заметил Прокл.

– Я знаю своего отца, – Такташ переложил к себе на тарелку манты, откусил, прожевал. – Раньше он умел отделять серое от чёрного, но как связался с Нарбеком, почуял запах лёгких денег. И перестал видеть грань допустимого. Наехать на человека, уважаемого в торговом бизнесе, одного из магнатов Урала – это каким надо безумцем быть? А кто будет следующий, у кого он потребует денег или ещё чего весомее? Сам император? Отец забыл, что его обязанность – руководить общиной, а не собирать вокруг себя бандитов. Его авторитет держится на нашей репутации и честной работе. А мы… – он покосился на брата, – мы давно хотели уйти от него, отделиться.

Рустам промолчал, но кивнул.

– Отделиться? – Прокл, не скрывая удивления, приподнял брови.

– Мы работаем чисто. У нас автомастерские, торговые точки, официальные контракты. Деньги капают нормальные, – Такташ отодвинул от себя тарелку с недоеденными мантами, вытер губы и пальцы салфеткой. – Отец думает, что до сих пор только его репутация и уважение общины, умение договариваться с властями приводят к нам клиентов. На самом деле мы с Рустамом по первости пахали с утра до ночи без всякой помощи отца… Он в чём-то похож на этакого итальянского дона из мафиозного клана, справедливо разрешающего все спорные вопросы, наказывающего виноватых по степени тяжести их проступков. Все довольны, на каждом углу говорят, какой Мустафа Хабиров хороший человек! Но никто не знает, каков он настоящий, какие шайтаны его сбивают с истинного пути.

– Когда мы узнали, что с нами хочет встретиться человек господина Дружинина, сразу поняли, о ком он станет говорить, – добавил Рустам.

– Вы не вступитесь за отца, если мой хозяин захочет решить вопрос кардинально, – это был не вопрос, а утверждение. Прокл замер, ожидая ответ.

Такташ усмехнулся и глотнул сока.

– А ты сам как думаешь, Прокл? Я почти двадцать лет жду, когда упрямый старик отойдёт в сторону и отдаст мне власть в семье. Но он не уходит, словно собрался вечно быть главным. Мне и брату хочется приходить домой, к своим родителям, заботиться о них, внуками радовать. А вместо этого он подвергает опасности и мать, и младших сестёр, и наших детей. «Коммерция» с Нарбеком опасна ещё и потому, что за работорговлей стоят очень влиятельные кланы Бухары, Самарканда, Хивы и Коканда. Это очень серьёзные люди, вкладывающие огромные деньги в систему, которая поставляет им рабов, позволяет открывать казино, торговать наркотиками. Когда отец связался с Нарбеком, я перестал хорошо спать…

– Это так, – подтвердил Рустам. – Вот когда Нарбек пропал, отец очень переживал, но не за него, а за деньги, которые могут потребовать люди из бухарского или хивинского клана, когда узнают о смерти Колбаева.

– Поэтому такую сумму от хочет получить от Дружининых, – кивнул Прокл и смочил горло водой. Гранатовый сок категорически не хотелось пить. – Это очень большие деньги…

– Значит, отец влез в какую-то очередную авантюру, – помрачнел Рустам. – Плохо кончится. Мы не хотим войны с уральскими кланами, с господином Ростоцким. Мы хотим работать: чисто, спокойно, без крови.

Прокл встал, дошёл до вешалки, достал из кармана куртки незапечатанный пухлый конверт. Вернувшись на место, он положил конверт на край стола, ближе к Такташу. Хабиров, кажется, догадался, что в нём находится, но не спешил забирать. Возникла та самая заминка, в которой решается, каков будет ответ.

– Здесь двести тысяч, – счёл нужным пояснить Прокл. – Не подумайте, что господин Дружинин покупает вашу лояльность. Это всего лишь дружеский презент на развитие бизнеса. Можете отказаться, и это будет ответом на вопрос о судьбе Мустафы Хабирова.

– А если нас тронут? – Рустам то и дело кидал взгляд на конверт, но в глазах читалась не жадность, а борьба с совестью.

– Никто вас не тронет, если вы останетесь в стороне и не станете поднимать шум. Это слово Александра Егоровича. Он не воюет с теми, кто не воюет против него.

Братья снова переглянулись. Прокл спокойно ждал. В конце концов никакой ответ не повлияет на решимость хозяина разобраться с потерявшим берега стариком. Ну что ж, в случае отказа исчезнет вся семья Хабировых. Такташ простучал пальцами по столу.

– Нам необходимо посоветоваться, – сказал он. – Наедине.

– Я выйду на несколько минут, – понял Сазонов и покинул кабинку, захватив с собой куртку. Спросив у проходившего мимо официанта, где находится открытый балкон для курения, направился туда. Табаком Прокл баловался редко, но сейчас решил выкурить сигарету. Не часто приходится покупать жизнь человека у его родственников. Тем более, у сыновей. Мустафу они если и не особо любили, то уважали, и Прокл поймёт, если получит отказ.

Постояв на балконе в компании двух дородных господ в «купеческих» костюмах, и добросовестно подымив сигаретой, Прокл бросил её в урну, куда была налита вода. Посмотрел на часы. Наверное, Хабировы уже поговорили.

Прокл вернулся в кабинку и сразу увидел отсутствие конверта. За стол не сел.

– У нас всего лишь одна просьба, – Такташ излучал уверенность, да и Рустам не рвал на себе волосы.

– Говорите, я передам её Александру Егоровичу.

– Не трогайте мать и сестёр. Они не должны быть пострадавшей стороной, и остаться живыми и здоровыми.

– Это выполнимо, – кивнул Прокл на прощание и покинул кабинку.

Уже в машине он позвонил Дружинину.

– Александр Егорович, они взяли конверт. Я по их разговору понял, что уход отца не станет для них трагедией.

– Что ж, ещё лучше, – сухо откликнулся Дружинин. – У них была ещё какая-нибудь просьба?

– Мать и сёстры не должны пострадать.

– Понял… Сейчас дуй в «Магнолию». Есть новости из Москвы. Надо обмозговать.

Семейный совет Шуйских

Князь-наследник Дмитрий немного досадовал на отца за то, что тот втайне от своих сыновей затеял переговоры с этим молокососом, сорвавшим все планы по ритуалу оздоровления Григория. Казалось, вопрос уже решён, как и участь парня из торгашеского клана. Сделай граф Татищев всё как надо, и проблем не было бы. А получилось очень плохо. Отец нервничает, Наташка тоже в последнее время ходит задумчивая, отвечает невпопад, иногда плачет. Дмитрий полагал, что из-за Григория. Сестра очень любила брата, и любое изменение его здоровья не в лучшую сторону только усиливало волнение и переживания девушки.

Но что происходит сейчас? Дмитрий пробовал поговорить с Наташей и выяснить причину столь странного поведения, но та отрешённо поглядела на него и ответила непонятно: «только с разрешения отца». А тот и вовсе не собирался, кажется, посвящать сыновей в свои дела. Константин предположил, что парень, должный стать спасением для Гришки, не собирается добровольно отдавать себя в руки Шуйских. Дмитрий с ним согласился. Ведь предлагал же отцу съездить в Оренбург и заставить Дружинина совершить ритуал, пусть даже через силу. Словно забыл, какой урок получил Татищев, попытавшись извлечь симбионта из Мишки Дружинина. Алтарный зал вдребезги, убитый чародей и парочка охранников. Было бы весело, если бы не было так грустно…

Но отец не переставал искать варианты, даже Басаврюка послал в Оренбург, а потом в Уральск. Но только после того, как провалились все попытки завладеть тварью, поселившейся в мальчишке, силовыми методами. Дружинин сросся с симбионтом и показывал чудеса выживаемости. Даже Костя, когда узнал об этом, уважительно проговорил, что хочет взглянуть на этого паренька. А тот словно почувствовал свою значимость и начал диктовать свои условия.

И вот отец срочно позвал наследника и Костю для важного разговора, несмотря на поздний вечер и нудный осенний дождь – предвестник долгих унылых дней предзимья. Поскрипывающие «дворники» трудолюбиво очищали лобовое стекло от мелких капель, мокрая дорога блестела, как нефтяная плёнка, в свете автомобильных фар. Ехавший впереди внедорожник сопровождения не сбавлял скорости, а значит, путь был свободен. Дмитрий находился в своём «Аксае» один (он не любил, чтобы за рулём сидел кто-то из охраны), и поэтому мог спокойно размышлять, иногда вслух даже спорил с собой. Такая вот странность, которую никто не знал, в том числе и супруга.

Он заехал следом за внедорожником в раскрытые ворота, которые украшал герб Шуйских. Тяжёлая кованая створка довольно легко откатилась по металлической направляющей и мягко остановилась при помощи демпфера, гасящего удар. Дмитрий не стал отгонять машину на стоянку, потому что не хотелось идти под дождём, тем более, что на крыльце его ожидал слуга с раскрытым зонтом. Как только «Аксай» остановился у входа, тот подскочил к дверце и стал ждать, когда хозяин машины соизволит выйти.

– Добрый вечер, Дмитрий Александрович, – поприветствовал слуга, тут же накрывая вылезшего наружу князя плотным непромокаемым куполом, хотя наследник мог сам себя оградить от сыплющего за шиворот дождя с помощью магии. Да только зачем использовать Дар на подобную мелочь, если есть зонт?

– Здравствуй, Ерёма, – кивнул Шуйский, закрывая дверь. – Константин уже приехал?

– Аккурат перед дождём, – доложил слуга, шагая рядом с князем. Он держал зонт над его головой, даже не думая прикрыть и себя. – Ваш батюшка велел встретить вас и сопроводить в библиотеку.

Оказавшись в просторном, светлом и тёплом вестибюле дворца, Дмитрий скинул с себя плащ на руки горничной, поцеловал вышедшую поприветствовать сына мать. Встревоженной она не выглядела, скорее, озабоченной непрекращающимися переживаниями за Григория.

– Ты как, матушка? – ласково спросил Дмитрий. – Какая-то усталая.

– Тебе кажется, сын, – улыбнулась Лариса Николаевна и пригладила ему волосы на макушке. – Меня больше отец беспокоит. Как из Кремля вернулся, так и носится по дому, пару раз с Карпом в кабинете закрывался, о чём-то беседовал.

– Наташа где?

– Уединилась в своей комнате, почти не показывается, – вздохнула княгиня-мать. – Никому ничего не говорит, за столом молчит, ест без аппетита.

– Не заболела ли? – встревожился молодой мужчина. Всё-таки поведение сестрёнки, всегда весёлой и жизнерадостной девушки, было ненормальным.

– Как ни странно, пышет здоровьем, – фыркнула Шуйская. – Лиходеев её проверил на маркеры магического проклятия, Целитель никаких проблем не выявил. Влюбилась, наверное. Как-никак, это чувство такое… на каждого по-разному влияет.

– Да нет, – уверенно ответил Дмитрий. – Я бы уже узнал. Наша Ледяная Принцесса очень щепетильна в таком вопросе. И вообще, рано ей.

– Иди уже! – рассмеялась матушка и легонько подтолкнула в спину.

Молодой князь вместе с Ерёмой направился в библиотеку. Там его уже ждали отец и Константин. Костя старательно прятал недовольство на лице, утопая в мягком кресле, и только махнул рукой на приветствие старшего брата. Чародея Карпа князь Шуйский не пригласил. Значит, разговор будет сугубо семейный, приватный.

– Присаживайся, сын, – кивнул отец, расхаживая по мягкому ковру с засунутыми в карманы брюк руками.

Дмитрий устроился рядом с Костей, закинул ногу на ногу и стал ждать, чем порадует Глава Рода. Судя по решительным движениям, шагам, сжатым губам и той решительностью в глазах, что пугает оппонентов и врагов, Сан Саныч определился с какой-то стратегией. Задавать глупые вопросы типа «что случилось» не имеет смысла. Сейчас они всё узнают.

– Басаврюк провёл переговоры с Дружиниными, и они согласились. Михаил приезжает в Москву, мы проводим ритуал, Григорий получает то, чего его лишила случайная ошибка. Надеюсь, скоро ваш брат выздоровеет. Но есть нюанс. Вернее, дополнительное условие торгашеской семейки.

Дмитрий переглянулся с Костей, как бы говоря взглядом, «а что ещё взять от таких?», и усмехнулся. И оба с выжидающим интересом поглядели на отца.

– Они требуют железных гарантий, – Александр Александрович мягко прошёлся из стороны в сторону, чуть склонив голову, как будто изучая узоры на ковре. – И я понимаю Дружининых. Граф Татищев испортил всю игру, не сумев выполнить ритуал у своего Алтаря. Мальчишка вырвался, и теперь боится нас, как огня. Он думает, что я целенаправленно охочусь на него, чтобы добыть его голову, но почему-то не рассматривает другой вариант, который устроил бы обе семьи: бескровный и приемлемый для всех. Очень больших трудов Басаврюку стоило уговорить Михаила.

– Какие гарантии? – нетерпеливо спросил Костя, удивляясь говорливости отца. Обычно тот не растекался мыслью по древу – видать, тоже волнуется.

– Дружинины требует обмена заложниками на нейтральной территории. Ритуал должен быть скреплён «Камнем аманата». Затем, после того как мы дадим клятву и скрепим её с помощью артефакта, вернёмся в Москву.

– Вернёмся в Москву? – удивился Дмитрий. – То есть встреча должна пройти не в столице?

– Предлагаю провести её в Ростове, в поместье Буйносовых. У них находится тот самый артефакт. По завершении ритуала едем в Москву, и уже в нашем Алтарном зале закончим всю эту историю.

– Так, подожди, – Дмитрий покачал пальцем. – Объясни сначала, что за «Камень» такой, и саму суть ритуала. Я ничего не понимаю.

Вот сейчас канцлер показал своё умение чётко раскрывать свои планы через короткие рубленые фразы. Несколько минут ему понадобилось на то, чтобы сыновья схватили основную идею задумки. Но Шуйский рассказал не всё, словно взял передышку.

– А Дружинины не так просты, как оказалось, – хмыкнул Константин.

– Факт, – подтвердил Дмитрий. – Ловко подстраховались. А кто будет аманатом?

– С нашей стороны – Наташа. Со стороны Дружининых – Михаил.

В библиотеке повисла тишина. Братья встревоженно переглянулись, а потом оба уставились на отца, замершего напротив них. Судя по решительному взгляду, Глава уже давно определил для каждого их роль.

– Наташа? – только и смог спросить потрясённый новостью Костя. – Ты хочешь отдать свою дочь в заложницы?

– Не «отдать», Костя. Аманат – это не раб, не пленник. В нашем случае Наташа условно «переходит» в семью Дружининых, а Михаил – в нашу. Но они оба будут находиться вместе со мной и оренбуржцами. Главную роль сыграет «Камень аманата». До тех пор, пока извлечение сущности из мальчишки не завершится, и мы не убедимся в его безопасности, артефакт будет отслеживать неукоснительное соблюдение договора.

Дмитрию стало понятно поведение Наташи в последние дни. Девочка испугана и переживает, что ритуал может принести какие-нибудь неприятности.

– Она – княжна, отец! Дочь канцлера Российской Империи! – старший сын даже поднялся, ощущая, насколько он выше отца, хотя и того Бог ростом не обидел. – И ты вот так просто назначаешь её заложницей от Шуйских? Этим аманатом могу быть я или Костя, без проблем!

– Сядь, – голос канцлера стал тише, и кажется, похолодел.

Дмитрий продолжил стоять, сжимая кулаки. Он любил младшую сестрёнку и просто так рисковать ею считал недопустимым. Да, существует рекуперация, и Наташу можно вернуть к жизни, но… Дмитрий убедился, насколько непредсказуемым может быть любой ритуал у магического Алтаря, сожравшего уже не одно Око Ра.

– Я сказал – сядь.

Молодой князь подчинился властному приказу. Сжав зубы, он исподлобья смотрел на спокойного отца.

– От твоей жертвы, Дима, я отказался по одной причине. Ты являешься моим наследником. Костя – наша гарантия на всякий поганый случай. И вы – мужчины, сыновья. Продолжатели Рода. Наташа рано или поздно уйдёт в чужой Род…

– Это не повод назначать…

– Заткнись! – рявкнул канцлер, проявляя свою волю и нрав, который так пугал многих. А выпустив немного магии, он заставил Дмитрия вжаться в кресло. – Вы не сопливые мальчишки, которым нужно пояснять важность доминирования Шуйских над другими аристократическими родами. Вас этому учили, вбивали в голову. Будьте добры соответствовать! Думаете, я не люблю Наташу, не страдаю от необходимости рискнуть своей дочкой? Но не забывайте, что у нас умирает Григорий. И Наташа без колебаний приняла решение, осознавая свой долг. Мы, Шуйские, должны заботиться друг о друге в любой ситуации.

– А если мы нарушим договор, Наташа умрёт? – Костя побледнел.

– Да, верно. Как верно и то, что умрёт Михаил, если вздумает обмануть нас. Поэтому никто нарушать слово не станет. Никому из нас не нужны лишние хлопоты с рекуперацией. Мы же получим сущность, вылечим Гришу. Михаил освободится от симбионта. Торгаш Дружинин получит от меня компенсацию за причинённые неудобства – все довольны.

– Но почему бы им просто не приехать в Москву? – спросил Костя, ещё не уловив сути требований оренбуржцев. – Зачем этот театр с нейтральной территорией? Пусть Буйносов привезёт артефакт сюда, тем более, он больше наш, чем их.

Канцлер усмехнулся, снижая уровень магического давления. Дмитрий облегчённо пошевелил плечами.

– Сам же сказал, что Дружинины не дураки. Они боятся, что я силой заставлю мальчишку отдать сущность. Или того хуже: использую его как жертву на Алтаре. И, знаете… – он поглядел на сыновей, – их опасения были небеспочвенны. Татищеву спасибо, дураку старому.

– Отец, ты сам-то веришь, что Мишка отпустит сущность добровольно?

На вопрос Дмитрия Шуйский ответил не сразу.

– Согласие от Дружининых получено. А это означает одно: опасность существования симбионта в теле другого человека ими осознаётся. Вероятно, маги торгашеского клана предупредили. Судя по косвенным данным, симбионт уже хорошо порезвился. За ним тянется приличный кровавый след. Удивляюсь, почему Михаил до сих пор не взят под стражу.