Текст книги "Симбионт 3 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 28 страниц)

– Маше он никогда не нравился, – пробурчал княжич. – Как она могла?

– В таких делах девушек не спрашивают, – нравоучительно заявила Лариса Николаевна и поглядела на дочь, как она восприняла эти слова.

Наташа поджала губы и уткнулась в тарелку. Надо полагать, она была категорически против столь твёрдого следования правилам замшелого Домостроя. А у Шуйских его устав, вероятно, соблюдался очень строго, пусть даже с некоторыми послаблениями. Я уже успел узнать от Григория, что его старшие братья тоже не вольны были в выборе невест. Разве что Константину повезло больше. Удачно влюбился в девушку, чью кандидатуру одобрили и отец, и мать.

– Лыковы сделали Барятинским очень хорошее предложение, – ответил князь, глядя на Григория. – К тому моменту вашу помолвку официально разорвали. Что поделаешь, сын: сражения не всегда выигрываются.

– Да ладно, не утешай меня, – отмахнулся княжич. – Я всё равно ничего не чувствую по отношению к Марии. Даже новость про её замужество меня нисколько не тронула.

– Наверное, это хорошо, сынок, – вздохнула княгиня Шуйская.

– Можно сказать, я миновал стадию сердечной боли, – усмехнулся Григорий и обратился к отцу. – Так что насчёт моего предложения? Позволишь нам покутить напоследок? Диму и Костю из дому не вытащишь, они люди женатые. Вот Михаил пусть и заменит братьев. Я дико устал и уже схожу с ума от четырёх стен и постной физиономии Алфёра. Хочу к людям.

– Хорошо, развлекитесь, – усмехнулся Шуйский, не обращая внимания на возмущённый взгляд супруги. – Думаю, твою возвращение в молодёжную тусовку Москвы вызовет бурю эмоций.

Кстати, да. Шуйские очень осторожно и дозированно «сливали» информацию о лечении княжича Григория с помощью «найденного» магического лекарства, не торопясь показывать младшего сына канцлера обществу. Оттого княжич до сих пор и не высовывал носа из дворца. В газетах и Сети вовсю выдвигались разнообразные версии, как понимать заявление пресс-службы Рода Шуйских. Кто-то и вовсе утверждал, что Шуйские намеренно вводят людей в заблуждение, а на самом деле княжич Григорий умер без шансов на рекуперацию.

Канцлер только посмеивался, когда читал подобные перлы, а Басаврюк методично заносил в свой блокнот имена тех, кто оказался несдержан на язык. Кажется, готовилась показательная порка особо болтливых. Сегодняшний выход Григория канцлер собирался использовать для каких-то своих целей, вот и разрешил ему развлечься.

– Александр Александрович, разрешите вопрос? – меня интересовало совершенно другое, и нужно было сразу расставить по местам все непонятности.

– Мы же не на прениях в Думе, Михаил, – усмехнулся Шуйский, давая возможность прислуге поставить перед ним чашку с чаем и блюдце с пирожным. – Всё, что тебя интересует, спрашивай без стеснения.

– Если княжич Григорий уедет в Петербург, я ведь смогу покинуть ваш гостеприимный дом?

– Тебе здесь не нравится? – канцлер аккуратно размешал ложечкой сахар в чашке. Был ли вопрос провокационным или вообще не содержал второе дно, я не знал.

– Вы просили меня задержаться на пару-тройку недель, пока Григорий выздоравливает, – осторожно проговорил я, – и теперь не вижу причин оставаться. Разве только на время, пока мне подыскивают квартиру. Не знаю, на сколько это затянется…

– Хозяин – барин, – Шуйский пожал плечами и осторожно пригубил чай, боясь обжечься. – Но я могу в знак благодарности помочь тебе с поиском квартиры. Так полагаю, поближе к университету?

– Да не особо принципиально – где, – я пожал плечами, испытывая облегчение. Оставаться в огромном дворце, большей частью пустующем, не было никакого интереса. Чужое есть чужое, даже если в этом доме проживает красивая девушка. Наталья в последнее время стала относиться ко мне гораздо мягче, мы даже по вечерам вместе выгуливаем Атамана. Но ради этих минут удовольствия общения с княжной я не собираюсь находиться под надзором слуг, охраны и Басаврюка. Про княгиню Шуйскую и вовсе говорить не хочу. Лариса Николаевна вбила себе в голову, что моё нахождение во дворце смущает юную барышню. Поэтому сейчас и улыбается, не скрывая своего удовлетворения. – Но в районе Китай-города будет неплохо поселиться.

– Попробую тебе помочь, – кивнул Шуйский.

– Так, всё! Мы побежали! – Григорий посмотрел на часы и выскочил из-за стола. – Миха, ну и что ты задумался? Живо собирайся! Покажу тебе одно местечко горячее! Ух, как мы там зажигали!

– Никак в «Золотую клетку» собрались? – спросила Наташа с нескрываемой завистью.

– Ага, давненько там не был! – княжич подошёл к матери и поцеловал её в подставленную щёку. – Мам, приедем поздно, не переживай.

– Успокоил мать, – проворчала Лариса Николаевна, но не удержалась и улыбнулась. – Только не думай, что без охраны поедете.

– Даже сомнений не было, – усмехнулся Григорий. – Лишь бы не мешали своим присутствием.

– Спасибо за ужин, – я промокнул губы салфеткой и тоже поднялся из-за стола. – Было очень вкусно.

…Мы неторопливо ехали по вечерней Москве на личном автомобиле Григория, простоявшем в гараже всё то время, что княжич провёл в болезни. Солидный чёрный «Адлер» радостно рычал, когда хозяин притапливал педаль газа, и рвался вперёд, обгоняя тихоходные машины. Лицо княжича светилось неподдельной радостью. Он иногда бросал взгляд на меня и делился своими впечатлениями:

– Мишка, ты даже не представляешь, как я соскучился вот по всему этому! У меня же была своя машина. Я купил её после того, как сыграл свадьбу с Надей. Самому-то не так часто приходилось садиться за руль из-за командировок, а вот Наденька с удовольствием ездила не ней. Водить-то она умела…

Княжич замолчал, погрузившись в фантомные воспоминания.

– Слушай, майор, а ты сейчас вообще больше кто? – осторожно спросил я, глядя на залитые электрическим светом улицы столицы. – Вспомнил Надю вдруг…

– Сейчас я Субботин, и в то же время Шуйский, – хмыкнул княжич, глядя на дорогу. – Невозможно объяснить… Когда я был вместе с тобой, то такого ощущения не испытывал. Я или брал контроль над твоим телом, или тихонько сидел где-то в подсознании.

– Един в двух лицах? – улыбнулся я. Действительно, интересная ситуация получилась после ритуала.

– Можно и так сказать, – Григорий кивнул. – Слушай, Миш, давай договоримся заранее, чтобы раз и навсегда отбросить все недомолвки, условности, прочие непонятки. Я очень тебе благодарен, что ты отпустил меня. Вот правда, от души, от всего сердца. Понимаю, какую двойственность тебе приходится сейчас испытывать, когда ты со мной разговариваешь. С этой минуты зови меня Григорием. Я долго обдумывал, какую роль выбрать, очень переживал, что могу где-то накосячить, и князь Шуйский поймает меня на противоречиях. Поэтому майор Субботин умер окончательно. Всё. Ему некуда возвращаться.А вот княжич Шуйский выздоровел. Он чувствует себя прекрасно. Впереди жизнь со всеми её радостями и опасностями. А учитывая возможность рекуперации – практически вечная. И вообще, почему бы и не побыть аристократом? Такой шанс выпал!

– Да ради бога! – рассмеялся я, скрывая маленькую толику разочарования, что симбионт больше не поможет мне. – Княжич Григорий Шуйский, отныне и навсегда.

– Миша, ты мой самый лучший друг в этом мире, – сказал он тихо. – Возможно, скоро я обрасту всякими полезными связями, аристократическая жизнь увлечёт меня в такие глубины, откуда не просто так выплыть, но самым желанным гостем в моём будущем доме будешь именно ты. Станет плохо – приходи. Посидим, выпьем, пообщаемся. Всегда помогу. Советом, силой, оружием, своим влиянием – чем угодно.

– А если хорошо?

– Тем более, приходи, – хмыкнул Григорий. – Вместе порадуемся. Я и жену себе выберу такую, чтобы не ворчала.

Мы рассмеялись. Княжич вытянул правую руку с раскрытой ладонью, и я хлопнул по ней своей.

– Если память Григория тебе доступна, может, расскажешь, что такое «Золотая клетка»?

– Клуб для мажоров, куда приходит «золотая» молодёжь Москвы, – кивнул княжич, сворачивая куда-то в небольшой переулок. Проехав метров двести, он вывернул на широкую улицу. Внедорожник охраны, как приклеенный, ехал за нами. – Там есть где выпить, поиграть в покер, в бильярд, потанцевать. В общем, классический клуб для развлечений. Вход туда никому из высокородных не запрещён, но по какому-то негласному правилу после тридцати лет «Клетку» перестают посещать.

– Но ведь я не могу пройти туда? Я же из другого сословия.

– Почему не можешь? – покосился на меня Григорий. – Во-первых, рекомендация аристократа. Во-вторых, клуб частенько посещает молодёжь из богатых купеческих и «промышленных» семей. Поэтому я представлю тебя, чтобы потом ты мог приходить в «Клетку» и развлекаться, заводить полезные связи. Пригодится в будущем. Чёрт его знает, вдруг мне придётся в Петербурге жить. Служба в МИДе – это вам не чай с пряниками в гостях попивать.

– А девушки туда приходят?

– О! Ещё какие! – цокнул языком Григорий. – Береги свои глаза, а то разбегутся в разные стороны!

– Ага, прямо так и разбегутся, – хмыкнул я. – Наверняка, с барышнями кавалеры будут.

– Будут, куда без них, – кивнул княжич. – Поэтому не торопись воспылать страстью к первой же попавшейся на твоём пути красотке. Вполне возможно, где-то рядом нарезает круги её воздыхатель или жених. Держись меня, чтобы не накосячить.

– А замужние дамы туда приходят?

– Только вместе с супругом или братом. Да и незамужние в одиночку туда не рискнут заявиться. Опять же, в сопровождении. Но никто не запрещает заводить знакомства или пофлиртовать.

– А мы куда едем? – с Москвой я ещё не был знаком столь близко, чтобы мгновенно узнавать мелькающие мимо нас здания, магазины, улицы и проспекты. – Где вообще эта «Клетка» находится?

– Сейчас увидишь, – хохотнул Григорий. – Палаты Тверского подворья тебе о чём-то говорят?

– Нет, – подумав, ответил я.

– Они так называются по старинке. На самом деле большая часть комплекса была выкуплена у тверских архиереев князем Пожарским лет пятьдесят назад для одной цели: создать мужской клуб наподобие английских, но особой популярности он не снискал. Не знаю, по какой причине. Возможно, из-за опалы, которая вскоре обрушилась на Род Пожарских. Палаты перестроили, чтобы придать им более современный вид. Этим всем занимался город, на чей баланс они были переданы. Но нынешний наш император снял опалу и Пожарским разрешили вернуться в Москву. Понятное дело, что и Палаты снова стали их собственностью. Молодой князь, наследник Рода, имел другие виды на пустующие здания. Вот и открыл развлекательный клуб. Кстати, сначала он назывался «Клетка», но позже, приобретя популярность среди «золотой» молодёжи Москвы, прирос соответствующим прилагательным. А вот и он!

В ночи Палаты выглядели весьма привлекательно. Розово-белые стены фасада украшали длинные цепочки светящихся гирлянд; дополнительные пристройки в виде каскадных этажей придавали зданию довольно необычный и праздничный вид. Арочные окна сменялись большими панорамными витринами, за которыми пышно цвела какая-то зелень в горшках. Я отметил про себя, что на здании нет никакой вывески, которая бы указывала, что здесь находится клуб, а не какой-нибудь магазин для богачей. Скорее всего, о предназначении сего строения москвичи прекрасно осведомлены.

Григорий свернул с дороги направо, но не стал подъезжать к центральному входу, который представлял собой высокую арку, перегороженную коваными воротами. Сейчас створки были распахнуты, и возле них наблюдалось оживление. Небольшой ручеёк из молодых людей и нарядно разодетых девушек затекал во внутренний двор. Княжич уверенно проехал мимо целого комплекса зданий до самого конца и завернул направо. Перед нами открылась довольно большая площадка, заставленная машинами. Какой-то мужик в жилетке со светоотражающими полосками замахал жезлом, показывая место, куда мы должны встать.

– Надо же, парковку увеличили, – пробормотал Григорий, заворачивая на пустое ещё место. – Последний раз сюда приезжал, впритык тачки ставили.

Он заглушил мотор, и мы вылезли наружу. Бодрый морозец сразу же вцепился в щёки и нос. Княжич нажал на кнопку блокировки на брелоке с ключами – машина пискнула и мигнула фарами. Дождавшись, когда трое телохранителей по протоколу займут свои места, мы все вместе пошли в обратном направлении. Не совсем удобно, но запрещающий знак недвусмысленно напоминал, чтобы никто не вздумал вольничать. Дорога здесь была неширокой, двухполосной, и самовольная стоянка могла создать проблему для проезжающего транспорта.

Когда мы подошли к решетчатым воротам, охрана клуба – двое крепких парней в кожаных куртках и кепках с меховыми «ушами» как бы невзначай встали плечом к плечу. Григорий распахнул пальто, демонстрируя висящий на лацкане квадратный значок в виде шахматных клеток с выгравированной цифрой «735».

Один из охранников просканировал значок небольшим предметом, похожим на маленький фонарик. Раздался тихий писк, на корпусе сканера вспыхнули циферки, аналогичные тем, что были на значке княжича.

– Со мной гость и телохранители, – небрежно произнёс Григорий, и парни расступились, пропуская нас в полутёмную арку, которую мы быстро миновали и оказались во внутреннем дворике, выложенным брусчаткой. Посреди него высилась разлапистая ель.

– Молодой князь специально из питомника привёз и посадил здесь, – пояснил Григорий, когда мы проходили мимо дерева. – Перед Рождеством её наряжают, развешивают гирлянды, иллюминируют всё вокруг. Очень красиво. Ну и праздничные гуляния, само собой, Пожарский организовывает. Андрею Васильевичу удалось сделать то, что не получилось у отца. Кстати, праздники-то на носу. Теперь тебе есть где повеселиться.

У меня накопились вопросы, но мы уже подходили к стеклянной двери, за которой мельтешили люди, глухо гремела музыка. Стоявший возле входа пожилой швейцар в наглухо застёгнутом пальто легко распахнул дверь и с лёгким поклоном пропустил нас. Григорий небрежно засунул ему в карман мелкую банкноту.

Первым делом мы разделись и отдали верхнюю одежду в гардеробную. Княжич с любопытством оглядывался по сторонам, как будто пытался заново впитать в себя впечатления, забытые за время болезни.

– Ну что, погнали, братишка? – не обращая внимания на поморщившихся от такой бесцеремонности телохранителей, Григорий махнул рукой. Один из личников открыл нам следующую дверь.

Я вошёл следом за княжичем в огромное помещение, разделённое на несколько, скажем так, «тематических» зон. Самая дальняя, слева – танцпол со сценой для выступления различных коллективов. Огромная хрустальная люстра излучала приглушённый золотисто-янтарный свет, под которым, прижавшись друг к другу, танцевали парочки. Со сцены неслась какая-то незнакомая мне джазовая композиция. Квинтет одетых в серебристо-белые костюмы мужчин самозабвенно выводил мелодию, а одинокий саксофон уверенно вплетался в чарующую музыку.

Справа от входа начиналась барная стойка из тёмного дуба. Она была довольно длинной, подсвеченной точечными светильниками, создававшими уютную атмосферу. Возле стойки расположилось с десяток молодых мужчин и парней. Была пара девушек. Они сидели на высоких стульях друг напротив друга и о чём-то щебетали. Короткие коктейльные платья выгодно подчёркивали стройные ноги местных красоток. Если мужчины то и дело поглядывали на них, то барышни словно забыли, что они здесь не одни, и потягивали коктейли.

Чуть в сторонке были расставлены столики с мягкими диванчиками в стиле модерн. Все они оказались почти занятыми молодёжью. Девушки пили коктейли, молодые люди угощались или пивом, или более крепкими напитками.

– Пошли, – негромко проговорил Григорий и хлопнул меня по плечу. Он тоже не торопился выйти на свет, привыкая то ли к обществу, то ли слегка тушуясь, не зная, как

отреагирует на его появление местное общество. – Пропустим по пивку… Присядьте где-нибудь…

Это он сказал своим телохранителям, топтавшимся за спиной.

– Пошли, – вздохнул я, сканируя пространство. Здесь, кажется, не было принято весело вопить и махать руками, привлекая внимание пришедшего.

– Да не может быть, – послышался голос слева, когда мы остановились возле стойки. – Неужели сам Гриша Шуйский?

– Здорово, Алексей, – улыбнулся княжич, протягивая руку подошедшему молодому мужчине со светло-каштановыми волосами, которые контрастировали с чуть смугловатым лицом. – Не чаял уже увидеть тебя здесь.

Тот цепко обхватил ладонь Григория и рывком притянул его к себе, похлопал по спине. Впрочем, княжич тоже не отставал, проверяя на прочность неизвестного мне персонажа.

– Как видишь, слухи о моей смерти сильно преувеличены, – усмехнулся Шуйский и показал два пальца застывшему в ожидании заказа бармену. – Два «Холмогорского», друг.

– Сию минуту, – бармен скупыми, но ловкими движениями наполним две кружки пенным напитком, поставил их на деревянные кругляшки с логотипом клуба. – Прошу…

– Давай лучше по рюмашке коньяка за твоё возвращение, – усмехнулся мужчина, быстро прощупав меня взглядом. Глаза у него были миндалевидные, слегка навыкате. Интересный персонаж. Сколько же у него кровей в родословной намешано?

– Нет, брат, запретили пока крепкие напитки, – отказался княжич. – Да, кстати, позволь познакомить тебя с моим лучшим другом, Михаилом Дружининым. Он с Урала приехал. Миша, это граф Алексей Уваров. Он в торговом представительстве в Берлине первым секретарём работает. Только непонятно, какого беса сейчас забыл в Москве?

– Отпуск у меня, – ухмыльнулся молодой мужчина и повернулся ко мне, протягивая руку: – Очень приятно познакомиться. Кем приходитесь Александру Егоровичу?

– Мой отец, – ответил я. – Вы знакомы с ним?

– Наслышан… Коньяку налей, – Уваров на мгновение отвлёкся на бармена. – По долгу службы приходится контактировать со многими промышленными и торговыми предприятиями. Может, перейдём на более неформальное общение?

– Не против, – я отхлебнул из массивной кружки довольно приятное по вкусу пиво.

В это время на сцене наступила тишина, и стали слышны разговоры за столиками. И большей частью они касались Григория.

– Это и в самом деле Шуйский?

– Я думал, он уже и не поднимется…

– … поговаривали, что канцлер намеренно распускал слухи о болезни сына.

– Не городите чушь, уважаемый! Я точно знаю, что княжич Шуйский в последнее время не выходил из своей комнаты…

Вот это уже интересно. Неужели кто-то из слуг Шуйских сливает информацию? Алфёр? Но тогда фраза звучала бы по-другому, например «в последнее время вообще не двигался, сиднем сидел в кресле». Значит, источником является другой человек, понятия не имевший, что же на самом деле происходило в комнате младшего княжича. Судя по заигравшим желвакам на скулах, Григорий всё слышал, и подумал о том же, что и я.

Снова заиграла музыка, отрезая нас от любопытных разговоров за столиками. Граф Уваров, сделав извиняющийся жест, переключился на разговор с княжичем, а я опёрся спиной о стойку, потягивая пивко. Заодно и по сторонам посматривал. Вдруг кого-то из своих одногруппников замечу? Наша аристократическая прослойка вполне может сюда заявиться. Кстати, у большей части посетителей, преимущественно у мужчин, я заметил те самые номерные значки. По-видимому, эти самые номера даются членам клуба «Золотая клетка». Значок – это как пропуск, как некая привилегия.

Расслабленно попиваю, краем глаза заметив любопытные взгляды одной из девушек в чёрном коктейльном платье. Она обхватила сочными вишнёвыми губами трубочку коктейля и что-то сказала подруге. Обе засмеялись, но сдержанно, чтобы не показаться вульгарными. Я бы мог подойти к ним и познакомиться, но пока не разберусь, как себя вести в этом заведении, лучше не рисковать. А то нарвусь сходу на дуэль. Где-то же должны быть их кавалеры. А барышни приятные, и явно из высокородных. На вид простое платьице стоит, наверное, баснословных денег.

Скольжу взглядом по скрытому в приятном полумраке залу и замечаю девушку, идущую в сторону бара. Плавно покачивая бёдрами, красотка в длинном платье цвета золота и бордо остановилась возле беседующих Григория и Алексея Уварова.

– Гриша, негодяй ты этакий, – чарующим глубоким голосом пропела она, улыбаясь. Крупные кудряшки рассыпались по открытым плечам и волнами спускались по спине. – Как же ты заставил нас всех поволноваться!

Княжич отставил кружку в сторону и сделал шаг в её сторону. Лицо его приобрело растерянно-восхищённое выражение. Да-да, именно так. Майор Субботин, столкнувшийся с незнакомой красавицей, конечно же, имел право восхититься и растеряться. А вот Шуйский хорошо знал её:

– Сонечка⁈ Разве ты не в Риме?

Подставив сначала одну щёчку под поцелуй, потом другую, девушка рассмеялась:

– Я уже год как вернулась в Москву. Да, я знала, что с тобой приключилось, но, к сожалению, твои родители запретили какие-либо визиты в ваш дом. Неужели всё было так плохо?

В глубоких чёрных глазах Сонечки мелькнуло беспокойство.

– Как видишь, бодр и здоров, – весело ответил княжич, до сих пор держа девушку за тонкие запястья. – А ты с каждым днём расцветаешь всё больше и больше.

– Да и по тебе не скажешь, что ты только что с больничной койки, – усмехнулась та, слегка покраснев от комплимента. – Но я, правда, очень рада видеть тебя весёлым, бодрым. Что-то в тебе изменилось… в лучшую сторону. Здравствуй, Алексей.

– Софья Аркадьевна, со всем нашим почтением, – граф дождался, когда Григорий сделает шаг назад, и в свою очередь, изящным и отработанным движением поцеловал протянутую руку девушки. – Вы сегодня блистательны, как и ваш золотой наряд.

– Эксклюзив из Милана, – поделилась секретом Софья. – Специальный курьер на самолёте вёз.

– Нам никогда не понять женской логики, – улыбнулся Уваров.

– Куда вам, мужчинам, – в тон ему ответила красавица. – Охота, спорт, автомобили… Увы, бедным девушкам очень тяжело конкурировать с вами в подобных развлечениях. Вот мы и выбрали что полегче: платья, шляпки, косметика…

– Уверяю вас, Софья Аркадьевна, от этого вы только выигрываете, – голосом опытного обольстителя проговорил граф.

Софья рассмеялась и погрозила ему пальчиком, на котором блеснула красивое кольцо с капелькой огранённого бриллианта. Потом с нескрываемым любопытством поглядела на меня, и чуть повернув голову в сторону Шуйского, спросила:

– Гриша, а почему ты не знакомишь меня со своим другом?

– Конечно, Сонечка, я лишь ждал момента, когда граф пропоёт тебе дифирамбы. Мой друг Михаил Дружинин, приехал с Урала поступать в МИУ. Миша, позволь представить тебе Софью Аркадьевну Темникову, столбовую дворянку, одну из самых богатых невест двух столиц.

– Гриша, ну это нескромно! – надула губки девушка, и сразу же заулыбалась, протягивая мне руку. – Очень приятно познакомиться! Я удивлена, что у Григория появился друг, о котором никто в Москве не знает.

– Мне приятно вдвойне, Софья Аркадьевна, – я, не прикасаясь губами руки красавицы, обозначил поцелуй. Ноздри защекотал тонкий аромат цитрусов и морской свежести. – Даже страшно становится, сколько противников я заимел в этот миг.

Софья рассмеялась и вдруг вцепилась в мой локоть. Я замер, не в силах понять этот финт.

– Чудесно! Вот сейчас и посмотрим, кто волочится за мной! Не угостите барышню коктейлем?

– Миша, я с Алексеем отойду для приватной беседы, – Шуйский подмигнул мне, не скрываясь. – Всецело и полностью доверяю тебе очаровательную Сонечку. Бармен, все заказы этой чудесной пары за мой счёт!

Тот лишь кивнул, не отрываясь от своей работы.

– Вот нахал! – восхищённо проговорила девушка вслед уходящим молодым людям. – В таком случае хочу «Голубую лагуну»! Михаил, оставьте это пенное недоразумение! Позвольте посоветовать вам «Олд фэшен». Поверьте, сей напиток вам понравится.

– Не смею противиться мнению эксперта, – подбавив шутливости в голосе, ответил я и кивнул бармену, слышавшему наш разговор.

Когда оба коктейля были готовы, мы направились к одному из столиков, как раз удачно освободившемуся, сели напротив друг друга. Повисло молчание, больше из-за дегустации напитков. Я не любитель коктейлей, но когда в охотку, да ещё с красивой барышней, загадочно поблескивающей глазами в мягком полусумраке – почему бы и не посмаковать? Кубики льда в янтарно-соломенной жидкости, нотки апельсина, долька которого висела на краю бокала, будоражащий нервы звук саксофона – мне здесь начинало нравиться.

– Раскройте тайну, Михаил, как вы познакомились с Шуйским? – попросила девушка, оторвавшись от трубочки. – Я сгораю от любопытства. У Гриши мало очень преданных и верных друзей в силу сложного характера. Я даже по пальцам могу их пересчитать. И вдруг с самого Урала. Совсем не похоже на Григория.

Ну и что я могу ей рассказать? Враньё рано или поздно вскроется, а делиться с незнакомым человеком, которого знаешь всего несколько минут, подробностями излечения княжича – и того хуже. Сан Саныч очень просил похоронить историю с ритуалом как можно глубже в памяти, а ещё лучше – выбросить её из головы. Узнав канцлера поближе, я воспринял его просьбу как завуалированную угрозу.

– У Григория сложный характер? – удивляюсь я, лихорадочно обдумывая, что бы такого придумать. – Вот не заметил, честно скажу.

– В том и дело, что Шуйский очень странно себя ведёт… – девушка улыбнулась, но не стала дальше развивать эту тему. – Я вся в нетерпении, Михаил! Жду вашей истории!

– Да ничего особенного, – я пожал плечами. – Вы знаете графа Татищева?

– Татищев? – Темникова свела тонкие бровки к переносице. – Я мельком слышала о какой-то графине Татищевой. Она живёт в Москве, но имеет ли отношение к названному графу – затрудняюсь ответить.

– Скорее всего это его жена, – не совсем уверенно ответил я. – Ходили слухи, что она давно уехала в Москву и живёт отдельно от мужа. Ну да ладно, речь о другом. Граф связан с канцлером Шуйским какими-то служебными обязательствами. Так вот, князь Александр Александрович давно искал лекарство от странной болезни, поразившей его сына. Кто-то ему нашептал, что на Урале можно отыскать шаманское зелье, которое по своим свойствам не уступает самым мощным магическим лекарствам. В ситуации, в которой оказались Шуйские, хватаются за любой шанс. В общем, история довольно долгая и неинтересная, – внутренне поёжился, вспоминая, насколько она оказалась кровавой. – Граф каким-то образом вышел на моего отца, имеющего обширные связи не только с промышленными и купеческими Семьями Урала и Сибири, но и с представителями различных народностей. Лекарство отец нашёл. Только нужно понимать, что оно – не совсем медицинский препарат в современном его понимании. Скорее, это магический артефакт, из которого и готовится зелье.

Я безбожно врал, но в приятной полутьме Сонечка не заметила мою покрасневшую физиономию. Девушка зачарованно слушала меня, даже забыв про коктейль.

– Отец решил использовать возможность спасти княжича Шуйского на всю катушку. Он заключил договор с канцлером, пожелав в обмен на лекарство открыть в Москве представительство «Уральской логистики».

– Ага! Папа что-то говорил об этом недавно! – воскликнула девушка. – То-то мне показалась знакомой ваша фамилия! И что было дальше?

– Мы приехали в Москву с препаратом. Его ввели больному, и он стал выздоравливать, – пожал я плечами.

– Почему именно вы, а не граф Татищев, к примеру? Ведь канцлер обращался к нему, – здраво рассудила Темникова.

– Вы невнимательно слушали, Софья Аркадьевна, – улыбнулся я. – Таким было требование отца. Он же не за просто так получил спасительный артефакт. Теперь у него долг. Разве граф будет его отдавать? Вряд ли. Поэтому за эту сделку отец должен отдать что-то очень серьёзное, или расплатиться услугой. А канцлер любезно согласился посодействовать моему переводу из Уральска в МИУ, разрешил открыть филиал корпорации Дружининых в Москве и стал соучредителем торгово-логистической компании.

– А каков долг вашего отца?

– Довольно серьёзный, но Шуйский обещал помочь, – соврал я с лёгкостью.

– То есть существует некий магический артефакт, превращающийся в лекарство-панацею, и спасает княжича Шуйского в одночасье? – Софья обхватила губами трубочку и втянула в себя голубовато-лазоревую жидкость. – Знаете, не верю. Но… не смею влезать со своей точкой зрения. Главное, Гриша снова на ногах и излучает столько оптимизма… Я рада за него.

– Он вам нравится? – улыбнулся я. – Прошу прощения, если вопрос оказался неподобающим…

– Мы дружили какое-то время, но на что-то серьёзное наши отношения не тянули. А потом Шуйские объявили о помолвке княжича Григория и Марии Барятинской.

Я внимательнее поглядел на собеседницу. На красивом лице промелькнула тень огорчения. Сколько же ей лет? На пальце нет супружеского кольца, значит, не замужем. Но есть парочка других. Одно из них может быть от жениха. Но точно вижу, что Темникова старше меня лет на пять.

– А где ваш муж… или брат? – всё же решил спросить я. – Мне говорили, что в этот клуб девушки без сопровождения не должны приходить. Или неправда?

– Правда, – улыбнулась Софья. – Но можно приходить и в компании подруг. Главное, чтобы был вот такой значок.

Она расправила одну из оборок платья на груди и показала мне уже виденный значок, только под номером «810». Девушка стала членом клуба чуть позже Григория.

– Я, как член клуба, вполне могу и без мужского сопровождения приходить, но с двумя-тремя подругами. «Круговая гарантия», так называется один из пунктов Устава.

– Вон оно что! – протянул я, вызвав весёлый смех Софьи.

– Да, так и есть. Но и ответственность за своих подруга я несу очень серьёзную.

– И где ваши подруги? – я завертел головой, будто пытался разглядеть в кипящем вокруг веселье нужные мне лица. На самом деле шутил. Мне вдруг стало интересно разговаривать с сидящей напротив девушкой.

– Где-то там, танцуют, – неопределённо махнула рукой Софья. – Послушайте, Михаил. А давайте перейдём на «ты». Клуб – не такое место, где чопорность является главным условием. От такой «вежливости» лицо сводит, как будто лимон зажевала.

– Абсолютно согласен с тобой, – я заулыбался, но вдруг увидел, что Софья совсем не смотрит на меня. Её взгляд был устремлён ко входу, лицо закаменело. Затем прижала ладонь к губам и несколько секунд молчала. В чёрных зрачках заметались голубые искорки. «Не иначе „Воду“ пестует», подумал я, а вслух спросил: – Что случилось?

– Ну почему именно сегодня? – Темникова вздохнула отмирая. – Князь Лыков собственной персоной, да ещё с молодой женой. Как бы дуэли не случилось!