Текст книги "Симбионт 3 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 28 страниц)

– Потому что я вижу вас в гордом одиночестве, – честно ответил я. – Мне самому нелегко в новом окружении, вот и ищу, с кем бы создать коллаборацию.

Палей фыркнула, но как-то задумчиво.

– Я не одинокая, – после недолгого молчания ответила она. – Вы сделали неверный вывод из моих предпочтений. И у меня есть подруги.

– В нашей группе только пять девушек, если считать вас тоже, – напомнил я. – Три из них более низкого сословия. Остаётся только княжна Волконская. Мне кажется, при таком диспаритете вам всем стоит подружиться и держаться вместе.

– А сами вы почему не пытаетесь создать… коллаборацию с юношами нашей группы? – полюбопытствовала княжна. – Почему ваш выбор пал на меня?

– Я пока присматриваюсь к парням, пытаюсь понять, кто есть кто, – мы поднялись на третий этаж, где должны были пройти занятия. – А через девушек мне проще вычленить самых харизматичных, агрессивных, спокойных и безразличных.

– Это каким образом? – в голосе Палей проскользнуло любопытство. Она даже поглядела на меня изучающе.

– К примеру… – я улыбнулся. – Возможно, кто-то из молодых людей уже обратил на вас внимание, но тайно страдает и боится подойти, чтобы признаться в своей симпатии к красивой девушке. А тут я, несколько нагловатый и борзый, извиняюсь за плохой французский. Как думаете, Анна Михайловна, мой демарш останется без ответа?

– Думаю, нет, – тут же ответила княжна. – Вас обязательно призовут к барьеру, выдумав какой-нибудь пустяшный повод… А вам это надо?

– Иногда дружба начинается после хорошей драки, – я заметил княжича Одоевского, разговаривающего с незнакомыми парнями возле окна, выходящего во внутренний двор корпуса. Кивнул ему, приветствуя. Тот с удивлением проводил нас взглядом. – Бывает же такое, что мальчишки подрались, разбили друг другу носы, а потом на всю жизнь не разлей-вода.

– То есть вы предпочитаете сначала подраться, а потом задружиться на всю жизнь? – усмехнулась Анна.

Мы подошли к открытой аудитории, где у нас должна была пройти лекция для всех групп факультета. Палей не торопилась входить внутрь, с любопытством ожидая моего ответа. И даже отошла в сторону, чтобы не перегораживать дорогу.

– Только в исключительных случаях, и то, если оппонент переходит все границы. Прошу, – я простёр руку в сторону двери, и мы вошли в лекционный зал. Наша группа сидела ближе к окнам, и там ещё были свободные места. Палей кивнула на прощание и села рядом с княжной Волконской. Чуть дальше, в этом же ряду примостились остальные «наши» барышни.

– Дружинин, давай к нам! – фамильярно воскликнул Шереметев, своим голосищем перекрывая шум в аудитории. – Хочу у тебя автограф взять!

Сидящие рядом с ним Гагарин, Маврос и Трубецкой рассмеялись. Зотов, как всегда, смотрел исподлобья, изучающе. Я пожал плечами и по ступеням поднялся наверх, по пути пожав руки Ване Демидову и Пашке Строганову. Судя по всему, Шереметев уже смотрел мою дуэль, а сейчас что-то хочет узнать.

– Здорово, Ваши Светлости, – с усмешкой сказал я, добравшись до кресел, занятых аристо. – Местечко-то найдётся, или мне возвращаться?

– Давай, проходи, – Алексей что-то тихо сказал сидящему рядом Матвею Мавросу, и тот с недовольным видом пересел на свободное кресло, хотя мест здесь было предостаточно.

Надо сказать, лекционные аудитории на нашем факультете (да и по всему МИУ, думаю) были шикарными. Большие, светлые, с современной отделкой, выполненной в едином стиле: серебристо-серые панели по стенам, мягкие кресла с тёмно-синей обивкой, длинные аудиторные столы, множество светильников на потолке. Демонстрационная зона включала в себя меловую доску, экраны, таблицы и место для самого лектора. Акустическая система позволяла слышать его даже на самых дальних местах. В аудитории поддерживалась постоянная температура с помощью климат-контроля. Студента ничего не должно отвлекать от учёбы: ни жара, ни тихий голос преподавателя, ни какие-то другие факторы. В общем, здесь всё было солидно и основательно.

Я сел в кресло между Шереметевым и Мавросом. Алексей тут же пихнул меня кулаком в плечо, но так, легонько, словно показывая, что всё это по-дружески, в шутку.

– Рассказывай, как тебе удалось раскатать этого солдафона? Смотрел вчера вашу дуэль. И знаешь, уже опасаюсь бросать тебе вызов.

– А хотел? – усмехнулся я.

Шереметев рассмеялся.

– Так надо же прощупать на гнильцу новичка, – честно признался он. – Без обид, Дружинин. Но дрался ты неплохо, признаюсь. И этот завершающий вау-эффект со вскрытием доспеха. Как говорится, не стоит к тебе спиной поворачиваться, ха-ха!

Шереметев тот ещё балагур, оказывается. Или провокатор. Как-то слишком откровенно со мной разговаривает.

– Родовой секрет, – пожал я плечами. – А что насчёт проверки? Шутка или какой-то способ «прописки»?

– Счастлив тот, кому не ведомо будущее, – проворчал Матвей.

– Граф, не поделитесь подробностями? – вежливо попросил я. – Видимо, вы знаете гораздо больше.

– После вашего блистательного выступления в «Золотой клетке» возросло число желающих скрестить клинки с дерзким новичком, – подлил масла в огонь княжич Трубецкой, навалившись грудью на парту.

– Я же никого не обидел своей победой, – играю удивление и беспокойство.

– Это старших не волнует, – произнёс загадочную фразу граф Маврос, но тут в зал вошёл преподаватель. Лекция началась.

Ну, чего-то такого я ожидал. Нравы местного студенчества мною ещё до конца не были поняты, но слухи о некой «прописке» ходили устойчиво. Всё, что не касалось учёбы, стен МИУ не покидало. Вероятно, здесь помимо клубов существовало какое-то братство, объединявшее высокородных, что-то вроде «Фи Бета Каппы» в Соединённых Штатах. Не думаю, что меня хотят принять в тайное общество. Скорее всего, это обычная проверка «на вшивость». Или – не стоит упускать из виду версию, озвученную княгиней Шуйской – кто-то из старших студентов присутствовал вчера в «Золотой клетке» и увидел меня с княжной Натальей. Не разобравшись в ситуации, воспылал ревностью и решил проучить дерзкого провинциала. Пока раздумывал над смыслом всех этих странностей, пришла мысль поговорить с канцлером Шуйским. Мне нужен полный расклад, кто проявляет интерес к его дочери, как к потенциальной невесте. Вот эти-то персонажи гораздо опаснее обычных воздыхателей.

После первой лекции группы стали расходиться по своим кабинетам. Следующая пара у нас должна была пройти на втором этаже. Ко мне подошли Строганов, Демидов и Рябушинский с Морозовым.

– Что от тебя князья хотели? – поинтересовался мой тёзка Рябушинский.

– Поздравить с блистательной победой в дуэли, – усмехнулся я.

– Кстати, да! – воскликнул Морозов. – Я-то всё понять не мог, чего это народ с утра взбудораженный, о какой-то дуэли трещит. Только когда посмотрел ролики, сразу дошло. Ты вообще как умудрился вызов схлопотать от армейского офицера?

– Он неправильно расценил ситуацию и сразу же сделал вызов, – ответил я уклончиво. – А что мне оставалось делать, когда вокруг находилась куча зевак? Дашь слабину, сразу уважение потеряешь. Пришлось принимать вызов.

– Ну так-то правильно, – рассудил Демидов. – Когда тебе в лицо оскорбления кидают, делать вид, что это всего лишь пошлый анекдот – самое хреновое, что может случиться.

– Да этот Скрипицын вечно обиженного играет, – усмехнулся Морозов. – То на него не так посмотрят, то с его дамой кто-то танцует, то оскорбили его офицерскую честь.

Мы спустились на второй этаж, нашли нужную аудиторию, но не стали заходить, удобно расположившись возле окна.

– А у него есть жена? – поинтересовался Строганов и стал оправдываться: – Я же в столичных раскладах ни в зуб ногой. Это наши аристо всё про всех знают.

– Он неженат, но идут слухи о скорой помолвке с Софьей Темниковой, – пояснил Рябушинский с лёгкой снисходительностью. – Сдаётся мне, наш новый друг по незнанию увлёкся ведьмочкой, а сердце Скрипицына обуяла ревность.

– Миха, ты языком-то перед новичком не мели, – посоветовал ему Демидов. – А то Дружинин тебе его враз окоротит.

– Ладно, перегнул палку, извиняюсь, – криво улыбнулся Рябушинский и приложил руку к груди.

– Пустяки, – отмахнулся я. – У меня правило: на первый раз прощаю.

Мы посмеялись, разряжая обстановку. Но Ряба, так-то, и в самом деле излишне болтлив. Или считает, что если мы из одного сословия, то должны принимать его шуточки как само собой разумеющееся?

– Кстати, а как тебе удалось разговорить Палей? – поинтересовался Андрей Морозов.

– А что здесь такого? – искренне удивляюсь я. – Встретил на входе, поздоровался, предложил помощь: сумочку донести до аудитории.

Парни заржали, что ещё больше заинтриговали меня. Возможно, я чего-то не знаю, вот и веселятся.

– Ну, колитесь, коллеги, – я тоже смеюсь. – Что не так с Палей?

– Да она от парней шарахается, как от чумы, – пояснил Строганов, с трудом убирая улыбку с лица. – Любые попытки подкатить к ней, познакомиться поближе оканчиваются гордым вскидыванием головы. Какой-то пунктик у Анечки насчёт сильного пола.

– Не заметил ничего подобного, – возразил я, и под смех компании закончил: – Сначала, конечно, попыталась отбрить меня, но потом смирилась с моим присутствием.

– О чём и речь, – кивнул Ряба. – Она не хочет общаться с нами. Я говорю о всех парнях с нашей группы, начиная от князей и заканчивая Пашкой Кузнецовым. Мы даже ставки делали, кто больше всех сможет удержать диалог с Палей.

– Кажется, Михаил выиграл, – заметил Демидов. – Жаль, на него не ставили. Да кто знал ещё неделю назад, что он появится в нашей группе.

Я хотел добавить, что Анечка позволила мне свою шубку в гардеробную сдать, но передумал. Начнёшь, как Ряба, языком молоть, и вляпаешься в историю, куда худшую, чем со Скрипицыным. Да и не дело свои успехи с девушками оглашать, тем более, если ничего не знаешь про них.

– Может, у неё уже есть жених, поэтому и боится компрометации? – выдвинул я свою версию. – Или отец очень строгий? Какая-то причина должна быть?

– Анна живёт у родной тётки, – поделился информацией Морозов. – Родители остались в Питере. Её отец занимает какую-то важную должность в военном министерстве. Но вместе с дочерью послал нескольких телохранителей. Мне известно, что здесь у неё жениха нет. Может, в Питере…

– Братья-сёстры есть?

– Двоюродные братья точно есть, – кивнул Андрей.

По коридору разнёсся оглушительный звонок, приглашающий студентов в аудитории. Пришлось прервать увлекательный разговор. Во время лекции я то и дело бросал взгляд на Палей, сидящую в правом ряду вместе с княжной Волконской. По сравнению с фигуристой старостой она выглядела худенькой, почти как подросток. Длинные ресницы то и дело трепетали, когда она опускала взгляд к раскрытой тетради и делала какие-то записи. Не сказать, что Анечка меня заинтересовала как женщина. У меня почему-то в сердце зашевелилась нежность к ней, как к младшей сестрёнке. А она и в самом деле чем-то походила на Иринку.Стройная, как былинка, худенькая, с проступающими лопатками, как будто в родительском доме её плохо кормили. Может, болеет? Какой-нибудь магический недуг, например. С обычными хворями Целители справляются на раз. А вот болезни магического происхождения гораздо тяжелее поддаются лечению. Подперев подбородок ладонью, я задумался, глядя на склонившую голову Палей, и упустил момент, когда она посмотрела в мою сторону. Сердито сверкнула тёмными зрачками и отвернулась. Но щёчки-то заалели! Я улыбнулся и, чтобы не смущать девушку, полностью сосредоточился на лекции. Профессор Штейн, который вёл «Римское право», слыл человеком сухим и педантичным. На занятиях он требовал от студентов точности в высказываниях и цитатах. Ляпнешь что-нибудь не так, потом всё аукнется на зачётах и экзаменах. Настоящий немец, любящий «орднунг».

Большая перемена начиналась после третьей пары, и огромная столовая наполнялась гулом оголодавших студентов. Я сразу обратил внимание, что разделения на сословные кластеры здесь не приветствовалось. Меню было одинаковым для всех. Разнообразие блюд поражало. На длинном раздаточном столе размещались первые и вторые блюда из трёх-четырёх наименований, салаты, десерты и разнообразные напитки. Выбирай на свой вкус. Если хочешь, чтобы тебе приготовили что-то по индивидуальному заказу, нужно заранее обговорить меню с кухонным администратором и оплатить услугу.

А вот рассаживались студенты в большей степени по сословному признаку. Аристо занимали самые лучшие места – возле широких окон, на которых стояли горшки с зеленью, колыхались полупрозрачные тюли. Середину столовой прочно держали «магнаты» и «купцы». Ну а остальные довольствовались дальними столами, задвинутыми куда-то к дальней стене.

Понимая, что сходу качать права, почему я не могу сидеть возле окна и греться под лучами солнышка, не стоит, пристроился к уже сбитой компании: Демидову, Строганову, Морозову, Рябе и Глебушке Абрамовичу. Болтая о разных пустяках, мы неспешно насыщались, когда к нам подошёл какой-то долговязый парень в форменном университетском костюме, на котором посверкивал значок с цифрой «4». Высокомерно поглядывая на нас сверху, спросил:

– Кто из вас Дружинин?

– С какой целью интересуешься? – сразу же спросил Ряба.

– Разговор есть, – скупо ответил парень. – Уважаемые люди хотят поговорить с Михаилом.

И поглядел на меня, ожидая ответа. Нетрудно догадаться, что среди большого количества студентов сидящий за столом человек в «неформатном» костюме, который так и остался на мне после поездки в клуб, и есть Дружинин Михаил Александрович.

– А уважаемые люди совсем не уважают личное время обедающего человека? – Рябе, оказывается, палец в рот не клади. Очень дерзкий парень, не боится идти на обострение. – Почему бы им не поговорить минут эдак через двадцать?

– Так никто и не настаивает, чтобы господин Дружинин прямо сейчас изъявил желание поговорить, – вывернулся долговязый из непростой ситуации. Он явно не хотел идти на обострение, но волю своего хозяина – вероятно, это был один из свитских – выполнил. Передал его слово, получил ответ. Молодец, соображает.

– Через двадцать минут, – я едва сдержал улыбку, – буду ждать в вестибюле главного корпуса. Вас устроит это место?

– Возможно, – дипломатично ответил парень. – Я передам ваше пожелание. Через двадцать минут в вестибюле. Приятного аппетита.

Он развернулся и пошагал в сторону стола, за которым сидело пять человек, делавших вид, что увлечены поеданием гуляша.

– Что скажете, сокурсники? – поинтересовался я, уничтожая тефтелю. – Меня приглашают на «прописку» или хотят познакомиться?

– Думаю, всё же о «прописке» разговор пойдёт, – задумчиво ответил Демидов.

– Как она проходит? – деловито спросил я, принявшись за вторую тефтелю, обмакивая кусочки в густом соусе.

– Нужно продержаться против опытных фехтовальщиков университета пятнадцать минут, – ответил всезнающий Ряба. – Но не думай, что будешь драться тет-а-тет. Тебя возьмут в кольцо и начнут поочерёдно атаковать, меняя друг друга каждые две минуты, а то и одну. Там короткий интервал. Темп просто бешеный, почти никто из первокурсников не выдерживает. Доспех слетает – ты проиграл.

– Ну и в чём смысл продержаться четверть часа, если никто не может уложиться в этот интервал? – пожал я плечами. – Допустим, у меня получилось. Мне значок победителя дадут? За руку самые знаменитые студенты-аристо будут здороваться? Какой-то же цимес в этом должен быть? И как относятся к тем, кто не уложился во времени?

– Это традиция, в которой ты должен показать своё мужество, умение владеть клинком, – сказал Андрей. – Не обязательно побеждать. Да и не сможешь ты, несмотря на свою выучку. Я, например, не смог. Мой доспех развалили на третьей минуте. Говорю, это такая жуткая карусель, что твой мозг просто перестаёт воспринимать действительность. Ты просто не знаешь, на чей удар отвечать. Прыгнешь на одного, а тебе защиту со спины вскроют.

– То есть все выступают в магических доспехах? – уточнил я, принявшись за компот.

– Конечно, – кивнул Ряба, допивая чай. – Иначе по дурости можно покалечить соперника или самому получить рану, дай бог – не смертельную. Кому нужны проблемы с законом и местью кланов?

– Теперь ещё вопрос. Кого выставят против меня? Княжичей или «магнатов»?

– Не важно, – Ряба махнул рукой. – Кто виртуозно владеет палашом, кортиком или саблей, тот и будет тебя экзаменовать.

– Можешь фамилии назвать? Ты же шустрый, уже всех знаешь, – подмаслил я его.

– Да ладно, прямо уж всех, – тёзка был польщён, по лицу видно. – Меня, например, «прописывали» Злобин, Шеин, Бутурлин и Симский. Они все из столбовых дворян. Был ещё княжич один…

– Черкасский Яромир, княжич, – подсказал Демидов. – Он всех «экзаменует». Маньяк какой-то.

– Всё же интересно, какой бонус за победу? – пробормотал я. Телефон у меня включён. Луиза, если прослушивает, сообразит, как использовать информацию. Пусть досье на всех собирает.

– Миша, брось ты эти мечты, – поморщился Строганов. – Покажи, что умеешь драться. Тут мало кто знаком с казацким плясом. Вот и устрой веселье. Продержишься пять минут, уже герой. Но и особо не выделывайся. Одно дело, когда тебя «прописывают» без особой на то жёсткостью, и другое – когда приходится отстаивать свою честь.

Совет был разумным. Мне сейчас совсем не нужно собирать в один пучок недругов, врагов, недовольных, да ещё неизвестных воздыхателей Натальи. Вот когда она появится под ручку со своим ухажёром, то можно расслабиться. Так и быть, проиграю бой… А с другой стороны, может, от меня ждут совсем иного? Например, увидеть ставший знаменитым удар «зажжёнными» клинками?

Мы пообедали и отнесли подносы с грязной едой к приёмному окошку. Выйдя из столовой, я направился в вестибюль, но ко мне неожиданно присоединились Пашка и Иван. Парни заявили, что не оставят земляка без присмотра. Мало ли, как пойдут переговоры.

Меня уже ждали. Четверо крепких парней, тех самых, из столовой, со значками на лацканах пиджаков, стояли возле лестницы и о чём-то тихо переговаривались, не обращая внимание на снующих туда-сюда студентов, но на весёлые группки девушек тут же делали стойку и обменивались с ними шутками.

Я показал землякам жест, чтобы они оставались на месте, а сам подошёл, держа руки в карманах. Но без всякой расхлябанности, предельно собран.

– Доброго дня, господа, – поздоровался я. – Вы хотели меня видеть? Вот он я.

На меня воззрились четыре пары глаз, внимательных, насмешливых, безразличных. Красивый высокий брюнет с тонкой полоской усиков, судя по цифре на значке – пятикурсник, склонил голову к плечу, задумчиво проговорил, не обращаясь ни к кому конкретно:

– Первокурсники нынче дерзкие пошли. Каждый свой норов показывает, как будто уже царём горы стал.

– Не строевым же шагом подходить и докладывать, – в тон ему ответил я. – Или я ошибся, и в военное училище угодил по незнанию?

– Хам, – сказал, словно клеймо поставил, стоявший с ним блондин с короткой причёской и выдвинутым вперёд подбородком с ямочкой. Такие девочкам нравятся. На значке цифра «5». Тоже последний курс. – Посмотрим, как ты в «Круге» повертишься. Это тебе не бедолагу-подполковника, жиром заплывшего, по ристалищу гонять.

– Дэн, осади, – поморщился брюнет. – Что ты сразу в бутылку полез? Ну, дерзит юноша – так все зубы показывают. Я же говорю, времена другие пошли. Надо дипломатичнее разговаривать. Михаил… Я правильно ваше имя назвал?

– Абсолютно, – киваю в ответ. – Михаил Дружинин, сын уральского магната. Хотелось бы узнать ваши имена.

– Яромир Черкасский, княжич, – представился брюнет-пятикурсник. И по очереди, показывая рукой, назвал стоящих рядом парней. – Денис Шеин, Василий Симский – Бутурлин Семён. Все столбовые дворяне.

Симский – крепыш с борцовскими плечами и массивными скулами, как и Бутурлин, смугловатый и темноволосый, с выделяющейся горбинкой на носу, синхронно кивнули. Блондин Дэн тоже засунул руки в карманы брюк и демонстративно, с какой-то неприятной ухмылкой, окинул меня с головы до ног.

– Очень приятно, господа, – мне надоело тянуть кота за хвост, поэтому сразу пошёл в наступление. – Я так понимаю, ваше желание поговорить со мной связано с «пропиской»? К сожалению, не имею ни малейшего понятия, как всё устроено.

– На всех факультетах «прописывают» по-разному, – пояснил Черкасский. – На спортивном, например, заставляют продержаться на ринге десять минут против группы старшекурсников. Вот там бьют по морде… Но большинство предпочитают бой на клинках.

– И руководство университета ничего об этом не знает? – усмехнулся я.

– Догадывается, – не стал скрывать княжич с редким именем Яромир. – И даже пытается бороться с традициями, заложенными ещё в начале девятнадцатого века. Как вы понимаете, подобные мероприятия бессмысленны по своей сути. Поэтому ректорат поступил мудро: возглавил то, что не может запретить.

– И как? Присылает комиссара? – У меня на лице был написан, наверное, такой скептицизм, что Черкасский поморщился.

– Да бросьте вы, господин Дружинин. Всё устроено благочинно. Никто не пытается унизить новичков. Это всего лишь инициация, принятие в стаю. Бывают ссадины, лёгкие травмы – не без того. Но, повторяю, мероприятие проходит под строгим контролем выборной группы студентов старших курсов. Впрочем… если боитесь, можете отказаться, никто слова не скажет. Вы же человек неглупый, Михаил, и должны осознавать, чем это грозит вашей репутации. С вами перестанут здороваться за руку, девушки демонстративно начнут сторониться вашего общества. И через пару-тройку месяцев у вас возникнет ощущение, что находитесь в вакууме.

Черкасский не пугал, и я осознавал его правоту. Так оно и случится в случае моего нежелания влиться в студенческое общество главного университета Империи. В «Уральском» подобное мероприятие должно было пройти после Нового Года, поэтому и не ожидал, что в МИУ «прописка» проходит столь быстро. В каждой избушке свои погремушки, как любил выражаться Субботин.

– Где и когда? – время уходило, и надо было что-то решать.

– Я и не сомневался в вашем правильном выборе, – с каким-то странным торжеством в голосе произнёс Черкасский. – Мы обсуждали с коллегами этот вопрос и решили устроить мероприятие перед Рождеством. Двадцать второго числа в корпусе журфака в шесть часов вечера. Форма одежды… можете надеть свой счастливый спортивный костюм, в котором одолели подполковника Скрипицына…

При этих словах княжич усмехнулся, давая понять, что знает о моей дуэли в «Золотой клетке».

– Почему именно корпус журфака? – удивился я. – Дуэльный зал, вроде бы, находится в главном корпусе…

– Кто же будет столь открыто мутузить новичка на глазах руководства университета? – хмыкнул доселе молчавший Бутурлин. – Ну и ты и даёшь, салага!

Я оставил без внимания подначку. Если на «прописке» он выйдет против меня, научу вежливости. И Дэну тоже не мешает вбить в голову правила приличия.

– Это один из старых корпусов, там после пожара был большой ремонт, – пояснил Черкасский. – Северное крыло здания, как наименее пострадавшее, не трогали, а со временем, когда появились новые пристройки, из него сделали что-то вроде малого гимнастического зала. Там девочки из групп поддержки акробатикой занимаются.

При этих словах парни заулыбались, чуть ли не облизываясь. Ох, подозреваю, что туда уже широкая тропа натоптана! Надо же, какие-то группы поддержки есть! А чего я удивляюсь? Студенческих команд по игровым видам спорта здесь хватает, уже узнал. Даже какой-то фут-бокс экзотический существует.

– Допустим, – я посмотрел на часы. Перерыв заканчивался, а я тут лясы точу. – Кто меня туда проведёт? Как всё организовано? Насколько сильна магическая защита?

– Ничего сложного. Подойдёте в половине шестого к аудиторскому корпусу, – пояснил Черкасский, в отличие от своих сопровождающих, старавшийся быть вежливым. – Вас проведут. Не переживайте. Драться можно своими клинками. Магический доспех обязателен.

– Кто мои экзаменаторы?

– Не положено новичкам знать, – ухмыльнулся Дэн. – А то нароешь информацию, подготовишься.

– Воля ваша, – я пожал плечами. – Со мной будут телохранители.

– Важная шишка, – подал реплику Симский.

– Телохранители не имеют права входить ни в один из корпусов университета, – жёстко ответил княжич. – Это уже ваша проблема, господин Дружинин, как от них избавиться. Но личники должны остаться за пределами учебной территории. В МИУ существует право личной безопасности. Никакого физического воздействия. Любой конфликт решается вне стен заведения, за исключением разрешённых дуэлей.

– Я об этом уже знаю, – киваю в ответ. – Всё понял. Последний вопрос. Друзья могут присутствовать?

– Максимум двое, – Черкасский посмотрел на стоящих неподалёку уральцев. – Итак, вам всё понятно?

– Предельно, – я окинул взглядом парней-старшекурсников, запоминая каждого. – Если будут изменения, постарайтесь донести их до меня заранее. До встречи, господа.

И, развернувшись, направился по лестнице вверх. Земляки догнали меня и пристроились рядом.

– Какие вежливые, – прервал молчание Пашка. – Всё объяснили, разжевали, попугали. С нами-то не церемонились. Вошли в аудиторию и сквозь зубы процедили, чтобы мы в такое-то время пришли в такое-то место.

– Вас всем скопом принимали, что ли? – удивился я.

– По группам, – хмыкнул Иван. – Для каждой свой день.

– А «прописку» для всех устраивали? У нас Пашка Кузнецов и Игорёк Иванов из мещан, – я задумался. – Афанасьев, Бахрушин, Гучков – из «купцов». Они-то магией не владеют.

– Да, их не проверяют на «вшивость», – подтвердил мои сомнения Строганов. – Но проставляться перед «экзаменаторами» – святое дело… Ты не забывай, что университет в большей мере остаётся аристократический, раньше мещане и мечтать не могли попасть в него. Времена меняются, а традиции остались прежними. Поэтому дуэли на магических клинках проходят сугубо между аристо и «торгашами». И то… если бы не появилось у нас Око Ра, смотрели бы на нас с презрением.

– Это точно, – поддержал друга Демидов. – С большими деньгами можно менять мир и покупать аристократов, но их отношение к тебе останется прежним. Но когда есть Око Ра и деньги, то становишься серьёзной силой, которую нельзя игнорировать.

– Только отношение останется прежним, – добавил я.

– Это точно, но мы переживём, – усмехнулся Демидов, и мы рассмеялись, ощущая намечающуюся дружбу. И дело даже не в нашем землячестве. Паша и Иван оказались нормальными парнями. Они, кстати, жили в Москве очень давно, чуть ли не с пяти лет, когда их родители приехали в столицу по делам Рода. Например, отец Павла Строганова – Григорий Фёдорович – был младшим братом Главы. В Москве он возглавлял филиал уральского родового концерна. Так же можно было сказать и о Ване Демидове. Но это не мешало им считать меня земляком…

Урок от Мастера

…Последним занятием на сегодня был факультатив с интересным названием «Магическая дуэльная практика». Так получилось, что для меня она стала первой с тех пор, как я оказался в МИУ. Остальные уже успели побывать на двух занятиях. Да, пусть это и был факультатив, но с обязательным посещением для аристо и дворянских семей обоего пола. Мы, несколько человек, имеющие «торговый» статус, и обладающие Даром Ока, тоже должны были присутствовать на каждой лекции. С магией в этом мире не шутили. А учитывая большую концентрацию молодых одарённых в престижном университете – требование к посещению факультатива исходили напрямую от Министерства Просвещения. Впрочем, никто не волынил, за исключением ребят, не имеющих магических навыков. Кстати, если бы они обнаружились, их попытались бы развить за счёт государственных грантов.

Да и мы понимали, что без умения защитить свою честь в дуэли, у нас не получится полноценно вписаться в столичное общество. А правильно защититься, используя Дуэльный Кодекс, занятия по которым нам ещё предстояло, тем более необходимо.

Зал для магической дуэльной практики находился в отдельном корпусе, на другой стороне улицы. Это было старое длинное здание из красного кирпича, бывшее когда-то манежем. Теперь здесь были тренировочные площадки, защищённые магическими куполами. Студенты называли его просто, не мудрствуя лукаво: Манеж.

Я грешным делом думал, что преподавать дуэльную практику будет какой-нибудь аристократ, хорошо знающий не только Кодекс, но и великолепно владеющий всеми видами колюще-рубящего оружия. В нашем случае – саблей, шпагой, шашкой, кортиком, палашом. Оказалось, нет. Им оказался «обычный» одарённый дворянин, Борисов Сергей Алексеевич, бывший офицер, трёхкратный чемпион Российской Империи по дуэльному бою. Да-да, вот такой экзотический вид спорта существовал в нашей необъятной стране. Мало того, будучи на службе, Борисов и там успел нахватать разных кубков и медалей.

Как мне сказали, сейчас шли вводные занятия, перемежающиеся с практикой. Поэтому каждый студент должен был приносить с собой спортивный костюм. Посещение факультатива вменялось не только юношам, но и девушкам. Поэтому отдельные раздевалки в Манеже не вызвали у меня удивления.

Господин Борисов ждал нас в зале №3 – так для верности обозначали лекционные помещения. Это был высокий, подтянутый сухопарый мужчина с жёсткой линией челюстей, с внимательным и цепким взглядом серых глаз. Выглядел Мастер лет на тридцать пять. Мне подсказали, что ему уже далеко за сорок. Вот что значит держать себя в хорошей спортивной форме.

Мы – восемнадцать человек с магической одарённостью – выстроились вдоль глухой стены, как под линеечку, и ждали начала занятий. Борисов вышел на середину зала в чёрном тренировочном костюме для дуэльных боёв. В руках у него ничего не было ничего, что указывало бы на тему сегодняшнего занятия.

– Здравствуйте, господа студенты, – сочным баритоном сказал Мастер, нарушая тишину помещения. Его голос взлетел под высокий потолок. Обведя взглядом строй, заметил меня. – Вижу, что в ваших рядах пополнение. Назовитесь, студент.

– Дружинин Михаил, торгово-промышленное сословие.

– Для меня не важно, каков ваш статус, потому что буду гонять всех одинаково, невзирая на знатность и пол. Но благодарю за дополнительную информацию. Итак, – Борисов заложил руки за спину. – Я ваш преподаватель по магической дуэльной практике. Зовут меня Сергеем Алексеевичем. Я тот, кто научит вас искусству дуэли, которое включает в себя не только слепое махание клинками, но и умение правильно подать себя перед вызовом, раскроет тонкости Дуэльного Кодекса. На этом закончим вводную часть для новичка.

В ряду раздались смешки. Борисов зыркнул в ту сторону, где стояли развеселившиеся – смех мгновенно прекратился.

– Не надо думать, что дуэль – это лишь про умение махать клинками и сшибать магические доспехи? – Мастер продолжал стоять на месте. – Про магию? Про победу? Нет, дуэль предполагает выбор. Выбор между встать на линию огня, когда можно отступить. Вы выбираете рискнуть жизнью, когда могли уйти. Вот что такое дуэль. Остальное – техника.