Текст книги "Симбионт 3 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 28 страниц)

Глава 3

Компромиссы – вещь сложная

Александр Егорович понимал, что нарушает незыблемые правила игры, установленные ещё дедами и даже прадедами: находясь в «чужом» городе, не смей диктовать свои условия. Люди же не зря поговорку придумали! Но Дружинин был вынужден влезть в неприятную историю с сыном. И как Глава Рода, обязан был отреагировать на хамское поведение Мустафы. Старый идиот не придумал ничего лучшего, как выставить счёт самому Дружинину, пусть даже через Мишку. Мало того, еще и начал сыпать угрозами в адрес ребятишек. Они ведь ещё дети, пусть им и по восемнадцать-девятнадцать лет. А эта рассыпающаяся перечница с чётками в руках вдруг решила, что ей всё дозволено. Пусть своих бандюков и гопников строит, наводит порядок в «теневом» секторе. Вот как должен поступить Александр Егорович? Безропотно отдать требуемую сумму, чтобы закрыть вопрос? Это удар по репутации. Произвести налёт на особняк Мустафы, покрошить там всех, устроить показательную казнь? Никто в городе не поймёт, за что убили благочестивого эфенди Хабирова. Рано или поздно умные головы сложат два плюс два и поймут, что руку к смерти старика и его нукеров приложили уральцы. И не докажешь потом, из-за чего, собственно, пришлось пойти на такой шаг. Мишка с друзьями освободил девочек, не прибегая к помощи полиции, тайно. И никто не узнает о его благородном поступке, как и о прямом интересе Мустафы от продажи барышень в рабство.

Поэтому, хочешь не хочешь, а надо снова идти к Ростоцкому, чтобы поставить его в известность о готовящейся акции. Так хотя бы всё будет по-честному. Если Германа даст добро на ликвидацию Мустафы, есть шанс на сохранение добрососедских отношений. Ведь Дружинину тоже не понравилось бы самоволие Германа в Оренбурге. В принципе, Александр Егорович допускал и такой момент, что со старейшиной Татарской слободки нужно договариваться, если Ростоцкий упрётся рогом. Взаимоотношения между деловыми людьми, ворочающими миллиардами, не должны рушиться из-за какого-то дурака, захотевшего получить два миллиона, не пошевелив при этом ни одним пальцем. Да и незаслуженно, чего уж там.

С Ростоцким Александр Егорович решил поговорить утром, пока тот не втянулся в рабочий ритм. На обед к Герману идти не хотелось. Времени совершенно нет. Нужно определиться с пулом журналистов, которые начнут раздувать тему о мнимом сотрудничестве с Шуйскими, подготовить команду для сопровождения Михаила в Ростов, ну и закрыть вопрос с Мустафой.

– Здравствуй, Герман, – Дружинин облегчённо выдохнул, когда после нескольких гудков услышал голос Ростоцкого. Боялся, что тот не поднимет трубку из-за какого-нибудь заседания правления или иной причины. – Я не сильно тебя побеспокоил столь ранним утром?

Часы в гостиничном номере показывали половину восьмого утра.

– У меня рабочий день начинается с семи, – усмехнулся «водный король» вполне бодро, – так что не переживай. А у тебя что за дело, из-за которого ты упрямо не хочешь уезжать из Уральска?

– Намёк понял, – хохотнул Дружинин. – Я поговорить с тобой хочу, причём – срочно. Вот прямо сейчас, но только не по телефону.

– Какая причина?

– Некий старик из Татарской слободки, решивший, что он бессмертный.

Ростоцкий сначала ничего не ответил, обдумывая фразу оренбургского магната. А потом с недоумением переспросил:

– Ты про Хабирова толкуешь?

– О нём.

– Саша, ты же понимаешь, что лезешь не в своё дело?

– Оно как раз моё, Герман. Но я, как добропорядочный и вежливый гость первым делом хочу обсудить проблему с хозяином. Где мы можем встретиться?

– Приезжай ко мне в офис на Большой Садовой. Знаешь, где новый комплекс высотных башен?

– Видел, проезжал мимо.

– Ну вот, жду тебя. Предупрежу охрану, чтобы пропустила тебя. Когда ждать?

– Да вот прямо сейчас и выезжаю.

– Хорошо, до встречи.

Ростоцкий отключился, а Александр Егорович сразу же позвонил Проклу, разместившемуся в соседнем номере.

– Срочно приготовь машину на выезд. С сопровождением.

– Будет исполнено, хозяин, – ответил начальник СБ.

В ожидании Прокла Дружинин надел пальто, утеплённое кепи и перчатки. Совсем уже холодно стало, хотя зима ещё и не заявляла о себе в полной мере. Метеорологи обещали снег на днях, а он мог пойти уже сегодня. Вон, какая хмарь на улице стоит. Тяжёлые тучи, беременные снежной крупой, наползают на Уральск с отрогов Каменного пояса.

Услышав условный стук в дверь, Александр Егорович вышел из номера. В коридоре его ожидал Прокл с парой крепких ребят из группы сопровождения. Захлопнув дверь, которую открыть мог только он или обслуга, у которой есть магнитная карта, Дружинин в окружении охраны спустился вниз на лифте, вышел на улицу и сразу же сел в стоящий у крыльца мощный внедорожник с усиленной магической защитой. Вне Оренбурга магнат перемещался исключительно на таких вот машинах. «Аксай» – домашний автомобиль, для престижа. А в полевых условиях сойдёт и это бронированное чудовище.

– На Большую Садовую, – бросил Дружинин, усевшись на заднее сиденье. – Знаешь?

– Нас начальник за несколько дней выдрессировал по маршрутам, Александр Егорович, – пошутил водитель, не оборачиваясь. Но в зеркало увидел кулак Прокла, примостившегося рядом с хозяином.

– Тогда к офису «Аквафины» шуруй прямым ходом.

– Понял, – весёлый водитель завёл двигатель и медленно отъехал от гостиницы, встраиваясь в тянущуюся по дороге вереницу машин.

Дружинин его не торопил, задумчиво глядя на серые коробки домов, мелькающие за окном. Погода явно стремилась к ухудшению, редкие снежинки то и дело ударяли в лобовое стекло. В полном молчании доехали до Большой Садовой – широкой и современной, застроенной преимущественно высотными домами. Офис «Аквафины» находился в десятиэтажной узкой башне-свече из стекла и бетона.

Водитель затормозил возле широкой лестницы, ведущей к стеклянной двери. За панорамными окнами раскинулся целый тропический лес из вечнозелёных кустов, посаженных в большие горшки. За ними мелькали силуэты людей.

Дружинин вместе с Проклом и телохранителями вошёл в огромный вестибюль. Мраморный пол, люстры, дорогая отделка стен, мягкая мебель для посетителей – Герман любил роскошь как дома, так и на работе.

– Александр Егорович? – от административной стойки отлип молодой мужчина в строгом костюме и галстуке. Он смутно напоминал Дружинину Ростоцкого. – Отец просил встретить вас и проводить до кабинета.

– Неужели Лёва? – вспомнил Александр Егорович.

– Я и есть, – усмехнулся старший сын Германа. – Хорошая у вас память. Лет десять прошло, как вы у нас последний раз в гостях были.

– И то проездом, – Дружинин не стал говорить, что в доме Ростоцких он побывал совсем недавно, но Лёва ведь не это имел в виду. Протянул наследнику руку, и тот крепко пожал её. – Ну раз тебя делегировали для такого важного дела – пойдём.

Они поднялись на лифте на седьмой этаж. Из кабинки сразу же попали в огромную приёмную, в которой трудились аж четверо секретарей. Помимо них здесь находились несколько импозантных господ в дорогих костюмах. Вероятно, приехали на встречу с Германом. И это в восемь часов утра!

– Прокл, подожди с ребятами в приёмной, – Александр Егорович собирался пообщаться с «водным королём» наедине, но Лев, который вместе с ним вошёл в кабинет, остался здесь, всем видом давая понять, что будет присутствовать при разговоре.

– Присаживайся, Саша, – Герман поздоровался с оренбургским магнатом и приглашающим жестом показал на мягкие кресла в дальнем углу кабинета. – Я думал, ты уже домой уехал, а вместо этого продолжаешь меня будоражить. Что на этот раз стряслось? Почему ты так интересуешься Мустафой Хабировым?

– Мне кажется, Герман, ты его плохо знаешь, – Александр устроился в удобном кожаном кресле. Справа от него сейчас находился Лев, а хозяин кабинета сел напротив.

– Может, ты хочешь выпить? – предложил старший Ростоцкий. – Кофе, чай…

– Нет-нет, обойдёмся без этого, – отмахнулся Дружинин.

– В таком случае… если откровенно, Мустафа Хабиров мне совершенно безразличен. Но, повторюсь ещё раз: он ценен тем, что регулирует отношения между мелкими криминальными группами, умудряясь при этом особо не лезть в грязные дела. Старейшина уважаем всеми общинами Уральска. Что же произошло такого, что ты жаждешь с ним разобраться?

– Несколько дней назад к моему сыну в комнату пробрались двое неизвестных. Один из них, судя по всему, был магом, использовавшим скрыт. Благодаря ему, эта парочка смогла незаметно пройти охрану. Мишку застали врасплох, его Слуге приставили нож к горлу, – Дружинин при этом смотрел на Германа, как тот отреагирует на такую новость. Ростоцкий умел держать лицо. – В общем, продемонстрировали свои возможности, а заодно передали слова Мустафы, который чуть ли не с изрядной долей нахальства приказал Михаилу приехать к нему в особняк.

– Почему ты мне не сказал об этом раньше? – всё-таки нахмурился Герман. – Ты же был у меня в гостях…

– Я ждал, чем закончится встреча.

– Получается, Мустафа узнал, кто спас девушек и прислал головорезов в общежитие университета? Но почему тогда оставил его в живых?

– А зачем убивать мальчишку, если можно с него вытрясти денежки? – усмехнулся Дружинин. – Вот он «вежливо» и позвал моего сына к себе в гости, обвинил в убийстве Нарбека и срыве сделки с работорговцами из Бухары или Хивы… не суть важно.

– Подождите, Александр Егорович, – Лев с удивлением взглянул на гостя, – так это Михаил грохнул Нарбека и освободил девушек? Но каким образом Мустафа узнал об этом?

– Вы же понимаете, что обсуждаемая нами тема не должна стать достоянием общественности, не говоря уже о полиции? – Дружинин обвёл взглядом Ростоцких. – Некоторым благородным делам не всегда нужна огласка.

– Отсюда ничего не выйдет, – твёрдо заявил Герман. – Так что дальше?

– Мустафа потребовал от Михаила найти несуществующего убийцу Нарбека или заплатить два миллиона рублей за упущенную выгоду. Если деньги через несколько дней не поступят на указанный счёт, нукеры старика начнут убивать друзей Михаила.

– Чёрт-те что! – в сердцах воскликнул владелец «Аквафины». – Это правда, Саша, или ты намеренно подталкиваешь меня к мысли, что Мустафа – конченный ублюдок?

– Это правда, Герман, – кивнул Дружинин. – Какой мне смысл выдумывать? Своему сыну я верю. Можно было бы посмеяться над требованием Хабирова, если бы не угроза ребятишкам. Получается, Мустафа влез в какое-то грязное дело, связанное, возможно, с работорговлей, но Мишка сорвал ему все планы. Старик крупно погорел и испугался, что заказчики потребуют деньги обратно. Не придумал ничего лучшего, как за счёт Дружининых поправить свои дела и репутацию. Возможно, и жизнь спасти таким образом.

– Мрак, – констатировал Лев. – Мустафа, конечно, скользкий тип. Никогда мне не нравился. Но чтобы вот так…

– Миша планировал записать разговор с помощью телефона, но старый хрыч приказал отобрать его на время разговора. В комнате, где они беседовали, не было ни одного электронного аппарата, через который можно было подсоединиться извне и сделать запись.

– У тебя есть спецы с кибердеками взлома удалённых серверов и подключения к домашней аппаратуре? – Герман Ростоцкий усмехнулся, по-новому глядя на своего гостя. – Опасный ты человек, Саша. Надеюсь, нас не пишешь?

– Я могу сказать «нет», но ты вправе мне не верить, – спокойно ответил Дружинин и демонстративно похлопал себя по карманам. – Только телефон я оставил в машине. Вот видишь, как я тебе доверяю.

– Значит, прямого доказательства шантажа Мустафы нет, – вздохнул Герман.

– К сожалению. Только слово моего сына против слова этого… нехорошего человека.

«Водный король» помолчал, что-то обдумывая. Лев тоже погрузился в тягостное размышление. Всё-таки он являлся наследником и мог подсказать решение проблемы, тем самым помогая отцу.

– Что ты от меня хочешь, Саша?

– Чтобы ты на какое-то время отвернулся и не мешал мне. Как и твои люди, и те, кто в криминальном мире Уральска имеют с тобой связи.

– Мустафа может попросить у меня помощи. Он же не дурак, соображает, какие последствия будут от его шантажа.

– Скажи, что это ничем не сможешь помочь. Ты аристократ, Герман, а не какой-то нищий дворянчик. За тобой последнее слово.

Ростоцкий тяжело поднялся, подошёл к огромному окну, за которым с посеревшего неба повалил густой снег. Постоял несколько минут с заведёнными за спину руками. Потом повернулся.

– Саша, я тебя знаю много лет. Ты не тот человек, который идёт на крайние меры без необходимости. Но сейчас… ты уверен, что этот тот самый случай?

– Он имел наглость потребовать от меня выкуп, но ещё хуже – пригрозился убить сына и его друзей. А некоторых ребят я хорошо знаю. Так что… Да.

– Я найду людей, которые поговорят со стариком, – Герман поглядел на сына, и тот кивнул. – Поверь, они смогут объяснить ему, насколько он неправ. Причём, с демонстрацией своих намерений. Мустафа останется жив, в городе не будет хаоса, и твоя совесть останется чистой.

– Хабиров действительно очень влиятельный человек для многих общин, – добавил Лев. – Вы даже не представляете, Александр Егорович, насколько.

– А как же быть с угрозами расправиться с друзьями Михаила? – во взгляде Дружинина мелькнул скептицизм. Он не верил в подобные душещипательные беседы, после которых человек мгновенно исправляется и больше не приносит проблем.

– Я обещаю, Саша, что никто из них не пострадает, – твёрдо проговорил старший Ростоцкий. – Сейчас и так вся полиция на ушах, ищет контрабандистов, а представляешь, что произойдёт, когда твои головорезы Мустафу кончат? Да здесь такое светопреставление начнётся! Дескать, господин Ростоцкий в «своём» городе не может держать в узде приезжих, позволяет им вольничать.

– А я к тебе обращался, Герман, – напомнил Дружинин. – Но ты поверил своим стукачам, что Мустафа не при делах, и не инициировал хотя бы простенькую проверку силами полиции. Организовать её – плёвое дело. На основании анонимки от некого лица можно было перевернуть дом сверху донизу. Мустафа не является ни государственным служащим, ни дворянином. Он всего лишь старейшина Татарской слободки, но это не должность, а всего лишь гражданский статус. Тебя обвели вокруг пальца, и ты поверил каким-то бандитам, а не мне, человеку с репутацией.

– И всё равно я не позволю тебе вершить суд над стариком, – Ростоцкий тоже проявил твёрдость. – Он где-то проявил слабину, поддался влиянию контрабандиста, польстился на лёгкие деньги. Но ведь у него есть жёны, сыновья, дочери, родственники. Ты же понимаешь, что тот же Такташ и Рустам Хабировы не простят расправы над своим отцом? К чему мы придём?

Дружинин не стал говорить, что сыновья Мустафы не прочь занять место старика и перевести свой бизнес в чистое правовое поле. Нельзя ни в коем случае «светить» парней, которые пошли на сделку с уральским магнатом. Может статься так, что операцию придётся отложить, а у Ростоцкого появится рычаг для шантажа Хабировых. Что тогда подумают Рустам и Такташ о Дружинине?

Но, с другой стороны, собранная Проклом информация подтверждала слова Германа. Старый дурень действительно имел большой вес в городе и показательная расправа над ним всколыхнёт все общины. Никто не поймёт, из-за чего убили Хабирова. Люди начнут давить на полицию и на Ростоцких, чтобы те нашли и покарали преступников. И, наконец, испорченные отношения с уральским «водным королём» могут иметь огромные последствия в будущем. Сейчас, как никогда, для промышленников и торговцев нужна сплочённость перед опасностью, накатывающейся из столицы.

За Михаила Александр Егорович не беспокоился. Тот скоро уедет в Москву и будет жить там, постепенно врастая в местное общество. И с его отъездом захочет ли Мустафа исполнять обещанную угрозу? Логично предположить, что нет.

– Если ты планируешь поговорить со стариком, то я тоже хочу присутствовать, – выдвинул своё условие Дружинин. – Так и быть, поверю твоему слову.

– Это правильное решение, Саша, – облегчённо вздохнул Ростоцкий. – Поверь, я сумею убедить Хабирова не совершать смертельную ошибку. Он хоть уже прилично стар, но ложиться в могилу пока не собирается.

От кого «подарок»?

В подробности готовящейся операции меня не посвящали, поэтому я полностью погрузился в учёбу. На следующий день первым делом я забежал в ректорат, но Хлыстова не застал. Секретарша сказала, что Дмитрий Игоревич уехал в администрацию города и будет нескоро. Но Яжборовская находилась на месте. Я заглянул в её кабинет.

– Здравствуйте, Любовь Яновна, – поприветствовал я даму, сурово глянувшей на меня со своего рабочего места. – Я ненадолго. Хотел господину ректору кое-что передать…

– Ты о переводе в МИУ? – Яжборовская была уже осведомлена о пришедшем разрешении. – Какое решение принял?

– Я согласен. Что мне в таком случае делать?

– В принципе, ничего, – усмехнулась проректор. – Все документы, которые находятся в твоём деле, мы сами отправим в Москву, на факультет правоведения и юриспруденции. От тебя только потребуется заявление о переводе из нашего университета в МИУ. Мы заверим его подписями и печатями. И тоже отправим по почте. Когда ты планируешь ехать в столицу?

– На следующей неделе у отца встреча с важными людьми в Москве. Возможно, будет подписывать договор о сотрудничестве. Я поеду с ним, буду решать свои вопросы.

– Хм, не очень удачный момент, – Яжборовская аккуратно простучала накрашенными ноготками по столу. – Я бы посоветовала тебе подгадать перевод ко второму семестру, а сейчас только ноябрь, учёба в самом разгаре.

– А какая разница, Любовь Яновна, – я пожал плечами. – Один-два месяца погоду не сделают. Я же останусь в Москве, когда отец поедет домой.

– Тогда пиши заявление с того числа, когда вы планируете поездку. Больше никаких вариантов.

– Я могу его сейчас написать?

– Да ради бога, – махнула рукой проректор. – В секретариате есть образцы, как оформлять заявление. Напишешь, занесёшь сюда. Всё, ступай…

Я вернулся в приёмную и попросил у секретарши листок бумаги и бланк образца. Ручка была с собой, образец – на стене, где находился стол для посетителей. Там я и пристроился, быстро начеркал нужный текст и оставил его у Яжборовской. Ну вот, полдела сделано. Действительно, какая разница, когда переводиться? В любом случае мне ещё долго придётся оформляться на новом месте. Дай бог, успею до окончания первого семестра познакомиться с новыми сокурсниками, вникнуть в процесс обучения. Уверен, что в МИУ уровень преподавания гораздо выше, чем здесь. Да и бытовые проблемы нужно решить. Как добираться до университета: самому или будут подвозить и отвозить на машине? Как ко мне отнесутся члены Рода Шуйских? Понятно, что встречать будут с кислыми физиономиями, а не с пирогами. Ну и проблема коммуникации со столичными мажорами из высокородных семей тоже никуда не денется. Придётся выгрызать себе жизненное пространство с кулаками. Единственное, что радует – Луиза едет со мной. Ну и майор Субботин, к которому я привык. Хотел ли я уезжать? Честно – нет. Однако понимал, что таким образом я могу повлиять на планы канцлера Шуйского по отношению к уральским и сибирским Родам, владеющим Оком Ра. Княжич Григорий с симбионтом-майором может стать мне серьёзным помощником. Так что расклад получался неоднозначным. Главное, что я сохраню свою жизнь, и угроза со стороны князя Шуйского исчезнет. Правда, появится новая. От экспансии столичных кланов на восток может помочь только стратегический альянс всех уральских кланов. И я должен сыграть какую-то роль по задумке отца.

Вернувшись в учебный корпус, я начисто выбросил из головы все проблемы, связанные с будущим переездом. Нет смысла переживать и гонять из пустого в порожнее свои страхи, опасения, строить планы. Сначала нужно провести ритуал извлечения, а уж потом от него и плясать. Ванька, кстати, уже знает о моём переводе, и очень расстроился, что не сможет поехать со мной. А я, дурень, забыл расспросить Хлыстова, позволено ли мне приехать со Слугой? Или такая привилегия даётся только княжеским отпрыскам?

На лекциях я пробовал вникать в материал, но всё равно выглядел отрешённым. Марина пыталась со мной поговорить, но поняв, что я витаю в иных измерениях, обиделась и больше ко мне не подходила. Это было большим облегчением для меня. Но я плохо знал Турчанинову.

– Миша, прогуляемся до стадиона? – ко мне после обеда подошла Луиза.

– Не вопрос, – я тоже хотел кое-что узнать у девушки насчёт готовящейся атаке на усадьбу Мустафы. – Пистолет не забыла захватить?

Рыжая рассмеялась и похлопала себя по левому боку. Я так понимаю, она прячет оружие под уставным жакетом, всегда наглухо застёгнутом, кроме верхней пуговички. Мы спустились в вестибюль, получили в гардеробе одежду. Я помог Луизе надеть пальто, на себя накинул кожанку с меховым воротником. Тёплые деньки закончились, осень постепенно сдавала позиции. По ночам уже было очень холодно, а утром, как сигнал наступающей зимы, сыпануло снегом. Правда, до земли он долетал уже почти растаявшим.

Мы дошли по дорожке до пустого стадиона, присели на той самой лавке, где Луиза открыла мне тайну своей рекуперации. Ирмер вытащила из сумочки пачку «Лаферма», извлекла тонкую сигарету с коричневым фильтром. Я ради шутки прищёлкнул пальцами, создавая огонёк, и девушка прикурила от него. Улыбнувшись, поблагодарила кивком. Пачку вернула в сумочку.

– Операция назначена в ночь на воскресенье, – сказала она после двух затяжек. – Ильяс уже в Уральске, привёз с собой десять опытных бойцов. Скаут со своими тоже остался здесь, поможет нам.

– Не маловато ли? – засомневался я. – У Мустафы, сама говорила, не меньше полусотни штыков.

– Личных нукеров у него всего двадцать человек. Вот они постоянно находятся в доме. Охрана не такая многочисленная, – Луиза отвернулась и выдохнула дым, чтобы он не попал на меня. – Они надеются на сторожевых псов, магические сигналки и чародеев. Главное, преодолеть первый рубеж, а в доме будет легче.

– Ты так думаешь?

– Я буду находится в одной из машин и следить за передвижением нукеров по телефонам или гарнитурам связи. А они есть у всех охранников. Поэтому на тактическом планшете можно засечь каждого. Для своих будет защищённая сеть, которая свяжет всех в единую систему отслеживания. Правда, попотеть придётся. В доме Мустафы несколько защитных электронных контуров. Глушилки, аппаратура перехвата сигналов, автономная сеть. Но эти контуры я взламывать не стану. Сколько бы ты ни защищался, телефон всегда останется самой уязвимым местом в обороне. Через один из них я и «пролезу» в норку.

– Телефоны подключены к автономной сети, – догадался я. – Через них можно войти в систему.

– Защитный контур всегда будет уязвимым, если в доме есть дети, женщины, безалаберные слуги, – усмехнулась Луиза. – Кто-то в сетевые игры рубится, кто-то в разных чатах сидит, болтает. Даже ночью. Я найду слабое место. А там уже дело техники…

Она снова затянулась, задумчиво глядя на пустое поле, изрытое после интенсивных тренировок регбистов.

– Александр Егорович поставил мне новую задачу: приглядывать за тобой в Москве.

– Это я попросил его, – улыбаюсь в ответ. – Только не знаю, где ты будешь жить. Вряд ли Шуйский захочет поселить в своём дворце девушку с имплантами.

– Да, мне там не удастся скрыть наличие кибердеков, – призналась Луиза. – Не переживай, я найду, где пристроиться. Насколько я знаю, в Москве уже давно живут двое «ангелов». Твой отец внедрил их за несколько лет до моей рекуперации.

– Это меняет дело, – я обрадовался. Если «ангелы» находятся под прикрытием и подчиняются отцу, то при грозящей мне опасности помогут. – А если понадобится проникнуть во дворец Шуйских и положить всё боевое крыло вместе с князем – сможете?

– Трудно будет, – Луиза усмехнулась и выбросила окурок под лавку. – Ещё парочку «ангелов» нужно. И тогда можно пошалить.

– Почему при наличии таких бойцов отец не разберётся с теми, кто выдавливает бизнес уральцев из западной части России, ну и из Москвы тоже?

– «Ангелы» – это не кадровая армия, а тонкий инструмент воздействия, – вздохнула Луиза. – Мы заточены на локальные операции, и уничтожать целые кланы у нас задача не стоит. Но в случае тотальной войны мы, конечно, вступим в игру по-настоящему.

– Сколько вас вообще?

– Ты думаешь, нам говорят, сколько бойцов подготовлено по проекту «А»? – Луиза бросила на меня хитрый взгляд. – Я, например, знаю человек пять от силы. Большая часть «спит» до поры до времени. И я бы «спала», если бы тебе не потребовался личный «ангел».

Разумно. Отец прекрасно понимает, насколько важно держать проект в тайне. Малейшая утечка не только поставит крест на амбициях промышленных кланов, но и приведёт в ярость императора. Такие эксперименты дозволены только под полным контролем государства. Учёные, армия, полиция, спецподразделения, выполняющие особые поручения за рубежом – вот сфера применения людей с боевыми имплантами. Если до сих пор ни император, ни княжеская аристократия не узнали об «ангелах», значит, степень секретности сохраняется неукоснительно. Пусть так будет и впредь.

В сумочке затрезвонил телефон. Луиза вытащила его, поглядела на экран, хмыкнула.

– Слушаю, Александр Егорович, – ответила она, приложив аппарат к уху. – Да, сейчас большой перерыв, вышла прогуляться по парку. Я вам нужна? – повисла долгая пауза. – Ага… Вот как? Ну… это меняет дело. Нет, проблемы никакой не вижу. Могу даже сейчас «подцепиться». Хорошо, поняла. До свидания, Александр Егорович.

Когда Луиза кинула телефон в сумочку, я обратил внимание, что она слегка озадачена и удивлена.

– Что батя опять придумал? – поинтересовался я.

– Акция отменяется, – огорошила меня девушка. – Твой отец встречался с Ростоцким, чтобы поставить его в известность. Тот был очень недоволен тем решением, что предложил господин Дружинин. В общем, Герман Исаевич не хочет отдавать Мустафу.

– Ничего удивительного, – с досадой произнёс я. – Ростоцкий боится последствий. Старого Мустафу уважают в городе, и нетрудно представить, какая пена поднимется, если его грохнут. Хреново. Тогда надо Ивана с собой в Москву забирать. С Шакшамом трудно будет, как и с Зазнобиным. До отца Хабиров не дотянется, до меня – тем более. Руки коротки.

– Вариант со снайпером очень хорош, – задумчиво проговорила Луиза. – Не будет же Мустафа целыми днями сидеть в доме. Ему куда-то выбираться надо: на встречи с людьми, решать какие-нибудь хозяйственные вопросы. Вот и влепить пулю, якобы привет от бухарцев-хивинцев.

– Но этого не будет, – кивнул я. – Чего батя хотел?

– С Мустафой будет говорить Лев Ростоцкий, старший сын Германа. Александр Егорович тоже будет присутствовать. У меня новая задача: отслеживать переговоры нукеров Хабирова, чтобы узнать, когда и куда тот поедет… Намёк понял?

– Хм, – пришлось почесать макушку, чтобы простимулировать мысли. – Не улавливаю.

– Мальчишка, – с видимым удовольствием хмыкнула Луиза и дружески пихнула меня плечом в плечо. – Мустафу хотят проучить не разговорами, а действием. Сделать внушение, чтобы он наложил в штаны и взял свою угрозу обратно.

– Старик с замаранными штанами – жалкое зрелище. Не находишь?

Луиза рассмеялась. Её зрачки приобрели изумрудный оттенок. Значит, подключилась к сети, что-то мониторит.

– У меня есть база всех телефонных номеров нукеров Хабирова, – пояснила девушка. – Попробую взломать те, что у ближайших к старейшине охранников.

– Начальник службы безопасности…

– Опасно. Лучше его заместителя «зацепить». Биржаном зовут. Всё равно любые распоряжения главы СБ идут через него, – Луиза встала, гибко потянулась. Под пальто обрисовалась её фигурка. – Что расселся? Пошли, а то на лекцию опоздаем.

Мне бы их проблемы!

Занятия закончились в четвёртом часу, студенты шумными компаниями спускались вниз к гардеробу. А я решил подождать, чтобы не толкаться в толпе. Даже задержался в аудитории, махнув рукой Ваньке, чтобы тот не ждал меня. В конце концов у Дубенского появился смысл в жизни, а не только служение одному бестолковому и не знающему своё будущее «торгашу». Второй сын в семье, приносящий только одни проблемы и огорчения. Думаете, избавившись от симбионта, мне станет гораздо легче? Я пойму, в чём моё предназначение? Нет, скорее всего, продолжу мучиться и метаться, пока отец не найдёт мне местечко в своей «империи». Начну с бумажек и мелких поручений в юридическом отделе, постепенно поднимаясь в должности, и лет через десять займу пост директора.

Вдруг накатило ощущение, что и стены этого университета для меня чужие, хотя я бы остался здесь с большим удовольствием, если бы не угроза со стороны канцлера Шуйского. А это не Мустафа, которому можно сделать большую проблему. Князь сам кому хочешь внушит, насколько плохо не подчиняться воле советника императора.

Так ли уж всё мрачно? Предопределённость судьбы можно сломать, если знаешь зачем. Впервые мелькнула мысль, что я её и ломаю вот таким нестандартным способом. Вроде бы поддаюсь, подставляюсь под удар, но ожидаю момент, когда могу сам врезать по роже уверовавшего в победу врага.

Вздохнув, стянул с крышки парты сумку, закинул её на плечо и вышел из аудитории следом за последними одногруппниками. Интересно, каким образом Мустафу будут наставлять на путь истинный? Допускаю, что злой старикашка впечатлится обещанными карами. А кто мешает ему шепнуть тому же Отабеку наточить ножик поострее и сунуть его под ребро одному молодому наглецу. Одним ударом наказать обидчиков и показать свою решительность перед нукерами. Что-то в таком роде: я своё слово сдержал, не прогнулся под «торгашей».

– Миша, подожди! – услышал я звонкий голос за спиной. Алла Ростоцкая, цокая каблучками сапожек, догнала меня, заулыбалась. Высокий «хвост» на затылке мотался из стороны в сторону. – Привет!

– Здравствуй, Алла, – я оглянулся. Двое свитских плетутся следом, уже привыкшие к причудам молодой барышни. – Прекрасно выглядишь. Тебе даже университетская форма идёт.

– Спасибо! – девушка схватила меня под локоть. – Поговорить хочу.

– О чём?

– Это правда, что ты переводишься в МИУ?

Мне стало интересно, кто такой болтливый завёлся в ректорате. Явно не госпожа Яжборовская или сам Хлыстов. Наверное, та самая секретарша или кто-то из тех, с кем она любит посплетничать за чашкой чая.

– Откуда знаешь? – оглядевшись по сторонам, не заметил лишних ушей. – Вроде бы информация сугубо частная.

– Ну, Михаил, ты меня поражаешь своей наивностью! – рассмеялась Ростоцкая, ещё крепче вцепившись в мою руку, когда мы спускались по лестнице. – Достаточно иметь в знакомых одну болтливую особу, и можно вообще в ректорат не заходить.

– Значит, секретарша, – кивнул я. – Она как раз готовила документы для перевода.