Текст книги "Запомните нас такими (ЛП)"

Автор книги: Шеридан Энн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 37 страниц)

14

Зои

Нежно целуя свою детскую фотографию в больнице, я отодвигаю рамку и смотрю вниз на свою маленькую версию.

– Пожелай мне удачи, – говорю я, нервы трепещут по моему телу, и меня тошнит.

Утро понедельника и в лучшие времена отстойное, но это первое утро понедельника после провальной вечеринки Лиама, когда я увижу Ноя, и я не могу придумать ничего хуже. Вечер пятницы начался великолепно. Было весело ... пока не перестало.

Выплеснуть на меня по меньшей мере двадцать дешевых коктейлей было не совсем тем приятным времяпрепровождением, которого я искала. Хотя, честно говоря, я была достаточно пьяна, чтобы не обращать внимания на унижение. Случись это чуть раньше, я бы рухнула прямо там, на танцполе. Тот факт, что это произошло прямо перед Ноем, не помог. Не говоря уже о его неспособности быть героем, каким я всегда хотела его видеть. Но это была бы не Шеннан, если бы она не стремилась к максимальному эффекту.

Затащить его в ванную, чтобы разорвать в клочья, – это одно, но прогулка домой была настоящей пыткой. Мне не следовало ничего говорить о том дне в парке три года назад. Я не знаю, чего я пыталась добиться. Может быть, я хотела посмотреть, помнит ли он, или, может быть, мне просто нужно было напомнить ему, как это было раньше. Но услышав, как он произносит эти слова, я убила себя. Он помнит все это так же глубоко, как и я, и, несмотря на это, он все еще способен отрицать, что я чертовски много для него значу, и я думаю, что это ранит больше всего.

Если бы он забыл все это или похоронил так глубоко, что вспомнить было невозможно, я, возможно, смогла бы понять, как он мог так легко оттолкнуть меня. Но это всегда рядом с ним, терзает его разум так же, как и мой, и все же сейчас он нужен мне больше, чем когда-либо. Я не понимаю, как он может продолжать отталкивать меня, когда все еще чувствует это. Он может отрицать сколько угодно, но я услышала это в его надломленном тоне, когда наблюдала, как агония поставила его на колени на тихой улице. Мысль о том, чтобы причинить мне боль, убивает его изнутри, но, возможно, это то, что ему нужно. Я думаю, он хочет чувствовать себя нечувствительным к нашему прошлому, потому что память о его брате неразрывно связана с каждым нашим воспоминанием, и если он позволит хотя бы лучику света прорваться сквозь тьму, ему придется разбираться со смертью Линка, а я не думаю, что он хоть немного готов смириться с этим.

Все, что я знаю, это то, что когда дело касается Ноя Райана, ходить на цыпочках вокруг да около проблемы не сработает. Его нужно подтолкнуть к краю, а затем сбросить с него. Мне нужно заставить его сломаться, но он не собирается делать это легко, и он чертовски уверен, что не позволит мне привести его к этому.

Я должна заставить это, и я должна привести его к себе, чтобы это произошло. Но это будет нелегко. Ориентироваться в Ной Райане никогда не было легко, но если кто-то и может это сделать, так это я. По крайней мере, я надеюсь, что это я. Если какая-то другая девушка держит в заложниках частичку его сердца, это уничтожит меня. Как он мог позволить другой быть там, где мое место? Я никогда даже отдаленно не интересовалась свиданиями или сексом, потому что для меня это всегда был Ной.

Я берегу себя для него? Возможно. Я не знаю. Мысль о такой близости с ним ... Вау. Я даже подумать об этом не могу без того, чтобы по моей коже не побежали мурашки. Я знаю, что в этом есть что-то особенное, и я просто надеюсь, что у него хватит сил вернуться ко мне, потому что, несмотря на то, как сильно я хочу ненавидеть его прямо сейчас, мы оба знаем, что принадлежим друг другу.

Боюсь, я – его последний шанс, и мне ненавистна мысль о том монстре, которым он позволяет себе становиться. Это не настоящий он. Он милый и заботливый ... по большей части. Он всегда был придурком с подлой жилкой, но никогда со мной. Его популярность вынудила его стать таким, научиться держать людей на расстоянии вытянутой руки, когда они хотели использовать его для продвижения в мире.

Ставя фоторамку обратно на стол, я делаю последний прерывистый вдох, прежде чем напомнить себе, что я сильнее всего этого дерьма. Все, что Ной, Шеннан или остальные чирлидерши могут бросить в меня, ничего не значит, и единственная причина, по которой они продолжают мучить меня, это то, что они все еще пытаются сломать меня, но этого не произойдет. По крайней мере, не сегодня.

Схватив свои вещи, я бегу вниз по лестнице, довольная, что Хейзел уже ждет меня у двери.

– Почему так долго? – спрашивает она, бросая взгляд на часы на стене. – Мы опаздываем.

– Нет, мы успеваем, – отвечаю я, вылетая за дверь с Хейзел.

Быстро заперев за собой дверь, мы спешим к машине, и через семь минут подъезжаем к школе Хейзел, имея в запасе всего несколько секунд. Она проносится через главные ворота, и я жму на газ, у меня есть всего несколько минут, чтобы дотащить свою задницу до школы.

Заезжая на парковку Ист-Вью, ищу свободное место и нахожу только одно – прямо рядом с матово-черным Камаро Ноя.

Отлично. Я думала, что смогу изменить сегодняшний день к лучшему своей яркой утренней речью, но в глубине души я знала, что сегодняшний день обернется катастрофой. Едва я ставлю свой Рендж Ровер на стоянку, как слышу, как в школе раздается звонок, и у меня перехватывает дыхание.

– Вот дерьмо, – бормочу я, хватая свои вещи и вылетая из машины.

Я спешу через главные ворота в школу, обнаруживая, что большинство учеников уже на пути в класс. Имея в запасе едва ли несколько секунд, я быстро останавливаюсь у своего шкафчика и набираю код, прежде чем рывком открыть дверь и порыться в своих вещах.

– СРАНЬ ГОСПОДНЯ, – слышу я Тарни с другого конца коридора. – ТЫ ЖИВА!

Я вскидываю голову и мельком замечаю, как она улыбается мне, пятясь назад, прежде чем исчезнуть за углом. Я смеюсь про себя. Я точно не попрощалась с девушками в пятницу вечером, прежде чем по глупости сбежать с вечеринки с преследователем, и, оглядываясь назад, это, вероятно, было не самым разумным решением. Если бы Ной не позаботился о том, чтобы я добралась домой в порядке, кто знает, что могло бы со мной случиться. Мой папа позаботился о том, чтобы напомнить мне о том ярком и раннем субботнем утре, вдалбливая в меня информацию об опасностях употребления алкоголя и о том, как глупо было уходить с вечеринки, не зная безопасной дороги домой. Честно говоря, я думаю, ему было обидно, что я даже не подумала о том, чтобы позвать его стать моим героем.

Я жалела себя весь день в субботу, а потом провела воскресенье с мамой и Хейзел, и у меня так и не было возможности написать девочкам, но теперь, когда я думаю об этом, я не думаю, что когда-либо получала сообщение от кого-либо из них, спрашивающих, куда я ушла в пятницу вечером, даже в субботу, чтобы убедиться, что со мной все в порядке.

Осознание этого причиняет мне боль в груди, но сейчас у меня нет времени зацикливаться на этом.

– Идите в класс, – говорит директор Дэниэлс нескольким отставшим ученикам, все еще задерживающимся в коридоре.

Я съеживаюсь и спешу дальше, добираясь до класса за мгновение до того, как за мной закрывается дверь. Облегченно вздыхая, я опускаюсь на свое место, и пока миссис Пемброук проверяет посещаемость, мой разум лихорадочно соображает, как, черт возьми, я могу притянуть Ноя к себе.

Мне нужно застать его одного, заманить в ловушку и заставить заговорить.

До сих пор, каждый раз, когда мы оставались наедине, я защищалась, набрасываясь на него с болью и гневом, но очевидно, что это не работает. Хотя нет никаких сомнений в том, что я начинаю пробиваться сквозь его стены. Незнакомец, которого я увидела в студенческом офисе в прошлый понедельник, никогда бы не пошел за мной домой, а может быть, и пошел бы, и я была слишком ослеплена собственной болью, чтобы не видеть этого.

В любом случае, это будет нелегко.

Я провожу день как в тумане, глядя в окна и отключаясь, когда в коридоре до меня доносятся шепотки и смешки. По большей части, Шеннан, и ее племя. Слово мусор, кажется, повсюду следует за мной по школе, как дурной запах.

Мой день проходит в суматохе школьных занятий, и во время обеда я сижу с девочками. Мои мысли слишком заняты, чтобы поддерживать беседу, но они, кажется, даже не замечают, что я здесь, и, честно говоря, я начинаю задаваться вопросом, зачем я вообще беспокоюсь.

По школе разносится звонок об окончании обеда, и как только я встаю из-за стола, наблюдая, как Ной выходит из столовой, меня осеняет.

Я точно знаю, как вернуть его, и это, наверное, самая идиотская вещь, которую я когда-либо могла придумать. Может быть, даже глупее, чем напиться на вечеринке и попытаться дойти домой в одиночку.

Нет. Нет, это слишком глупо. Слишком рискованно. Я не могу. Вычеркни это.

Но потом... черт.

Я должна. А какой еще у меня есть выбор? Я должна давить на него, пока еще могу, потому что, если я буду тянуть с этим слишком долго, он подружится со здешними людьми, и тогда видеть меня каждый день будет легче. Мне нужно нанести удар, пока эти старые воспоминания и чувства кружатся в его голове. Я не могу рисковать, давая им шанс успокоиться. Я не могу рисковать, что это станет нашей новой нормой.

Выходя из кафетерия, я иду к своему шкафчику, мой взгляд останавливается на Ное в конце коридора, и я думаю, как, черт возьми, я собираюсь это провернуть. Хотя одно я знаю точно, с этим придется подождать до окончания школы. Сейчас мне это ни за что не сойдет с рук.

Мои руки начинают дрожать, и я отодвигаю план на задний план, поскольку мне нужно сосредоточиться на последних двух занятиях до конца дня.

Нервы пульсируют по моему телу, и, несмотря на мою потребность сосредоточиться и действительно чему-то научиться, все, что я, кажется, могу делать, это смотреть на часы, наблюдая, как тикают секунды. К концу моего последнего урока по спине стекают капли пота, и я почти убеждаю себя отказаться от плана, но продолжаю напоминать себе, что это не для моего извращенного удовольствия, каким бы захватывающим оно ни было. Мне нужно сделать это, чтобы помочь Ною. По крайней мере, это то, что я собираюсь продолжать говорить себе. Я имею в виду, тот факт, что это поможет ему там, где у него болит, тоже отчасти приятен. Это будет самая сладкая победа. При условии, что я смогу это осуществить, конечно.

Не зная, сколько времени это может занять, я достаю телефон и осторожно держу его под столом, прежде чем отправить сообщение Хейзел.

Зои: Я ненадолго! Не могла бы ты успеть на автобус?

Хейзел: Автобус? Отвратительно! Худший водитель на свете!

Зои: Я не твой водитель!!!!

Хейзел: Мама так не говорит!

Зои: Ты такая дрянь! Ты успеешь на автобус или нет?

Хейзел: Полагаю, да.

Зои: Отлично. Увидимся дома.

Убирая телефон, я концентрируюсь на последних минутах урока, яростно делая заметки, зная, что в ту секунду, когда я выйду отсюда, все, что сказал учитель, вылетит у меня из головы. Затем, когда звучит звонок, возвещающий окончание занятий в школе, меня накрывает ужасная волна беспокойства, моя грудь вздымается от волнения.

Я остаюсь на своем месте, пока студенты собираются и бегают вокруг меня, мои руки вцепляются в края парты, не уверенная, хватит ли у меня мужества провернуть это. Если меня поймают ...

Это плохая идея. Действительно плохая идея.

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо на крекере.

– Все в порядке, Зои? – спрашивает мисс Леннон, моя учительница биологии, перекинув сумку через плечо, – более чем готова убраться отсюда. Хотя, я полагаю, она не может уйти, пока в ее классе все еще стоит чокнутый подросток.

Я проглатываю комок в горле и заставляю себя улыбнуться.

– Ммм, да, – говорю я, мой тон дрожит и ясно дает понять, что я совсем не в порядке. – Все хорошо.

Брови мисс Леннон хмурятся, и она наблюдает за мной слишком пристально, пока я пытаюсь собрать свои вещи и подняться на ноги.

– Если тебе нужно о чем-то поговорить или просто нужен друг, моя дверь всегда открыта, – говорит она, выходя вслед за мной из класса и закрывая за собой дверь, прежде чем поискать ключи. – Ты ведь знаешь это, верно?

Моя вымученная улыбка превращается в настоящую, когда нежность разливается по моей груди. Я заметила, что учителя наблюдают за мной с тех пор, как в прошлый вторник в столовой началась вся эта история с мусором. Я думаю, они ждут, когда я сломаюсь, но в любом случае, с ее стороны мило предложить.

– Спасибо, – говорю я ей. – Я буду иметь это в виду.

Мисс Леннон широко улыбается мне, и с этими словами я ухожу, зная, что – сейчас или никогда. Я могу только надеяться, что этот безумный трюк не закончится парой наручников, туго стянутых вокруг моих запястий.

15

Зои

Видя, что в школе почти никого нет, я останавливаюсь у своего шкафчика и очень долго собираю вещи, перекидывая сумку через плечо, прежде чем закрыть дверь. Оглядывая коридор, мне приходит в голову, что Тарни даже не потрудилась задержаться и попрощаться, как обычно, но в ту секунду, когда эта мысль приходит мне в голову, она уже исчезает.

По крайней мере, через десять минут после звонка я выхожу на улицу. Мои руки сильно дрожат, когда я засовываю их поглубже в карманы. Затем, когда вокруг не было видно ни души, я нервно вздыхаю, прежде чем, наконец, сделать перерыв.

Я выскальзываю из здания и резко сворачиваю направо, обходя школу длинным путем, чтобы спрятаться от тех, кто все еще торчит за пределами школы. Я слышу, как футбольная команда на поле приступает к тренировкам, и понимаю, что это, возможно, мой единственный шанс. Я выхожу из-за здания и проскальзываю в раздевалку для мальчиков, мое лицо морщится от отвратительного, стойкого запаха мальчишеского пота.

Я могу с радостью сказать, что до этого самого момента это единственная комната во всей школе, в которой я не была – и на то были веские причины. В этом нет ничего особенно захватывающего, за исключением одной крошечной детали – ключей Ноя от того модного "Камаро", который так одиноко стоит на студенческой стоянке.

И теперь все, что мне нужно сделать, это выяснить, какой из этих шкафчиков принадлежит ему.

Пробираясь глубже в комнату, я оглядываюсь по сторонам, чертовски надеясь, что здесь никого не осталось. Шкафчики грязные, вещи игроков разбросаны из одного конца комнаты в другой. Половина их шкафчиков была оставлена открытой, в то время как лишь немногие из них удосужились содержать свои вещи в порядке.

Ной всегда был аккуратным человеком. Он никогда не любил, когда люди прикасались к его вещам, и всегда следил за тем, чтобы все было на месте. Получив этот фрагмент информации, я присматриваюсь к нескольким аккуратным шкафчикам, зная, что один из них наверняка принадлежит ему. Красные университетские куртки висят в большинстве шкафчиков, но только в одном из чистых шкафчиков нет куртки.

Бинго.

Ной здесь всего неделю, и эта школа недостаточно подготовлена, чтобы иметь наготове запасную школьную куртку, которую можно было бы ему выдать. Я уверена, что это произойдет позже, но пока он единственный футболист, у которого ее нет.

Пересекая раздевалку, я хватаюсь за маленький кодовый замок и смотрю на него, гадая, какой четырехзначный код он бы использовал.

Я начинаю с его дня рождения, и когда это не срабатывает, я мысленно ругаю себя за то, что не попробовала сначала день рождения Линка. Насколько глупой я могла быть? Какой еще код у него мог быть? Мое сердце бешено колотится, и я пытаюсь сделать это как можно быстрее, но когда замок по-прежнему не открывается, я хмурю брови. Может быть, это все-таки не его шкафчик.

Оглядываясь по сторонам, я пытаюсь понять, кто из остальных мог принадлежать ему, но ни один из них не имеет для меня смысла. Это единственный, который выделяется. Это просто кажется ... правильным.

Это должно быть так, но какой другой код он мог использовать? Он не из тех, кто набирает случайные числа и на этом заканчивает. Он их забудет. Нет, он всегда использовал что-то значимое, что-то, что он запомнит. Он всегда использовал ... дерьмо. Он всегда использовал мой день рождения, тот же код, который я использую сейчас.

Любопытство сжимает мне грудь, и когда я снова хватаюсь за кодовый замок, я смотрю на него так, словно он может меня укусить. Мое сердце учащенно бьется, и я не знаю почему, но я прогоняю нарастающую тревогу, прежде чем, наконец, войти в свой день рождения – 0228.

Кодовый замок со щелчком открывается, и у меня отвисает челюсть, когда я смотрю на открытый замок. Не может быть, чтобы это только что произошло. Я знаю, что он использовал мой день рождения, когда мы были детьми. Это был его код для всего, точно так же, как мой раньше был его кодом, но я предполагала, что он изменил это много лет назад. Тот факт, что он все еще им пользуется ... Я не знаю, как к этому относиться.

Какая-то часть его все еще привязана ко мне, или он просто был слишком ленив, чтобы придумать другую комбинацию цифр для использования? Вероятно, вариант номер два.

Не желая оставаться поблизости и быть застигнутой здесь, я поспешно открываю шкафчик, и в ту же секунду мне в лицо ударяет запах одеколона Ноя, и это все. Мои глаза закатываются, колени слабеют, но я откладываю это в сторону, роясь в его вещах, пока не слышу знакомое позвякивание ключей от машины.

Я достаю их из шкафчика, но они кажутся тяжелее, чем я ожидала, и я опускаю взгляд, задерживая дыхание, когда нахожу свой любимый брелок с буквой Z.

– Этот крысиный ублюдок, – бормочу я себе под нос, качая головой и понимая, что он, должно быть, украл его.

Мой брелок пропал в прошлом году, намного позже того, как Ной перестал со мной разговаривать, и я точно знаю, что он был надежно спрятан в моей шкатулке для драгоценностей. А потом в один прекрасный день -пуф – все исчезло. Я обвинила Хейзел в краже, и она закричала на меня, говоря, что невиновна, но я не хотела этого слышать. Я должна перед ней извиниться. Откуда, черт возьми, я должна была знать, что этот долбаный Ной Райан пробрался в мою комнату и украл его? Насколько мне было известно, его нога не ступала в мой дом с тех пор, как прошли похороны Линка. Черт, интересно, что еще он украл за эти годы.

Этот придурок задумал еще кое-что.

Сейчас у меня нет времени переживать по этому поводу, я засовываю ключи в карман и сматываюсь.

Выскользнув из раздевалки, я возвращаюсь в основную часть школы, просто чтобы выйти через обычные двери и не вызвать никаких подозрений. Кого я обманываю? Уже вызывает подозрение, что я ухожу отсюда намного позже остальных учеников, но я могла бы придумать миллион оправданий тому, почему я слоняюсь по территории школы, которые были бы более правдоподобными, чем правда.

Как и каждый день на прошлой неделе, я иду на студенческую парковку, опустив взгляд в землю перед собой, отказываясь поднимать глаза на футбольное поле, не желая видеть его. Он вреден для моего здоровья, и пока я не смогу выкинуть из головы образ того, как он падает на колени при мысли о том, что мне нужна от него защита, мне нужно вести себя разумно.

Спускаясь к своему Рендж Роверу, я чувствую на себе его острый, как лазер, взгляд, но делаю все возможное, чтобы не обращать на это внимания, пока разыгрываю представление, отпирая машину и открывая дверцу. Мои руки дрожат. Мне нужно точно рассчитать время. Ной быстрый, и если я промедлю хоть секунду, мне крышка. Подъехав сегодня утром, я была разочарована, обнаружив единственное свободное место прямо рядом с "Камаро" Ноя, но теперь, когда оно так близко, это не что иное, как дар богов семейства Хемсвортов.

Я чувствую, что начинаю потеть, и знаю, что это не имеет абсолютно никакого отношения к палящему солнцу Аризоны, а скорее к тому факту, что я собираюсь угнать машину Ноя Райана.

Да. Я действительно сошла с ума.

Забираясь в свой Рендж Ровер, я оставляю дверцу открытой и бросаю взгляд в сторону футбольного поля, мое лицо скрыто за тонированными стеклами. Взгляд Ноя на мгновение задерживается на мне, но когда тренер Мартин отчитывает его, он отводит взгляд, и я смотрю, как он бежит обратно по полю, ловит мяч, прежде чем тут же отбросить его.

Желая использовать каждую секунду его отвлечения в своих интересах, я быстро хватаю несколько вещей из машины, прежде чем вылезти из нее, оставаясь скрытой за Рендж Ровером.

Мое сердце беспорядочно колотится в груди, и я делаю прерывистый вдох, прежде чем броситься бежать. Я карабкаюсь к машине Ноя, ненавидя то, как моя голова торчит из-за этой дурацкой штуковины. Но, черт возьми, вблизи это выглядит мило.

Поспешно роясь в кармане, я вытаскиваю ключи и быстро ныряю на водительское сиденье. Затем, закрывая за собой дверь, я бросаю еще один взгляд на поле и обнаруживаю, что он все еще проводит тренировки со своими товарищами по команде, ни о чем не подозревая. Но в ту секунду, когда я поверну ключ в замке зажигания, он узнает. Это сделает вся гребаная команда, и когда это неизбежно произойдет, мне придется поскорее уносить отсюда свою задницу.

Под прикрытием темных тонированных стекол я на секунду оглядываю "Камаро", убеждаясь, что все находится там, где должно быть. Я хватаю ремень безопасности и быстро застегиваю его на место, прежде чем залезть под сиденье и потянуть за рычаг, чтобы выдвинуть его как можно дальше вперед.

Установив зеркала, я прерывисто вздыхаю, прежде чем взять ключ и вставить его в замок зажигания. Все мое тело покрывается потом, нервы на пределе, и это почти убеждает меня сбежать. Но я зашла так далеко, и хотя это определенно для моей собственной выгоды, это также и для Ноя. Мне нужно, чтобы он вернулся ко мне, дал мне шанс сблизиться с ним.

Волна решимости накрывает меня, и, крепче сжимая ключ между пальцами, я бросаю взгляд на поле, ожидая, пока Ной займет выгодную позицию. В конце концов, если я это делаю, то хочу быть уверена, что смогу увидеть его лицо в тот самый момент, когда он поймет, что я угоняю его машину. Я хочу запечатлеть его ярость в памяти и провести остаток своей жизни, наслаждаясь ею, и если мне случится увидеть немного шока и неверия в его глазах, то я добавлю это к своему списку растущих бонусов.

Ной идет обратно по полю, и я наблюдаю, как он снова поднимает взгляд на мой Рендж Ровер. Понимая, что он не имеет ни малейшего представления о том, что должно произойти, я усмехаюсь про себя. Он хмурит брови, вероятно, удивляясь, какого черта я все еще здесь. Когда он достигает самого верха поля и собирается развернуться, по моему лицу расплывается злая улыбка, и от быстрого поворота запястья двигатель Камаро оживает, грохот проносится по территории школы.

Черт возьми, да. Это лучше, чем я могла когда-либо мечтать.

Голова Ноя вскидывается всего за миллисекунду до того, как остальная часть его команды обращает на это внимание, и моя ухмылка становится только шире, когда я читаю «О, БЛЯДЬ, НЕТ» на его губах. Он бросается бежать к парковке, с легкостью перепрыгивая через сетчатое ограждение, но я включаю задний ход и жму на газ. Шины визжат, когда я кручу руль, и я рада, что остальная часть парковки в основном пуста, если не считать нескольких машин, принадлежащих товарищам Ноя по команде.

Нажимая кнопку автоматического открывания стекла со стороны пассажира, я жду несколько секунд, пока оно полностью опустится, одновременно нажимая ногой на сцепление и снова заводя машину на передачу, и как никогда благодарна отцу за то, что он настоял на том, чтобы я научилась водить машинами с ручным переключением передач. Затем, когда Ной приближается ко мне, его свирепый взгляд прикован к моему, я поднимаю руку, мой средний палец взлетает высоко, когда я снова нажимаю на газ, выезжая со стоянки.

В ту секунду, когда все четыре шины оказались за пределами школьной территории, я нанесла ему последний удар и показала, на что именно я способна. Останавливая "Камаро", я наблюдаю за Ноем, нажимая на сцепление. Он качает головой, как будто прекрасно меня понимает, и с этими словами я нажимаю на газ, точно так же, как меня учила тетя Майя, и наслаждаюсь приятным звуком шин, визжащих по асфальту, когда показываю ему самый потрясающий бернаут (пробуксовка с дымом), который я когда-либо исполняла.

У Ноя отвисает челюсть, и я не задерживаюсь поблизости, чтобы послушать, что он скажет по этому поводу, прежде чем снова нажимаю на педаль и мчусь по улице. Головокружительный смех вырывается из глубины моей груди.

Шах и мат, Ной Райан. Шах и мат, мать твою.

Двигатель так красиво урчит подо мной, что я опускаю второе стекло, прежде чем протянуть руку и заглушить сердитые звонки, поступающие с номера, который уже давно не появлялся на моем телефоне. Спустя столько времени приятно видеть, что мой номер все еще записан в его телефоне.

Затем, чертовски хорошо зная, что у Ноя в машине нет хорошей музыки, я хватаю компакт-диск, который взяла из своего Рендж Ровера, и засовываю его в новый дом, прежде чем попытаться понять, как заставить его играть. Я всегда могла подключить свой телефон к Bluetooth, но тогда как, черт возьми, я буду до чертиков раздражать Ноя, когда наконец сжалюсь над ним и позволю вернуть ему его машину?

Музыка гремит из динамиков, пока я еду по улицам Ист-Вью, и невозможно стереть улыбку с моего лица. Его машина пахнет так похоже на него. Это опьяняет.

Я проезжаю полпути до дома, прежде чем передумываю и разворачиваюсь, направляясь обратно к парку, который мы с Ноем когда-то называли нашим местом. Это будет долгая прогулка домой – прогулка, которую я никогда не считала долгой, когда гуляла по ней с Ноем, но она стоит каждой секунды. Хотя из-за того, что мой Рендж Ровер застрял в школе, мне придется позвонить маме или папе, чтобы они подбросили меня туда завтра. Может быть, даже Тарни, но тогда ... Может быть, я не стану утруждать себя расспросами о ней, потому что это вызовет только вопросы, на которые я не готова отвечать.

Добравшись до парка, я останавливаю "Камаро" прямо посреди небольшой парковки и сижу там, уставившись на знакомую местность гораздо дольше, чем следовало бы. Мой разум возвращает меня ко всем воспоминаниям, которые когда-то хранило это место. Так много удивительных моментов, наполненных смехом и поддразниваниями. Тогда это был другой мир, когда Линк все еще был здесь, и мы не понимали истинного значения боли.

Понимая, что мама и папа скоро вернутся с работы, я приступаю ко второй части своего грандиозного плана, перелистывая песни на диске, пытаясь понять, какая из них больше всего подойдет, чтобы разорвать его барабанные перепонки, когда он вернется в машину. Я пытаюсь найти что-нибудь приподнятое, что-нибудь с большим количеством баса и барабанов, просто чтобы добавить дополнительный удар, но когда я передаю что-то совершенно другое, что-то, что несет в себе послание в тексте, мой палец останавливается на кнопке пропустить, и я знаю, что это идеальная песня.

Нервы сжимаются у меня в груди, послание в песне слишком глубокое, чтобы я могла произнести слова вслух, но я знаю, что он поймет. Он всегда знал, что, когда я не могу подобрать слов, я общаюсь с помощью музыки, которую слушаю, и не многие люди смогли уловить это во мне. Но Ной уловил. Он всегда был таким наблюдательным.

Не желая задерживаться на этом или давать себе шанс передумать, я продолжаю возиться с его машиной, стараясь доставлять как можно больше неудобств и раздражения. Я включаю аварийные огни, включаю дворники на полную мощность и врубаю громкость на максимум. Затем, просто для пущей убедительности, меняю угол наклона боковых зеркал и регулирую зеркало заднего вида. Оставив центральную консоль и бардачок открытыми, я завожу песню с самого начала и со вздохом глушу двигатель. Хотела бы я, чтобы был какой-нибудь способ записать его реакцию, когда он наконец сядет в свою машину.

Я протискиваюсь к выходу из машины, выдвигая сиденье как можно дальше вперед. Затем, прежде чем запереть за собой двери, мои пальцы пробегают по линиям брелка с буквой Z, как будто удержание чего-то, чего он желал, могло каким-то образом сделать меня ближе к нему.

Я начинаю свое путешествие домой с сумятицей эмоций в голове, но чего еще я должна была ожидать? Дикие, неуправляемые эмоции, похоже, стали моей новой нормой на данный момент. Проходит почти двадцать минут, прежде чем я удостаиваю Хейзел своим присутствием, и я едва успеваю поздороваться, как она тут же игнорирует меня и возвращается к отработке своей крылатой подводки для глаз перед зеркалом в ванной.

Тащась в свою комнату, я бросаю ключи Ноя на свой стол и, собираясь уходить, передумываю. Снова подбирая ключи, я забираю свой брелок Z обратно, ухмыляясь самодовольной гордости, которая разливается в моей груди.

Устраиваясь на краешке кровати, я погружаюсь в домашнюю работу, пока не слышу, как мама с папой возвращаются с работы. Я спускаюсь вниз и вижу, что папа борется с охапкой продуктов.

– Что происходит? – Спрашиваю я, заходя на кухню и наблюдая, как папа выкладывает пакеты на кухонный стол, ошеломленный количеством, которое ему удалось унести за один раз. – Что это за продукты?

– Тетя Майя придет на ужин, – сообщает мне мама, разливая вино, потому что мы все знаем, что это самая важная часть.

– О, круто, – говорю я, и в уголках моих губ появляется нежная улыбка, когда я помогаю папе с продуктами, все еще удивляясь, какого черта нам так много нужно, если это всего лишь тетя Майя.

Входит Хейзел и опускает свою костлявую задницу на один из островковых табуретов, явно не в настроении протягивать руку помощи.

– Я правильно расслышала, ты сказала, что приедет тетя Майя? – спрашивает она, ее взгляд задерживается на продуктах, словно прикидывая, какие вкусные закуски она может спрятать и украсть.

– Конечно, – говорит мама, и в ее тоне появляются странные нотки. Она тяжело сглатывает, прежде чем взглянуть на меня. – Она сказала, что Ной приедет тоже.

У меня отвисает челюсть, и в тот же момент пакет с морковью выскальзывает у меня из рук, рассыпаясь по кухонному полу.

– Уммммм ... что? – говорю я, широко раскрыв глаза, когда смотрю на свою мать, мое сердце колотится со скоростью миллион миль в час. Ной не может приехать сюда. Не после того, как я только что угнала его машину. Я мысленно похлопала себя по спине за мат, но теперь он выкидывает такой ход? Я думала, что выиграла этот раунд, но, похоже, я даже не участвовала в забеге.

Черт. Он снова будет в моем доме. Сидеть напротив меня за столом. Мне придется притворяться, что само его присутствие не вызывает у меня желания развалиться на части, в то время как ключи от его машины прожигают дыру в моем столе наверху.