Текст книги "Запомните нас такими (ЛП)"

Автор книги: Шеридан Энн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 37 страниц)

Шеридан Энн
Запомните нас такими

За тех, кому приходилось сражаться изо всех сил, но так и не удалось увидеть восход солнца.

Мы любим вас.

Пролог

Зои

Ной смотрит мне в глаза так, словно я единственная девушка в мире, от его темного взгляда у меня в животе порхают миллионы бабочек. Мягкая улыбка играет на моих губах, и когда его теплая рука берет мою, он опускается на одно колено.

Моя грудь наполняется счастьем, когда он сжимает кольцо своей матери между пальцами, и в этот момент я никогда не была так счастлива.

– Зои Эрика Джеймс, – говорит он, не смея отвести от меня глаз, пока мягкий весенний ветерок треплет мои волосы, развевая каштановые пряди вокруг лица. – Ты выйдешь за меня замуж?

Его голос не дрожит, и когда я смотрю на него сверху вниз, я вижу, как остальная часть моей жизни проносится перед моими глазами, проигрываясь, как в кино. Только моя рука опускается, когда раскаленный гнев бушует в моей груди.

– НЕТ! – Я фыркаю, топаю ногой и скрещиваю руки на груди. – Ты сделал это неправильно. Ты должен был сказать мне, какая я красивая.

Ной стонет, в его глазах ясно читается разочарование, когда он поднимается на ноги.

– Я не сделал ничего плохого, – утверждает он, и этот его темперамент быстро выходит на поверхность, когда его младший брат Линкольн забивает гол и подбадривает себя криками через двор. – Это то, что они делают во всех фильмах.

– МАМА! – Я хнычу, чувствуя, как слезы начинают щипать мне глаза, когда я оборачиваюсь и вижу, что наши матери наблюдают за нами с заднего дворика, а моя младшая сестра Хейзел плачет в своем батуте. – Ной делает это неправильно.

– О, милая, – говорит она с тяжелым вздохом, в ее глазах появляется напряженность, которая была там с тех пор, как она вчера привезла меня домой от врача. Она быстро вытирает лицо, и мне интересно, почему она такая грустная. Сегодня счастливый день. Ной и его мама здесь. Это ее самое любимое занятие в мире . . . и мое тоже. – Я думаю, он проделал замечательную работу. Это было в миллион раз лучше, чем предложение твоего папочки мне.

Мама Ноя смеется, наблюдая за нами с грустью в глазах, когда она подхватывает мою сестру на руки и нежно укачивает ее.

– Давай, Ной. Попробуй еще раз. Зои – твоя самая лучшая подруга в мире. Копни поглубже и действительно порази ее.

Ной стонет и тяжело вздыхает, прежде чем повернуться ко мне, и я широко улыбаюсь, более чем готовая к тому, что мой лучший друг сразит меня наповал ... что бы это ни значило.

Он что-то бормочет себе под нос, прежде чем снова поднимает на меня взгляд. Он берет меня за руку, только на этот раз он явно не в настроении подыгрывать, но для меня это не имеет значения. Пока Ной играет со мной, я счастлива. Я всегда счастлива, когда он приходит. И когда он улыбается мне... может быть, это и значит «сводить меня с ума».

Ной удерживает мой взгляд и приближается ко мне, его грудь прямо напротив моей.

– Зои Эрика Джеймс, – начинает он снова, и моя улыбка широко расплывается по лицу, когда он снова опускается на одно колено. – Ты самая красивая девушка в мире. Ты можешь выйти за меня замуж сейчас?

Восторг разливается по моим венам, и я визжу, самая счастливая в этой жизни.

– ДА! – Я взрываюсь, прежде чем броситься к нему. Ной обхватывает меня руками, защищая, когда мы падаем на землю, и кольцо его матери падает в высокую траву, и, вероятно, его больше никогда не увидят, но меня это не волнует.

Я прижимаюсь своими губами к его губам, даря ему самый крепкий поцелуй, на который только способна.

– Ты будешь самым лучшим мужем, Ной Райан.

– Фу, гадость, Зозо, – говорит он, отталкивая меня от себя, и когда я падаю в грязную траву и пачкаю платье, он вытирает рот тыльной стороной руки, прерывая мой поцелуй. – Это глупо. У тебя женские микробы.

Моя нижняя губа дрожит, когда я поднимаюсь на ноги, моя задница болит после того, как он оттолкнул меня от себя, но я не осмелюсь сказать ему об этом. Ной такой храбрый. Я не хочу, чтобы он видел, что я не храбрая.

– У меня нет женских микробов.

– Эээ, ну да, есть, – возражает он в ответ. – Ты девушка. На тебе дурацкое платье и цветы в волосах. Это делает тебя девушкой, а я не хочу глупых девчачьих поцелуев.

– Они не глупые, – бросаю я ему в ответ, на глазах у меня наворачиваются слезы.

– Фу, – стонет он, начиная раздражаться. – Почему мы всегда должны делать то, что хочешь ты? Разве мы не можем просто поиграть в пятнашки или что-нибудь в этом роде? Ты еще даже не видела мой новый велосипед.

Мои щеки горят от смущения, и когда слезы текут по моему лицу, я поворачиваюсь и бегу. Я бегу изо всех сил.

– Мамочка, – кричу я, но она не поднимает глаз, потому что тихо плачет на плече у тети Майи. Мои слезы текут сильнее при виде этого. У нее больше нет на меня времени. Она всегда занята разговорами с врачами или плачем с моим папой.

Пыхтя, я иду к двери, врываюсь внутрь и прохожу мимо наших пап в гостиной. Игра продолжается, но никто из них, кажется, ее не смотрит. Мои ноги ударяются о ступеньки, и я бегу быстрее, чем когда-либо прежде.

Ной сказал, что мои поцелуи глупые, но они не глупые. Они особенные. Как подарок от меня ему. Если бы он поцеловал меня, я бы навсегда запомнила это как нечто особенное.

Врываясь в свою комнату, я захлопываю за собой дверь и бросаюсь на кровать, утыкаясь лицом в подушку и давая волю слезам.

Предполагается, что он мой лучший друг.

Мои слезы в конце концов высыхают, и хотя прошло всего несколько минут, кажется, что прошла целая жизнь. Неужели в этом и заключается жизнь? Мальчики ранят мое сердце? Потому что, если это так, я этого не хочу. Я хочу всегда быть счастлива с Ноем. Я хочу, чтобы он любил меня так же, как я люблю его, но он не сможет любить меня, если будет считать мои поцелуи глупыми.

Раздается стук в дверь моей спальни, и я сажусь на кровати, наблюдая, как она распахивается. Ной стоит по другую сторону дверного проема с таким видом, словно только что проглотил целый лимон.

Он смотрит куда угодно, только не на меня, и я очень сильно прищуриваюсь, более чем готовая высказать ему часть своего мнения, но не знаю, что сказать. Ной Райан разбил мне сердце, и хотя мы просто играли, это все еще причиняет боль.

– Твоя мамочка заставила тебя прийти и попросить прощения, не так ли?

Ной закатывает глаза и фыркает, медленно входя в мою комнату, по-прежнему отказываясь встречаться со мной взглядом. Он никогда не умел извиняться. Он ненавидит это, почти так же сильно, как ненавидит мои поцелуи.

– Да, – ворчит он.

Слезая с кровати, я подхожу и встаю перед ним, зная, что когда дело доходит до Ноя Райана и извинений, ему иногда нужна небольшая помощь. По крайней мере, так говорит его мама.

– Ты разбил мне сердце, – говорю я ему, выпячивая нижнюю губу. – Мои поцелуи особенные.

Эти темные глаза пристально смотрят на меня в ответ.

– Я не хотел расстраивать тебя, Зозо, – говорит он, кольцо, которое я потеряла в высокой траве, теперь намотано у него на палец. – Я просто не люблю поцелуи, но, может быть, они мне понравятся, когда я подрасту.

Мое сердце колотится от счастья.

– Правда?

Он кивает, широкая улыбка растягивается на его лице.

– Да, – говорит он, прежде чем что-то мелькает в его глазах. Он подходит ко мне, берет за руку точно так же, как тогда во дворе, и надевает мне на палец слишком большое кольцо.

– Зозо, – говорит он, сжимая мою руку, когда наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо, волна мурашек распространяется по моей коже и заставляет бабочек снова начать порхать. – Ты же знаешь, что я люблю тебя, правда?

Поднимая голову, я встречаю его пристальный взгляд, его темные глаза так пристально смотрят в мои, что мое сердце бешено колотится в груди. Весь мой мир вращается вокруг этого мальчика, и я никогда не была так счастлива. Я не хочу, чтобы это когда-либо менялось.

– Мне жаль, что я ранил твое сердце, —шепчет он. – Я больше никогда не хочу этого делать.

– Я тоже не хочу, чтобы ты это делал.

Мягкая улыбка растягивает его губы, и то, как блестят его глаза, заставляет меня уже забыть, как это больно.

– Я все еще могу жениться на тебе?

Я смеюсь, притягивая его в свои объятия и крепко прижимая к себе, каждая моя мечта становится явью.

– Да, – отвечаю я ему. Он лучезарно улыбается мне в ответ, а затем, к моему удивлению, берет мое лицо в обе руки и запечатлевает крепкий поцелуй на моих губах, заставляя мое сердце биться быстрее, чем когда-либо за всю мою жизнь.

И я понимаю, что это именно то, что имела в виду тетя Майя. Вот что значит сразить меня наповал, и я клянусь себе, что каждый день во веки веков я хочу, чтобы Ной Райан сражал меня наповал.

Когда Ной отстраняется и встречается со мной взглядом, который он бросает на меня, я чувствую себя так, словно могу взлететь прямо в космос.

– Я думаю, девчачьи поцелуи не так уж и плохи.

Я снова смеюсь и снова притягиваю его в объятия, наслаждаясь тем, какой счастливой делает меня Ной Райан.

– Ты мой лучший друг во всем мире, – напоминаю я ему.

– Я твой единственный друг, Зозо.

– Не-а, – говорю я, отстраняясь. – Тарни Лука – мой друг.

– Тарни Лука тебе не друг, – раздраженно говорит он, хмуря брови. – У нее лицо, как задница.

У меня отвисает челюсть, и я в шоке смотрю на него. Я никогда не слышала, чтобы он говорил такие гадости, но в ту секунду, когда шок проходит, я смеюсь. У нее вроде как лицо как задница.

– Я единственный друг, который тебе нужен, – говорит мне Ной, прежде чем пройти мимо меня к моей кровати, взять мой iPad с краю и устроиться на моей подушке, уже ища свои любимые приложения. Он похлопывает по месту рядом с собой, и я осторожно забираюсь наверх и сажусь рядом с ним, наклоняясь, чтобы посмотреть, что он делает. – Зацени это, – говорит он. – Я наконец-то научился преодолевать четырнадцатый уровень.

Мои глаза расширяются, когда я вижу, какой он удивительный. Он на год старше меня, и я всегда поражалась тому, на что он способен. Я никогда не видела, чтобы кто-то ездил на велосипеде так быстро, как он, а когда он играет в футбол, он лучший на поле. Каждый раз. Мне нравится приходить и болеть за него на игре. Наши мамы всегда разрешают нам потом кушать угощение.

Ной учит меня играть, и когда я, наконец, осваиваюсь, он замолкает.

– Зозо, – бормочет он со странной интонацией в голосе. Он перестает играть и смотрит на меня, нахмурив брови. – Почему твоя мама плакала?

Я качаю головой.

– Я не знаю, – отвечаю я ему тихим голосом, пожимая плечами. – Мама и папа в последнее время много плачут.

– Тебе не кажется, что что-то не так?

– Может быть, – шепчу я, стараясь не беспокоиться об этом. Они всегда говорят мне, что я должна быть большой, храброй девочкой для своей младшей сестры и быть ее защитницей. Я больше не малышка. Я должна быть взрослой девочкой.

– Все в порядке, – говорит он мне, беря меня за руку. – Пока они не заберут тебя у меня, все будет хорошо.

Я полностью доверяю его слову. Всегда доверяла, потому что он самый умный человек, которого я знаю, и на целый класс впереди меня.

В мою дверь снова стучат, и я слышу голос тети Майи.

– Ной, дорогой. Ты здесь? – спрашивает она, прокрадываясь в мою комнату в сопровождении моих родителей и обнаруживая нас на моей кровати. Мама Ноя широко улыбается мне, ее взгляд задерживается на мне всего на мгновение дольше, чем обычно, прежде чем взглянуть на своего сына. – Пора идти. Маме и папе Зои нужно поговорить с Зо, так что нам нужно уходить.

Ной стонет.

– Правда? Мы как раз собирались перейти на пятнадцатый уровень.

– Вы можете пообщаться по FaceTime сегодня вечером и тогда закончите свою игру, – говорит она, прежде чем подойти к краю моей кровати и присесть на корточки, положив руку мне на бедро. – Я когда-нибудь говорила тебе, что ты самая красивая девушка, которую я знаю? Ты такая храбрая и сильная, – говорит она мне, смаргивая слезы. – Ты мой маленький воин.

Я широко улыбаюсь тете Майе, мне всегда нравится, когда люди говорят мне, какая я замечательная.

Ной спрыгивает с моей кровати, а когда встает на ноги, оборачивается и смотрит на меня, прежде чем практически оттолкнуть маму со своего пути. Он наклоняется и шепчет мне на ухо.

– Никому не говори, как сильно мне нравятся твои глупые девчачьи поцелуи.

На моем лице расплывается широкая улыбка, и я лучезарно улыбаюсь ему в ответ, делая вид, что преклоняюсь перед своим сердцем.

– Обещаю.

С этими словами Ной и его мама выходят из моей комнаты, но тетя Майя останавливается, чтобы взглянуть на мою маму. Она заключает ее в крепкие объятия, ее руки потирают мамину спину, в то время как папа кладет руку маме на плечо.

– Все будет хорошо, – говорит тетя Майя, и от ее слов у меня что-то трепещет в груди. – Я всегда здесь, когда тебе нужно.

Ной бросает на меня последний взгляд, прежде чем выскользнуть из моей комнаты со своей мамой, и я остаюсь смотреть на своих родителей. Они натянуто улыбаются мне, словно пытаясь притвориться, что все в порядке, но я вижу красные круги у них под глазами.

– Привет, милая, —говорит мама, садясь рядом со мной. Ее рука ложится мне на плечо, когда папа садится рядом со мной, положив свою большую ладонь мне на колено. – Нам нужно тебе кое-что сказать.

1

Зои

Послеполуденный ветерок дует в окно моей спальни, пока я в миллионный раз просматриваю свой шкаф в поисках идеального наряда для начала завтрашнего учебного года.

Я не знаю, почему я так нервничаю из-за этого. Не то чтобы выпускной год действительно имел значение в общем плане вещей. У меня отличная компания друзей, и я обычно получаю лучшие оценки. Я идеальная ученица, и все же мысль о том, чтобы идти в школу после великолепного лета, вызывает у меня тошноту, или, может быть, мне просто грустно от того, что лето закончилось и я вернулась к реальной жизни. Кто знает.

Просто что-то кажется ... другим.

Схватив майку и пару джинсовых шорт с высокой талией, я поднимаю их и встаю перед зеркалом, мое лицо морщится, когда я рассматриваю наряд. Он милый, но на самом деле это не придает мне уверенности в окончании выпускного года. Возможно, к этим шортам лучше подойдет свитер оверсайз. Только жара может быть стервой здесь, в Аризоне, и я не хочу быть девушкой с пятнами пота под мышками в первый же день. Я бы никогда этого не пережила.

Раздраженно вздыхая, я бросаю наряд обратно в шкаф, и когда начинаю искать другой, на краю кровати звонит мой телефон. Я бросаюсь через всю комнату, чтобы схватить его, перепрыгивая через рюкзак, пока не пропустила звонок.

Схватив телефон с кровати, я улыбаюсь, когда нахожу видеозвонок от моей лучшей подруги Тарни. Быстро нажимая "Принять", я возвращаюсь к зеркалу и поднимаю телефонную трубку, демонстрируя свой наряд.

– Что ты думаешь? – спрашиваю я сквозь звуки музыки, смеясь, когда бросаю взгляд на телефон и вижу, что она стоит в своей ванной, держа перед собой почти идентичный наряд.

– Чертовски мило, – говорит она с глупой ухмылкой.

– Да... я не знаю, – отвечаю я ей. – Я подумывала о свитере оверсайз, но...

– Пятна от пота? – выпаливает она, читая мои мысли.

– Да!

Тарни смеется и опускает наряд, прежде чем ее лицо становится близким, ее длинная каштановая челка падает на глаза.

– Клянусь, Зо, мы с тобой как... близнецы. Или как... что может быть лучше близнецов?

– Я не знаю, – фыркаю я, перескакивая через комнату, чтобы выключить музыку, прежде чем мои глаза расширяются. – Мы идеальная пара, телепатическая. Быстро, скажи мне, о чем я думаю?

– Полегче, – усмехается Тарни, когда ее телефон падает со столика в ванной и она ныряет за ним. – Ты пытаешься придумать, какими еще именами ты могла бы называть нас. И, честно говоря, если «дабл трабл» слетит с твоих губ в следующий раз, я надеру тебе задницу до самой Луны.

Фыркающий смех вырывается из моего горла, и я прикусываю язык, не удивляясь, что Тарни смогла выудить эту фразу прямо из моей головы. Она была одной из моих самых близких подруг с тех пор, как мы пошли в детский сад, и иногда я задаюсь вопросом, знает ли она меня лучше, чем я сама себя.

Пока я пытаюсь объяснить ей, насколько она права, мой телефон случайным образом подключается к динамику Bluetooth. Он делает это с тех пор, как у меня появился дурацкий динамик, и это сводит меня с ума.

– Зо? – Зовет Тарни, ее голос гремит в моем динамике и почти оглушает меня, когда я бегу через свою комнату, чтобы выключить его. – Зо? Ты все еще там? Ты снова поставила меня на беззвучный режим?

– Подожди, – бросаю я, чертовски хорошо зная, что все, что я говорю, не может быть услышано. Я беру динамик и переворачиваю его, ища маленькую кнопку выключения, которая органично вписывается в дизайн динамика. На этих штуковинах должна быть большая красная кнопка включения / выключения со стрелками, указывающими прямо на нее. – Две секунды. Почти готово.

– ЗО? – зовет она.

Найдя кнопку, я быстро выключаю его, и моя комната возвращается к обычному хаосу моей повседневной жизни.

– Извини, дурацкий динамик Bluetooth снова принял мой звонок, – говорю я ей, ставя динамик обратно на место на моем подоконнике. Мой взгляд поднимается, когда я возвращаюсь к своему шкафу, но когда я вижу машину тети Майи, припаркованную на подъездной дорожке, я останавливаюсь. – О, эй, – говорю я, поднимая телефон, чтобы Тарни могла меня видеть. – Тетя Майя здесь. Мне лучше спуститься и поздороваться, пока она не застряла в моей комнате на следующие семь часов, требуя подробностей о нашем лете.

Глаза Тарни расширяются, она понимает, насколько я серьезна.

– Хорошо. Перезвони мне, когда закончишь. Мне все еще нужно решить, что я надену завтра.

– Конечно, – говорю я, как только Тарни заканчивает разговор и исчезает с моего экрана.

Бросив телефон обратно на кровать, я врываюсь в дверь, проскакиваю мимо комнаты своей младшей сестры и взлетаю по лестнице. Я хватаюсь за перила, чтобы не упасть лицом вниз, и в ту секунду, когда мои ноги касаются половиц, я хватаюсь за перила и бросаюсь за угол, прежде чем прорваться через гостиную.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как я видела ее в последний раз. Она так занята работой и всем остальным, что ее приезд всегда особенный, и в девяти случаях из десяти быстрый визит оборачивается тремя бутылками вина и ночью, наполненной бесконечным смехом.

Мама и тетя Майя были лучшими подругами с детства, и это напоминает мне о моей дружбе с Тарни. Я надеюсь, что когда мы состаримся и поженимся с кучей детей, мы все еще будем находить время друг для друга.

Следуя за приглушенными голосами мамы и тети Майи, я приближаюсь к кухне.

– Я просто не знаю, что с ним больше делать, – вздыхает тетя Майя. – Когда мне позвонили, я не могла в это поверить. Он выходит из-под контроля, и что бы я ни делала, я не могу ему помочь. Я теряю его, Эрика.

Резко выпрямившись, я зависаю возле кухни, мое сердце колотится в груди. Они говорят о Ное.

– Он найдет дорогу обратно, – говорит моя мама таким успокаивающим тоном, что я почти верю в это.

– Прошло уже три года. – Убитые горем слова Майи – яркое напоминание обо всем, что мы потеряли в тот день. – Я пыталась дать ему время, но с каждым днем он, кажется, отдаляется все дальше и дальше.

– Я цепляюсь за надежду, что он просто придет в себя, – говорит мама, когда я слышу, как она обходит кухню, вероятно, в поисках бокалов для вина. – Он делал то же самое, когда Зои проходила курс лечения, и ему удалось выкарабкаться обратно.

– Нет, – вздыхает тетя Майя. – Он не стал пробиваться обратно. Зои стало лучше, и она потребовала, чтобы он прекратил это. Она вернула его, но это другое. Линк не вернется.

Вот оно. Нож прямо в грудь.

Линкольн Райан. Самый милый мальчик, которого я когда-либо встречала. Младший брат Ноя. Он боготворил Ноя, как и я. Иногда это было похоже на соревнование между нами, когда мы боролись за внимание Ноя, и каждый раз, когда я побеждала, это было как самая сладкая победа. Только сейчас я жалею, что не сделала шаг назад и не дала Линку то время, которого он так отчаянно жаждал со своим старшим братом. Если бы я знала, что его время ограничено, я бы, конечно, не обратила внимания на свои собственные эгоистичные желания.

Три долгих года назад, холодным субботним днем, пьяный водитель опрометчиво решил сесть за руль и жестоко лишил Линка жизни. Ему было всего одиннадцать, и у него не было ни единого шанса. Это был худший день в моей жизни, потому что я потеряла не только Линка, но и Ноя.

Он так и не смог пережить агонию потери своего младшего брата, и уж точно ему не помогло, когда его отец бросил их шесть месяцев спустя. Как сказала тетя Майя, он выходит из-под контроля, и будет только хуже.

Моя мама не могла быть более неправа; его уже не спасти. Он не пробивает себе дорогу назад, потому что Ноя, которого мы когда-то знали, которого я всем сердцем обожала, больше не существует.

Ной Райан разбил мне сердце, и это убило меня.

Через четыре дня после трагической гибели Линка мы похоронили его на лучшем кладбище Ист-Вью и устроили похороны самого милого принца, который когда-либо жил. Мы отпраздновали его жизнь, а потом я больше никогда не видела Ноя Райана.

– Мне жаль, Майя. Я бы хотела, чтобы мы могли как-нибудь помочь тебе, – говорит мама.

– Я просто хотела бы, чтобы была какая-нибудь волшебная кнопка исправления, которая могла бы вернуть все к тому, как было раньше. До Линка… – Майя обрывает себя, не желая заканчивать эту мысль. Она тяжело вздыхает. – Я не знаю, где бы мы были, если бы у Ноя не было футбола, к которому можно было бы вернуться. Это был молчаливый спаситель, но теперь, когда его выгнали из школы Святого Михаила, я не знаю, как он собирается справляться.

Мое сердце разрывается из-за моего старого друга, но я не удивлена. Школа Святого Михаила – четвертая частная школа, из которой его выгнали за последние три года. Это действительно не оставляет много вариантов. На самом деле, вообще никаких. Если только Ной не планирует ездить на работу каждый день. Завтра у него начинается выпускной год, и я не могу представить, что это будет хорошо смотреться в его заявках в колледж. Предполагая, что его целью по-прежнему является играть в студенческий футбол, ему придется что-то придумать, и быстро.

– Он лучший квотербек в штате. Кто-нибудь его возьмет.

– Видишь ли, в том-то и дело. После его второго и третьего исключения, да, был небольшой шанс, – говорит Майя. – Это его четвертый год, и эти частные школы подбрасывают нам все больше и больше сложностей, через которые нужно пройти. Я думаю, мы достигли своего предела. Я чуть не умерла, когда мне позвонил директор и сообщил, что произошло. Я все утро разговаривала по телефону с частными школами, но никто его не взял.

Я слышу знакомый звук, с которым моя мать наполняет бокалы вином, и что-то скручивается у меня в животе, посылая холодок по всему телу.

– Итак, каков план? Школа-интернат на Аляске?

Майя смеется.

– Разве это не упростило бы ситуацию? – она шутит, но я знаю, что в ее заявлении есть доля правды. – Но нет. Я была вынуждена признать, что это конец частного обучения Ноя, но мне удалось устроить его в Ист-Вью.

Мой желудок вываливается прямо из задницы, сердце бешено колотится.

Ист-Вью? Скажите, что я неправильно расслышала.

Мама ахает, и я представляю, как ее глаза расширяются от ужаса.

– С Зои?

– Да, – медленно произносит Майя. – Ты думаешь, это будет проблемой?

– Я... честно говоря, я не знаю, – говорит мама, когда я захожу на кухню, не в силах больше прятаться за стеной. Мама стоит лицом ко мне, прислонившись к стойке, и смотрит на меня, как только я появляюсь, но не на Майю. Она стоит с противоположной стороны стойки, спиной ко мне.

– Может, мне стоит поболтать с моим маленьким воином? – предлагает Майя.

Мама отводит взгляд, снова переводя взгляд на Майю, а я молчу, нуждаясь услышать, к чему это клонится, благодарная за то, что мама пока не выдала меня.

– Зои ... ее все еще очень обижает дистанцированность Ноя, и ей потребовалось много времени, чтобы смириться с этим. Но Ною, может быть, что ему нужно, так это увидеть ее снова. Может быть, это пошло бы на пользу им обоим.

Я качаю головой, ловя мамин взгляд через плечо Майи. Я не могла придумать ничего лучше.

– Я на это надеюсь, – говорит Майя. – Если это не слишком много для нее, я хотела узнать, не согласится ли она помочь Ною устроиться завтра. Знаешь, просто расскажи ему основы. Покажи ему, где его классы, расскажи вкратце о школе, возможно, укажи ему направление в футбольную команду.

О, черт возьми, нет!

Я качаю головой чуть энергичнее, слишком пристально наблюдая за своей матерью, замечая, как ее взгляд становится отстраненным, как будто она действительно обдумывает нелепые предложения Майи.

– Знаешь что, – говорит мама, на ее лице появляется самодовольство. – Я уверена, она была бы рада.

Сладкий младенец Иисус. Что курила моя мать?

– О, это было бы потрясающе, – говорит Майя, когда мой мир рушится вокруг меня. Завтра я не только увижусь с Ноем Райаном, но и на самом деле собираюсь поговорить с ним. – Я знаю, это будет тяжело для них обоих, но я действительно думаю, что это могло бы быть хорошо.

Мама намеренно заглядывает Майе через плечо, давая понять, что я прошла на кухню.

– О, а вот и моя маленькая душистая горошинка, – говорит она, ставя свой бокал вина на стойку и подходя ко мне, в то время как Майя оборачивается с широкой, сияющей улыбкой. Мама обнимает меня и сжимает за плечи. – Милая, ты слышала? Завтра Ной пойдет с тобой в Ист-Вью.

Я застываю на месте, все еще пытаясь осознать шок, но, увидев надежду во взгляде тети Майи, я подавляю страх и натягиваю широкую фальшивую улыбку.

– О, правда? – Спрашиваю я, когда Майя бросается ко мне, крепко обнимая. – Это потрясающие новости.

– Это точно, – говорит Майя, отстраняясь и давая мне возможность вздохнуть. – Я знаю, что он скучает по тебе.

Лгунья. Если бы он скучал по мне, то не позволил бы трем долгим годам пройти без хотя бы привета. Разве он не знал, что мне тоже больно? Я нуждалась в нем так же сильно, как и он во мне.

– Дай угадаю. Его выгнали из другой школы? – Спрашиваю я, стараясь говорить небрежно, хотя внутри я медленно умираю. Одна мысль о том, чтобы снова увидеть его лицо ... Я уверена, что он так сильно изменился за последние три года. Когда я видела его в последний раз, ему только что исполнилось четырнадцать, но сейчас ему семнадцать, и он уже не ребенок. Даже близко нет.

Майя смеется.

– Ты слишком хорошо его знаешь.

Хa. Что за шутка.

– Что было на этот раз? – Спрашиваю я, обходя стойку и снимая свежеиспеченный брауни с подставки для охлаждения. – Эмоциональное выгорание на футбольном поле или разгром классной комнаты?

– Оооо, так близко, но в то же время так далеко, – говорит она мне. – Мой красавчик с горящей любовью решил, что это отличная идея – сжечь дотла кабинет директора.

Мои глаза расширяются, и я смотрю на тетю Майю, уверенная, что ослышалась.

– Что он сделал?

– Ага, – говорит она с таким же ужасом. – Я как раз говорила твоей маме, что больше не знаю, что с ним делать. Я знаю, что прошу о многом, но поскольку завтра он начинает учиться в Ист-Вью, я подумала, не могла бы ты помочь ему устроиться. Он всегда был самим собой, когда был с тобой, поэтому я надеялась, что, возможно, встреча с тобой снова каким-то образом привлечет его, потому что это его последний шанс. Мне пришлось позвонить его отцу, чтобы он подкинул немного денег на новый офис, просто чтобы это не попало в правоохранительные органы.

Я съеживаюсь, ненавидя свою потребность всегда быть вежливой.

– Я не уверена, тетя Майя. Это большая нагрузка на мои плечи. Не думаю, что смогу просто щелкнуть пальцами и снова увидеть прежнего Ноя. Кроме того, он не хочет иметь со мной ничего общего. Заставлять нас быть вместе ... Я не знаю, будет ли это хорошей идеей.

Тетя Майя подходит ко мне, беря за руку так же, как это делал Ной.

– Я знаю, что ты сомневаешься в том, что увидишь его снова прежним. Он причинил тебе боль, и я вижу это в твоих глазах каждый раз, когда ты смотришь на меня. И если это слишком, если ты не хочешь этого делать, тогда я не буду принуждать. Я просто ... Я в отчаянии, Зо. Я болезненно осознаю, что это слишком много для твоих плеч, но я надеюсь, что ты сможешь каким-то образом вернуть его мне. Все, о чем я прошу, это просто попробовать, и если это не сработает, что ж, тогда ...

Она замолкает с тяжелым вздохом, не озвучивая того, что мы все знаем.

И если это не сработает, что ж, тогда мы знаем, что он тебя больше не любит.

Я пытаюсь игнорировать язвительность ее невысказанных слов и, видя отчаяние в ее глазах, заставляю себя еще раз улыбнуться, желая быть сильной, желая не сломаться.

– Хорошо, – наконец говорю я тихим голосом. – Я постараюсь, но не могу ничего обещать. Если он оттолкнет меня, я не собираюсь возвращаться за добавкой. Я просто... я не думаю, что смогу с этим справиться.

– О, слава Богу, – говорит Майя, подходя ко мне и еще раз обнимая. – Большое тебе спасибо. Если кто-то и может достучаться до него, я знаю, что это ты.

Черт. Снова это непреодолимое давление.

– Все в порядке, – говорю я ей. – Никто не хочет увидеть прежнего Ноя больше, чем я.

– Я знаю, милая. Давай просто надеяться, что он все еще похоронен глубоко внутри.

– Я в этом уверена, – вру я.

Майя тяжело вздыхает, надувая щеки, отступая назад, чтобы дать мне немного пространства, и я не могу не заметить ее наполненные слезами глаза, когда она тянется за бокалом вина.

– Ладно, – наконец говорит она. – Теперь, когда с этим разобрались, расскажи мне все о своих летних каникулах. У меня такое чувство, что я не видела тебя целую вечность.