Текст книги "Запомните нас такими (ЛП)"
Автор книги: Шеридан Энн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 37 страниц)
Не найдя ее, я достаю телефон и быстро набираю ее имя, прежде чем нажать "Вызов", только когда раздается звонок, и мое сердце начинает бешено колотиться. Я пытаюсь снова, но на этот раз звонок обрывается, как будто она отклонила вызов.
– Что за хуйня? —Бормочу я себе под нос, все еще вглядываясь в лица. Возможно, она улизнула пописать.
Я пишу сообщение, желая знать, что с ней все в порядке.
Ной: Ты в порядке? Не могу тебя найти.
Зои: Сделай одолжение, оставь меня в покое. Я иду домой.
Что на самом деле, черт возьми?
Я пытаюсь дозвониться ей снова, но она почти сразу же сбрасывает, заставляя меня броситься к моей машине, полный решимости найти ее. Клянусь, если она покинет эту вечеринку и пойдет домой одна после полуночи, я сойду с ума.
Ной: Что случилось? Где ты? Я приеду за тобой.
Зои: Что скажешь, чувак? Брось подружку, и мы трахнем этих сучек в лесу, как в старые добрые времена. Мы можем устроить вечеринку.
Черт. Я почти слышу тон Лиама в ее сообщении, и это заставляет меня почти быть готовым развернуться и выставить ублюдка вон, но если бы не мысль о том, что Зои где-то там, возможно, одна на обочине улицы, я бы, вероятно, так и сделал. Я заметил, как он бросил взгляд через мое плечо, прежде чем сказать это. Должно быть, он увидел ее и решил, что знает, что лучше для наших отношений.
Ной: Ты знаешь, что я так не думаю. Лиам – мудак. Это не секрет. Единственный человек, которого я хочу, – это ты.
Зои: Я знаю.
Наступает короткая пауза, прежде чем приходит ее следующее сообщение.
Зои: Мне просто нужно немного пространства. Прояснить голову.
Ной: По крайней мере, позволь мне отвезти тебя домой. Я не хочу, чтобы ты возвращалась домой в таком виде. Твой отец убьет меня.
Зои: Все в порядке. Эбби и Кора подвезли меня. Я в безопасности.
Ной: Детка, это наша последняя ночь.
Зои: Я знаю...
Нажимая на газ, я выезжаю со стоянки, полный решимости вернуться к ней, снова набираю вызов на ее номере, только на этот раз он переходит сразу на голосовую почту, и я понимаю, что она выключила свой телефон. Паника разрывает мне грудь, я не хочу вот так проводить то немногое время, что нам осталось вместе, но если ей нужно время, я не собираюсь заставлять ее.
Затем, просто чтобы убедиться, что с ней действительно все в порядке, я проезжаю мимо ее дома, притормаживаю и смотрю на окно ее спальни, наблюдая, как она обходит свою комнату. Затем, словно услышав снаружи рокот моего двигателя, она подходит к своему окну и просто стоит там мгновение, ее взгляд задерживается на мне. Мое сердце бешено колотится, когда я жду, что она возьмет трубку и скажет мне, что все в порядке, если я войду, только она демонстративно запирает окно, прежде чем задернуть жалюзи.
Мгновение спустя ее комната погружается в темноту, и с сердцем, обрывающимся в груди, я уезжаю, зная, что это намного больше того, что сказал Лиам. Она в ужасе от того, что означает завтрашний день, в ужасе от того, что я собираюсь уехать и что между нами возникнет вновь обретенная дистанция, но я не позволю этому случиться, и я чертовски хорошо знаю, что она тоже не позволит.
Но если ей нужно сегодня вечером, тогда я дам ей это, а утром... Черт. Утром я буду обнимать ее столько, сколько ей нужно, пока мы будем прощаться.
35
Ной
Я расхаживаю взад-вперед по своей комнате с пяти утра, и когда приближается семь, я не могу ждать больше ни секунды. Моя машина с ревом оживает, и я мчусь по дороге к дому Зои.
Уйдя от нее прошлой ночью, я сидел в своей машине в парке, уставившись на пустые качели, на которых мы обычно делились всеми нашими дикими секретами. К тому времени, как я добрался домой, я был почти готов развернуться и заползти прямо к ней в постель, отчаянно нуждаясь в том, чтобы обнять ее. Вместо этого я не спал и собирал чемоданы – дело, которое я откладывал неделями просто потому, что не хотел, чтобы оно казалось таким реальным. Но теперь осталось всего три часа.
За три часа до того, как я уеду, и будь я проклят, если уеду, не попрощавшись. Однажды я уже совершил эту ошибку и больше никогда этого не сделаю.
Я думаю, что проспал всего два часа, прежде чем вскочить с постели и отправиться к своей девушке.
Прошлая ночь – отстой, но я не думаю, что она сердится на меня. Если она слышала наш разговор, значит, она знает, что я послал Лиама нахуй, так что проблема не в этом. Я думаю, что она зла и разочарована всей этой ситуацией, и я не могу ее винить. Ей ненавистно, что я ухожу, ненавистна мысль о том, что между нами снова возникнет такая дистанция, и ненавистно, что она не может просто протянуть руку и обнять меня.
Черт. Я тоже это ненавижу.
Но это всего лишь на год. По крайней мере, это то, что я продолжаю говорить себе. Никакое количество повторений этого никогда не облегчит проглатывание пилюли.
Целый гребаный год.
Я не знаю, как, черт возьми, я выдержал три.
Два часа. Два гребаных световых года.
Подъезжая к ее дому, я глушу двигатель и направляюсь к забору, более чем готовый срезать путь прямо к ее комнате, но тут открывается входная дверь, и передо мной появляется отец Зои, его губы сжаты в тонкую линию.
Черт. Думаю, мне все-таки придется войти через парадную дверь.
– Я не знаю, что произошло между вами прошлой ночью, – говорит он, – но ее здесь нет.
Я останавливаюсь посреди лужайки, мой пристальный взгляд многозначительно перемещается на ее Рендж Ровер, все еще припаркованный на подъездной дорожке.
– Правда? Ее здесь нет, – спрашиваю я, позволяя ему услышать сомнение в моем тоне, более чем счастливый выслушать его бред, если это поможет наладить отношения с Зои.
Генри бросает на меня непонимающий взгляд, и я на дюйм приближаюсь к входной двери.
– Пожалуйста. Мне просто нужно увидеть ее, – умоляю я. – Я уезжаю сегодня, и я... – Я тяжело вздыхаю. – Я не могу уехать, не попрощавшись с ней.
– Я не знаю, что тебе сказать, Ной. Ее действительно здесь нет, – говорит он. – Она ушла около часа назад.
– Черт. – Я поворачиваюсь и начинаю расхаживать по лужайке, точно так же, как я делал этим утром, стиснув челюсти. Если ее здесь нет, это значит, что она все еще расстроена, все еще распадается на части. Мне следовало уйти давным-давно. Я мог бы уже все исправить и изгнать боль и страх из ее сердца.
Мне требуется всего две секунды, чтобы понять, куда она поехала, особенно учитывая, что ее машина все еще здесь. Есть только одно место, куда она ходит, чтобы побыть одной.
Как только я отворачиваюсь, Генри окликает меня.
– Ной, – говорит он, останавливая меня на полпути. Я оглядываюсь, мои руки сжимаются в кулаки. – На этот раз не разбивай ей сердце.
– Это последнее, что я когда-либо сделаю, – говорю я ему. – Она просто беспокоится о том, что я поступлю в колледж, но я никуда не собираюсь. Это не так, как в прошлый раз.
– Надеюсь, что нет, – говорит он. – Прошло много времени с тех пор, как мне приходилось сидеть по ночам, слушая, как моя дочь плачет перед сном.
Господи Иисусе. Это как ржавое лезвие прямо в сердце.
– Как я говорил вам прошлой осенью, мы с Зои – две половинки одного целого. Она не сможет избавиться от меня, даже если попытается. Я не отступлю, – говорю я ему. – Не знаю, заметили ли вы, но я влюблен в вашу дочь, сэр. Я планирую прожить с ней всю жизнь. Брак, дети, целый гребаный зоопарк, если она этого захочет, и я буду рядом с ней, пока судьба не заберет меня из этого мира. У нас есть всего год, чтобы преодолеть дистанцию, а потом мы будем вместе. Она сильная, с ней все будет в порядке, а в те времена, когда это будет не так, я сяду прямо в машину и полечу по шоссе, чтобы добраться до нее. Этот год будет тяжелым, и иногда она будет ненавидеть меня за то, что я так далеко, но мы справимся с этим.
Он просто смотрит на меня с любопытством, как будто до сих пор не решил, хочет ли простить меня за три долгих года ада, через которые я заставил Зои пройти, и, честно говоря, не должен. Те годы причинили его дочери непоправимую боль и оставили шрамы по всему ее сердцу – те, которые я отчаянно пытался залечить, но шрамы никогда полностью не проходят. Однажды тебе причинили боль, и ты всегда будешь помнить об этом, боясь, что это может случиться снова.
– Ладно, Ной, – наконец говорит он с легким кивком. – Иди и забери нашу девочку.
Я киваю, вздыхая с облегчением, возвращаюсь к своему "Камаро". Я жму на газ, разворачиваюсь прямо перед домом Зои и возвращаюсь тем же путем, каким приехал, ругая себя за то, что сначала не проверил парк.
Подъезжая несколько минут спустя, я замечаю Зои на качелях, как всегда. Когда она слышит рев моего двигателя, она оглядывается через плечо и встречается со мной взглядом через лобовое стекло, одаривая меня легкой улыбкой, которая не встречается с ее глазами.
Она сломлена, и это имеет прямое отношение ко мне.
Мой желудок скручивается в узел, когда я выхожу из машины, и когда Зои снова обращает свое внимание на землю перед собой, я иду через парк, солнце Аризоны уже светит прямо на нас.
Я обхожу качели и сажусь перед ней, мои колени опускаются на песок, когда я протягиваю руки, нежно сжимая ее икры. Когда она поднимает взгляд, в ее глазах застывает глубокая печаль, и по припухшей красноте становится ясно, что она провела ночь в слезах.
– Мне было интересно, сколько времени пройдет, прежде чем ты появишься здесь.
– Я бы пришел сюда раньше, но убедил себя дождаться восхода солнца, – говорю я ей. – Я на ногах с пяти.
– Собираешь вещи? – спрашивает она с неуверенностью в голосе.
– Да, – говорю я, но я не поэтому встал. Я не мог заснуть, только не после того, как оставил все вот так.
Она отводит взгляд, печаль исходит от нее и сокрушает меня.
– Зо, – шепчу я, протягивая руку и проводя большим пальцем по ее щеке, вытирая свежие слезы. – Я ненавижу то, что тебе так больно, и я ничего не могу сделать, чтобы унять это.
– Мне жаль, – шепчет она. – Я испортила нашу последнюю ночь вместе. Прошлой ночью я представляла себе все иначе, но когда я услышала, как Лиам говорит о том, какая жизнь у тебя будет в колледже, все это стало слишком реальным.
Я качаю головой, беря ее за руку.
– Лиам был неправ, – говорю я ей. – То, что он сказал ... Это не моя жизнь и не та, которую я хочу иметь. Это его представление об идеальном образе жизни в колледже, но что касается меня, то все, что я хочу сделать, – это сосредоточиться на тренировках, играх, занятиях и тебе. Мне насрать на девушек, вечеринки или выпивку. Все, на чем я сосредоточен, – это тренировки и игры, пока ты не будешь со мной.
– Ты уверен? – она шепчет, ее нижняя губа дрожит. – Потому что, если тебе нужно потратить этот год на то, чтобы сходить с ума, спать с каждой девушкой, которая на тебя посмотрит, или сходить с ума на каждой вечеринке братства, которая подвернется, тогда сделай это. Оторви это, как пластырь, но не обманывай меня. Я пойму, правда. Я возненавижу это и буду опустошена, но это лучше, чем когда мне лгут. Для этого и существует колледж, верно? Мы так молоды, чтобы быть в серьезных отношениях. Это много. Я понимаю это, но я просто не хочу, чтобы через пять или десять лет ты вернулся домой и сказал, что обижаешься на меня за то, что у тебя не было этих лет, чтобы сойти с ума.
Я качаю головой, не в силах поверить в то, что, черт возьми, я слышу.
– Зои, – выдыхаю я, мои руки скользят обратно к ее икрам и нежно сжимают. – Откуда, черт возьми, это берется?
Она пожимает плечами, вытирая очередные слезы.
– Я просто...
– Нет, – говорю я, обрывая ее. – Создавалось ли у тебя когда-нибудь впечатление, что мне насрать на подобные вещи?
– Нет, но...
– Я когда-нибудь заставлял тебя поверить, что хочу быть с кем-то, кроме тебя?
Она тяжело сглатывает, у нее перехватывает горло.
– Нет.
– Тогда перестань изводить себя из-за этого, – умоляю я, дергая ее, пока она не падает с края качелей мне на колени. Я заключаю ее в объятия, и она прячет лицо у меня на груди, вытирая слезы о мою рубашку. – Я не хочу провести эти последние несколько часов с тобой, такой страдающей.
– Мне жаль, – бормочет она мне в грудь. – Я просто... я так боюсь снова видеть, как ты уходишь. Это так больно, но в глубине души я знаю, что у нас все будет в полном порядке. Ты будешь приезжать домой как можно чаще, а я буду навещать тебя. Но независимо от того, как сильно каждый из нас пытается убедить себя, что ничего не изменится, мы оба знаем, что в ту секунду, когда ты садишься в свою машину, все меняется.
– Черт, Зо, – бормочу я, мой голос срывается, когда что-то хватает меня за сердце и сжимает. – Я не знаю, что я могу сказать тебе, чтобы все стало лучше, или как прогнать боль, но просто знай, что с каждым ударом твоего сердца я буду любить тебя еще больше.
Я провожу рукой по ее волосам, чувствуя, как она, наконец, начинает успокаиваться рядом со мной.
– Мы не будем действовать вслепую, Зо. Мы знаем, что следующий год будет тяжелым, и ты права, мы можем сколько угодно притворяться и пытаться убедить себя, что все останется точно так же, но это не так. Тебя не будет рядом, когда ты мне понадобишься, и я не собираюсь быть рядом, чтобы обнять тебя, когда у тебя был дерьмовый день, но я обещаю тебе, что при каждом удобном случае я буду рядом с тобой. Все, что тебе нужно сделать, это позвонить, и я брошу все, чтобы добраться до тебя. Будь мы в центре торнадо или ты просто хочешь, чтобы кто-нибудь обнял тебя, потому что жизнь – дерьмо. Я приду. Ты слышишь меня, Зо? Я буду. Приду.
Она кивает, уткнувшись мне в грудь, прежде чем, наконец, поднять голову, ее красные, опухшие глаза задерживаются на мне. Между нами проходит минута молчания, когда она прижимается своим лбом к моему, закрывает глаза и просто вдыхает мой запах.
– Я в ужасе от того, как сильно будет больно скучать по тебе, и Ной, – шепчет она, – я буду скучать по тебе каждую секунду каждого дня.
Мое сердце разбивается вдребезги, и я прижимаю ее к себе, держась так, словно никогда не отпущу.
– Я так чертовски сильно люблю тебя, Зои, – бормочу я в ее волосы. – Мысль о том, что я оставлю тебя позади, что не смогу прикасаться к тебе каждый день, видеть, как загораются твои глаза, когда ты улыбаешься мне, или чувствовать это притяжение между нами, когда ты входишь в комнату. Это убивает меня. Я не хочу, чтобы ты училась тому, как не нуждаться во мне.
– Ты будешь мне нужен, – клянется она.
Мы остаемся в объятиях друг друга, и я ложусь спиной на песчаную землю парка, отказываясь отпускать. Она тихо плачет у меня на груди, ее слезы пропитывают мою рубашку, когда она шмыгает носом, и каждый раз, когда она это делает, я крепче сжимаю ее в объятиях, мои пальцы медленно скользят взад-вперед по ее коже.
Проходит почти час, прежде чем она прерывисто вздыхает.
– Когда тебе нужно уезжать? – спрашивает она.
– В десять, – отвечаю я ей. – Но я могу перенести это на одиннадцать.
– Который сейчас час?
– Не знаю. Может быть, половина девятого…Девять.
– Черт, – бормочет она, отрываясь от моей груди и поспешно вытирая глаза тыльной стороной ладони.
– Хочешь позавтракать? – Спрашиваю я, решив считать каждую минуту этого времени. – Я могу отвезти тебя к себе за вещами. Потом отвезу тебя домой и попрощаюсь с Хейзел и твоими родителями.
Я специально не упоминаю о том, чтобы попрощаться с ней, зная, что эти слова сделают с ней. Вместо этого я просто наблюдаю за ней, ожидая, что она захочет сделать.
– Не думаю, что смогу есть, – говорит она мне. – Но я не хочу, чтобы ты уходил без меня.
– Хорошо, – говорю я ей, поднимаясь на ноги и протягивая руку, чтобы помочь ей встать рядом со мной. – Тогда возвращаемся ко мне домой.
Зои подходит прямо ко мне, и я беру ее за руку, прежде чем перекинуть свою руку ей через плечо.
– У нас все будет хорошо, – обещаю я ей. – Мы зашли так далеко и так упорно боролись не только за то, чтобы что-то вроде года учебы в колледже испортило нам жизнь. Я остаюсь при своих словах, Зо. Тебя так достанет от того, что я разрываю твой телефон, что ты будешь умолять меня оставить тебя в покое .
На ее губах появляется улыбка, и это снова вдыхает в меня жизнь.
– Мы с тобой оба знаем, что этого никогда не случится, – говорит она мне, ее улыбка становится чуть шире, прежде чем мы добираемся до моей машины, и с этими словами она садится внутрь, пока я пытаюсь понять, как, черт возьми, я должен попрощаться со всем своим чертовым миром.
36
Зои
Несмотря на летнее солнце, сияющее высоко в небе, мир еще никогда не казался таким унылым. Мое сердце болит так, что я не была готова к этому, и с каждой секундой становится только хуже.
Ной подъезжает к моему дому, и, несмотря на то, что я знаю, что он заедет попрощаться с моей семьей, мы просто сидим здесь, ни один из нас не хочет заходить. Потому что, как только мы это сделаем, мы станем на шаг ближе к прощанию, и мы оба знаем, что это прощание сделает со мной.
Мне никогда так не было больно, и часть меня знает, насколько это нелепо. Я буду видеть его каждый вечер по FaceTime и, вероятно, почти каждые выходные, но что-то в этом кажется таким окончательным. Его жизнь изменится в течение следующего года. Он собирается стать звездой "Уайлдкэтс", и каждый человек в штате будет чего-то хотеть от него, независимо от того, хотят ли они быть его лучшим другом или хотят посмотреть, насколько хорошо он сможет это сделать.
Женщины будут бросаться ему на шею, а сумасшедшая жизнь на вечеринках попытается заманить его внутрь, но я ему доверяю. Я верю тому, что он сказал сегодня утром, что ничто из этого не имеет для него значения. Последние несколько лет он провел по нисходящей спирали, и я не думаю, что он хочет вернуться туда в ближайшее время. Но это все еще причиняет боль.
Я была дурой, позволив дерьмовым словам Лиама повлиять на меня, испортить нашу последнюю ночь вместе. Я могла бы часами лежать в его объятиях, но вместо этого то немногое время, что у нас оставалось, я провела, безудержно рыдая в постели. Я чувствую себя такой идиоткой, и что еще хуже, моя неспособность заглянуть за пределы собственных эгоистичных эмоций означает, что у Ноя тоже была дерьмовая ночь.
Часы тикают опасно близко к одиннадцати, и мое сердце бешено колотится, не желая признавать тот факт, что это вот-вот произойдет. Но от того, что ты прячешься от реальности, она не становится менее правдивой.
Ной испускает тяжелый, прерывистый вздох, прежде чем протянуть руку и сжать мое бедро.
– Давай, – бормочет он. – Если мы еще немного посидим здесь, твой отец, вероятно, надерет мне задницу.
Легкая улыбка тронула уголки моих губ. У моего отца были свои сомнения по поводу моих отношений с Ноем, и он не смог простить его так быстро, как я. Хотя нельзя отрицать, что Ной делает меня счастливой, и это единственное, что удерживает моего отца от попыток вмешаться.
– Хорошо, – говорю я с тяжелым вздохом, когда мои пальцы сжимаются вокруг дверной ручки и быстро открывают ее, пока я не передумала.
Мы медленно поднимаемся по дорожке вместе, рука об руку, используя каждую последнюю секунду, а затем, прежде чем я успеваю дотянуться до двери, она распахивается, и моя младшая сестра стоит перед нами, глядя на Ноя снизу вверх, как будто она такая же сломленная.
Хейзел, спотыкаясь, выходит на крыльцо, широко раскинув руки, и, врезавшись в Ноя, крепко прижимает его руки к бокам.
– Тебе действительно нужно ехать? —спрашивает она, и ее голос звучит почти так же разбито, как я себя чувствую. – Ты должен звонить каждый день. О, и когда доберешься туда, позвони мне в FaceTime. Я хочу посмотреть, как выглядит общежитие колледжа, и ... Может быть, мы с Зо могли бы поехать на экскурсию по кампусу, потому что я никогда там раньше не была, и мы все знаем, что Зои не откажется от этого.
Череда комментариев вырывается у нее изо рта, как словесная рвота. Как будто ей нужно сказать слишком много, и она не может трезво мыслить или решить, какой комментарий важнее другого.
– Ты же знаешь, что я всего в двух часах езды отсюда, верно? – Ной смеется, высвобождая руки, чтобы как следует обнять ее. – К тому же, я буду дома по выходным.
Хейзел усмехается и вырывается из рук Ноя, навыком, которым я явно не настолько хорошо овладела.
– Меня это не волнует, – говорит она. – Я просто хочу знать все о жизни в колледже. Знаешь, я не была рождена для всей этой ерунды со средней школой. Это довольно скучно. Но колледж, я собираюсь доминировать там.
Я качаю головой, и как раз в тот момент, когда я собираюсь напомнить ей, сколько времени пройдет, прежде чем она сможет жить своей доминирующей жизнью, мои родители входят в открытую дверь. Мамины губы сжимаются в тонкую линию, как будто она пытается сдержать свои эмоции.
– О, Ной, – говорит она, подходя прямо к нему и заключая в крепкие объятия. – Как, ты уже уезжаешь в колледж? Такое чувство, что только вчера я наблюдала, как вы с Зои набиваете свои лица конфетами, а потом жалуетесь на боли в животе.
Мой отец что-то бормочет себе под нос.
– Они все еще так делают.
Ной смеется, когда моя мама отодвигается, чтобы дать ему пространство.
– Все прошло быстрее, чем я готов признать, – говорит он, бросая на меня быстрый взгляд.
– Ну, это случается, когда ты исчезаешь на три года, – с ухмылкой вмешивается Хейзел, но, черт возьми, разве она не знает, как напоминание о том времени разрывает меня на части?
– Ты не ошибаешься, – говорит ей Ной, пытаясь сохранить легкое настроение.
– У тебя есть все, что тебе нужно? – Вопросы отца.
Ной смотрит на моего отца и уверенно кивает ему.
– Да, все хорошо, сэр.
– Хорошо, тогда не будь придурком, – отвечает мой отец, в его глазах вспыхивает странная эмоция, которую я не совсем уверена, что смогу расшифровать. – Мне не нужны больше причины, чтобы захотеть надрать тебе задницу.
Мои глаза расширяются от ужаса, а челюсть практически отвисает до земли.
– Папа! – Я шиплю. Я никогда раньше не слышала, чтобы он так откровенничал с Ноем, но Ной, кажется, воспринимает это спокойно. Он даже не вздрагивает от комментария.
Мама и папа выходят вместе с нами на крыльцо, и не успеваю я опомниться, как мы все столпились у Камаро Ноя, а мама и Хейзел снова обнимают Ноя. Но все, что я могу сделать, это уставиться на его машину, размышляя, смогу ли я каким-то образом порезать все четыре его шины, прежде чем кто-нибудь из них сможет меня остановить.
Я отключаюсь, пытаясь оградить свое сердце от слов слезливого прощания моей матери, а потом, слишком скоро, моя семья ускользает, чтобы дать нам пространство.
Вот оно.
Этого момента я боялась с тех пор, как он впервые сказал мне о своем принятии.
Мои руки дрожат, когда Ной подходит ко мне, и его рука сжимает мою, чтобы не упасть. Его темные глаза встречаются с моими.
– Ты в порядке? – нерешительно спрашивает он.
Я киваю, не доверяя тому, как прозвучат мои слова, если я произнесу их вслух.
Он стоит прямо передо мной, его грудь так близко к моей, но не совсем соприкасается, как будто он пытается проявить уважение к моей семье, наблюдающей за происходящим. Он берет и другую мою руку, переплетая наши пальцы, и наклоняет ко мне голову.
– Ты сильная, Зо, – говорит он мне, потому что, видит Бог, я чувствую, что забыла. – Ты надрала задницу лейкемии и пережила год ада на первом курсе. И вдобавок ко всему, ты пережила горе от потери Линка, когда меня не было рядом, чтобы поддержать тебя. Это ничто по сравнению со всем этим.
– Это не значит, что это будет менее отстойно.
– Я знаю, – говорит он мне. – Ничто из того, что я могу сказать или сделать, не уменьшит боль от необходимости быть вдали от тебя, Зо. И хотя кажется, что весь наш мир рушится, у нас все будет хорошо. Ты увидишь. Это не более чем ступенька, которая приведет нас к жизни, которую мы в конечном итоге будем вести вместе.
Легкая улыбка тронула уголки моих губ, но я не могу сдержать тихих слез, которые текут по моему лицу.
– Мне нравится, как это звучит.
Его глаза светятся теплотой.
– Я так и думал.
Я прерывисто вздохнула.
– Тебе действительно нужно идти прямо сейчас?
– Да, – говорит он, прежде чем отпустить мои руки и провести большими пальцами по моим щекам, вытирая постоянный поток слез. Он притягивает меня к своей груди, его сильные руки обвиваются вокруг меня. Одна сжимает мою спину, а другая запутывается в моих волосах, когда он прижимает меня крепче, чем когда-либо прежде. – Черт возьми, я знал, что это будет тяжело, но не думал, что это убьет меня вот так.
– Не надо, Ной, —предупреждаю я дрожащим голосом. – Если ты развалишься на части, я превращусь в развалину.
– Я люблю тебя больше всего на свете, Зо. Всего одно твое слово, и я сразу вернусь сюда.
Я киваю, уткнувшись ему в грудь, вытирая глаза о его рубашку.
– Я тоже тебя люблю, – говорю я ему, когда чувствую его пальцы на своем подбородке, приподнимающие мое лицо, пока эти темные, мечтательные глаза не встречаются с моими.
– Не прощайся, Зо. Просто увидимся позже.
– Не прощаюсь, – повторяю я, а затем его губы прижимаются к моим, он крепко целует меня, и я распадаюсь на части в его объятиях. Он поддерживает меня, не смея дать мне упасть, и когда он отстраняется, я чувствую руку матери на своем плече.
Она нежно притягивает меня обратно к себе, и я качаю головой, наблюдая, как Ной шагает к своей машине.
– Нет, – выдыхаю я, мое сердце разбивается вдребезги в груди, когда мама обнимает меня сзади, целуя в висок.
Ной останавливается у дверцы своей машины и оглядывается на меня, и выражение его глаз заставляет меня дрогнуть. Он разыгрывал для меня шоу, был храбрым, чтобы я не сломалась так сильно, но, черт возьми, он такой же разбитый, как и я. Затем, прежде чем убедить себя снова броситься в мои объятия, он садится в свою машину, и по тихой улице разносится громкий рев двигателя.
Я вырываюсь из объятий матери, моя голова трясется все сильнее, по мере того как отчаяние пульсирует в моих венах. Этого не может быть. Я срываюсь с места и мчусь к его машине.
– НОЙ! – Я плачу, но он исчезает в мгновение ока, нажимая на газ и мчась по улице, а я чувствую, как связь между нами натягивается и приспосабливается к этой новой норме.
Громкий всхлип вырывается из моего горла, когда я спешу на дорогу, каждая частичка моей души разрывается в клочья, и, несмотря на то, что я так далеко и не могу видеть сквозь поток слез, льющихся из моих глаз, я знаю, что он видит меня через зеркало заднего вида, наблюдая, как весь его мир становится все дальше и дальше.
Затем, когда я смотрю, как его машина исчезает за поворотом, то, что осталось от меня, рассыпается, и я падаю на колени на твердый асфальт, остатки моей души превращаются в пепел и уносятся прочь вместе с остатками лета.
