Текст книги "Потерянный номер"

Автор книги: Сергей Зонин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 43 страниц)

Она сделала несколько шагов в том направлении, откуда тянулась цепь. Выглянула из комнаты, и замерла, пытаясь понять, что же она видит.

Каэде ожидала, что цепь будет прикреплена к стене, к колонне или к какой-нибудь тяжёлой гире... В крайнем случае к кольцу, вделанному в пол. Но она никак не могла предположить, что та будет уходить в спину спящей девочки с розовыми волосами и характерными рожками. Девочки, которая выглядела как... Ню. Не Люси и не Каэде, а именно Ню. Об этом говорило и беззаботное выражение лица спящей, и положение рожек, которые у Ню на голове располагались значительно ниже, чем у её альтер-эго.

Девочка была облачена в милую розовую пижамку, но звенья цепи проходили прямо сквозь её ткань. И сквозь простынку, которой копия была укрыта.

"Они что, нашли способ... разделить нас?! Или это мой клон?"

Каэде попыталась потрогать "знакомую незнакомку", но рука прошла через плечо. Та, ничего не заметив, продолжала спокойно сопеть в две дырочки.

"Похоже, всё моё тело теперь состоит из того же вещества, из которого были сделаны векторы... Но тогда... эта спящая... это может быть моё настоящее тело? Я его покинула, и теперь им управляет одна только Ню?"

– Обычная проблема Плюсов, – заметил противный скрипучий голос. – Невозможность взаимодействия с материальными объектами очень раздражает...

Из стены вышел... Каэде даже не знала, можно ли ЭТО назвать человеком. Чёрно-белое лицо и странные одеяния, мёртвая улыбка...

– А ты действительно интересный образец, – заметил гость. – Не только источник вируса, но и первый в мире диклониус, сумевший построить себе духовное тело. Кажется, я начинаю понимать, почему тебя так усердно ловят...

– Что за бред ты несёшь? Кто ты вообще такой, уродец?

– Я Маюри Куроцучи, капитан двенадцатого отряда Готея 13 и директор Научно-исследовательского института синигами. Впрочем, ты вряд ли поймёшь хоть слово в этом объяснении, так что я не намерен попусту болтать. Я пришёл, чтобы забрать тебя.

Он ошибся. Каэде в этом объяснении поняла вполне достаточно. Словосочетание "научно-исследовательский институт" сработало для неё, как красная тряпка для быка. Она сделала резкий шаг к незнакомцу, мысленно проводя линию, которая отделит его голову от тела...

И ничего не произошло. Вообще ничего.

– Какая экспрессивная девочка, – одобрительно заметил Маюри. – Но сейчас тебе лучше не делать лишних движений. Если ты не заметила, векторов у тебя больше нет. Половина осталась под контролем твоей живой подружки, а вторая – пошла на построение твоего духовного тела. Так что теперь ты самый заурядный Плюс... Не считая того, что обладаешь неограниченным сроком существования, конечно, поскольку твоя цепь прикреплена к живому телу. Но это даже трудно сказать, преимущество или недостаток. Вернуться-то ты в это тело не сможешь, в умершем полушарии уже начали формироваться новые нейроструктуры. Впрочем, даже если бы векторы остались, они бы тебе не помогли. Это хорошее оружие для нарезания мясных мешков... но не против капитана Готея 13.

Каэде растерянно посмотрела на свои руки. Ей приходилось лишаться векторов раньше, но остаться без них насовсем... Наверное, так чувствуют себя парализованные люди. Обычные конечности такие медленные, неуклюжие, хрупкие... Правда, теперь у неё не совсем обычные... Но кажется, они унаследовали все недостатки человеческих рук. Они не могут превращаться в лезвия, вытягиваться на пару метров, сгибаться под любыми углами... зато прекрасно чувствуют боль, в чём она без труда убедилась, ущипнув себя.

Правда, они способны проходить сквозь стены. Но какой от этого прок, если ими даже пёрышка теперь не поднимешь?

– Я умерла? И теперь я стала призраком?

– Вы, живые, называете это призраками. Мы – духовными телами, или сокращённо душами – хотя это совсем не те "души", о которых талдычат в ваших церквях. Конкретно ты теперь относишься к слабейшей разновидности духовных тел, которые известны как "Плюсы". Это не более чем тень, отпечаток некогда жившей личности в духовной материи. В пищевой цепочке духов – где-то на уровне растительности. К самостоятельному существованию неспособны, научной или военной ценности не имеют. Однако, могут эволюционировать во множество более интересных форм.

– Как же ты болтлив, – проворчала девушка. – Мне этого бреда про эволюцию при жизни хватило. Какого тебе от меня надо?

– ОТ тебя мне ничего не надо. Мне нужно тебя. Для исследований.

И здесь то же самое... Даже после смерти не оставляют в покое... И самое мерзкое, что поделать ничего с этим уродцем невозможно – он, судя по уверенному поведению, намного сильнее "Плюса" и хорошо вооружён.

– Живые меня не могут ни видеть, ни слышать? – на всякий случай уточнила она.

– Ни видеть, ни слышать, ни осязать, – подтвердил Маюри. – Диклониусы, правда, могут чувствовать через свои рожки. Но для большинства из них ты – слишком слабое возмущение. Вот мне уже приходится свою реяцу прятать, чтобы твоя живая подружка меня не учуяла. Ну ладно, поговорить с тобой я ещё успею в лаборатории. Сейчас пора идти, а то Кронос тоже может чего-то учуять. Они тут столько детекторов понаставили – еле прошёл мимо них. Сейчас я возьму пробу духовных частиц живой королевы и пойдём.

Он склонился над спящей Ню, и вонзил ей в шею приличных размеров шприц. Девочка заворочалась, но не проснулась. Видимо, игла была такой же неосязаемой, как и всё остальное. Цилиндр шприца наполнился не кровью, а какой-то странной светящейся субстанцией.

– А теперь пойдём, – Куроцучи спрятал ампулу в нагрудный карман и освободил из ножен меч, до боли похожий на старинную катану. Этот клинок без видимого усилия перерубил цепь, отделив Каэде от Ню. – Ты можешь пойти за мной добровольно – или я парализую твои конечности и унесу тебя.

Экс-диклониус сжала зубы. В том, что этот парень способен выполнить свою угрозу, она ни капли не сомневалась. Насмотрелась на подобных ему.

– Я пойду с тобой, – процедила она. – Но ты ещё пожалеешь.

– Ой, дорогая, если бы мне платили по монете за каждый раз, когда мне грозят страшными карами – я бы давно был богатейшей душой в Сейрейтее!

Взяв её цепь, как поводок, Маюри направился к выходу. Тем же путём, каким и явился – сквозь стену. "Люси" ничего не оставалось, кроме как последовать за ним в новую жизнь. Или лучше сказать – в новую смерть?

"И что же ты пришёл забрать? Из ваших вещей у меня только кольца-коммуникаторы, а моё право на них закреплено договором. Больше я ничего не брал".

"Брал. Кое-что гораздо более ценное... и опасное. Именно ради этой вещи наш сородич-фамильяр согласился подписать с тобой договор".

"И что же это?"

"Хогьёку".

Чегоооо?!

Память манги воспринимает мой риторический мысленный возглас, как запрос. И послушно выдаёт кусочек из энциклопедии:

"Хогьёку, "сфера деформации" по-японски – небольшой сине-фиолетовый шар, состоящий из уникальной субстанции, который может стирать границу между синигами и Пустыми, позволяя одним получать силы других. Но истинная сила хогьёку – проникать в сердца окружающих и исполнять их глубочайшие желания. Известно о существовании двух хогьёку: первое изобрёл Сосуке Айзен, а второе – Кисуке Урахара. В конце концов, Айзен их объединяет в третье, более совершенное хогьёку".

Да помню я, помню... но... какого Пустого эта хреновина делает ЗДЕСЬ?! Эй, создатель, ты что, совсем обкурился?! Теперь ещё и Блич?!

"Хогьёку? В моём гайвере? Это вероятнее, чем Вы думаете! Бесплатно провериться", – хихикает внутренний голос.

Дело даже не в том, что хогьёку – это Айзен, а Айзен – это большие неприятности. К неприятностям я уже тут начал привыкать. В конце концов, война Общества Душ против Хуэко Мундо (если она даже предстоит) – такой пустяк по сравнению с возможным переписыванием реальности Мадокой или уничтожением планеты ведьмой Гретхен... да хотя бы с тем же вирусом диклониусов.

Но какое отношение хогьёку может иметь к Инкубаторам?! Неужели...

"Хогьёку – это машина нашей цивилизации, разработанная для исполнения желаний махо-сёдзе. Она следует за Инкубатором на другом уровне реальности. Когда Инкубатор заключает контракт, хогьёку поглощает душу девочки, и превращается в Самоцвет души, перестраивая освобождённое тело для боевой оптимизации. В нормальном режиме работы это одноразовое устройство. Но к сожалению, исследователи синигами сумели каким-то образом взломать его защиту или создать несовершенную копию. В результате они получили опасную, нестабильную, требующую очень много энергии, но при этом многоразовую систему исполнения желаний".

"И трансформации в терминатора?"

"И это тоже".

"И эта штука сейчас... внутри меня?"

"Да. Но в соответствии с гейсом ты не можешь на неё претендовать. Поэтому стой спокойно, сейчас я извлеку хогьёку и мы разойдёмся".

Н-дааа... похоже ТАКОГО лоха мультивселенная ещё не знала. Держать фактически в своих руках артефакт, который мог исполнить любое моё желание или превратить в непобедимого монстра... И отдать его... за что? За фамильяра-котобелку?! Безымянный – ты ИДИОТ. Именно так, из всех больших букв.

Я и впрямь не могу пошевелиться. С самопредписывающейся декларацией не шутят. Кьюбей легко взлетает мне на плечо, касается рога мягкой лапкой – и откуда-то из шеи навстречу ему выплывает небольшой шарик сиреневого свечения. Магический артефакт немыслимой мощи. Он же – продукт технологий цивилизации, опередившей нас на тысячелетия. "Любая достаточно развитая технология неотличима от магии", так, мистер Кларк?

"Ты все равно не смог бы его активировать, – бросает "в утешение" Инкубатор, прежде чем растаять в воздухе. – У тебя достаточно энергии, и достаточно силы желания, чтобы получить некоторый эффект. Но нормальный, не сломанный хогьёку реагирует только на генетически чистых людей, женского пола и подходящего возраста. Ты не подходишь ни под один из критериев".

Ха! Можно подумать, Роа это остановило бы! Змей Акаши, один из сильнейших магов Насуверса, мастер каббалистики – уж наверняка нашёл бы способ ломануть систему, если уж Айзен и Урахара с этим справились! Не надо пытаться подсластить пилюлю, пришелец. Надурил – значит надурил.

"Я далеко не уверен, что рискнул бы играть с устройством подобной мощности и неясных принципов функционирования", – замечает Миша.

"Что?! Ты – и не рискнул бы?! Я это слышу от человека, который соблазнил Белую Принцессу Истинных Предков попробовать крови?! От создателя Похоронного Агентства? От вампира, который вписал себя в Хроники Акаши?! От того, кто вторым, после Зелтреча, пересёк бездну между мирами? Что с тобой произошло, Михаэль Роа Вальдамьонг?! Неужели ты растерял всю свою храбрость за эти годы?"

"Не надо мне льстить, юноша, это на меня не действует. Видишь ли... в моей жизни есть только две любви... Арквейд Брюнстад и вечность. Всё остальное не имеет значения. Опыты с хогьёку относятся к тем вещам, которые могут разлучить меня с обеими".

"Неужели эта штука НАСТОЛЬКО опасна? Айзен, вон, с ней играл, и вроде ничего... Да и с Кисуке вроде ничего страшного не произошло. Ну да, при неосторожном обращении любая технология опасна, но..."

"Малолетний самонадеянный неуч. Когда ты наконец научишься принимать во внимание более одного факта? Опасность заключается отнюдь не в том, что хогьёку может нас убить. Для меня это не более чем временное неудобство. А вот если этот артефакт НЕ ДАСТ нам умереть вовремя..."

"Хм... ну да, есть у неё такое свойство – защищать носителя... Ты боишься, что не сможешь уйти на очередной цикл реинкарнации?"

"Именно, юноша, именно. Насколько я помню, её последнего носителя так и не смогли убить – только приговорить к двадцати тысячам лет заточения. Это то же самое, что быть запечатанным Церковью. Я не хочу себе такой судьбы. Да и ты бы вряд ли пожелал – ты просто слишком молод пока, и не понимаешь, насколько страшно слово "вечность"".

"Эй, начальник, разве не ты только что сказал, что вечность – твоя возлюбленная?"

"Вот именно, глупец. Обе моих возлюбленных жестоки – и я видел их окровавленные пасти. У меня уже ЕСТЬ бессмертие. Совершенное бессмертие, которое освобождает меня от любых пут. А вечная жизнь в заточении ничем не лучше смерти".

"Ладно-ладно. Я всё понял, не нуди, шеф. Лучше давай обдумаем, что нам делать, в свете того, что здесь ещё и Блич в этом безумном сплаве..."

Однако обдумать как следует нам не дают. С одного из домов нам на перехват устремляется крылатая тень. Длина около полутора метров, размах крыльев – шесть. Очертания смазаны от скорости, которая превышает нашу и вплотную приближается к звуковой! Биорадар молчит, ни единого звука тоже не слышно – вижу этот объект только глазами. Ложными Чистыми Глазами. До столкновения около трёх секунд.

"Невидимый Воздух?"

"Он самый. И кстати, очень мощная волна праны. Что бы это ни было, оно мощнее нас по энерговооружённости раза в два".

Ого... Это уже почти уровень зоалорда. Что-то мне не хочется с такой зверюгой встречаться... неужели кто-то из Готея 13 или высокоуровневых Пустых, легки на помине? Оторваться не получится, оно быстрее. На всякий случай готовлю к запуску биоракеты и накачиваю лазеры. Но и стрелять первым, развязывая драку, в которой я почти наверняка проиграю, тоже не хочется. Ещё и день на дворе, как назло... то есть регенерация ослаблена, хорошо хоть пасмурно и прямые солнечные лучи нас не жгут...

Так же стремительно, как набрал скорость, объект останавливается. Опаньки... Да это же наша старая знакомая! Акеми Хомура собственной персоной!

– Можешь не притворяться, что не видишь меня, Нео-Зекстолл... или лучше сказать – Безымянный? Во-первых, твоя реакция выдала тебя с головой. А во-вторых, Кьюбей всё рассказал мне о тебе. Спускайся. Нам нужно серьёзно поговорить.

Разговор был долгий – почти час. Поболтали бы и дольше, но не можем себе этого позволить – обоих ждут дела. В последние оставшиеся свободные минуты сидим на краю крыши. Хомура прячется под моим крылом от моросящего дождя.

– Мы в одинаковом положении, Безымянный. Ты – единственный, кто знает мою историю и может в неё поверить. Единственный, кто помнит имя Мадоки после изменения вселенной. Я – единственная, кто знает твою историю и может в неё поверить. Мы оба – чужие в этом мире.

– И ты предлагаешь...

– Судя по интонации, ты меня понял. Да, я предлагаю объединить усилия. Мы оба не хотим, чтобы этот мир погиб. Из-за вируса диклониусов или по любой другой причине. У тебя есть связи в Кроносе, у меня среди волшебниц. Я – сильнейшая махо-сёдзе, ты – сильнейший гиперзоаноид. Вместе мы можем добиться лучших результатов, чем поодиночке.

Какие знакомые интонации... где это она успела научиться вербовке? У Кьюбея ускоренные курсы проходила, что ли? "Мне ухаживать некогда. Вы привлекательны, я чертовски привлекателен. Чего зря время терять? В полночь жду". И самое главное, отказаться от этого предложения у меня просто не хватит сил. И она это прекрасно знает. Но можно хоть немного поломаться, для приличия.

– Скажи мне только одну вещь, Хомура... дело ведь не только в том, что сотрудничество выгодно? У тебя есть и другой мотив?

– Сам понимаешь. Я устала быть одна, Безымянный. Когда своими настоящими мыслями и опасениями нельзя поделиться ни с кем, кроме Кьюбея... а он тот ещё собеседник. И у тебя ведь та же ситуация... Два собеседника в голове, но по-настоящему кроме себя поговорить не с кем.

Девочка берёт мою огромную лапу и смотрит в глаза совсем не детским взглядом. Не знаю, что она рассчитывает увидеть в этих матовых неподвижных сферах без зрачков. Осторожно отвечаю на пожатие. Её хрупкие на вид ручки не уступают по силе моим.

– Будем друзьями?

– Да, чёрт тебя возьми! Будем!

Она молча прижимается головой к моему бронированному боку. В этом жесте нет ни капли эротики – просто спокойная товарищеская близость. Минутное затишье перед грядущей бурей. Я тоже позволяю себе немного расслабиться. Нам предстоит очень много работы.

– А ты не боишься заводить друга, который распадётся заживо через полгода?

– Не боюсь. Я уверена, что мы найдём какой-нибудь способ предотвратить это. Но даже если нет... Знаешь, полгода – это очень много для волшебниц. И это гораздо лучше, чем полгода одиночества. По крайней мере, ты достаточно силён – а это значит, что я не потеряю тебя внезапно...

Мне бы твой оптимизм, Акеми... Вот переполнится чаша терпения кого-нибудь из зоалордов – и будет тебе внезапность в полный рост.

– Да, по этой части нам обоим повезло... после знакомства с Наной я уже боюсь испытывать к кому-то хоть какие-то чувства. А к тебе – можно. Ты такой же монстр, как и я. Даже ещё хуже – когда ты шла встречным курсом, я уже почти простился с жизнью...

– С Наной? А что с ней случилось?

– Погоди... ты знала Нану?

– Если ты имеешь в виду девочку-диклониуса с пятиметровыми векторами и короткой стрижкой, которая постоянно вспоминает какого-то "Папу", то да.

– Вот ведь... какая маленькая планета... все всех знают...

Я уже могу говорить об этом почти без боли. Даже с некоторой мрачной иронией. Всё-таки я очень чёрствая скотина. И хорошо, а то свихнулся бы уже.

– Когда ты с ней познакомилась, не расскажешь?

– Я с ней не очень хорошо знакома... впервые увидела вчера... когда встречалась с Канаэ...

– ЧТО ТЫ СКАЗАЛА?!!!

Странная полужидкая субстанция бесновалась в огромном бассейне. Она ежесекундно меняла цвет, то становилась прозрачной, то сгущалась до черноты. Волны из мышечных волокон взлетали вверх, расщеплялись на отдельные извивающиеся щупальца и медленно втягивались обратно. Кое-где в этом океане биомассы были заметны более сложные органы – таращились вверх слепые глаза, бесконечно жевали загустевшую плоть зубы и перегоняли жидкую протоплазму сердца. Зрелище пугало, но в то же время завораживало. Иногда над поверхностью живого моря разражался небольшой электрический шторм.

– Это ведь всё весит больше тонны? – полюбопытствовал Ганеша.

– Гораздо больше, – хмыкнул Хеккаринг. – Почти сто тонн. В этом месиве – все зоаноиды, поглощённые Аптомом. Точнее, биомасса этих зоаноидов. После того, как его мозг умер, стенки биокармана распались. Мне удалось перелить содержимое в пространство Бхуми – было бы глупо утрачивать столь интересный образец. Но сейчас думаю, что возможно, лучше бы я этого не делал. С каждым днём мне всё сложнее контролировать эту штуку.

– Контролировать? У неё что, есть собственная воля?

– Воли в высшем значении этого слова – нет, конечно. А вот инстинкты есть. Оно хочет вырваться на волю. Хочет жрать. Причём постоянно эволюционирует и адаптируется. Гены нескольких сотен зоаноидов открывают очень широкие возможности. Недавно эта субстанция атаковала стенки бассейна концентрированной кислотой. До этого испробовала тепловое излучение. Её отдельные куски уже дважды сбегали. Мне, конечно, нетрудно каждый раз придумывать средства противодействия. В бою инстинкта и разума побеждает разум. Но такими темпами скоро исчерпается финансирование, которое вы мне выделили. Хотя её исследования приносят потрясающие результаты, на несколько Нобелевских премий хватит... но я полагаю, что опасность того не стоит. Лучше избавиться от неё, пока остались деньги. Или хотя бы заморозить – Хаями сказал, что сможет.

– Несколько Нобелевских? А что-нибудь конкретно тактически полезное для нашего дела вам удалось извлечь?

– Генетический пул нескольких сотен зоаноидов безусловно полезен для моей работы – учитывая, что справочники и материалы Кроноса теперь недоступны. Что касается открытий... Вчера я скормил этому бассейну живую свинью. Она была полностью ассимилирована меньше, чем за минуту.

Наступила пауза. Наконец Макишима заинтересованно приподнял бровь.

– В этом есть что-то необычное?

Хеккаринг аж подпрыгнул от возмущения.

– Необычное? НЕОБЫЧНОЕ?! Боже, с какими невеждами мне приходится работать. Это невозможно, абсолютно невозможно! Не съедена! Не переварена! Ассимилирована! Понимаете вы, что это значит? Поглощена так же, как Аптом поглощал зоаноидов! Это опровергает абсолютно все биологические законы!

– Пожалуйста, успокойтесь, доктор. Признаю своё невежество и посыпаю голову пеплом. Умоляю снизойти к моей безграмотности и объяснить, почему участь несчастной хрюшки вас так взволновала.

– Ох... Тосиаки, растолкуй ему ты. И дай мне успокоительное. Я уже старый человек, боюсь, что у меня нервы не выдержат.

– Ну... Видите ли, Макишима-сан... Тут сразу несколько причин. Во-первых, у животных (так же, как и у людей, не прошедших процессинг) отсутствует программируемый внеклеточный матрикс, ПВМ. Поэтому их тела не способны к управляемой перестройке. Впрыск дозы А-регулина приведёт только к смерти подопытного животного от рака. Во-вторых, даже если хирургическим или ещё каким-нибудь путём пересадить органы животного зоаноиду, они будут быстро отторгнуты из-за генетической несовместимости. Даже хромосомная разница между мужчинами и женщинами ставит почти непреодолимый барьер. Все зоаноиды, с точки зрения их хромосомного набора – самцы вида хомо сапиенс. Разница лишь в том, какие гены у них активированы, а какие "спят".

– А здесь отторжения не наблюдается? – уточнил Зевс.

– Ни малейшего, – проворчал Хеккаринг. – Я брал пробы. Клетки свиньи чувствуют себя в матриксе Аптома как бы не лучше, чем в родном организме.

– И у вас пока нет предположений, чем это может объясняться?

– Ни малейших. Чёртов Потерянный Номер! Всей этой братии как будто нравится издеваться над наукой одним своим существованием! Я уже жалею, что прикончил его так быстро... Но он сам виноват – не надо было меня запугивать!

– Успокойтесь, господин Хеккаринг. Вас никто ни в чём не обвиняет – "Молния Зевса" признаёт право на самооборону. Скажите лучше, как вы оцениваете – есть ли у вас или ваших подчинённых серьёзные шансы разгадать механизмы такой странной ассимиляции?

– Я почти всю жизнь разгадывал загадки этих гадёнышей-мутантов, Макишима. Справлюсь и ещё с одним. В конце концов, допрос – не единственный и даже не главный научный метод. Проанализирую структуру его нейропроцессоров, изучу процесс пошагово под микроскопом... Но вот сколько времени это займёт... быстрых результатов не обещаю. Особенно на вашей устаревшей технике. И повторяю – эта дрянь активно сопротивляется. Настолько активно, что порой я начинаю сомневаться, что это просто безмозглая протоплазма. Она явно не хочет быть подопытным кроликом.

Ганеша задумался. Прошёлся туда-сюда. Внимательно посмотрел на бассейн за прозрачным окном. И получил в ответ какое-то неприятное ощущение давящего хмурого взгляда... поток внимания, как говорят профи. Действительно, чертовщина какая-то.

– А как насчёт варианта уничтожить... ну скажем, девяносто девять тонн, оставив для исследований только одну? Этот остаток, как я понимаю, будет менее опасен, да и контейнер для его хранения не столь дорог.

– Неплохой вариант. Я только за. Но хочу предупредить, что при этом мы потеряем доступ к девяноста девяти процентам поглощённых зоаноидов. Хотя... можно лишнюю биомассу заморозить, а пару центнеров оставить для исследования самого процесса ассимиляции. Если, конечно, обрубок не утратит вдруг эту способность. Но мне понадобится криогенное оборудование, чтобы хранить замороженный материал.

– На этот счёт не волнуйтесь. Мои люди его добудут. Приступайте к разработке плана замораживания. Ну и Либертусов не забывайте, они всё же важнее.

– Ну что скажешь, Джабир? Твои хитроумные планы оказались столь же бесполезны, как и мои. Оба гайвера сбежали, и теперь готовят ответный удар. Поистине правильное имя им дали Уранос, будь они прокляты. Эти штуки невозможно контролировать!

– Ну почему же бесполезными, Кабрал... Возможно, не совсем точными... но отнюдь не бесполезными. Я вполне удовлетворён результатами своих изысканий.

– Да ну! И чем же ты удовлетворён, интересно знать?

– Во-первых, я располагаю двумя сотнями килограммов Паразита. Это весьма интересная субстанция, и полезная – при грамотном применении. Но что ещё важнее, я теперь знаю все планы и действия "Молнии Зевса". Думаешь, это не стоило потерянной брони? Которую, к тому же, я скоро верну...

– Знаешь?! Ты хочешь сказать... этот твой Энзайм?

– Естественно. Эти малолетние революционеры вычистили программы, лежащие на поверхности – те, на которые я сам обратил их внимание. И даже не подумали провести глубинное сканирование. А поскольку почти все свои планы они обсуждают с юным Сегавой – я получил идеального шпиона в их стане.

– Ты что же, изначально так и задумывал?

– Нет, что ты. Но допускал, как один из возможных исходов. Настоящий стратег, Кабрал, должен даже из своего поражения уметь сделать победу. В этом твоя слабость – ты умеешь строить сложные комбинации не хуже меня, но отказываешься признавать возможность поражения.

Кабрал раздражённо заскрипел зубами – в соседних помещениях взвыли от боли несколько зоаноидов.

– Если ты такой умный, то зачем ты мне это рассказываешь? Вполне мог бы пользоваться плодами победы в одиночку!

– Ну во-первых, мне тоже не чуждо тщеславие, и хочется похвастаться. Во-вторых, мы же вроде бы на одной стороне, брат мой. Ты ведь тоже поделился с нами проектом "Ганеша", а не скрыл его. И в-третьих, мне необходима твоя помощь, чтобы извлечь из этой ситуации максимум выгоды.

– Мог бы сразу начать с третьего, чтобы не тратить время, – ехидно заметил Хан. – Так чем я могу тебе помочь?

– Для начала, совместив донесения от моего шпиона и показания твоих гравитационных детекторов, мы можем составить полную карту перемещений обоих Гайверов, а также гигантской брони в реальном времени.

– Прекрасно, прекрасно, – маленький зоалорд довольно потёр руки. – Это стоит сотрудничества. А второе?

– Ты никогда не задумывался, каким именно образом контрольная медаль контролирует Паразита? Через какие сигналы? Электрические, биохимические?

– Что за дурацкий вопрос? Через биоэнергетические импульсы, само собой.

– Верно, верно. Я пришёл к тем же выводам. Излагать свои соображения не буду, ты наверняка думал о том же. В конце концов, главное доказательство нам невольно предоставил Мирабилис, когда сумел захватить Паразита под контроль своим зоакристаллом. А кто у нас самый выдающийся мастер по контролю биомассы? Тринадцатый – щенок в сравнении с тобой, Кабрал. И я не льщу, я констатирую факт. Ты лучше нас всех управляешь своим мозгом, зоакристаллом и телом. Ты сам себе контрольное устройство. Я уверен, что ты сможешь заставить и Паразита плясать под свою музыку.

Кабрал погладил жидкую бородёнку. Звучало весьма соблазнительно... даже слишком, пожалуй.

– Мирабилису, чтобы получить хотя бы частичный контроль, понадобилось расколоть собственный кристалл. Я на такое не пойду.

– Да, но у Мирабилиса была только одна попытка. Это была кошмарная импровизация, с одним шансом на успех из тысячи. В случае неудачи Паразит бы мигом его сожрал. Мы с тобой сможем экспериментировать столько раз, сколько захотим. Изучить все его реакции и подобрать нужную частоту.

– Вот теперь я тебе верю, Джабир. Потому что вижу, где здесь твоя выгода.

– Я разработал антитела, которые полностью блокируют развитие Паразита. Или замедляют его. Или обращают ассимиляцию вспять. Или полностью разрушают. Всё, что захочется носителю – если, конечно, он умеет контролировать собственное тело так, как это делаешь ты. Никакой опасности.

– Но конечно же, твоё чудесное лекарство будет работать лишь до тех пор, пока я соблюдаю условия нашего сотрудничества? – усмехнулся Кабрал. – Одно неверное движение, и я обнаружу, что меня пожирают заживо?

– Само собой, – пожал плечами Джабир. – Я не хотел об этом говорить, чтобы не разжигать напряжённость – но раз ты сам поднял эту тему, добавлю, что воспроизвести эти антитела ты вряд ли сможешь. Их структура крайне сложна, а я хорошо знаю возможности твоей иммунной системы.

– Как же я люблю своих братьев, – усмехнулся Хан. – Всегда знаешь, чего от вас ждать. Ладно... принимаю твои условия. Пойдём составлять карту...

– Погоди. Мы ещё не обсудили одну важную вещь. Вирус диклониусов.

Хан удивлённо посмотрел на товарища.

– А какое нам до него дело? Пусть этой заразой занимаются наши лояльные братья... Чем больше у них проблем, тем легче нам будет вцепиться в глотку. Полагаю, у Баркаса вполне достаточно мозгов, чтобы найти противоядие вовремя. Или ты хочешь опередить его и пожать все лавры?

На самом деле Кабрал был далеко не столь равнодушен к этой теме, как пытался показать. Он давно собирался препарировать парочку диклониусов и вживить себе их векторы. Руки, способные двигаться со скоростью света, будут неплохим дополнением даже для зоалорда. Но к сожалению, все известные образцы успели заграбастать себе Пургсталл и Каэрлеон. Поэтому массового рождения силпелитов на своей земле он ожидал почти так же, как ребёнок ждёт коробку конфет. Но делиться этой маленькой стариковской радостью с братьями – полагал излишним. На глобальном, политическом уровне ему и в самом деле было совершенно наплевать на заразу. Он не сомневался, что при необходимости найдёт способ её остановить.

– Вакцина у меня уже есть. Я создал её на всякий случай ещё в конце восьмидесятых – по результатам исследования первой пойманной особи в Европе. Дело не в этом. Проанализировав геном нового штамма, я увидел кое-что чертовски знакомое... Я знаю лаборатории, где использовались эти последовательности. И знаю организацию, которая оплачивала деятельность этих лабораторий. Полагаю, выйти на автора апокалипсиса будет нетрудно.

Первым побуждением было, конечно же, рвануть к гостинице "Клён", и изо всех сил затискать Нану. После чего никогда, никому её не отдавать.

Но здравый смысл, падла, тут же начал вносить коррективы. Во-первых, силу тисканья придётся поумерить, а то от девочки останется только кашица. Во-вторых, Нане это вряд ли понравится – мы всё же не настолько близкие друзья. В-третьих, такие выходки простительны и естественны для Ню – но не для сильнейшего боевика Кроноса.

– Ты уверена, что она в безопасности? – в сотый раз переспрашиваю.

– За ней следят трое не самых слабых махо-сёдзе и пара синигами, включая одного капитана, – терпеливо поясняет Хомура. – Никто не даст её в обиду.

Конечно, от атомного взрыва это защита слабенькая... но всё же хочется верить, что такие бомбы у нас взрывают не каждый день. Институт – та ещё коллекция ужасов. Не знаю, кто конкретно его уничтожил, но что желающих было много – охотно верю. А кому и зачем понадобилось поместье "Клён", после того, как из него исчезла Люси?

Хороший риторический вопрос – как не допустить ни малейшего риска для девушки, которая тебе нравится и при этом не превратиться в параноика?