Текст книги "Под прикрытием (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 59 страниц)

– Неуж спирт, сынок?!

Думал, тот час же я его «потеряю» – его преподобие хотя и крайне изредка, но крепко «употреблял». Для здоровья – его словами. Думал, что проклянёт и изгонит из дома, аки блудного сына и не посмотрит – что «ангел»!

– Нет, не спирт, – успокаиваю, – спирт бы вонял сивухой на весь дом, а этот почти не пахнет.

Принюхивается к поднесённой 20-ти литровой канистре, и:

– Истину молвишь – это не спирт… А что же тогда? – окунает палец и растирает жидкость меж пальцев, – на ощупь вроде что-то маслянистое…

– Это – «Стандарт-Ойл», отец.

– Извиняюсь, сынок – со слухом в последнее время что-то… Как ты сказал?

– «Стандарт-Ойл», говорю – американская универсальная жидкость. Используется как очиститель жирных пятен на одежде, растворитель лаков и красок, средство от вшей…

Думаю, Рокфеллер ни на грош не обеднеет, если я воспользуюсь его брэндом. Тем более его «Standard Oil» не совсем идентично моей «Стандарт-Ойл» – у него чёрточки между словами не хватает. И сами слова – составлены не из наших букв. Такой приёмчик использовали в «моё время» китайцы – почему бы и мне им не воспользоваться?!

Короче, как только установка заработала – тут был оформлена самостоятельная артель «Стандарт-Ойл», которую возглавил наш химик-органик Игорь Станиславович Лемке.

– …Так зачем же ты его в лампу?

– Как горючее для ламп и примусов, тоже можно использовать – горит лучше, разве не видишь?

Почему так по-хитромудрому назвал, спросите?

Так я же не только для себя керосин очищаю… Я собираюсь им торговать и, иметь с этого прибыль. И здесь я сталкиваюсь с интересами монополиста, причём не частного – а государственного.

Как известно после революции всё нефтедобыча, нефтепереработка и торговля нефтепродуктами в стране была национализирована. С началом НЭПа всё это хозяйство перешло в ведение сперва «Главного управления по топливу» (ГУТ), затем могущественного монополиста – «Нефтесиндиката», спрутом протянувшего свои щупальца в каждый уголок – не только нашей страны, но и далеко за её пределы.

Все без исключения монополисты страшно не любят конкуренции – из-за прибылей они войны развязывают, а меня схавать им вообще – на один зубок… Даже не заметят, кто там вошкой хрустнул! Назвав же, на всякий случай, очищенный керосин другим брендом – я смогу иметь «фиговый листок»: чтоб в случае конкретного наезда этого монстра – хотя бы попробовать прикрыть свою задницу…

***

И «всякий случай» не заставил себя долго ждать!

Одно из «щупалец» могущественного «Нефтесиндиката», находится у нас в Ульяновске на Базарной площади, что на Пролетарской (по старому – Торговой) улице. Раньше это была просто керосиновая лавка купца Королькова, сейчас это так называемый «Нефтяной склад» – на который централизовано завозят нефтепродукты, в основном керосин и, затем рознично торгуют ими по волости.

Формально во главе его числится так называемый «красный директор» – один из местных коммунистов, но фактически «правят бал» Сапрыкины – семья приказчика прежнего владельца, не пережившего революционного лихолетья.

На «Нефтяном складе» царит откровенно клановый дух. Чужих, они к себе и близко не подпускали.

За время хозяйствования этого «клана», ещё при «Главном управлении по топливу» (ГУТ), склад – как собака шерстью зимой, стал обрастать многочисленным хозяйством: куры, свиньи, коровы… Свой обоз в двадцать лошадей, своя кузня, своя столярная мастерская – чьи изделия реализуются на той же Базарной площади.

Вообще-то по упорно ходящим слухам: вся ульяновская частная торговля – не менее чем наполовину принадлежит Сапрыкиным, через подставных лиц из числа их многочисленных родственников. И в государственно-кооперативную торговлю они уже успели запустить свою загребущую руку.

Дошло до того, что реализацию нефтепродуктами они стали считать не основным – а каким-то побочным занятием!

Так что глава этой семейки, этакий знаете ли – реальный мини-Ксавер или литературный Корейко.

Сперва вроде удалось с этим кланом (в буквальном смысле) договориться: я по госцене покупаю у них «жёлтый» керосин, очищаю его до состояния «белого» и продаю обратно им… С небольшой маржой в свою пользу, разумеется. Ну, а они уже там, крутятся-вертятся с этим высоколиквидным товаром по собственному разумению. Мощность керосиновой установки вполне позволяла снабжать высококачественным керосином всю волость и, даже ещё немного оставалось для уезда. Прикинул на калькуляторе – вполне приличная сумма набегает для реализации кой-каких «заклёпок».

Однако, после буквально «медового» месяца взаимовыгодного сотрудничества, наша с ними общая партнёрская «лодка» черпанула бортом воды…

В почти буквальном смысле!

Первым делом, «родственнички» стали бодяжить мой керосин государственным… Я это вовремя заметил по падению собственной прибыли – керосин для собственных нужд я брал прямо с установки – ещё «тёпленьким».

***

Поскандалил с главой клана, попытался усовестить и образумить:

– Панкрат Лукич! На то, что Вы государственный керосин водой бодяжите – я в принципе могу закрыть глаза, хотя мне за державу обидно…

– Мочой, – ухмыляется, поблёскивая красной потной лысиной.

– Что, «мочой»? – думал ослышался.

– Керосин, что тебе продаём – мочой «бодяжим». Для чего ты думаешь, собственный обоз – в два десятка с лишним лошадей завели?

Он что, маразматик престарелый, издевается надо мной?! Вот вам и «азотистые соединения» в составе керосина, мля… И откуда взяться качеству? Нефть добывают с нарушение технологии, керосин из неё выпаривать – как Бог на душу положит и, потом ещё разбавляют на всех этапах транспортировки, хранения и реализации, всем – на что только убогой фантазии хватает.

Однако, «монополист», ёпсель… «Нет у Вас методов против Кости Сапрыкина!» – вспоминается бессмертное из фильма «Место встречи изменить нельзя».

– Ладно, хорошо – как Вам будет угодно: мочой, так мочой. Однако, Вы теперь уже мой собственный – «американский» керосин разбавляете, что уже ни в какие ворота не лезет! И, дело даже не в том, что меня лично два раз «обуваете» – в первый раз продавая мне это говно, а во второй раз – превращая в говно мой товар. Вы дискредитируете мою торговую марку!

Возможно, одно из сказанных слов показалось этому старому прохвосту нецензурным, иначе чем объяснить – что вдруг издевательская ухмылка куда-то вмиг исчезла, осталась только какая-то животно-нутряная злоба:

– А ты кто вообще, такой?

Признаться, растерялся:

– Как, это – «кто»?

«Неуж, прогрессирующий склероз у партнёра, – мелькает мысль, – может мой роялистый глицин с витамином «В12» ему предложить – у меня его почти целая пачка…».

– У меня договор о поставках «американского керосина» с Председателем артели «Стандарт-Ойл», гражданином Лемке – а тебя и знать не знаю… Пшёл вон!

С этих слов, у меня «ярость благородная – вскипела как волна…»! За грудки его было – да мордой об стол, да он как заблажит:

– Сёма, Фёдот!

Заходят двое добрых молодца – как будто под дверьми стояли, морды – за три дня не объедешь и, засучивая рукава:

– Пошто обижаешь батяню, контуженный недоносок?

Хотел было в драку за «недоноска» – но они скрутили меня буквально в «бараний рог» и, пару раз сунув кулачищами под рёбра, аж дышать на пару минут перестал… Только рот как рыба разевал, да слёзы из глаз так и потекли ручьём – как у царевны Несмеяны от «бородатого» анекдота… Вывели на крыльцо конторы и как щенка какого с него «спустили».

Последнее, что я услышал от этого старого беспредельщика:

– А твоя артель почитай у меня в руках.

Добры молодцы заржали жеребцами:

– Гыгыгы!

Поднявшись под их гогот на ноги, отряхиваясь от пыли и, сквозь зубы матерным матом матеря всё это конченное семейство, я краем глаза увидел как во двор «Нефтяного склада» въезжает подвода гружённая бочками с керосином – должно быть прибыла новая партия товара с полустанка. Невзрачный щупленький возница, с чёрной повязкой на лице – чем-то напоминающим советского киноартиста Савелия Крамарова, сочувственно на меня глянул единственным глазом…

Это называется – перемудрил я с конспирацией! Действительно – формально я не имею к артели никакого отношения.

Слава Богу, Игорь Станиславович успокоил и, даже с немалой долей брезгливости ответил мне:

– «Обхаживает», конечно – как Антанта Румынию в 1916 году. Но я знаете ли – натерпелся в последнее время от подобного быдла и, хоть на этом – «отпляшусь» теперь вдосталь.

Однако, опасение осталось – кроме инженера-химика в артели «Стандарт-Ойл» ещё номинально числятся два члена из местных работников. Их мне лично порекомендовал – как «надёжных в доску» сам Клим.

Но кто его знает!

***

Решив во всём следовать букве закона, я попытался приструнить попутавшую рамсы семейку как через их «корпоративное» начальство (того самого «коммуниста») – так и через волостные Исполком и Совет. Однако, здесь порядки почти что патриархальные: каждый ульяновец другому – если не брат, то кум или сват, это точно!

Фрол Изотович в ответ на моё возмущение – лишь что-то невнятно мямлил, мол торговля по нынешним нэпмановским временам – это не его епархия.

– Прежде, я этого Сапрыкина… ВО!!! – показывает крепко сжатый кулак, – где держал. А теперь другие порядки – уж, ты извини.

А тот «коммунист» – вообще «прикормленный», по ходу:

– Ты, товарищ Свешников – Заведующий оружием ОВО, кажется? Вот и «заведуй» на своём полустанке – на здоровье, а в наши керосиновые дела не лезь!

Можно было бы конечно, своих комсомольцев натравить – как предлагал Мишка… Но я не стал впутывать этих – практически ещё детей, в свой чисто коммерческий проект.

К зиме, меж мной и кланом Сапрыкиных вспыхнула короткая, но яростная – как конфликт на Даманском «торговая война».

Я велел Игорю Станиславовичу банчить «чистяком» самостоятельно, но конкуренты на это ответили прекращением продажи артели керосина-сырца. Была предпринята попытка прибрести сырьё на других складах «Нефтесиндиката», но видать у них уже сложилась корпоративная солидарность…

Мне отказали в оптовых партиях!

Волей-неволей пришлось выкинуть «белый флаг» и предложить противнику мирные переговоры.

Посидели, поговорили тихо-мирно – те для виду, покаялись пообещали исправиться… Но немного выждав, продолжили свою деятельность по превращению моего добра в говно – за мой же счёт. Приходилось терпеть, стиснув зубы…

Однако, ещё никто на этом белом свете не умиротворял беспредельщика своим ангельским терпением и, мне это ни в коем разе не удалось!

Отбив с минимальным ущербом для себя мою «атаку», Сапрыкины вообще решили меня «подвинуть». Те два «члена» артели «Стандарт-Ойл», перешли на их сторону и за спиной Игоря Станиславовича подписали купчую о продаже своей доли. Правда, мне удалось достаточно легко отбить эту «контратаку»: ранее лично поручившийся за перебежчиков Клим – при мне разбил им рыла в кровь и, те пошли на попятную – через волостной суд вернув свою долю акций и передав их более достойным пайщикам.

Далее, Сапрыкины вообще уже объявили мне «войну без правил» – написав донос своему вышестоящему начальству, о нарушении артелью «Стандарт-Ойл» прав торговли нефтепродуктами – исключительно государственными структурами. Сапрыкины требовали лишить мою артель лицензии на промышленную деятельность, а её оборудование конфисковать в пользу государства… В пользу «Нефтяного склада», то есть.

В свою пользу – если уж быть совсем точным.

Был суд, на котором в ответчиках был вовсе не я, а Игорь Станиславович – как учредитель артели «Стандарт-Ойл» и его адвокат Брайзе Иосиф Соломонович – «временно» освобождённый из исправительно-трудового лагеря. Такое, в те весьма интересные времена – довольно частенько практиковалось.

– Что это? – спросил тот, ставя перед судьёй бутылку с мутной жёлтой жидкостью.

– Сцаки ответчика, штоль?

Про судебную экспертизу в эти времена, если и слышали – то только не в этих отдалённых от всех благ цивилизации местах. Поэтому, следственный эксперимент проводил сам судья. Взболтнув бутылку и брезгливо понюхав из открытого горлышка, тот уверенно ответил:

– Это керосин.

Другая бутылка, только уже с прозрачной жидкостью:

– А это что?

После тех же нехитрых манипуляций:

– Вода? Нет, не вода – неизвестное пролетарскому правосудию вещество.

Суд проходил в Ардатове – уездном городе, поэтому судья пока знать не знал и, ведать не ведал о «американской универсальной жидкости».

– Похоже ли это «неизвестное вещество» на керосин – в торговле которым, истец обвиняет моего клиента? – спрашивает адвокат-бандит.

Судья, как это водится в эти весёлые времена, был из «простых» – поэтому и ответил «по-простецки»:

– Сам не видишь, что ли? А чё тогда очки на нос напялил?!

– Значит, это – не керосин?

Судья начинает терять терпение:

– Издеваешься над народным судом? Счас милиционера позову – он тебя выведет из зала суда и по шее надаёт.

Адвокат торжественно поднимает обе бутылки над головой:

– Как только что установил высокий суд – эта жидкость не является керосином, а значит – торговать ею не возбраняется.

Представитель истца – «Нефтесиндиката» то есть, не унимается:

– Запрещается торговля частных лиц, артелей и кооперативов и, прочих физических и юридических лиц, не керосином именно – а всеми без всякого исключения нефтепродуктами!

– А что такое «нефтепродукт», не подскажите? – задаёт вопрос адвокат.

Судья, только успевал головой вертеть, следя за прениями сторон:

– «Нефтепродукты», это вещества – производимые из нефти…

– Гражданин судья, Вы слышали?

Тот зевнул с тоской:

– Ну, слышал… Я тут, кажный день по десять раз выслушиваю всякое.

Адвокат обращается к ответчику:

– Игорь Станиславович! Из чего Вы изготавливаете американскую универсальную жидкость «Стандарт-Ойл»?

– Из керосина…

Пройдоха-адвокат торжествующе поднимает к потолку указательный палец:

– Вы слышали, гражданин судья: «из керосина» – а вовсе не из нефти. Значит, эта жидкость не является «нефтепродуктом» и, следовательно – торговать ею не запрещено.

Почесав в затылке, судья удалился на совещание и, вернувшись, разя плохо очищенной сивухой, вынес решение в пользу ответчика…

В мою пользу, то бишь.

– Молодцом, – говорю после процесса адвокату, – неделя в «комнате свиданий» с двумя «прачками» враз и, кроме того на ваш счёт в банке «капнут» гроши… Как договаривались.

Иосиф Соломонович, доволен – слов нет:

– Слушайте, а мне нравится так «сидеть»!

– Ну, а я Вам что говорил? Ещё и предложите «контракт» продлить… Хахаха!

– Хахаха!

Адвокат адвокатом, конечно, но тот судья был моим давним знакомым по осени 1922 года – когда мы с Мишкой, со сборным отрядом милиционеров местного НКВД и агентов ОВО были в экспедиции по изыманию сельхозналога у крестьян. Мы конвоировали злостных должников – он назначал им наказание. Юный проныра даже в тот раз смог кратковременно устроился писарем в выездной трибунал и, втереться в доверие к его членам. Поэтому в данный момент, стоило ему только поговорить с судьёй – разъяснив ситуацию с «высоты» нашей колокольни…

Как всё оказалось на мази!

Кстати…

В эпоху НЭПа «договориться» с судом тоже можно – но это довольно дорого и рисково. Поэтому, такой вариант я приберёг на крайний случай…

Слава Богу не понадобилось!

***

Однако, «мафия» – получив грандиозный «отлуп» со стороны закона, не успокоилась – видно считая себя «бессмертной».

Поступил донос уже моему начальству – в Губернский отдел вооружённой охраны НКПС, о моей «внештатной» деятельности. Меня вызывали «на ковёр» в Нижний Новгород, где я еле-еле отбился от обвинений – накрыв руководству «поляну» в самом лучшем нэпмановском ресторане. Почти следом, на Ульяновский полустанок приезжала выездная комиссия из Губернского управления НКВД и шерстила всю документацию – мою и заодно Каца… К счастью недолго пробыла и вскоре уехала ничего не криминального не найдя, зато в новеньких берцах от обувной артели «Красный Лабутен» моего бывшего заместителя Чеботарёва, в которой я имею долевое участие. Затем явилась не запылилась комиссия от «Рабоче-крестьянской инспекции» (Рабкрин)… Уехала назад в тех же «берцах», да ещё экипированная с головы до ног в «пролетарки» и только-только начавшиеся шиться в «Красной игле» куртки «Камчатки».

Однако, так и разориться недолго!

Наконец, меня срочно разыскал товарищ Кац и выложил передо мной какую-то бумагу:

– Читай!

Глянул на писанину и аж в глазах от её содержания запрыгало:

– …Твою ж, мать!

– Вот именно! Обрати внимание – почерк тот же самый.

Это было не первый, даже не второй донос на меня в ГПУ и, отчего-то уверенно думаю – не последний.

– Да, уж сам вижу – не слепой чай… Твою ж, мать!

Абрам Израилевич не был связан никакой семейственностью с местными, поэтому в данном случае – он мой естественный союзник. Как и положено каждому уважающему себя менту, Кац имеет свои источники информации на подконтрольной территории – в том числе и на ульяновском почтамте.

– Теперь догадался, понимаешь – из чьей задницы на тебя «ветра» дуют?

Блин, это пипец – каким «догадливым» надо быть! Одного, не пойму:

– Понимаю, но не могу понять – где я им дорогу перешёл? Ведь, это же – не с керосина, оказывается, началось.

– Не знаю, разбирайся сам, – устало отворачивает взгляд, – но с этим надо что-то решать – этот донос вовсе не в мой районный отдел шёл… Когда-нибудь не поленятся, да отвезут лично в Нижний. Я тебя больше прикрывать не могу – без всяких обид.

– И на этом спасибо, Абрам Израилевич!

Хороший человек, с одной стороны…

***

– Отец, – спрашиваю дома за ужином, – а у тебя с семейкой Сапрыкиных, никаких серьёзных тёрок не было?

Вскидывает брови:

– Да, как не быть?! Это ж – пауки такие, с липкими волосатыми лапами!

И, давай мне рассказывать…

История старая, случившаяся ещё задолго до рождения моего реципиента: в девяностых годах прошлого века – когда и, Фёдор Свешников и Панкрат Сапрыкин были молодыми – полными юношеского задора и амбиций…

– Мы ж с ним ровесники и прежде большие друзья были! Да, из-за его неуёмной жадности – пробежала меж нами «чёрная кошка».

Сапрыкин в молодости был купец какой-то там «гильдии» и, унаследовав дело отцов, дедов и прадедов – крутился на торговле зерном и мукой в ульяновской волости. Надо отдать ему должное, способности к коммерческой деятельности имел немалые: всего за пять лет – разорив конкурентов, молодой Панкрат Лукич подмял под себя всю волость по хлебу и уже вплотную подбирался к уезду…

– Однако, всё ему мало было!

Тут случился очередной голодный год на Руси и, купец-монополист Сапрыкин так безбожно задрал цены на продовольствие – что народ стал реально дохнуть от бескормицы…

Этакий, «мини-голодомор» получился!

– Он всё наше волостное начальство тогда купил с потрохами и земство под ним «по струнке» ходило. И мне предлагал молчать за мзду, да я не смолчал.

Отец Фёдор «добрым словом и кадилом», усовестил барыгу-спекулянта – выгнав из Храма во время богослужения – пригрозив ему церковным наказанием, а то и отлучением:

– Не смог Панкрат через страх перед Господом переступить – не нонышние времена тогда были!

Кроме того, ульяновский иерей – организовав волостной «Комитет помощи голодающим», съездил до епископа «Нижегородского и Арзамасского» Владимира и выбил с того целый вагон муки.

Эх, до чего же боевой – мне названный батяня достался!

Жадный купец-барыга, взявший под эту «операцию» крупный кредит в банке – разорился вчистую… Панкрат Сапрыкин был объявлен банкротом, лишился гильдии и заложенного под кредит двухэтажного особняка и, чтоб иметь средства к существованию себя и своей семьи – нанялся приказчиков в лавку к купцу Королькову, торгующему керосином.

– С той поры затаил на меня злобу. Вроде уже старый и, о Боге в самую пору задуматься – а всё никак простить не может. И про тебя… Хм… Про сына моего злорадствал, когда тот без вести пропал: «Помнишь наш с тобой тогда разговор? Помнишь, как ты стращал – Бог меня за жадность накажет? А что на деле получилось? Бог наказал тебя – весь твой род изничтожив. А мой род плодится и множится: мои сыновья все они живы и до внуков уже дожился!».

Всего двоих его сыновей «близко» видел – но скажу, исходя из собственных впечатлений: его сыновья не только живы, но и такие рожи наели – не в каждый телевизор засунешь.

– В тот раз, как такое услышал – впервые в жизни я усомнился в Господе, – признался и заплакал седой старик, – и тут явился мне ты – Ангел Божий…

Вот тогда то, я почувствовал в груди, в самом сердце – холодную ледяную злобу. От ненависти судорогой свело челюсти – еле разомкнул, чтоб пролязгать – как танк стальными траками:

– Не плачь, отец: каждому воздастся по делам… И по словам его.

Вот, значит как… Ладно, эту войну объявили вы!

***

– Миша! Ты у меня, типа как «глаза и уши». Какие у нас разведданные по этой семейке «Адамсов»?

Тот, делает крайне озадаченный вид:

– Да особенно никаких, таких чтобы… Дружные очень, всегда друг за дружку горой и держатся особняком.

– Миша! Я тебе один умный вещь скажу, ты только успевай «мотать на ус»: как в любом сплошном монолите – всегда имеется незаметная трещина куда рано или поздно проникнет вода и разорвёт его, так и в каждом дружном коллективе – всегда найдётся свой чмо… Ищи это чмо, Миша!

Доводилось «там» смотреть один исторический документальный фильм-расследование о предателях времён германской оккупации 1941-44 годов… Кто думаете, в полицаи шёл? Про сельских старост и городских бургомистров не говорю – немцы их могли «методом тыка» назначить – чтоб было с кого за «Ordnung» спрашивать. В полицию же шли добровольно…

Думаете, идейные борцы со сталинским режимом туда ломились? Чтоб вместо сталинского режима, осчастливить исстрадавшийся народ гитлеровским?!

Фигвам!

В полицаи с белой повязкой       на рукаве и какой-нибудь бельгийской винтовкой на плече, шли «униженные и опущенные». Нет, не властью – хотя такие тоже попадались.

Сверстниками, одноклассниками, односельчанами… Соседями, наконец.

Увы… Но человеческое общество устроено крайне жестоко – в нём не любят слабых: не умеешь или не можешь постоять за себя, не обладаешь какими-нибудь другими способностями – помогающими занять достойное положение среди окружающих, неизбежно опускаешься в разряд парий. Тебя все откровенно гнобят и чмырят, повышая тем самым собственную самооценку.

Это – не хорошо и не плохо…

ЭТО – РЕАЛЬНО!!!

В начале 21 века такие, ещё в юных годах – с головой уходили в «виртуальную реальность», чтобы хотя бы в играх чувствовать себя эдаким – неимоверно крутым супер-пупер-героем. Ну а состарившиеся чмошники (пост-советские пэнсы), я уверен – научившись кое-как тыкать «по клаве» двумя пальцами, переквалифицировались из «кухонных умников» в «диванных вояк» – интернетовских троллей и, стараются испортить настроение своими высерами-комментариями – как можно большему числу блогеров.

Сталкивался с такими – по роду своей литературной деятельности, а как же!

Литературный сайт «Флибуста», так вообще – заповедник тупых непуганых троллей из подобной категории, да ещё нередко – «жовто-блакыдного» окраса.

Однако, в первой половине 20-го века – ни персональных компов, ни Интернета – пока нет и, таким типам – вообще ничего не светит. Их никто не уважает, таких никто не любит – особенно из числа лиц противоположного пола… Кому охота связывать своё будущее с откровенным лузером и плодить от него детей?!

И тут на «Panze» с белыми крестами, приезжают с «Maschinenpistole» в руках сверх-человеки и, всё разом меняется – переворачиваясь с ног на голову… И вот ты теперь уже, не всеми обижаемое чмо – а самый центровой на деревне перец.

Нацепи белую повязку на руку и повесь какое-нибудь доверенное «освободителями» ружжо на плечо и, тебя – пусть по-прежнему не уважают, но хотя бы боятся. Можно отомстить прежним обидчикам, загнав в тот «петушиный» угол – где прежде находился сам и, главное…

Все девки твои – выбирай любую!

А если какая не согласна с восторгом раздвинуть перед тобой ноги, то можно в любой момент вспомнить – что она когда-то состояла в комсомоле, её отец – в партии, а её брат – командир или комиссар Красной Армии…

***

– Разве что, Охрим Косой, – докладывает через несколько дней Мишка Барон, – подпадает под твоё определение, Серафим. Конкретное, одноглазое чмо.

Припоминаю, того возницу на телеге с керосином – других одноглазых среди сапрыкиных я не приметил:

– Почему «косой»? Разве может быть одноглазый – быть ещё и косым?!

Хотя, матушка-природа бывает – ещё не так чудит…

Мишка ржёт:

– Хахаха! Тоже сперва купился: это фамилия у него такая – «Косой». Зять это сапрыкинский, единственный.

– «Зять», говоришь?! А вот с этого места как можно подробней.

И, Мишка дал мне полный расклад.

Этому самому «Охриму» масть не пёрла с самого рождения – семья нищая как целое поголовье церковных мышей. Мать умерла в его самом раннем младенчестве, отец заболел тифом и через год воссоединился с «половиной» на местном кладбище… Воспитывался он в семье дальних родственников – хоть не помер, за то им спасибо… Когда чуть подрос, тут ещё не повезло – вообще конкретно: и так неказистый внешностью мальчик лишился правого глаза, наткнувшись в темноте на сук… На сучок дерева в лесу – на всякий случай уточню.

Не друзей, ни подруг – даже похулиганить или пристраститься к спиртному, не с кем! Вот, «жизть» у человека, а…

У приказчика керосиновой лавки (того, что раньше был купец, а сейчас заведующий «Нефтяным складом») другая проблема: двое сыновей его – хлопцы гарные, хоть и излишне перекормленные (оттого – слегка туповатые), а вот единственная дочь…

Из чувства толерантности и политкорректности, скажем так – одним из её недостатков было «несколько» рябое лицо. Хроноаборигены про таких обычно говорят: «Как будто черти всю ночь на роже горох молотили».

Будь этот физический изъян единственным, возможно было бы не так страшно: в этом мире я видел достаточно много рябых женщин и мужчин – вполне благополучно устроивших свою семейную жизнь.

Однако, имелись и другие – куда более серьёзные изъяны! Одним словом – не повезло девушке…

Время пришло – а никто Сапрыкину-младшую замуж не берёт, не сватается – даже позарившись на богатое приданное. Ибо, начавшаяся Германская война уже вовсю – высасывает гигантской ненасытной глоткой молодых здоровых мужчин, а взамен – сквозь зубы выплёвывает редких калек… Женихи становятся всё более и более редким, практически – вымирающим видом, хоть в Красную Книгу заноси – как синих китов.

С рабочей силой в керосиновой лавке опять же, да…? По одному и целыми группами, «рабочая сила» – ушла в том же направлении что и женихи, возвращаясь уже бессильной – безрукой или безногой. Но, кто-то ж должен в лавке бидоны с керосином ворочать, а не просто на лавке штаны протирать – рожу шире жоп…пы наедая? Так попал одноглазый Охрим в работники торговли, а затем присмотревшись к нему повнимательней – бывший купец решил одним выстрелом убить сразу двух зайцев.

– Короче, он сейчас в примаках. Как ты говорил, Серафим? …«Чмо»? Вот, оно и есть – то самое! Формально он – член семьи, а по факту – хуже батрака: день-деньской работает за затрещины да подначки «родственничков».

– Семейные отношения?

– Он её когда-нибудь убьёт! Или она его: характер у бабы – жиду-коммунисту не…

Увидев мой кулак, тотчас:

– Ой, извиняюсь – сорвалось… Злейшему врагу не пожелаешь!

– Дети?

– Пока Бог миловал! Но как представлю, что от этой пары может народиться… Бррр!

Подняв очи к небу, перебираю варианты:

– Так… Адольф Гитлер у нас уже есть… Может – «доктор Зло», какой-нибудь?

– А, кто это?

– Ой, Миша – лучше не спрашивай…

Проанализировав ещё кое-какие – менее важные «разведданные», хорошенько подумав и всё обдумав, я наконец решился:

– Миша! Начинаем операцию «Чужой».

***

Имеется у меня в Ульяновке ещё один надёжный и достоверный «источник информации»:

– Отец! Что ты скажешь про Охрима Косого – сапрыкинского примака?

Тот, как-то опасливо на меня поглядывая, осторожно отвечает:

– Плохого ничего не скажу – но и хорошего сказать нечего. Досталось ему в этой жизни – не приведи Господь.

– Хм… Что ж тогда к большевикам в семнадцатом-восемнадцатом не прибёг? В то время, таким – как раз среди них место.

– Женил его незадолго до большевиков-то Сапрыкин старший на своей дочери – вот видать и без большевиков Охрим понадеялся в люди выбиться.

– Ах, да. Характер?

Мельком взглянув на потолок:

– Надо подумать… Трусоват несколько – того не отнимешь. Впрочем – как знать, как знать… Скрытный уж больно! Даже на исповеди неискренен, хотя в Бога верует. В школе когда у меня учился – старательным, прилежным был… Память цепкая, читать любит и читает много.

А что ещё делать в детстве да отрочестве – если нет друзей для игр и проказ и, даже набедокурить не с кем? Только читать книги, витая в облаках и хоть как-то перебивая дефицит общения с людьми…

– Грамотный, значит? – спрашиваю.

– Скорее начитанный.

– А к тебе как относится?

Поглаживает ладонью осанистую бороду:

– Как люди относятся к священнику? Вот так и он…

– Это ж твой ученик по церковно-приходской, – недоумеваю, – неужели, не было каких-то «особых» отношений между учителем-священником и учеником-парией в классе?

– Ах ты про это, – спохватывается, – ну когда его уж сильно шпыняли другие ребятки, заступался за него бывало, разговаривал: как с самими обидчиками – так и с их родителями. Так всё ж, бесполезно! Я ж не могу его повсюду сопровождать – а его где поймают, там и бьют…

Подумав, ещё добавил:

– Одно время, Охрим в семинарию хотел податься… Спрашивал у меня совета, мы с ним отдельно богословием занимались. Но, видишь ли… Туда, так просто тоже не брали – будь хоть семь пядей во лбу. Вот тебя бы… Хм, гкхм… Возможно сердится на меня с тех пор: мол – обнадёжил а потом… Эх!

Вздохнув и перекрестившись на икону, иерей молвил:

– Многие от веры православной отшатнулись и разуверились в Боге, ибо…

Ещё раз тяжело вздохнул и замолчал.

Понятно: «сын полковника не может стать генералом, ибо у того тоже есть сын». Коррупция и кумовство разъела Российскую Империю, как моль – старые плохо просушенные валенки…

Так, так, так…

Думай, думай голова – шапку новую куплю!

Наконец, принимаю решение:

– Устрой мне встречу с Охримом Косым, отец. Но только так, чтоб никто не знал.

Тот, видимо сопоставил мои прежние расспросы про Сапрыкина – с нынешними про его зятька-примака и, всё понял:

– Не трогал бы ты его! И так человек Богом обиженный…

Повышаю голос до лязга стальной гусеницы:

– Бог не обижает человека, отец! Это делают точно такие же люди, как он сам. Но Бог посылает на Землю ангела, чтоб восстановить справедливость! Хоть изредка, согласен – но посылает.