Текст книги "Друид Нижнего мира. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Егор Золотарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 45 страниц)

Разноцветный ковер всколыхнулся и ринулся в сторону дома наместника. Со двора послышался собачий визг, затем приглушенные выстрелы и истошный крик.

Я зашел в ворота и понял, что в доме творится настоящая вакханалия. Наместник явно пытался вырваться из паучьего плена, и наверняка многие пауки распрощались с жизнью, но я также понимал, что не следует вмешиваться. Они сейчас действуют как единый организм. Одни плетут паутины, вторые загоняют жертву, а третьи нападают. Среди тех, кто явился, я увидел довольно редких ядовитых особей. Их яд парализует жертву. Именно поэтому вскоре в доме наступила тишина.

Однако я не стал заходить, а обошел дом и двинулся к саду. Похоже, пришло время воспользоваться не только теми способностями, что даровала Система, а еще и исконно друидскими.

– О‑м‑м‑м‑м‑м… – Вибрация понеслась по саду.

Я призывал дух самого большого из деревьев – яблони – и очень надеялся на то, что теперь моих сил достаточно, чтобы дух как можно быстрее услышал и явился на мой зов.

– О‑м‑м‑м‑м, – второй раз набрав побольше воздуха, я загудел, как вдруг из дерева показался призрачный силуэт.

Первым делом познакомился с ним и попросил выполнить мою просьбу. Дух Елизар согласился.

В это время я издали услышал голоса и понял, что Иван с охотниками приближаются. Нужно действовать очень быстро.

Взбежал на крыльцо и распахнул дверь настежь. В это время мои маленькие помощники вынесли на улицу большой белый кокон, обмотанный многочисленными паутинками, и понесли в сад. Вот такая бесславная смерть настигла наместника.

Голоса слышались у самых ворот, когда пауки донесли кокон до сада. В это время старая яблоня вздрогнула, будто вздохнула своей кроной, ее ветви зашуршали и ствол начал медленно выгибаться. Земля у основания дерева вздулась, потрескалась и из‑под рыхлой почвы показались толстые, израненные паразитами корни.

– Наместник, выходи! – раздался крик.

По голосу я узнал охотника Кондрата и занервничал. Не хотелось бы, чтобы меня застали за таким щепетильным делом.

«Поторопись, Елизар!» – велел я.

«Слушаюсь, Орвин Мудрый».

Корни с силой рванули вверх, разбрасывая комья земли и камни. В образовавшуюся под деревом яму пауки поместили кокон и ринулись в разные стороны. Яблоня же вернула корни на место, а я притоптал землю.

Между тем мужчины зашли в дом и, не найдя наместника, разбрелись по двору. Я пошел к ним навстречу.

– Наместник сбежал, – сказал Ивану.

– Куда? – огляделся он.

В его руках было то самое ружье, которое он забрал у наместника.

– Не знаю. Вот, прошелся по саду, но не нашел, – я развел руками, стараясь говорить убедительно.

– Наместник не мог далеко убежать. Найдите его! – Иван крикнул охотникам и направился к хозяйственным постройкам.

Пусть ищут. Никогда не найдут. Наместник канул в лету. Слишком долго он испытывал мое терпение.

В течение последующих двух часов я ходил вместе с Иваном и охотниками по общине и делал вид, что ищу наместника. Мы побывали почти в каждом доме, обшарили каждый двор и обследовали лесок. Даже к стражам ворот ходили, но те поклялись, что ворота не открывали.

– Куда же подевался? – устало проговорил Иван. – Не мог же он просто испариться.

– Не мог, – поддакнул Кондрат, – но я предлагаю разойтись по домам. Поздно уже. Никуда он от нас не денется. Стражи ворот получили четкие указания никому не открывать ворота. Теперь ты здесь наместник, поэтому Витю никто слушать не будет. Если сам не выползет из своей норы, то утром снова пойдем на поиски.

– Ладно. Но вы уж проследите, чтобы телохранитель Фомы просидел под стражей, пока они не уедут. Как только выйдут за ворота, мне их судьба безразлична, но пока они живут в нашей общине, то обязаны придерживаться наших правил. Пусть Жилин скажет «спасибо», что мы его за поджог не наказали как следует.

– Приказчик от него избавится, как только окажется в Высоком Перевале. В своем окружении иметь такого человека – себе же вредить. Он ведь не только сам подставился, но и своего патрона подставил. Как теперь выглядит Фома Мытник, если окружил себя такими подонками? – Кондрат вопросительно уставился на Ивана.

– Плохо выглядит, ненадежно, – кивнул тот. – Нам бы по‑хорошему следует доложить Правителю о том, что случилось, только письмо не с кем отправить. Приказчик не захочет, чтобы об этой истории узнали, поэтому с ним письмо не доедет.

– С Глухарем, – подал я голос. – Отправь со стариком.

– Хм, а ты прав. Глухарь скоро начнет собираться. Ему до туннеля еще добраться надо. Он сам говорил, что выедет пораньше, чтобы не опоздать.

На том и разошлись.

Когда вернулись домой, сарай уже догорел и теперь лишь тлели угли. Стены дома почернели, но большого ущерба огонь не принес.

Анна и Авдотья не спали. Они набросились на нас с вопросами. Иван принялся рассказывать про плененного Жилина и пропавшего наместника, а я умылся и заперся в своей комнате.

«Мой господин, ты выполнил задание „Паутина кары“. Тебе начислены баллы. Хочешь взглянуть на системное меню?»

«Нет, не хочу», – устало ответил я.

Слишком суматошный был сегодня день. Столько всего произошло, что в голове не укладывается. Самое лучше средство – лечь спать. А утром… Утром должны вернуться Бинокль и охотники из Дебрей. Надеюсь, им удастся добыть крата‑удильщика. Обязательно нужно их встретить.

Уже засыпая, почувствовал, как Призрак взобрался на мою кровать и лег у ног. Сегодня он тоже себя проявил, задержав поджигателя. Надо завтра его чем‑нибудь побаловать. А пока я занялся тем, что начал вливать в него энергию. Нужно помочь песику восстановиться после удара по голове.

* * *

С самого утра мы с Анной и Авдотьей занялись восстановлением дома после вчерашнего происшествия, а Иван ушел на поиски наместника. Меня так и подмывало сказать, что наместник мертв и даже закопан, но я понимал, что таким образом выдам себя. Одно дело находить полезные растения и совсем другое – призывать пауков и заставлять деревья вытаскивать корни из земли.

– Вот ведь сволочь, – всплеснула руками Авдотья. – Из‑за этого треклятого Жилина мне весь огород растоптали.

– Не волнуйся. Поднимутся, – успокоил я ее, соскабливая со стены сажу.

– Пусть приказчик раскошеливается, раз его человек такое учудил. Это он привез его с собой, значит, должен нести ответственность.

– Вы правы. За этим я и пришел сюда, – послышался мужской голос, и мы все разом повернулись к калитке.

Фома Мытник стоял у забора. Не дождавшись приветствия с нашей стороны, он продолжил:

– Своего телохранителя я не только уволю, но и под суд отдам. Весь его заработок принес вам. – Он протянул руку, в которой были скручены деньги.

Авдотья вытерла руки о передник, подошла к нему и несмело забрала деньги.

– Надеюсь, этого хватит, чтобы возместить убытки. Вы зла на меня не держите. Если бы знал, кого на груди пригрел, давно бы избавился.

Анна по своей мягкотелости начала говорить, что ничего страшного не случилось и не нужны нам деньги, но Авдотья шикнула на нее и бросила строгий взгляд. Женщина стушевалась и опустила глаза.

Приказчик еще раз извинился, напомнив, что теперь Иван – наместник и мы с ними, проверяющими то есть, должны жить в мире, ведь от этого будет многое зависеть. Что именно будет зависеть, он не сказал.

Как только Фома ушел, Авдотья пересчитала деньги.

– Ого, целых восемьдесят рублей. Хорошо же этим лоботрясам платят.

– Может, не надо было деньги брать? – несмело спросил Анна. – Может, Ваня будет против.

– Как это не надо? – воскликнула бабка. – Еще как надо! Эх, трусиха ты, конечно. Лучше бы сходила и посмотрела, что они за лекарства привезли. Теперь ты сама со всем будешь распоряжаться.

– И то верно, – оживилась женщина, отряхнула подол платья от сажи, и торопливо вышла за калитку.

Я дочистил стены и пошел к воротам – встречать охотников. Не успел дойти до сторожки, как послышался громкий стук, и Глухарь поспешил открывать дверь. На этот раз охотники пришли довольные собой и сгибаясь под тяжестью рюкзаков.

Бинокль увидел меня и махнул рукой.

– Слушай, Егорка, а ведь твое лекарство сработало. Чувствую себя так, будто лет десять сбросил – нигде не ломит, ничего не болит.

– Да, хорошее средство, – кивнул я.

– Я не забыл о своем обещании. В следующий свой приход обязательно свожу тебя в Дебри. Но, – он поднял палец и строго посмотрел на меня, – только если разрешат твои родители. Без их ведома я тебя в Дебри не возьму.

– Не волнуйтесь. Будет разрешение, – твердо ответил я.

Охотник кивнул, двинулся вверх по дороге и присоединился к остальным. Хм, как же уговорить родителей отпустить меня в самое опасное место в этом мире – в сердце Дебрей?

Глава 20

Проводив охотников до противоположных ворот, где они сели в громоздкий автомобиль, обмотанный цепями с острыми шипами, я снова с интересом выглянул в открывшиеся ворота, но с прошлого раза ничего не изменилось. Те же пеньки, заросшая дорога, убегающая вдаль, и огромные разрушенные здания. Интересно было бы посмотреть на этот мир до катастрофы. Если тогда могли строить такие дома, то технологии у них были намного лучше, чем у нынешних жителей Нижнего мира.

– Кого ты там высматриваешь? – ко мне подошел страж ворот.

– Просто интересно посмотреть, – пожал я плечами.

– Ничего интересно. Все одно и то же, – страж начал закрывать створки.

– А вы были где‑нибудь, кроме Волчьего края?

– Нет, нигде не был. И не хочу. Что мне там делать? Это кто‑то думает, что хорошо там, где нас нет. Я же, наоборот, считаю, что нет ничего лучше родного дома.

– Неужели вам никогда не хотелось побывать в других местах? Увидеть какой он, Нижний мир? – удивился я.

– Нет, – дернул он плечом. – Я же сказал: нет места лучше, чем родная земля. И ты никуда не ходи. Есть такая поговорка: где родился – там и пригодился. Не нужны мы в других местах. Чужаков нигде не любят.

Я хотел было поспорить, но передумал. Здешние так привыкли прятаться за стеной, что весь остальной мир кажется им враждебным. А вот я очень бы хотел пройти по всему Нижнему миру. Особенно – побывать в столице этого мира, Высоком Перевале, и посмотреть на тот туннель, что соединяет Верхний мир с Нижним.

Страж закрыл ворота, а я развернулся и двинулся по Первой улице. Со стороны дома наместника слышались крики и какой‑то грохот. Неужели до сих пор его ищут?

Зашел домой и услышал, как Авдотья гремит посудой на кухне.

– Где все? – спросил я.

– Не вернулись еще. Помой руки. Скоро обедать будем.

Как только опустился за стол, а бабка поставила передо мной глубокую тарелку с супом, вернулся Иван, а за ним и Анна.

– Ну что? Нашелся Витька? – Авдотья подвинула к сыну тарелку с тонко нарезанным соленым салом. Витькой она назвала бывшего наместника.

– Нет его нигде, – пожал плечами Иван. – Даже странно как‑то. Не иголка же. Сокол предположил, что наместник через стену перебрался, но я сомневаюсь. Схоронился где‑то и ждет подходящего случая, чтобы сбежать.

– Я тоже так думаю. Немолод уже Витька, чтобы через стены лазить. Да и как бы он смог?

– Крюк с веревкой, – пояснил Иван. – Но ты права – не смог бы он этого сделать. А если бы смог, то незамеченным не остался. Охотник всегда на вышке стоит.

Какое‑то время мы молчали. Иван доел суп с салом и, налив себе большую кружку чая, продолжил:

– В доме Вити много разного добра оказалось. Даже странно, что в нашей общине кто‑то так зажиточно жил. В подвале нашли целый стеллаж с вином. В столовой полно серебряной посуды. Вскрыли сейф, а там… – он выдержал паузу, а женщины с интересом уставились на него, – целых три тысячи!

– Деньги общины? – уточнила бабка.

– Не‑а. Его собственные. Деньги общины он в другом месте держал. Я их отдал приказчику. Маловато, ведь обычно мы по осени ядра закупаем. Но я пообещал, что в следующем году намного больше заработаем. На этом и распрощались с Фомой Мытником.

– Куда же ты решил личные деньги наместника девать? – как бы между прочим спросила Авдотья.

– Все до последнего рубля пойдет на нужды общины. Когда караван приедет, заполним закрома на зиму.

– Погоди‑ка, а ты с Фомой свое жалованье обсудил? – продолжала допытываться бабка.

– Да. Будут платить, как прежнему наместнику. По двести рублей в месяц, – пояснил он. – Также не нужно будет покупать ядра зверя. Мне, как наместнику, положены бесплатные ядра для дома и уличного освещения для всей общины.

Женщины радостно заулыбались. Такие привилегии им явно понравились.

– А как же дом? Неужто будут пустовать такие хоромы? – спросил бабка, явно намекая на то, что неплохо было бы нам туда поселиться.

– Нет, пустовать не будут. Я семью Захаровых туда поселю. У них пятеро ребятишек. Им нужнее. С переездом тоже поможем, а то Кирилл еще долго со своей подработки не вернется.

Семья Захаровых жила в конце Третьей улицы в небольшом доме. Никите Захарову я подарил того жирафа – свою первую поделку из дерева в этом мире.

– Молодец, хорошо придумал, – поддержала его Анна.

Авдотья невнятно пробурчала насчет того, что неплохо было бы о собственной семье подумать, а не только во благо других жить, но Иван проигнорировал ее слова.

Он так решил. Все. Точка.

Уважаю его за характер и твердость. Правы были общинники – лучшего наместника не сыскать.

– Кто‑нибудь на Первой улице остался или все разбежались? – спросил я, разжевывая сушеную чернику. У нее был терпкий, сладко‑кислый вкус, мало чем напоминающий свежую ягоду.

– Остались конечно. Только девять семей выехали. Но я к этому не причастен. Я их не выгонял, – быстро ответил он.

– Я даже знаю, кто взял ноги в руки и потемну слинял, – хмыкнула бабка. – Те, кто больше всех нос задирал и остальных обижал.

– Ты права, мама. Взяли все самое ценное и уехали.

– Погоди‑ка, – нахмурилась Авдотья. – Так, может, с ними наместник и уехал? Спрятали его среди своего добра, и все.

– Нет, – твердо ответил Иван. – Я сам лично их выпускал и вещи проверил. Не было там наместника.

Вдруг он как‑то странно посмотрел на меня и еле слышно спросил:

– Ты имеешь отношение к пропаже наместника?

Так захотелось обо всем рассказать, но я подавил это сиюминутное желание и мотнул головой.

– Нет, не имею.

– А что ты делал в его саду? – подозрительно прищурился он.

– Услышал шум и пошел посмотреть.

– Опять ослушался меня, – он грозно нахмурил брови. – А если бы он в тебя выстрелил?

– Я был очень осторожен, – заверил я и тут же сменил тему разговора: – Что будет с пустыми домами на Первой улице?

– Об этом я тоже думал. Возьму с собой пару человек и пойду по общине. Будем решать: кому нужнее новое жилье, тому и отдадим.

– Женьке нужно, – вставил я. – К ним домой страшно заходить. Все кривое, косое и трещит. Вот‑вот на голову им все посыпется.

– Согласна, – вставила Анна. – В общине не найти хуже дома, чем у них. Сергей Иосифович уже не может менять блоки на новые, а Женька еще не умеет. Ему не справиться.

– Ладно, – Иван кивнул и с шумом отпил горячий чай.

– Что насчет свинарника думаешь? – Авдотья вытерла руки о передник, опустилась за стол и внимательно посмотрел на сына.

– Свинарник теперь общий. Ответственных назначу – пусть кормят, поят и убирают. Свиней продавать не будем. Будем разводить и сами есть.

– Правильно решил. Одной охотой всю общину не накормишь. А потом можно будет и коров пригнать, чтобы свое молоко, сметана и творог.

– И кур с индюками, – вставила Анна. – Яйцами будем обеспечены.

– Все сделаем, но не сразу. Мне надо сначала ворота новые заказать и трещины в стене отремонтировать. Местами колья попадали. Опять же отряд охотников нанять. Дойдет дело и до коров с курами.

– А лесок? Он теперь чей? – оживился я.

– Наш, общий. Но деревья будем трогать только в особых случаях – если потребуется подпереть крышу или еще что‑то срочное сделать. А ягоды, грибы и лекарственные растения теперь все могут рвать.

Мы еще долго разговаривали обо всех изменениях, которые запланировал Иван. Как я и думал, он серьезно взялся за работу. Правда, не все устроило его мать. Бабка настойчиво повторила несколько раз, что нам бы тоже не мешало поменять дом, но Иван был против. Он утверждал, что наш дом простоит еще не одно десятилетие.

Также Авдотья просила хотя бы часть денег наместника взять себе и сделать ремонт в доме, но Иван и тут был непреклонен.

– Не понимаю, чего ты так упрямишься? – вспылила она после длительных уговоров. – Он ведь эти деньги столько лет у нас, у общины воровал!

– Вот именно – у общины, – поддакнул мужчина. – Именно поэтому я сначала общине помогу и, если деньги останутся, построю новую мастерскую. Хоть и буду наместником, а ведь плотников‑то у нас больше нет. Придется самому плотничать. Никуда не денешься, – развел он руками.

Похоже, это решение Авдотью полностью устроило, поэтому она отстала от сына и занялась своими делами.

После обеда Иван ушел и не возвращался до позднего вечера. За это время я закончил очередную поделку и пошел к Женьке.

Сергей Иосифович, как всегда, был рад мне, поэтому пригласил зайти в дом и усадил за стол.

– Компот из сухофруктов будешь? Только сварил. Еще горячий.

– Нет, не буду. А где Женька?

– Прибежал, наскоро перекусил и снова убежал. Уже весь черный, а глаза горят. Только спать домой приходит.

– Куда убежал? – не понял я.

– В гараж, машину чинить. Если бы я его домой не загонял, так бы и сидел там сутками. Как помешанный, ей‑богу. И чего он так с этой железякой возится? Ведь ясно, что починить не сможет. Зря только время тратит… – Старик тяжело вздохнул, потер свою плешивую голову и уставился невидящим взглядом перед собой.

– Что такое? Из‑за Женьки переживаете? – предположил я, заметив внезапную смену настроения.

– Да не‑е, – махнул он рукой и потер сухие ладони. – Мне теперь даже из дома выйти некуда. Я не только работы лишился, но и заработка.

А ведь и правда. Чем же занять старика?

– Что вы умеете?

– Много что, – вмиг оживился он, – убирать, стирать, прибивать, красить, за животными ходить…

– Вот это общине пригодится, – подхватил я. – Отец как раз думает, кого поставить в свинарник за поросями смотреть. Справитесь?

– А как же? Конечно, справлюсь! – с жаром заверил он. – Где сейчас твой отец? Дома?

– Не знаю. Лучше приходите к нам на ужин, тогда обо всем и договоритесь.

Я встал из‑за стола и пошел к выходу.

– Спасибо, Егорка! – крикнул он мне вслед.

Женьку я нашел в гараже наместника. Он почти полностью разобрал машину и теперь сидел на полу и остервенело перелистывал страницы своей книги по механике.

– Здорова! – поздоровался я и зашел гараж, пропахший специфичными запахами, какие не встретишь в лесу.

– Привет‑привет, – не поднимая головы, произнес он и еле слышно добавил: – Ну, где же она?

– Что ищешь? – Я принялся подбираться к нему, осторожно переступая через металлические штуковины, которые он достал из нутра машины.

– Никак собрать не могу. Забыл, что за чем идет, – упавшим голосом произнес он и вцепился в волосы. – Похоже, я еще сильнее сломал. Эх‑х, зря только полез.

Я присел рядом с ним, пролистал несколько страниц и понял, что ничего не понимаю и, в общем‑то, понимать не хочу. Живой организм мне ближе и понятнее.

– Долго ты здесь собираешься сидеть? – уточнил я.

– Пока не соберу эту чертову машину. Надоела она мне – просто жуть! Но и сдаваться не в моих правилах. Не хочу, чтобы меня победила какая‑то железяка.

– Ясно. Не буду мешать, – я прежним путем двинулся в сторону двери.

– Погоди, Егорыч, а наместника‑то нашли?

– Нет, не нашли, – мотнул головой и еле слышно добавил: – И не найдут.

– Тогда, может, машина мне достанется? – с надеждой спросил он.

– Не уверен, – честно ответил я.

Это единственная машина в нашей общине, и если удастся починить, то отец наверняка ее использует для нужд жителей.

– Ну ладно. Зато я могу совершенно заслуженно попросить прокатиться на ней… если соберу.

Я вышел на улицу и услышал из дома наместника голоса и звуки отодвигаемой мебели.

– Здорова, Егор, – ко мне подошел восьмилетний Никита и по‑взрослому протянул руку. – А мы сюда переезжаем, – хвастливо проговорил он и указал пальцем на дом.

– Знаю, – улыбнулся я, пожимая детскую руку.

– У тебя хороший отец. Прямо как мой.

– Согласен.

В это время Никита вновь сделал серьезное лицо и, понизив голос, произнес:

– Ты не волнуйся, я про долг не забыл. Как только отец вернется, отдам тебе пять рублей за жирафа. Правда, я его уже на клей посадил. Мелкая Алинка уронила с полки и голову отломила, но ты не волнуйся – я очень аккуратно приклеил, почти незаметно.

– Хорошо. Твоя игрушка – делай с ней, что хочешь.

Я зашагал вниз по улице. Хотел поговорить со стариком Глухарем насчет последних событий. Он сыграл не последнюю роль в «перевороте».

Глухарь, как обычно, сидел на крыльце и что‑то писал, изредка бросая задумчивый взгляд на небо. Я подошел незамеченным, поэтому успел заметить, что он делает записи мелким почерком в своей книжке с протертой обложкой.

– Стихи сочиняете? – полюбопытствовал я.

Старик подпрыгнул от неожиданности и захлопнул книжечку.

– Ох и напугал ты меня! Разве ж можно вот так к пожилому человеку подкрадываться? А если у меня сердце от испуга прихватит?

Он демонстративно прижал руку к груди и закатил глаза.

– Прошу прощения, не подумал.

– Фух‑х‑х, ну ладно. Чего пришел? – он тут же ожил и, засунув книженцию под зад, вопросительно уставился на меня.

– Хотел спросить…

– А ну‑ка, постой! – старик жестом остановил меня и прислушался.

Я последовал его примеру, но ничего особенного не услышал. Из‑за стены доносился шум леса и щебет птиц. Где‑то вдали ревел крат.

– Что такое? – шепотом спросил я. – Что вы слышите?

– Зов Дебрей, – вытаращившись, ответил он. – Два года назад в первый раз услышал, потом через пару месяцев, а сейчас почти каждую неделю.

– На что это похоже?

– Будто сотни и тысячи голосов меня зовут… по имени. Общинники уже забыли мое настоящее имя, ведь все зовут Глухарем. А Дебри знают. – Он прикрыл ладонью рот и приглушенно произнес: – Алипий… Алипий. Слышишь?

Я вновь прислушался, но никакого имени не услышал. Очень странно. Может, это просто старческое слабоумие? А может, действительно энергия Дебрей? Ведь сколько он уже у самой стены живет… Как бы то ни было, но лучше отвлечь старика чем‑нибудь позитивным.

– Отец хочет новые ворота заказать. И стену отремонтировать.

– Это он хорошо придумал. Сначала безопасность, а потом все остальное. Правда, если в Высокий Перевал их заказывать, то ждать долго придется. Уж лучше самим сделать. Он у тебя плотник – сообразит, что да как.

– Наверное, – пожал я плечами.

В это время к нам подошел взрослый мужчина с лицом, изборожденными глубокими морщинами. Я знал его – это Тимофей, отец Кузьмы Воробьева. Парня, который пошел вместе с Егором в Дебри и погиб там.

Мужчина пожал нам руки и примостился рядом. Мы какое‑то время сидели молча. Хотя я непричастен к тому, что произошло, почему‑то чувствовал вину. Возможно, это эмоции Егора, ведь они теперь тоже стали моими, и я уже не мог отличить их от своих. Егор потащил друга в лес, и тот погиб у него на глазах.

– Хороший сегодня день, солнечный, – подал голос Тимофей.

– Да, хороший, – поддакнул Глухарь. – Чем ты сегодня заняться думаешь? Может, помочь тебе с огородом?

– Мы с женой уже все сделали, только толку нет. Вся надежда на поля.

– Да‑а, в этом году на полях все так и пышет. Похоже, удачный год.

– Не сказал бы, – тяжело вздохнув, Тимофей бросил на меня мимолетный взгляд. – Нельзя назвать удачным год, если сына похоронил.

Мы с Глухарем переглянулись. Он будто тоже упрекал меня за содеянное, но не объяснять же им, что это был не я, а прошлый Егор.

– Егор, ну вот скажи мне, зачем вы туда поперлись?

Мужчина посмотрел на меня глазами, полными горя и печали. Я не знал, что ответить, ведь тот день для меня до сих пор был загадкой. Память почти полностью восстановилась, но были в ней белые пятна. Это происшествие было одним из пятен с обрывочными воспоминаниями, похожими на картинки. Вот я вижу спину друга, который идет передо мной по лесу. Затем увидел крата. Он стоит и смотрит на нас своими злыми, бездонными глазами, в которых лишь Тьма. В следующий момент я лежу на земле и вижу, как крат скрылся за кустами и… Нет, не хочу об этом вспоминать. Очень тяжелое воспоминание.

– Хотели добыть ядро зверя, – упавшим голосом произнес я.

Тимофей ничего не ответил, лишь тяжело вздохнул. Я поднялся и, попрощавшись, двинулся к дому. Встреча с Тимофеем натолкнула меня на мысль, что Егор не так глуп, чтобы пойти в Дебри на крата. Да, он молод и горяч, но не храбрец или безбашенный смельчак. Наоборот, судя по воспоминаниям, он всего опасался и был очень осторожен. Что же сподвигло его совершить такой необдуманный поступок?

«Лара, ты можешь помочь мне вспомнить?» – спросил я у Системы.

«Приветствую, мой рыцарь. Да, я могу помочь с воспоминаниями».

«Тогда открой те события, которые позволили мне занять тело Егора».

«Твоя память полностью восстановится только после того, как ты перейдешь на следующий уровень своего развития. Осталось набрать совсем немного баллов, и тогда…»

«Сколько?»

«Открываю Системное меню».

Перед глазами снова побежали записи. Их было так много, что начало рябить. Нет, это все не для меня. Нужно действовать, а не заниматься расчетами. Единственная задача, которую я до сих пор не выполнил, – это «Восстановление земель». Проголодавшаяся земля вбирала в себя всю энергию, что я дарил, но все еще не насытилась. Я достаточно слаб, чтобы быстро помочь ей, но даже те крохи, что удавалось скопить в магическом источнике, помогали ей восстанавливаться и улучшать урожай.

Я велел Ларе убрать меню и двинулся к полям. Время уже было под вечер, но там до сих пор работали люди. Под видом сбора сорняков, я зарыл руку в землю и пустил по ней энергию.

Сосредоточившись на своем деле, не заметил, как ко мне подошла Даша. Их семья осталась на Первой улице, что может свидетельствовать о храбрости ее отца, который был охотником и всячески поддерживал прежнего наместника.

– Привет, Егор, – послышался девичий голосок.

Я резко вскинул голову и встретился с голубыми глазами. Ее кукольное лицо обрамляла грива светлых волос, локонами спускающихся на плечи.

– Что ты здесь делаешь? – хрипло спросил, ведь уже почти полностью опустошил источник и чувствовал себя неважно.

Из памяти Егора я знал, что жители Первой улицы не работали на полях. Они жили в достатке благодаря мужьям и отцам, часть из которых были охотниками. Остальные же были просто приближены к наместнику и получали неплохие подачки за верность и раболепие.

– Пришла помочь. Но… на меня все так косятся, что мне неловко. Я уже пожалела, что пришла.

– Привыкнут. – Я вытащил руку из земли, отряхнул ее и поднялся на ноги. – Ты, главное, каждый день приходи и работай.

– Хорошо, – она хотела что‑то добавить, но лишь поджала губы.

Я кивнул ей и на слабых ногах двинулся в сторону домов. Меня пошатывало, но я старался держаться. Гниль в корень! Чего же я опять всю энергию спустил? Ведь давал себе слово больше так не делать.

«Благородный господин, необходимые баллы набраны. Ты переходишь на новый уровень», – послышался голос Лары.

«Нет! Сейчас не время! Дай хотя бы дойти до дома…»

Ноги подогнулись, и я упал на землю. В груди возникла такая боль, что мне показалось, будто она разрывает изнутри.

– Только не сейчас, – выдавил я и потерял сознание через секунду после того, как услышал девичий крик.

* * *

'Отважный рыцарь, вы перешли на следующий уровень – Пятый. Теперь вам доступны следующие способности. Во‑первых, вы можете призывать природу для защиты. Например, вызывать лианы или создавать шипы, чтобы задержать противника, создать преграду или обездвижить цель.

Во‑вторых, теперь, с увеличением источника, вы можете лечить серьезные раны и очищать организм от ядов.

В‑третьих, Система дарует вам возможность призывать стихийные явления. Например, вызвать дождь, чтобы оросить сухую землю или потушить пожар. Или поднять туман, в котором можно скрыться. Можете даже создать ветер'.

Надо же, Система даже на «вы» перешла. Наверное, это связано с повышением уровня.

«Понял».

Я открыл глаза и недоуменно уставился на потолок. Чужой потолок. Также обратил внимание, что в воздухе витал сладкий аромат, будто я очутился на цветочной поляне.

Резко сел и огляделся. Девичья комната с мягкими игрушками, разноцветным ковром и большим зеркалом во весь рост на стене. Слева тумбочка, справа стол, а прямо – окно, в котором виднеется темное ночное небо.

Где я и как здесь очутился?

Уже хотел встать с кровати, но тут дверь открылась и вошла Даша.

– Очнулся! Наконец‑то!

Она бросилась ко мне и, как здесь заведено, дотронулась до лба.

– Что я здесь делаю? – Я убрал ее руку и обвел взглядом комнату.

Стены покрашены в светло‑желтый цвет, на столе ваза с полевыми цветами.

– Когда ты упал, я побежала к твоим, но у вас дома никого не было. Тогда увидела Сокола и попросила помочь принести сюда, ко мне домой.

– И давно я здесь лежу?

Поискал взглядом часы, но не нашел.

– Минут двадцать, наверное, – несмело ответила она и пожала плечами. – Что с тобой случилось? У тебя где‑то болит?

– Нигде не болит. Такое со мной бывает.

Я встал на ноги и понял, что он бессилия не осталось и следа.

Энергия теплым потоком разливалась по телу, пульсируя в груди и покалывая в пальцах. Появилось ощущение легкости, и будто чувства сильнее обострились: ярче краски, насыщеннее запахи. Мне определенно нравится подниматься по уровням развития.

– Спасибо, что позаботилась, – улыбнулся я девушке и двинулся к выходу, – но мне нужно идти. Дома волнуются.

Вдруг в дверях появился отец Даши. Он упер руки в бока и, окинув меня подозрительным взглядом, произнес:

– А расскажи‑ка мне про Систему…