Текст книги "Друид Нижнего мира. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Егор Золотарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 45 страниц)

Друид Нижнего мира. Том 2

Глава 1

Услышав за спиной голос, я невольно вздрогнул. Первая мысль, которая промелькнула в голове: теперь точно закроют трещину. От сознания этого факта, настроение тут же испортилось, поэтому я завалил дыру валуном, выполз из кустов и, поднявшись на ноги, угрюмо взглянул на Бородача.

Я сразу узнал его по голосу. И почему‑то совсем этому не удивился. Кто еще будет ходить ночью по общине все вынюхивая, если не верный пес наместника?

– Что ты там делал?

Бородач говорил немного шепелявя и со свистом – последствия столкновения с Иваном. Тогда, у трактира, Иван выбил ему передний зуб.

Мужчина сделал шаг навстречу и навис надо мной.

От него пахнуло перебродившим квасом и тухлым запахом немытого тела. Сморщив нос, я сделал шаг назад, но не потому, что испугался этого бугая, а просто для того, чтобы вздохнуть.

– Ходил за травами, – спокойным голосом ответил я, указав на скрученные веревками пучки.

– Куда ты ходил за травами? – уже зная ответ, с ехидным видом спросил он и язвительно улыбнулся, продемонстрировав черный провал вместо верхнего резца.

– За стену. – Я понимал, что отпираться бессмысленно, поэтому решил говорить прямо, а не юлить.

– За стену говоришь, – хмыкнул он и вновь сделал шаг ко мне, отчего я уперся спиной в острые шипы куста. – А как ты попадаешь за стену?

– Через трещину. Часть стены обвалилась, – пояснил я.

Бородач, видимо, ожидал совсем другого ответа, поэтому замер на мгновение, обдумывая услышанное, но потом продолжил с тем же ехидным видом:

– И почему же ты не рассказал наместнику о том, что здесь трещина? Хочешь погубить всю общину?

– Нет. Просто через нее никто не сможет… – договорить я не успел.

Бородач взорвался, изрыгая обзывательства и брызгая слюнями:

– Остолоп! Идиот! Сопляк! Ты совсем своей башкой не думаешь? Страх потерял? Да в эту щель могла змея заползти или еще какая‑нибудь тварь! Говорил мне Борька, что здесь у стены кто‑то лазит, но я и подумать не мог, что это ты!

– А‑а‑а, так это он меня запер, – перебил я его гневную тираду.

– Плохо запер, раз ты смог обратно забраться! Пусть бы тебя лучше краты сожрали! – продолжал орать он, затем схватил меня за ворот куртки и грубо потащил к домам. – Давно всех вас надо было выпереть из Волчьего Края, но наместник у нас добрый. Я бы выпнул тебя с отцом под зад в Дебри с голыми руками, раз такие живучие.

Ага, намекает на то, что и Иван, и я смогли живыми вернуться из Дебрей. Жаль, что в памяти моей не было информации о том, как попал в Дебри. По словам Глухаря, мы с Кузьмой его чем‑то опоили и стянули ключи. Но как нам в голову пришла эта мысль и как удалось все это провернуть – я не знал.

– Хорошо, что я сегодня решил покараулить стену, а то ты бы так и шастал туда‑сюда, – продолжал выговаривать Бородач уже более спокойным голосом. – Никто во всей общине столько проблем не приносит, как ваша гнилая семейка. Всюду нос суете. Поперек горла стоите у всего Волчьего Края.

– Неправда, – твердо произнес я и дернулся, вырывая ворот куртки из его руки. – Нас в общине уважают, в отличие от тебя и твоего хозяина. Вы как бельмо, от которого все очень хотят избавиться.

Лицо Бородача перекосилось от злобы: глаза сузились, ноздри раздулись, губы сжались в тонкую линию, а на скулах заходили желваки.

Я понимал, что сейчас очень рискую, ведь мы были один на один между полями и Пятой улицей. В это время все уже спят, поэтому если он сейчас что‑то со мной сделает – никто даже не узнает.

– Ты много себе позволяешь, сосунок, – наконец процедил он сквозь зубы. – Была бы моя воля – выпорол так, что неделю бы не смог сидеть. Шевели ногами, щенок!

Бородач сильными, грубыми толчками погнал меня в сторону дома. За всю дорогу больше не сказал мне ни слова, но я слышал его шумное дыхание, чувствовал болезненные толчки в плечо и в спину, и понимал, что он всего лишь копит злость, чтобы выплеснуть ее на кого‑то другого. И я, кажется, знаю, на кого.

Когда мы зашли во двор, мужчина быстро прошел мимо меня, не забыв толкнуть плечом, поднялся на крыльцо и с силой забарабанил по двери.

– Открывайте, Державины! – прокричал он и снова застучал, на этот раз помогая себе носками грубых ботинок.

Дверь так резко открылась, что он чуть не упал вперед, прямо на Ивана. Увидев меня с охапками трав в руках, мужчина быстро оценил ситуацию.

– Чего тебе, Игнат? – сухо спросил он.

– Ты знал, что твой сопляк сделал дыру в стене и через нее выходит в Дебри? – выпалил Бородач.

– Это неправда! – возмутился я и быстро подошел к крыльцу, с трудом удерживая тяжелые снопы. – Трещина была! Я ее нашел и закрыл валуном. Иначе она до сих пор бы открытая была, и тогда…

– Успокойся, Егор, – прервал меня Иван и обратился к Бородачу: – Что тебе надо?

– Ты обязан ее заделать. Завтра же! Я наместнику обо всем доложу. После пожара в твоей мастерской, когда чуть вся община не сгорела, это еще один ваш промах. Сам знаешь – закон суров: неугодных отправляют жить в Дебри. Хотя, кого я обманываю? Их отправляют туда умирать! – Он фальшиво улыбнулся, ощерив редкие желтые зубы, спустился с крыльца и, проходя мимо меня, вновь хотел задеть плечом, но я вовремя увернулся.

Я дождался, когда он выйдет со двора, и только после этого зашел в дом.

Иван не сказал мне ни слова, а принялся помогать вместе с Анной развязывать тюки с растениями.

– Сынок, это правда? – подняла на меня взгляд Анна. – Ты выходил в Дебри?

Они с бабкой наверняка подслушивали разговор мужчин и слышали, почему Бородач заявился к нам среди ночи.

– Да, но я не делал дыру. Она там уже была. Честное слово, – я поторопился объясниться.

Не хочу, чтобы кто‑то считал, будто я готов рисковать человеческими жизнями ради собственного блага.

– Я тебе верю. Если краты не могут пробить стену, ты тем более не сможешь, – она улыбнулась и погладила меня по голове. – Но ведь ты сам сказал, что собрать травы помогут зверьки. Неужели обманул?

– Нет, не обманул. Они помогли. Сам бы я не справился.

Анна оглядела весь ворох многочисленных трав и согласно кивнула.

Вчетвером мы быстро разложили растения на все пустые поверхности, чтобы они чуть подсохли и не покрылись плесенью из‑за влаги. С утра начнем делать наши настои и бальзамы.

Перед сном ко мне в комнату заглянул Иван.

– Разбужу тебя пораньше. Пойдем стену заделывать.

Я кивнул и тяжело вздохнул. Очень не хотелось терять единственный проход в привычный мир лесных звуков и запахов, растений и животных. Всего того, что так греет мне душу.

– Хорошо, пойдем, – опустив голову, произнес я.

– Вообще‑то, Игнат прав. Ты должен был сам сказать о дыре, как только обнаружил ее. Почему ты этого не сделал?

– Мне нужен лес, – признался я. – Меня туда тянет, а здесь… здесь я задыхаюсь.

Иван опустился на кровать рядом со мной и уставился на свои натруженные руки. Мы оба молчали, но мне казалось, что думали об одном и том же – о трещине в стене.

– По‑другому никак. Надо заделать. Если мы с тобой этого не сделаем, сделают люди наместника, а это еще хуже. Они все выставят так, будто мы подвергаем опасности жителей Волчьего края. Многие им поверят и ополчатся на нас.

– Я понял.

Мы еще немного посидели. Затем Иван тяжело поднялся на ноги и, похлопав меня по плечу, вышел из комнаты.

Я выключил свет, позвал к себе Призрака и, обняв его, лег спать. Тепло верного питомца успокаивало и дарило надежду на то, что я найду выход из ситуации и придумаю, как беспрепятственно выходить в лес из серой унылой общины с вонючими колодцами и обедневшей землей. В голову пришло, что я как птица в клетке, которая жаждет свободы и мечтает расправить крылья навстречу солнцу и ветру.

Ночь прошла быстро и без снов. Анна с бабкой еще спали, поэтому мы с Иваном выпили по чашке травяного чая с куском хлеба и вышли на улицу.

– Вон в том сарае, в углу на чурке лежит мешок. Принеси его, – велел Иван и махнул на низкое строение, сделанное наполовину из каменных блоков и кусков досок разных размеров.

Я сделал, как он велел. Внутри мешка оказался какой‑то порошок, похожий на золу.

– Что это такое? – спросил я, когда Иван набрал в ведро воду и, аккуратно помешивая палкой, принялся высыпать в нее порошок.

– Цемент. Он скрепляет, – пояснил он. – Соберем по пути куски плит и камней и густо смажем цементом. Должно держаться.

– Откуда все эти каменные плиты, блоки, кирпичи?

– Они здесь всегда были. Когда мир поделился на Верхний и Нижний, то все города, которые были в Нижнем мире, превратились в руины.

– Получается, что на месте нашей общины когда‑то был город? – заинтересовался я.

– Да, был, но не прямо здесь. Примерно в полукилометре отсюда, – Иван махнул рукой в сторону ворот, через которые ходили караваны и отряды охотников.

– Стену тоже построили из плит того разрушенного города?

– Да. – Он завязал мешок и протянул мне. – Положи на место. Потом возьми это ведро, лопату и иди вперед – показывай, где твоя трещина.

Мы двинулись к стене. Иван, как и говорил, подбирал кирпичи и куски плит, а я нес ведро, которое отяжелело настолько, что очень быстро выдохся, но виду не подавал. Ивану и так было трудно продираться сквозь траву с протезом – тот постоянно вяз в земле и цеплялся за неровности.

Когда мы дошли до колючих кустов, Иван надел видавшие виды рукавицы из грубого материала и принялся ломать ветки, подбираясь к стене.

Добравшись до трещины, он откатил валун в сторону и осторожно выглянул в лес. Я же, почувствовав приятную прохладу и грибной запах, не смог сдержать разочарованного вздоха.

– Не переживай. Если станешь охотником, в Дебрях будешь часто бывать. Надоест еще, – приободряюще проговорил он, не понимая, что каждый день взаперти будет для меня пыткой.

Прикинув в уме, Иван решил прикатить валун к трещине, но на этот раз наполовину вкопать в землю и утрамбовать со всех сторон, чтобы его невозможно было сдвинуть, а уж потом обложить кусками плит и щедро полить цементом.

Мы принялись за работу. Я выкопал яму по размерам, которые обозначил Иван, а он закатил в нее валун, затоптал по бокам и принялся обкладывать кусками. Я смотрел на то, как стена восстанавливается, пока последний, хорошо подобранный кусок не закрыл «окно» в зеленый мир.

– Ну вот и все, – выдохнул Иван, вытер рукавом пот со лба и внимательно посмотрел на меня. – Пошли домой?

Я ничего не ответил, лишь подхватил ведро и лопату и молча двинулся в сторону дома. Не хотелось говорить. Только что я собственными руками позволил замуровать себя в безрадостном месте.

Всю дорогу Иван старался развеселить меня, рассказывая случаи из детства, но я лишь кивал, не прислушиваясь к тому, что он говорит. В конце концов он от меня отстал, и оставшийся путь мы прошли молча.

К нашему возвращению Анна уже перемыла растения и подготовила их к дальнейшей переработке. Времени было совсем мало – завтра караван прибывает, и к этому моменту у нас должно быть хоть что‑то готово для продажи.

– Зря мы все это затеяли, – покачала головой Анна, когда я начал резать ножницами травы для бальзама. – Ничего не получится. Нужны недели, чтобы создать настойки и бальзамы, а за день мы ничего из трав не выжмем.

– Зря ты так думаешь. У меня есть энергия, которую можно направить на что угодно, – возразил я, продолжая свою работу.

– Ну, если ты в этом так уверен, то, так и быть, послушаюсь тебя, – решительно заявила она, чмокнула меня в щеку и принялась толочь в ступке нарезанные травы, чтобы те раскрыли ароматы и выделили масла.

Как уже ранее обсуждали, мы заготовили в стеклянные банки три разных вида травяных смесей для бальзамов и залили их сверху подсолнечным маслом. Авдотья, конечно же, была против того, чтобы мы тратили масло на сомнительное дело, но особо упираться не стала.

Я расставил банки на еще теплую плиту после приготовления завтрака. Вообще, для того, чтобы травы выдали маслу все полезное, нужны недели, но у нас этого времени не было. Именно поэтому я приложил к каждой банке свою ладонь и отправил немного энергии, ускоряя процесс.

Когда масло в каждой банке окрасилось в отличный от других цвет, взялся за составление сбора для настоек. Иван некоторое время толкался на кухне, внимательно следя за тем, что мы делаем, а потом махнул рукой и ушел на поля. Видимо, решил, что там он будет полезнее, чем на маленькой кухне, где мы едва помещались со всеми теми травами, что заполняли все свободное пространство.

На этот раз в банки попали не только травы, но и ягоды, а также немного ароматных зерен для вкуса. Сверху мы все залили остатками спирта, который хранился у Анны. Я видел, как ей тяжело расставаться с единственным доступным обеззараживающим средством, но настойку без спиртовой основы не изготовить.

Как и в прошлый раз, я пустил тепло из ладоней в банки, и цвет спирта быстро начал меняться. Травы, следуя моему указанию, отдавали свои полезные свойства.

Ароматические свечи мы сделали из обычных свечей с наполнением. Сначала растопили старые огарки на водяной бане, затем добавили в жидкую смесь сухие, мелко измельченные травы и зерна. Когда огонь нагреет их, сложный аромат заполнит все пространство.

Анна сомневалась во всем, что мы делали, но я подбадривал ее и говорил, что, если у нас ничего не получится, придумаю еще способы заработать денег. Она махала рукой и отвечала, что не в деньгах дело, но я‑то знал, что именно в них. От нашего заработка зависело, будет ли свет, тепло и еда на столе.

Интересно, а в Верхнем так же или как‑то по‑другому настроена система обмена? Или они живут более дружно? Жаль, что упертый Глухарь не хочет хоть немного открыть завесу тайны и намекнуть, что это за Верхний мир такой.

Поздно вечером мы закончили приготовления. Осталось только процедить масло и спирт и разлить получившиеся смеси в баночки из‑под лекарств, которых у Анны было огромное количество.

– Устал? – спросила Анна и опустилась на кровать рядом со мной.

– Нет, все нормально, – отмахнулся я, хотя чувствовал себя как выжатый лимон.

Источник был пуст.

– Ложись спать. У тебя сегодня был трудный день, – сказал она и вышла из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Трудным у меня был каждый день. Не было ни дня, чтобы что‑то не происходило. Неужели все так живут в этом мире, или только мне повезло на приключения?

Я с грустью вспомнил отдых на берегу тихого теплого моря. А также полуденный сон в мягких объятиях густой листвы гигантских деревьев. Вспомнил юных нимф, разминающих мое тело. И терпкий вкус выдержанного сока ягод тинтарии. М‑м‑м, как же я любил хорошо отдохнуть после тяжелого дня, полного забот! Здесь же из всех способов отдыха была доступна лишь жесткая кровать с приплюснутым старым матрасом. Ну что ж, выбирать не приходится. К тому же это еще сильнее подстегивало меня к развитию.

Мысли перед сном притянули сновидения, в которых я снова был друидом и мог, используя один лишь свой посох, создавать целые миры. Вновь почувствовал ту силу и власть, что была во мне. Сон был настолько реалистичный, что, когда я открыл глаза и увидел над собой пожелтевший потолок, разочарованно выдохнул и медленно сел в кровати.

М‑да, жизнь, которая раньше была для меня обыденностью, теперь воспринималась как мечта. Я снова хочу стать собой, и чем раньше это случится, тем лучше.

– Егорка! Вставай уже! – послышался из кухни ворчливый голос Авдотьи.

Пришлось встать. После завтрака мы с Анной процедили бальзамы и настойки, уложили в небольшую корзинку ароматические свечи и засобирались к воротам. Как сказала Анна, караваны приезжают утром и торгуют до самого вечера. Переночевав, поутру они выдвигаются в обратный путь.

Когда мы все вместе вышли за калитку, я увидел, что в сторону дальних ворот стекаются люди. Судя по воодушевленным лицам и радостному предвкушению, все с нетерпением ждали появления каравана.

– Шахматы не забыл? – послышался сзади голос, и нас догнал старик Глухарь.

– Здесь они, – ответил я и похлопал по сумке, перекинутой через плечо.

– Напомни мне соль купить, а то снова зазеваюсь и обо всем забуду, – попросил он, плюнул на ладонь и пригладил вихор на затылке.

– Хорошо, – ответил я и прижал к себе сумку, а то стеклянные баночки бились друг о друга при каждом шаге.

Когда мы подошли к вышке, на которой стоял дежурный охотник, я осмотрелся и понял, что жителей в общине гораздо больше, чем думалось. Многих из них я лично еще не встречал, но память Егора подсказывала, кто есть кто.

– Егорыч, здорова! – Женька хлопнул меня по спине, отчего баночки возмущенно зацокали.

– Осторожнее ты! – возмутился я и вновь прижал сумку к себе.

– Чего это у тебя? – заинтересовался он и хотел засунуть в сумку свой любопытный нос, но тут же получил щелбан по лбу.

– Здесь мое будущее.

– А поконкретнее? – он наклонился и понюхал плотную ткань, пытаясь определить, что внутри. – Бражку, что ли, сделал?

– Нет. Настойки из трав, – шепнул я, ведь рядом стоящие уже заинтересованно прислушивались к нашему разговору.

– Настойки? Попробовать дашь? – деловито уточнил он.

– Нет.

– Ну я так и думал. – Женька тут же потерял интерес к мешку и, усмехнувшись, кивнул куда‑то налево. – А вот и зазноба твоя пришла.

Я повернул голову в указанном направлении и увидел хрупкую девушку невысокого роста, с длинной русой косой и невероятно голубыми глазами. Память просто завопила, рассказывая о ней. Девушку звали Даша. Она была дочерью охотника и жила на Первой улице.

Егор был безумно влюблен в нее уже целый год, но ни разу даже не намекнул девушке на свои чувства. Считал, что не подходит ей, ведь жил на Пятой – самой бедной улице. Егор не раз получал взбучку от Борьки, когда приходил на Первую улицу, но все равно раз за разом ноги сами несли туда, где жила девушка его мечты. Когда удавалось увидеть ее даже издалека, он был вне себя от радости.

– Пойди, поздоровайся с ней, – шепнул мне Женька, думая, что, как и прежде, не посмею этого сделать, но теперь в этом теле жил не робкий юноша, а великий друид.

– Ты прав. Надо поздороваться, – кивнул я и, стараясь шагать ровно, чтобы бутылки не звенели, направился к Даше.

Женька лишь проводил меня изумленным взглядом.

– Привет. – Я подошел, встал напротив и улыбнулся самой доброжелательной улыбкой, какой мог.

Девушка, до этого в напряжении глядящая на ворота, удивленно воззрилась на меня.

– Привет, Егор, – выдавила она, продолжая удивленно рассматривать меня, как диковинку.

– Тоже пришла караван встречать?

– Да, как и все, – кивнула она.

– А что купить хочешь? – я говорил спокойно и старался выглядеть уверенным, хотя все, кто стоял рядом с Дашей, неприязненно смотрели на меня и прислушивались к нашему разговору.

– Пока не знаю… А ты?

– Я хочу продать, а не купить, – заговорщически прошептал я, наклонившись к ней.

– Что же ты хочешь продать? – В ее глазах вспыхнул неподдельный интерес.

Я знал, что она заинтересуется, поэтому подвинул паренька с Первой улицы, стоящего рядом с ней, и распахнул одно из отделений своей сумки. Именно там лежали доска и шахматные фигурки.

– О‑о‑о, – восхищенно выдохнула она и вытащила темного короля. – Откуда они у тебя?

– Сам сделал, – не без хвастовства ответил я.

– Сам? Очень красиво, – Она улыбнулась, и я заметил, как ее взгляд потеплел.

Вот так‑то лучше. И чего Егор так тушевался?

Вдруг со стороны ворот послышался громкий стук. Старик, здешний сторож ворот, выглянул в небольшое окошко, кивнул и принялся открывать многочисленные замки и засовы. Ему ринулись помогать несколько мужчин. Еще один встал за механизм, открывающий ворота, и схватился за рычаг.

Вся толпа в напряжении замерла. Створки ворот начали медленно открываться.

Глава 2

Когда ворота открылись, прямо на нас медленно покатила громоздкая машина. Память подсказала, что это грузовик. Следом за ним двигался длинный прицеп, накрытый залатанной серой тканью. Машина свернула к стене и остановилась неподалеку от вышки, у которой я стоял.

Я в первый раз своими глазами видел этот сложный механизм, поэтому, вцепившись пальцами за шершавые доски вышки, приподнялся над головами общинников, чтобы получше рассмотреть.

Огромный железный, покрытый пятнами ржавчины грузовик впечатлял и походил на грозного зверя. Облепленные грязью широкие колеса, примерно мне по грудь, а сзади клубится удушающий черный дым.

Машина с шипением выпустила пар и заглохла. Открылась темно‑зеленая дверца и показался тучный мужчина с черной щетиной, в синем заляпанном костюме. Сплюнув под ноги, он почесал затылок и, осмотревшись, двинулся к наместнику. Только сейчас я смог оторваться от лицезрения громоздкого механизма и обратил внимание на вереницу пыльных повозок, запряженных лошадьми, которые продолжали заезжать в открытые ворота.

Повозки разместились сразу за грузовиком, а мне стало интересно выглянуть в ворота и посмотреть, что находится здесь, с другой стороны стены.

Спрыгнув на землю, прижал к себе сумку и помчался к воротам. Их уже закрывали с помощью механизма и тросов, но я успел увидеть длинную проселочную дорогу, пеньки вырубленных деревьев и скелеты полуразрушенных каменных домов вдали. Именно о них говорил Иван.

– Чего встали? – грубо крикнул Бородач собравшейся толпе. – Дайте людям отдохнуть и разложить палатки! Налетели как воронье!

Он замахнулся на мальчишку, пробегающего мимо, но ударить побоялся. Отец мог быть рядом, и тогда есть вероятность лишиться еще одного зуба.

Кто‑то поплелся домой, но большинство просто сдвинулись, давая место торговцам. Из повозок выбрались женщины и мужчины в дорожных костюмах из плотной синей ткани. Кто‑то подошел к местным и спросил, где можно попить и умыться. Кто‑то нашел в повозке свою фляжку и присосался к ней, а кто‑то начал осматриваться, решая, как разместить повозку.

Наместник и его люди сновали между повозками и давали советы, распределяя, кто где будет стоять. Что именно привезли торговцы, было невозможно понять, поэтому я переключился на отряд охотников, который сопровождал колонну. Там были знакомые лица: часть из них приходила в прошлый раз.

Охотник в очках, тот самый, что отдал мне первый Слоновий ясень, махнул мне рукой и приветливо улыбнулся.

Я поздоровался кивком и прижал руку к груди в знак хорошего расположения, но поближе подходить не осмелился. Судя по суровым лицам мужчин, там можно и по шее получить за то, что под ногами мешаюсь.

Охотник в очках отделился от толпы и пошел мне навстречу.

– Здорова, парнишка, – он протянул мне свою большую ладонь. – Как ты тут? Что нового?

– Здравствуйте, – пожал его руку, стараясь, чтобы рукопожатие получилось крепким. – У нас все по‑прежнему. Одно плохо – мастерская у отца сгорела.

– Это плохо, – посуровел он. – Жалко Ваньку. Все у него в жизни не в порядке.

– Так вы знаете моего отца? – удивился я, ведь даже Егор об этом не знал.

– Конечно знаю. Мы, охотники, все друг друга знаем, – он вгляделся в толпу, видимо желая найти его взглядом, но Иван с Анной и Авдотьей стояли далеко отсюда, поэтому не нашел. – Кстати, на что ты потратил то деревце, что я тебе принес? Нарочно покрасивше выбирал.

– Игрушки сделал и нашему Фарруху продал. Но я добыл еще один ясень, и вот, что у меня получилось. Хочу торговцам предложить – может, купят.

Я полез в сумку и вытащил две фигурки. Попались ферзь и конь.

– Вот это работа, – изумленно выдохнул он, затем повернулся к отряду и махнул им рукой: – Эй, идите сюда! Кажись я подарочек для нашего начальника нашел!

Охотники оживились и неторопливо направились к нам. Я вытащил почти все фигурки и раздал каждому.

– Изящные безделушки, – признал охотник с кривым шрамом на щеке, рассматривая ладью и пешку.

– Ты на это посмотри! – Ему практически в нос воткнули короля.

– Не‑е, ну за такой подарок нам точно стыдно не будет, – пробасил мужчина с длинной рыжей бородой. – Сколько мелких деталей здесь. Даже корона имеется и мантия.

– И это все паренек сам своими руками сделал, – с гордостью сказал охотник в очках и кивнул на меня. – Ты настоящий умелец. За сколько продашь?

– Даже не знаю, – замялся я, зорко следя за тем, чтобы ни одна фигура никуда нечаянно не пропала. – Вообще‑то, хотел торговцам предложить. Пусть бы они решали за сколько купить.

– Фи, – подал голос пожилой коренастый охотник и покосился на торговцев, которые убрали навесы с повозок, превращая их в прилавки. – Торгаши быстро между собой договорятся и много тебе не заплатят. В дураках останешься. Говори цену, мы торговаться не будем. У начальника нашего отряда юбилей, а сам он с подагрой слег. Порадуем старика игрушкой. Он любит такие вещицы.

Охотники вернули мне фигурки и вопросительно уставились, ожидая ответа. Я же начал судорожно соображать.

Фарруху я продавал одну фигурку за восемнадцать рублей. Но фигурки были больше и гораздо сложнее, чем эти. Но ведь я тратил достаточно сил, времени и энергии, чтобы вырезать узоры и мелкие детали, поэтому можно три фигурки отдать за цену одной большой, а это значит…

– Двести хватит? – не дождавшись от меня ответа, спросил пожилой охотник.

– Двести? – изумленно переспросил я.

У меня уже есть сотка от наместника. Плюс эти двести и можно будет купить одно ядро зверя!

– Если мало, можем сверху еще пятьдесят добавить, но на большее не рассчитывай. Нам деньги тоже тяжело даются. Жизнями рискуем, – сурово сдвинул брови охотник.

– Я согласен! – выпалил я, боясь, что он передумает.

– Уговор, – кивнул он и полез за пазуху.

Остальные сделали то же самое. Показались кожаные мешки, сумочки, конверты, из которых к пожилому охотнику потекли деньги. Он пересчитал их, вытащил еще одну купюру и, положив в общую кипу, протянул мне.

– Считай при нас, – велел он.

Глубоко вздохнув и протяжно выдохнув, я взял деньги и начал пересчитывать. Руки мелко тряслись от волнения, но я старался держаться и не подавать виду, что сам не ожидал получить такую сумму.

– Все верно, – ответил я, спрятал деньги в один из отделов сумки и отдал сначала лакированную доску, а затем все фигуры.

Охотники быстро нашли куда все сложить и, потеряв ко мне интерес, разошлись в разные стороны.

– Передавай привет отцу, – подмигнул мне охотник в очках и двинулся в сторону сторожки.

– От кого передать‑то? – крикнул я ему вслед.

– От Бинокля! – развернувшись, ответил он.

– Спасибо вам… Бинокль!

Обрадованный внезапной выгодной сделкой я поспешил к семье. Когда подошел к ним сзади, услышал разговор.

– Сахара хотя бы пять килограммов надо купить, – вполголоса настаивала Анна. – Может, яблоки созреют, так я компотов на зиму закручу. Егорке сахарных леденцов от кашля сделаю.

– Если столько сахара брать, то о сале можно забыть, – твердо сказал Иван. – Не хватит нам на все денег, надо ужиматься.

– И так уже ужались – больше некуда, – буркнула Авдотья. – Вы, главное, масло не забудьте, а то на бальзамы свои все подсолнечное масло потратили.

– Масло мы в первую очередь купим, – успокоила ее Анна. – Потом соль, крупы, несколько мотков шерсти для носков. Хм, надо хотя бы один комплект постельного белья прикупить, а то все рваные уже…

– Иголка с ниткой есть – зашьешь, – грубо оборвала бабка. – Про шерсть тоже забудьте. Главное – еду купить и на ядро оставить. На пол ядра мы уже накопили, не будем эти деньги трогать.

Я решил, что хватит подслушивать, и подал голос:

– Шахматы продал.

Вмиг все трое повернулись ко мне.

– Продал? Уже? – удивилась Анна. – И сколько выручил?

– Угадайте, – загадочно проговорил я.

– Двадцатку‑то хоть дали? – буркнул Иван.

– Больше, – не смог сдержать довольной улыбки.

– Неужели пятьдесят? – выдохнула Анна и прижала руку к груди.

– Нет. Долго гадать придется. – Я засунул руку в сумку, вытащил кипу аккуратно сложенных купюр и отдал Ивану.

Тот быстро пересчитал и, склонившись над Анной и Авдотьей, еле слышно выдавил:

– Двести пятьдесят.

– Да ты что, – выдохнула бабка и прижала руку ко рту.

Анна же ринулась ко мне и крепко обняла.

– Сынок, какой же ты молодец!

– Я‑то что? Это охотники расщедрились. Сказали, что у начальника их отряда юбилей и такой подарок ему подойдет. Кстати, отец, тебе привет передал… хм… как же его? А‑а‑а, Бинокль. Знаешь такого?

Иван, оглянувшись, быстро убрал деньги во внутренний нагрудный карман куртки и кивнул.

– Знаю. Охотились пару раз вместе. Увидишь еще раз – от меня тоже привет передай. Пусть знает, что я его помню.

И тут мне в голову пришла одна мысль. А что, если среди этих охотников есть те, кто бросил Ивана погибать в Дебрях?

Пока Анна с Авдотьей решали, что теперь они смогут купить, я подошел вплотную к Ивану и прошептал:

– Пойдем, посмотришь издали на охотников.

– Зачем? – удивился он.

– Если узнаешь среди них тех, кто тебя погубить хотел, то…

– Ничего им не будет, – сухо прервал меня он. – Скажут, что я сам ушел куда‑то и потерялся, а они меня искали‑искали и не нашли. Или еще что‑нибудь придумают.

– Что же это получается, на них никакой управы нет? – возмутился я.

– Была бы управа, если бы наместник законы исполнял. А он сам тот еще бандит.

В это время со стороны торговцев зазвучала музыка, и вся толпа в нетерпении двинулась к лавкам.

Анна всучила мне десять рублей и тихонько шепнула, чтобы я потратил их на то, что сам захочу.

Ну ладно, посмотрим, что привезли торговцы.

Со стороны раскинувшегося базара звучала энергичная зажигательная музыка. Многие, не стесняясь, пустились в пляс. Особенно дети. С радостным смехом они носились вокруг взрослых и выплясывали кто во что горазд.

Проталкиваясь сквозь толпу, я начал приближаться к прилавкам.

– Подходи, честной народ, товар на любой вкус! – послышался озорной голос, и я увидел молодого человека с копной светлых вьющихся волос. Он размахивал разноцветными флажками и приманивал к себе. – Посуда, парфюмерия, ткани! Бусы, зеркальца, платочки – все для красавиц!

Тут же ему начал вторить другой голос, более взрослый:

– Свежий товар! Качество гарантирую! Сам ловил, сам сушил, сам вялил!

Его перекричала пышнотелая дама в красном платье и с красными губами:

– Эй, хозяюшка, попробуй сахарок – слаще не найдешь! Эй, добрый человек, подходи, покупай, не пожалеешь! Мыло душистое, специи пряные, цены смешные!

Я добрался до первого прилавка, который находился рядом с грузовиком. На широком деревянном столе в ряд располагались толстые рулоны разных тканей. Рядом на шесте с обручем в навершии висели разноцветные атласные ленты. Миловидная женщина, увидев меня, тут же затараторила:

– Молодой человек, мимо не проходи. Купи ткани для матушки. Или ленты для девушки. Рады будут, гарантирую. У меня все высшего качества: не полиняют, не растянутся, не полопаются, не осыпятся.

– Нет, не надо, – мотнул головой и направился к следующему прилавку, но тут она схватила меня за руку и быстро зашептала: – Есть еще и скрытный товар. Хочешь посмотреть?