Текст книги "Друид Нижнего мира. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Егор Золотарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 45 страниц)

– Слушай, а поехали вместе с караваном в Высокий Перевал? Найдем там работу и останемся жить.

– Я не хочу жить в Перевале.

Судя по карте, почти все поселения располагаются вокруг главного города Нижнего мира – Высокого Перевала. Только Волчий Край отдалился вглубь Дебрей. Для меня жить в Перевале – все равно, что жить в Волчьем Крае. С одним лишь отличием: еще дальше от леса. А я как друид предпочитаю жить не среди людей, а среди животных и растений.

– Ну‑у‑у, без тебя я тоже не поеду. Тогда буду и дальше ковырять машину наместника. Вдруг все‑таки удастся найти поломку и все исправить.

Мы попрощались, и я двинулся в сторону дома. Как оказалось, Иван уже вернулся и, разобрав ружье, внимательно его осматривал.

– Ну что? Что сказали охотники? – набросился я на него с вопросами.

– Завтра утром выходим.

– В Дебри? – оживился я.

– Да. Но, – он строго посмотрел на меня, – чтобы никаких выкрутасов. Будешь делать только то, что я говорю. Понял?

– Понял, – быстро ответил я.

– Ох и не нравится мне это, – вмешалась Авдотья. – Чего вы там в этих Дебрях забыли?

– Не забывай, я все‑таки охотник. Мы уже несколько лет не ели досыта мяса. Поохочусь, а Егор выберет дерево для своих игрушек.

– Я поддерживаю Авдотью Ивановну, – проговорила Анна и бросила на меня тревожный взгляд. – Кроме кратов, в Дебрях кто‑то нападает на охотников.

– Этот «кто‑то» не посмеет напасть при свете дня. А если нападет, то пожалеет. – Иван сжал кулак и сдвинул брови.

– Не надо переживать. Мы же идем не одни, а с отрядом охотников, – вставил я. – Видели бы вы, что умеет Бинокль. Он руномаг и может создать любую руну: огненную, ледяную, воздушную. Он даже показал мне кое‑какие из своих заклинаний.

Анну мои слова не убедили, но она больше не возражала. В отличие от Авдотьи, которая раз за разом повторяла, что от Дебрей хорошего не жди.

Перед сном я вышел на улицу под предлогом того, что Призраку нужно больше гулять, а сам направился к полям. После дождя трава была мокрая, поэтому ботинки и штанины до колен быстро промокли. Но я все равно шел вперед, ведь неизвестно, сколько дней придется вливать энергию в землю, чтобы растения успели набраться сил и вырасти до первых морозов.

Опустив руку во влажную землю, я принялся вливать в нее энергию. Поток теплой волной устремился вниз к ладони и принялся рассеиваться по обедневшей почве.

Вдруг вдали сверкнула молния, а следом прибежал грохочущий раскат грома. Мне это не понравилось. Снова надвигались дождевые тучи. Если к утру дождь не прекратится, то охотники могут отменить поход в Дебри. А может, и вовсе вернутся в Высокий Перевал.

В своей прошлой жизни я бы без особого труда создал нужную мне погоду, отогнав тучи или, наоборот, приманив их. Сейчас же был не сильнее той мушки, что летает над моим ухом. Это сильно удручало.

«Лара, есть какая‑то возможность быстрее подняться по уровням развития?» – спросил у Системы.

«Да, мой доблестный рыцарь. Чем сложнее задание, тем больше баллов ты накопишь и тем быстрее перейдешь на следующий уровень».

«Много ли баллов я получу за „Восстановление земель“?»

«Достаточно много, но недостаточно, чтобы получить пятый уровень. Придется приложить еще усилия».

«А нельзя ли сразу получить не пятый уровень, а, например, десятый?»

«Можно».

«Как?»

«Выполнять сложные задания», – вновь озвучила она мне прежний ответ.

«Ну так дай мне такие задания», – велел я.

«На данном уровне не предусмотрены такие задания».

Гниль в корень! Других слов у меня нет.

На этот раз я не стал доводить себя до полного истощения и, когда энергии осталось на самом «донышке» источника силы, позвал Призрака и пошел домой.

Как только закрыл за собой входную дверь, громыхнуло над самой головой, и по крыше забарабанили тяжелые капли. С раздражением выдохнув, забрался под одеяло. Я так предвкушал и жаждал завтрашнего похода в Дебри, что не мог смириться с тем, что из‑за какой‑то воды, льющейся сверху, моим планам не суждено будет сбыться. Так не должно быть. Только не со мной, ведь я – друид Орвин Мудрый, и это я управляю природой, а не она мной.

Заснул с тяжелым сердцем.

Глава 14

Несмотря на опасения, утро выдалось солнечным. Как только дверь моей комнаты открылась, я мигом проснулся и, приподнявшись на локтях, увидел Ивана.

– Пора, – сказал он. – Через полчаса встречаемся с отрядом у ворот.

Я кивнул, поднялся с кровати и подошел к окну. На листьях блестели капли дождя, издали слышался птичий гомон. От предвкушения похода в Дебри сердце забилось быстрее. С того момента, как мы с Иваном замуровали трещину в стене, прошло не так много времени, но мне казалось, что целая вечность.

Порывшись в шкафу, нашел темно‑зеленый костюм из плотной ткани. Он оказался маловат, но ничего более подходящего среди вещей Егора не было.

– Давай поедим и пойдем. Охотники нас ждать не будут, – понизив голос, проговорил Иван и покосился на дверь спальни Авдотьи, откуда слышалось ее похрапывание.

Мы наскоро перекусили вчерашними драниками с горячим чаем и засобирались к воротам. Иван прицепил на пояс патронташ, сложил в рюкзак все, что может пригодиться в лесу, а я надел сапоги с высоким голенищем, взял топор и повесил на плечо моток веревки. Принесу из Дебрей столько Слоновьего ясеня, сколько смогу утащить. К тому времени, когда караван снова к нам заявится, изготовлю столько фигурок, чтобы хватило на покупку еще двух ядер зверя. Работать придется усердно, выкладываясь по полной, но я пока не нашел другого заработка.

– Пошли? – Иван остановился у двери и вопросительно посмотрел на меня.

– Пошли, – решительно кивнул я.

Мы вышли за калитку и бодро двинулись в сторону ворот. Охотников еще не было видно, но Глухарь уже прохаживался у двери и звенел ключами.

– Почему охотники согласились нас взять с собой? – спросил я.

– Со многими из них я лично знаком. Если бы шли на крата, то не взяли бы нас с собой, а так Бинокль и еще трое охотников всего лишь хотят поохотиться, пока остальные лечатся.

Я кивнул. Как все удачно вышло. Если бы охотники не пострадали и поймали крата‑удильщика, то сразу бы поехали обратно в Высокий Перевал, но происшествие оставило их на время в Волчьем крае.

– А вы‑то куда? – воскликнул Глухарь, увидев нас.

– В Дебри. Куда же еще? – сухо ответил Иван.

Похоже ему не нравилось, что каждый считает своим долгом отговорить его от принятого решения.

– Безногий и малолетка в Дебри собрались? С ума сошли, али как? – старик продолжал возмущаться.

– Тебя забыли спросить, – огрызнулся Иван. – Где охотники?

– Сейчас будут… А вот и они, – он вскинул руку и показал нам за спину.

Обернувшись, увидели, что охотники приближаются со стороны Второй улицы. Скорее всего, ночевали в трактире.

Иван заметно заволновался и, чтобы не показать свое состояние, принялся проверять, как держится протез, и сильнее стягивать его ремнями.

– Ты не был в Дебрях с тех пор, как лишился ноги? – понизив голос, спросил я.

Иван тяжело вздохнул и кивнул. Ну понятно. Ему нужно преодолеть себя, чтобы выйти туда, где перенес столько страданий и чуть не погиб. Наверняка мысленно он не раз возвращался в лес, но в реальности – ни разу.

– А, Державины, вы уже здесь? – крикнул нам издали Бинокль. Выглядел он довольным. – А я думал, что ты, Ванька, передумаешь.

– Чего это я должен передумать? – нахмурился Иван. – Раз решили – значит, идем.

– Хорошо, только ведь я тебя сразу предупредил, что с Егором твоим нянчиться не будем. – Бинокль подошел и пожал руку сначала Ивану, а потом мне.

– А что с ним нянчиться? Не маленький уже. – Мужчина бросил на меня оценивающий взгляд и, похоже, остался доволен.

Бинокль кивнул и подошел к двери в воротах. Глухарь принялся торопливо открывать замки и засовы.

– Выходим! – прокричал охотник и первым шагнул в лес.

Следом за ним вышли остальные, а потом и я с Иваном. Возле ворот вся земля была изрыта чьими‑то мощными лапами с острыми когтями. Тонкие деревца, что росли неподалеку, были поломаны, а на железных шипах висели клочки светло‑серой шерсти. Скорее всего, здесь бушевал тот самый крат, что долбился в ворота.

Охотники, обменявшись условными сигналами, двинулись вглубь леса. Мы с Иваном остались вдвоем и осмотрелись. Когда я был здесь в прошлый раз – в первый день своего появления в этом мире, – все казалось мрачным, темным и враждебным. Сейчас же лес был залит утренними лучами солнца, птицы над головой весело щебетали, а воздух так сладко пах, что я просто не смог сдержать счастливой улыбки. Как же здесь хорошо!

Я подошел к ближайшему дереву и обнял его. Мох защекотал щеку, с потрескавшейся коры на руку перебежал муравей. Дерево же активно начало напитывать меня своей энергией. То‑то же. Наконец‑то все поняли, кто я такой. Когда я только появился, никто не признавал во мне друида и не желал делиться ни каплей своей энергии.

– Ну чего ты там застыл? Пойдем, что ли, – сказал Иван и, взяв ружье на изготовку, медленно побрел вслед за охотниками, скрывшимися за деревьями.

Не успели мы пройти и трех десятков метров, как Иван шикнул на меня, вскинул ружье и, прицелившись, выстрелил в крону деревьев. Послышался треск сучьев, и на землю свалился довольно крупный глухарь.

– Ого, а я его даже не заметил, – удивился я и, подбежав к пораженной птице, увидел, что пуля прошла прямо через грудь.

– Ты же не охотник, – пожал он плечами, поднял птицу с земли и привязал лапами к своему рюкзаку.

– Метко стреляешь, – сказал я, когда Иван вновь двинулся по лесу, стараясь не зацепиться протезом о кусты и поваленные деревья.

– Теперь уже хуже, поэтому в грудь целился, а не в голову. Гляди, – он ткнул пальцем куда‑то в сторону, и я увидел тонкое деревце Слоновьего ясеня.

– Не, надо потолще. Из такого только шахматные фигурки вырезать, – мотнул я головой.

– Как знаешь, – пожал плечами Иван.

Мы прошли еще метров двести, прежде чем я нашел ясень подходящей толщины. Первые удары топором оставили на стволе лишь небольшие вмятины. Зато, когда содрал кору, дело пошло быстрее. Щепки летели во все стороны, а звонкий звук разносился между деревьями. Хорошо заточенное лезвие топора с силой врезалось в плотную древесину, но расщепляло лишь небольшой кусок. Именно поэтому через десять минут активной работы топором я изрядно выдохся, а ясень все еще упорно стоял и даже не думал валиться.

Когда, отдышавшись, снова занес топор над деревом, вдали послышался свист.

– Стой, – поднял руку Иван и прислушался.

Свист снова повторился, но немного поодаль.

– Что это? – шепотом спросил я.

– Охотники, – быстро ответил Иван и приложил палец к губам, чтобы я помолчал.

Свист, и выстрел – ба‑ба‑бах! Лес разорвался от оглушительного звука, подхваченного эхом.

– Кого‑то загоняют, – шепнул мне Иван.

– Поможем?

– Нет, не смей туда соваться, – предупредил он. – Зверь может быть ранен или испуган. Тогда он просто набросится на первого попавшегося. Пошли отсюда.

– А как же ясень? – возмутился я. – Я столько сил на него потратил. Осталось совсем немного, и он свалится.

Иван недовольно сморщился, прислушался к свистам и выстрелам и кивнул:

– Ладно. Только давай быстрее.

Я перехватил топор поудобнее и быстро заработал им. Вскоре мышцы на руках забились, но я отправил туда свою энергию и «оковы спали».

– Дай помогу, – остановил меня Иван и, забрав топор, несколько раз со всей силы ударил по твердой древесине.

Затем схватился за ствол и навалился всей массой. Ясень не выдержал и с треском свалился на землю.

Я уже хотел ринуться к нему, чтобы обвязать веревкой и потащить к воротам, но вдруг совсем неподалеку в кустах раздался вскрик и треск.

– Егор, назад! – велел Иван и, выставив ружье, медленно пошел на звук.

– Отец, ты же говорил, что нельзя ходить туда, где загоняют зверя, – прошептал я в надежде остановить мужчину, но тот лишь махнул рукой, типа без тебя разберусь.

В это время вдали послышались крики охотников:

– Его здесь нет! Куда же он подевался?

– А ты во‑о‑н в тех кустах смотрел?

– Тоже нет!

– В нашу сторону не выбегал!

Иван скрылся за кустами, а я перевязал ясень веревкой и, перекинув ее через плечо, двинулся в сторону ворот. Раз уж мы здесь, нужно как можно больше древесины добыть. Если не найду еще один ясень, то срублю бук или березу.

Крона ясеня мешала тащить, цепляясь за деревья и кусты, поэтому я весь покрылся испариной и, сжав зубы, продолжал идти, не жалея энергии на восстановление мышц. Только когда между деревьями показались ворота, я остановился и вытер пот рукавом.

Ивана нигде не было видно, но я не волновался за него. Он опытный охотник и даже за годы бездействия не потерял хватку и по‑прежнему стреляет без промаха.

Отдохнув немного, я вновь ухватился за веревку, но тут краем глаза уловил справа какое‑то движение. Сначала подумал, что это Иван, но когда повернул голову и пригляделся, то увидел… человека. Очень странного человека. На нем, кроме коротких штанов, связанных из какой‑то прочной травы, больше ничего не было. Волосы длинные и спутанные, висят колтунами. Редкая светлая борода в мусоре и дохлых насекомых. Лицо бледное с кровянистыми расчесами от укусов насекомых. А взгляд… взгляд стеклянный и опустошенный, словно у безумца. Он смотрел на меня, но будто не видел.

– Вы кто такой? – осторожно спросил. – Может, вам помощь нужна?

Я чувствовал, что его надо опасаться, так что взял топор, который до этого воткнул в ствол ясеня, и приготовился.

– Я… Я Ефим, – глухо ответил человек и дернулся, будто испугался звука собственного голоса.

– Как вы оказались в Дебрях, Ефим? – решил я поддержать разговор.

Раз он может говорить и даже довольно осмысленно ответил, то ему еще можно помочь.

– Я… Я Ефим, – вновь повторил он. – Я… – он закряхтел, будто подавился чем‑то, и схватился за горло.

И тут я увидел в его руке оружие. Самодельное оружие: четыре ножа, скрепленных воедино тонкими древесными стеблями. Это он напал на охотников. Но зачем?

– Я… Я Ефим, – вновь завел он прежнюю песню, но теперь его голос звучал более твердо. – Я – раб… Мне нужно выполнить волю хозяина.

На его лице появилась торжествующая улыбка. Он резко рассмеялся, но глаза оставались лишенными эмоций. Этот человек явно повредился рассудком.

– Ефим, вам нужна помощь. Сейчас сюда придут охотники и…

– Охотники? – вмиг насторожился он, и в следующую секунду его лицо исказилось злобой. – Ненавижу охотников. Они убивают моих братьев.

Мужчина начал метаться между деревьями, затем замер и прислушался. Я настороженно наблюдал за ним. А что, если он снова нападет на охотников? Или на Ивана? Нет, надо его остановить и по возможности обезвредить.

– Ей, Ефим, может ты есть хочешь? Я могу отвести тебя в общину и накормить! Наверняка ты давно не ел хлеба и горячего супа! – прокричал я, высматривая его между деревьев. – А еще тебе нужна одежда! Тебе, наверное, неудобно ходить голым по лесу: сучки царапаются, кровососы кусают. Одежда моего отца тебе подойдет!

Я старался говорить дружелюбно, чтобы расположить к себе.

– А еще мы найдем тебе место, где будешь ночевать! Может, тебе выделят комнату в трактире или…

– Где охотники? – взревел он, внезапно появившись из‑за ели на расстоянии двух метров.

– Зачем тебе охотники? Пойдем, отведу тебя к людям. Там тебе будет лучше, – я вытянул руку и шагнул к нему.

В это время его глаза снова стали растерянными. Он удивленно огляделся, будто не мог понять, как здесь очутился.

– Ефим, ты потерялся в этом лесу. Тебе здесь плохо. Ты голоден, – с нажимом произнес я и, вытянув руку, двинулся к нему. – Пошли со мной. О тебе позаботятся и дадут кров.

В это время издали послышался голос Ивана.

– Егор, ты где⁈

Ефим, который уже не выказывал никакой враждебности, а лишь устало смотрел на меня, вдруг встрепенулся и даже будто подрос. Напряженным взглядом он уставился в сторону звука и, оскалившись, словно дикий зверь, рванул туда.

– Нет, Ефим! Стоять! – Я сорвался с места и побежал следом.

Мужчина несся так, будто всю жизнь прожил в лесу, ловко лавируя между препятствиями. Я заметно отстал, ведь не в силах был догнать безумца.

– Отец, осторожно! – прокричал, понимая, что Ефим быстрее доберется до него. – В лесу сумасшедший! Он бежит к тебе!

Вдруг впереди послышался выстрел. Затем вскрик и тишина. Я ускорился, не обращая внимания на ветки, бьющие по лицу, и стараясь не свалиться на землю.

– Отец! Ты жив⁈

Впереди между деревьев увидел Ивана и с облегчением выдохнул. Он держал в руках ружье и озирался.

– Кто это был? – спросил он, увидев меня.

– Назвался Ефимом, – тяжело дыша, привалился спиной к стволу толстой сосны. – Это он напал на охотников. У него в руках…

– Тс‑с‑с.

Иван приложил палец к губам, предостерегающе посмотрел на меня и, вскинув ружье, двинулся в левую сторону от меня.

Восстановив дыхание и напитав энергией заболевшие мышцы, я пошел за ним, крепко сжимая в руке топорище.

Мы прошли метров двадцать, но Ефима нигде не было, а вокруг царили привычные звуки.

– Ты в него попал? – шепотом спросил я, продвигаясь следом.

– Попал, но не знаю куда. Может, в плечо или руку. Как он выглядел? Я даже рассмотреть не успел.

– Безумец. На нем, кроме штанов из травы, больше ничего не было. Волосы в колтунах. Похоже, он уже давно в лесу.

Иван остановился и повесил ружье на плечо.

– Убежал. И следов крови нет. Неужели не попал? – он поджал губы и прислушался. – Ладно, пошли обратно.

В это время в кустах жимолости послышалось шуршание.

– Тихо, – шепнул он мне, – стой здесь.

Выхватив ружье, он двинулся к кустам, но в это время среди листьев показалось рыло небольшого кабанчика. Иван остановился, прицелился и выстрелил, но тут его протез провалился куда‑то, и рука дернулась, поэтому пуля пролетела над самой головой кабанчика и с треском врезалась в дерево.

Кабан вздрогнул, подслеповато прищурил и без того маленькие глазки, глядя на нас, и с визгом бросился в сторону.

– Куда⁈ Не уйдешь! – взревел Иван и выпустил вслед пулю.

Она прошлась по боку кабанчика, оставив кровавый след, но зверь лишь ускорился.

Иван поспешил следом, а я остался стоять. Неподалеку увидел еще один Слоновий ясень. Немного тоньше предыдущего, но вполне подойдет.

Я подошел к дереву, осмотрел его на наличие паразитов и, удостоверившись, что древесина не повреждена, вытер влажные руки о штанины и занес руки с топором, чтобы посильнее ударить, но тут мне на плечо что‑то капнуло.

– Что за… – непонимающе уставился на темное пятно, расплывающееся по моей куртке.

И тут до меня дошло… Я резко вскинул голову и увидел Ефима. Он поднялся под самую крону гигантского вяза и, зацепившись за ствол лишь ногами, смотрел на меня безумным взглядом. В его руках поблескивало самодельное оружие.

Когда я отступил на шаг, Ефим просто скатился вниз по стволу и, встав на ноги, уставился на меня. Его лицо походило на маску, а остекленевшие глаза излучали полное отрешение. Он будто смотрел сквозь меня.

– Ефим, тебе нужна помощь, – спокойно сказал я, глядя на рану, из которой по груди и животу текли струйки крови. – Ты выбросишь свое оружие, а я позову отца и…

– Я раб, – выдавил он охрипшим голосом. – Я должен подчиняться.

– Нет, ты не раб, а просто заблудившийся человек.

Я медленно отступал, понимая, что у взрослого мужчины, который выше меня на две головы, больше сил, чем в моем мальчишеском теле, поэтому, если мы схлестнемся, вполне возможно, что он одержит верх. А я не хочу умирать. Мне еще столько всего предстоит сделать.

– Охотники убивают моих братьев, – продолжал он. – Надо убить охотников.

С этими словами его лицо исказилось злобой. Он поднял над головой соединенные между собой кинжалы и бросился на меня.

Глава 15

Четыре острых лезвия пролетели у моих глаз. Если бы я не отреагировал, то Ефим полоснул бы меня своим оружием по лицу. Инстинктивно махнул рукой, в которой был топор, и попал обухом ему по щеке.

Мужчина охнул, схватился за щеку и отпрянул назад. Его безумный взгляд прояснился. Он ошарашенно уставился на меня и прошептал:

– Что происходит? Что я здесь делаю?

– Ефим, вам нужна помощь, – терпеливо пояснил я, продолжая держать топор перед собой. – Бросьте ножи на землю и идите за мной. Я отведу вас к людям. Они вам помогут, иначе здесь вы погибнете.

Я видел, что из раны продолжает вытекать кровь. И без того бледное лицо стало еще белее, а губы лишились цвета. Если он не умрет от потери крови, то умрет от воспаления и заражения.

– Послушайте меня, Ефим, – я продолжал говорить, пока он прислушивается к моим словам, – вы ранены. У вас дыра в плече. Вам нужны лекарства и хорошее питание. Здесь, в Дебрях вы погибнете. Единственная возможность спастись – выйти к людям. Пойдемте со мной. До ворот совсем недалеко. Они здесь, метров пятьдесят, – я махнул рукой в сторону стены, от которой прибежал сюда.

Мужчина опустил голову, безучастно посмотрел на струйку крови, стекающую по животу и пропитывающую его травяные штаны. Пощупал опухающую от удара топором щеку и кивнул.

Я с облегчением выдохнул и протянул руку:

– Сначала отдайте мне оружие. Оно вам ни к чему. У людей вам ничего не угрожает.

Он удивленно оглядел связанные между собой ножи с разными рукоятками и нерешительно протянул мне, но взять я не успел.

Вдали послышались выстрелы и крики. Охотники кого‑то загоняли.

Глаза Ефима тут же почернели. Зрачок стал настолько большой, что радужная оболочка почти пропала. Его лицо исказилось злобой.

– Надо убить охотников, – хрипло выдавил он, развернулся и помчался в сторону выстрелов.

– Нет! Стой! Не смей этого делать! – заорал я и побежал следом.

Голая спина Ефима мелькала между деревьями, поэтому я бежал, почти не спуская с него взгляда и лишь боковым зрением следя за тем, что творится вокруг, чтобы не зацепиться о ветку или не споткнуться о поваленное дерево.

– Ефим, стой! Туда нельзя! – кричал ему вслед.

Не знаю, чего я боялся сильнее: что безумец нападет на охотников или что охотники пристрелят его.

Расстояние между нами увеличивалось. Даже раненный, он был гораздо резвее и быстрее меня, будто всю жизнь прожил в лесу. Пока я отмахивался от веток, бьющих по лицу, и цеплялся сапогами за высокую траву и кусты, он отдалился настолько, что потерялся из виду.

Вдруг, когда голоса охотников уже слышались отчетливо, я услышал выстрел, а следом крики:

– Ты что наделал⁈ Ты зачем в него стрелял?

– Он чуть не набросился на меня! Ты смотри, что у него в руках!

Боясь, что меня тоже могут принять за сумасшедшего, решил подать голос заранее и закричал:

– Эй! Не стреляйте! Это я, Егор Державин!

Пробежал десяток метров и выбежал к охотникам. Один склонился над мертвым Ефимом, а Бинокль и еще трое мужчин, настороженно оглядывались.

– Егор, ты здесь что делаешь? Где отец? – нахмурился Бинокль.

– Я бежал за ним, – задыхаясь от быстрого бега, подошел к мертвому мужчине.

Он лежал навзничь на земле и смотрел безжизненным взглядом в небо. На его лице играла полуулыбка.

– Ты знаешь его? – спросил Бинокль.

– Нет. Первый раз недавно увидел. Он представился Ефимом. – Я присел рядом с мертвецом и закрыл ему глаза. Зеленые глаза с маленьким кружком зрачка. Он больше не был безумен. – Это он напал на вас. Раны от такого оружия будут похожи на те, что остались на охотниках. Не будь я проворнее, то пополнил бы ряды его жертв.

– Откуда пулевое ранение на плече?

– Это отец в него стрелял, но безумец сумел сбежать.

– Тащить в общину его не будем. Похороним здесь.

Пока охотники возились с могилой, которую не так‑то легко выкопать, если вся земля пронизана крепкими корнями бесчисленных деревьев, я решил вернуться к Ивану. Но как только двинулся в обратном направлении, услышал его крики.

– … ор! Е… ор!

– Я здесь! – ответил и побежал на его голос.

Увидев меня, Иван с облегчением выдохнул и показал на кабанчика, которого ему удалось подстрелить.

– На пару месяцев мясом обеспечены. Ты где был?

– Ефим нашел меня.

– И? – Мужчина тут же напрягся и бегло оглядел меня. – Ничего с тобой не сделал?

– Нет. Его убили охотники.

Иван ничего не ответил, лишь кивнул.

Я срубил еще один ясень, и мы вдвоем двинулись к воротам. Иван не спешил стучаться в дверь, сказав, что нужно дождаться остальных. Я же про себя подумал, что он также, как и я, наслаждался лесом: бросал в рот ягоды, срывал и принюхивался к траве. Нам обоим пошла на пользу эта вылазка.

– Как думаешь, мы сможем одни, без отряда выходить в Дебри? – осторожно спросил я и выжидающе посмотрел на него.

Иван на мгновение задумался и мотнул головой.

– Нет. Это опасно. В любой момент может явиться крат. Они, в отличие от других хищников, не боятся людей. Вообще никого не боятся. Даже друг друга. Однажды я наблюдал за охотой крата. Это был трехметровый ящер. Он набросился на гиганта, который был в два раз больше его. Гигант, конечно, его в два счета разорвал, но меня поразило то, что крат атаковал того, кто намного сильнее его. Это все равно, что лиса набросится на тигра. Больше похоже на самоубийство, а не на охоту.

– Как ты думаешь, почему краты ничего не боятся?

Я внимательно посмотрел на Ивана. Мне было важно его мнение, ведь он местный охотник. А значит, сталкивался с кратами много раз.

– Даже не знаю. Иногда мне кажется, что они лишены разума. Мы же без особого труда загоняем их в свои ловушки. Даже видя пред собой огромную яму с кольями, крат не обойдет, а просто свалится в нее. Большие и тупые, – усмехнулся он. – Это даже хорошо. Было бы плохо, будь они большими и умными. Тогда бы люди просто не выжили в Нижнем мире.

Мне хотелось сказать, что эти монстры лишены не только разума, но и души, но я промолчал.

Примерно через полчаса охотники вернулись. Они настреляли гораздо больше птиц и притащили тушу молодого оленя.

– Все явились? – послышался голос Глухаря, как только дверь в воротах открылась.

– Все‑все, не переживай, старик, – ответил Бинокль, который заходил первым.

Однако, только увидев нас, Глухарь с облегчением выдохнул. Оленя и кабана освежевали прямо здесь, у ворот. Затем мы с Иваном понесли тушку кабанчика домой, привязав его за копыта к тонкому стволу ясеня. А оленя охотники нарубили на куски и принялись продавать местным, которые тут же набежали.

Глухаря Иван отдал Глухарю. Старик очень обрадовался, сказав, что давно не ел суп из дичи.

– Вот это вы молодцы! – обрадовала Авдотья, увидев целых два таза свежего мяса. – Я вам котлет наделаю, пельменей налеплю, тефтелей накручу, чебуреков пожарю, а еще…

Я незаметно прихватил небольшой кусочек мяса, зашел в свою комнату и отдал лакомство Призраку. Щенок набросился на мясо и проглотил его так быстро, будто и не жевал.

Чуть позже, когда пожарилась первая партия котлет, мы сели за стол, и Иван рассказал о безумном Ефиме, встретившемся нам в лесу.

– Погоди‑ка, я, похоже, уже слышала это имя… – бабка задумчиво закусила нижнюю губу. – А! Да, точно! Торговцы, когда приезжали ранней весной, сказали, что у них по пути один из сопровождающих охотников в лесу потерялся. Ушел справить нужду и не вернулся. Его Ефимом звали. Стало быть, это он и есть, – всплеснула она руками. – И как же ему, горемычному, не повезло. Сначала в Дебрях потерялся, потом рассудка лишился, а потом бедолагу еще и подстрелили, будто зверя.

Старуха горестно вздохнула и покачала головой.

После вкусного ужина я засел за обдумывание статуэток. У меня появилась идея: сделать так, чтобы люди покупали их с целью коллекционирования. Например, сделать львиную стаю, где будет один мощный самец, несколько самок и детеныши. Или сделать змей, которых можно укладывать так, что они будут переплетаться друг с другом и образовывать клубок. А еще…

В общем, идей много. Теперь главное – воплотить их в жизнь. Я вышел на улицу и, прихватив жердь потолще, зашел в сарай, который теперь служил нам мастерской. Сделав зарубки на коре, принялся пилить.

Вжух‑вжух‑вжух… Пила издавала характерный звук, и в нос бил свежий аромат древесины, но я ни на что не обращал внимания. Все мои мысли были о Ефиме.

Мужчина ушел в лес, чтобы, как сказала Авдотья, справить нужду. Но ведь он не мог уйти так далеко, чтобы потеряться. К тому же его наверняка искали. Что же с ним произошло? И как ему удавалось выжить в лесу, где столько опасностей?

Я не заметил на мужчине никаких ран, кроме небольших царапин и расчесов. А может, он выжил потому, что научился быстро лазить по деревьям и просто прятался в кронах? Но почему не вышел к людям? И зачем нападал на охотников, ведь сам им был? Слишком много вопросов. Голова идет кругом.

А, вспомнил! Ефим говорил, что он раб и должен подчиняться, а еще, что охотники убивают его братьев. О каких братьях идет речь? О других охотниках или существах, живущих в Дебрях? В общем, чем больше я об этом думал, тем больше вопросов возникало.

Распилив три куска, решил, что на сегодня хватит. А то сил и энергии не останется, а мне нужно продолжать улучшать землю на полях.

Отряхнувшись от опилок, вышел на улицу и прямиком пошел на поля. Ночь была безлунная, поэтому я не сразу увидел улучшения, но, когда приблизился вплотную, заметил, как воспряли растения, зеленым полотном заполонив ухоженные поля. Меня это очень порадовало. Всегда приятно замечать результат своего труда.

Запустив руку во влажную землю, которая больше не походила на пыль с заезженной дороги, а стала более плотной и влажной, я снова пустил энергию. Однако прошло не больше трех минут, как со стороны свинарника послышались визги. Свиньи пронзительно визжали и явно были очень напуганы.

Гниль в корень! Даже мне стало тревожно. Поднявшись на ноги, понесся в сторону свинарника. В мгновение ока добежав до Первой улицы, увидел, что ворота приоткрыты.

– Державин, не подходи! – прокричал Сокол, когда я забежал во двор.

Он стоял посреди двора и, сжимая в руках ружье, настороженно осматривался. Свиньи с визгом носились по загону.

– Что случилось⁈ – прокричал я.

– Змея! Не подходи! Я ее еще с вышки заметил. Заползла сюда, гадина.

Вдруг слева за навозной кучей раздался истошный визг, который внезапно прервался. Сокол рванул туда, а я закрыл ворота, схватил вилы, стоящие у забора, и пошел за ним.

Первый вопрос, который возник в голове: почему свиньи на улице, а не в свинарнике? Они метались не только по загону, но и несколько особей выбрались во двор. Как им удалось перепрыгнуть через ограду, осталось для меня загадкой.

– Сокол, ну что там? – подал я голос.

– Державин, я же сказал тебе убираться отсюда! – прикрикнул он.

– Хочу помочь, – ответил я и, выставив перед собой вилы, обошел навозную кучу.

Охотник стоял у туши порося. Нижняя часть тела отсутствовала, будто кто‑то одним укусом откусил половину.

– От тебя толку мало. Лучше беги за охотниками, – шепнул Сокол, вглядываясь в сторону хозяйственных построек.