Текст книги "Друид Нижнего мира. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Егор Золотарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 45 страниц)

«Могу ли я с помощью способности призвать крата?»

«Все возможно, доблестный рыцарь,» – ответила Лара.

«Все возможно? Это и есть твой ответ?» – Меня переполняло возмущение.

«Да».

«Гниль в корень! Нельзя ли яснее отвечать на вопросы?»

«Нет».

Я с раздражением выдохнул. Ну ладно, надо пробовать.

Глава 5

У ворот собрались самые крепкие мужчины общины, а также те, кто пришел поглазеть: не каждый день меняют ворота в Дебри. Иван был очень взволнован, ведь от того, как пройдет смена ворот, будет зависеть безопасность Волчьего Края.

Первым делом он отправил охотников расчищать округу у ворот и следить за тем, чтобы ни один зверь не приблизился к поселению. Бинокль уверил, что в это время кратов не бывает, а с волками и медведями они справятся в два счета, но видно было, что эти слова не успокоили нового наместника и он не перестал тревожиться.

– Не знаю, сколько времени у нас займет смена ворот, но вы уж постарайтесь, братцы, – напутствовал он охотников. – Если хоть один ящер заявится…

Он не стал договаривать, но все и так поняли, что будет в таком случае. Без ворот вся община очень уязвима. Таким гигантам, как краты, людям нечего противопоставить. После того как охотники вышли через дверь в воротах, Иван окинул взглядом решительно настроенных мужчин.

– Надо сработать быстро и по возможности бесшумно, чтобы не привлечь кратов. Ну что ж… за дело, – выдохнул он.

Вооружившись плотницкими инструментами, мужчины принялись отвинчивать и спиливать старые петли и снимать засовы. Чтобы достать до верхних петель, приходилось подниматься на лестницы, которые придерживали те, кто не был занят в смене ворот.

– Здорова, – рядом со мной появился Женька и принялся помогать отковыривать огромные гвозди из нижней петли левой створки.

– Привет. Ну что, научился на машине ездить?

– Ну‑у‑у, – замялся он. – Я думал, будет легче. Надо одновременно нажимать педаль, переключать передачу, держать руль и следить за дорогой. У меня ум за разум заходит. Похоже, не выйдет из меня водителя.

– Погоди руки опускать. Пробуй. Как же мы в Высокий Перевал уедем, если ты водить не научишься?

– Тебя все равно не отпустят, – махнул он рукой и с треском вырвал клещами старый ржавый гвоздь длиной в мои две ладони.

– Уже отпустили, – ответил с довольным видом.

– Честно? – удивился он. – И как ты смог их уговорить?

– Нашел нужные слова, – улыбнулся я.

Когда все петли и засовы были сняты, Иван разогнал зевак подальше и махнул рукой. С помощью канатов, привязанных к самому верху ворот, мужчины потянули на себя тяжелые створки.

– Раз – два, взяли! – командовал Иван, сам всей силой упираясь ногой и протезом в землю и таща за собой канат. – Еще раз! Раз‑два! Взяли!

Ворота поддались не сразу, пришлось постараться. Сначала с грохотом свалилась на землю левая створка, а сразу за ней – правая.

Вся община притихла, настороженно прислушиваясь к лесу, который открылся перед нами.

– Как же страшно‑то, – испуганно пролепетала старуха, стоящая рядом со мной, прижала руку к груди и попятилась.

Я огляделся и увидел, что остальные чувствовали примерно то же самое. Общинники почти никогда не выходили за высокие стены и боялись не только кратов, но и самого леса. Нужно время, чтобы люди примирились с природой, но это обязательно произойдет. Я в этом уверен.

Чтобы подтащить новые ворота, нужно было для начала разобрать старые, чем и занялись плотники. Железо срывали и кидали в одну кучу, а деревянные доски относили в сторону. Часть из них можно использовать для ремонта построек, а те, что совсем раскрошились, пустят на дрова.

Мы с Женей помогали, оттаскивая железные пластины и складывая толстенные доски. Зевак, что с любопытством наблюдали за сменой ворот, заметно поубавилось. Открытый проем в стене пугал их не меньше крата. Уж лучше за стенами дома, который вряд ли спасет от ярости чудовищ, но хоть какая‑то защита.

Примерно через час начали установку. Для этого сначала подтащили новые ворота со следами крови Бинокля, затем прикрепили к ним канаты и с помощью механизма, который открывает ворота, начали поднимать тяжелые створки.

– Раз‑два, взяли! – снова командовал раскрасневшийся Иван.

Он наравне с остальными поднимал новые ворота, которые, в отличие от старых, были из свежей древесины и потому гораздо тяжелее. К тому же поднимать – не ронять, для этого требуется больше сил.

С трудом, но нам удалось поднять створки. Быстро закрепив их к стене, чтобы снова не свалились, принялись проверять, насколько хорошо они открываются и закрываются. В некоторых местах пришлось поработать топором, а кое‑где, наоборот, прибить пару полосок, чтобы ворота закрывались наглухо и без просвета.

После того как проверили, насколько плотно входят засовы в пазы, и заперли ворота, все с облегчением выдохнули. В общине вновь воцарилось спокойствие. Люди приходили посмотреть на новые ворота, а Иван пригласил своих помощников в трактир, где щедро угостил выпивкой. Мы с Женькой взяли по кружке кваса и вышли на улицу.

– Тебя‑то твой отец отпустит в Высокий Перевал? – спросил я, неспешно потягивая сладкий пенный напиток.

– Он сам мне не раз говорил, чтобы я здесь не оставался. У нас ведь в общине никого нет. Когда он… – Женька поперхнулся и закашлялся. – В общем, когда его не станет, то я вообще один останусь. Батя хочет, чтобы я нашел хорошую работу, а потом завел семью. Я так и сделаю.

– Понятно. Но ты за отца не переживай. Мои за ним присмотрят.

– Знаю. Хорошая у тебя семья. Теперь, когда Глухарь уехал, мой батя хочет с твоей бабкой подружиться, – усмехнулся Женька.

– Что же ему раньше мешало это сделать?

– Не хотел Глухарю дорогу переходить. Думал, что у них там что‑то есть.

Я пожал плечами. О взаимоотношениях Авдотьи и Глухаря мне ничего не известно. Они обменивались едой и подарками, и на этом все. Но вполне вероятно, Егор просто не знал, что там было на самом деле.

Засиделись мы в трактире до позднего вечера. Когда начало темнеть, вернулись охотники, которые притащили с собой трех мясистых кабанчиков и пять уток. Перед тем как пойти домой, я подошел к Биноклю.

– Завтра все в силе?

– Да, встречаемся на рассвете. Лигрор ночью охотится, поэтому днем он медлительный, что нам и надо.

– Что это за крат такой? Можешь описать? – Я опустился рядом с ним на скамью и захрустел соленым огурчиком.

– Ну слушай… – Он допил крепкий алкогольный напиток из стопки, заел куском черного хлеба и свежей долькой чеснока. – Лигрор – необычный крат. Во‑первых, он покрыт серебристой шерстью, которая очень высоко ценится. Мы сможем ее продать богачам из Высокого Перевала за огромные деньги. Если поймаем, конечно же.

Охотник махнул пышногрудой и указал на свою пустую стопку. Та поняла без слов, вмиг прибежала и подлила мутную жидкость. Я же терпеливо ждал продолжения рассказа, поедая небольшие огурчики, плавающие в рассоле.

– Лигрор в холке метра три, не больше, и напоминает тигра. Поэтому гораздо проворнее и быстрее остальных кратов, которые еле двигаются из‑за своих размеров. Но то, что он серебристого цвета, играет с ним плохую шутку – его видно издалека. В одно время все заказывали шерсть Лигрора, поэтому его все труднее было найти. Последние лет пять его вообще никто не видел. Но вот это, – он снова достал из кармана носовой платок, вытащил серебристый клок и принялся крутить его в пальцах на свету, – это доказывает, что не все Лигроры вымерли. Хоть один, но остался, и я очень хочу его найти. Ты ведь мне поможешь? – Бинокль посмотрел на меня заблестевшими от алкоголя глазами.

– Попробую, но не уверен, что смогу, – пожал я плечами.

– Сможешь, я в тебе уверен. Ты вообще поражаешь меня своими способностями. – Охотник чуть улыбнулся и похлопал меня по плечу. – А теперь иди домой и выспись. Завтра мы тебя будет ждать у ворот.

Когда двинулся к выходу, ко мне присоединился Иван, и мы вместе пошли домой.

– Я завтра с вами пойду, – сказал он, когда мы друг за другом пошли по узкой тропинке между дворами.

– Зачем?

– Мне так будет спокойнее.

– За меня, что ли, волнуешься? – хмыкнул я.

Ведь уже столько всего произошло, а он все еще воспринимает меня прежним Егором.

– Лигрор очень сильный. Уж лучше мне быть рядом…

– Нет, – прервал я его и, остановившись, смело посмотрел в глаза. – Не надо больше меня опекать. Я уже не тот, кем был раньше. Тем более на следующей неделе мы с Женькой уезжаем.

– На следующей неделе? Так быстро? – выдохнул он. – Я думал, что хотя бы осенью. Как раз урожай соберем, денег заработаем и тогда…

– Пара месяцев ничего не решит. Завтра я пойду с охотниками без тебя. Теперь ты наместник и от тебя зависит жизнь всей общины, поэтому должен меньше рисковать собой. Я же буду с Биноклем. Сам знаешь, он хороший маг и отличный охотник.

Иван нехотя согласился, и остаток пути мы прошли молча.

Утром, едва рассвело, Иван сам разбудил меня.

– Подкрепись перед дорогой, – сказал он, когда я зашел на кухню, и поставил передо мной сковороду с яичницей и вчерашним мясом. – Раньше мы Лигрора свежей кровью приманивали. Он ее чует за много километров. Бывало, застрелим зайца, выпотрошим и повесим за ноги на дерево, а сами спрячемся и ждем.

– Неужели крат осторожничает? – удивился я, ведь, по всеобщему мнению, краты довольно глупы, поэтому с легкостью попадают в ловушки.

– О‑о‑о, Лигрора даже кратом трудно назвать. Он совсем другой: умный, осторожный, быстрый. Поэтому будь всегда начеку. Никогда не знаешь, чего от него ожидать. Он может забраться на дерево и сидеть в кроне. Или занять чью‑то нору и засыпать вход лесным сором так, что даже не подумаешь, что там кто‑то есть.

– Как же вы его ловили, раз такой осторожный? Неужели заяц – его слабое место? – усмехнулся я.

– Терпение и упорство – вот что главное на охоте, – нравоучительно проговорил Иван. – Ешь давай, Бинокль небось уже заждался.

После завтрака Иван вызвался меня проводить. Из воспоминаний Егора я знал, что они никогда не были особо близки с отцом, но сейчас Иван сильно изменился. Возможно, все дело в том, что я не прежний Егор, который не славился ни силой, ни храбростью. Оно и понятно, ведь я давно не подросток.

Отряд охотников добрался до ворот почти одновременно с нами. Иван вручил мне ружье и вновь предупредил, чтобы я был осторожен.

– Не волнуйся, папаша, – усмехнулся Бинокль, услышав наставления Ивана. – С ним нам никто не страшен.

– Шутник, – пробурчал наместник и велел Соколу открыть дверь в воротах.

Мы вышли за ворота и двинулись вглубь леса. Туда, где Бинокль нашел клок шерсти. Идти пришлось около часа. За это время взошло солнце, и лес наполнился гомоном птиц.

– Вы заметили, что Дебри поменялись? – подал голос пожилой охотник с необычным прозвищем Крантов. У него за спиной висел арбалет. – Ведь раньше я так желудком страдал, что до трех дней ничего есть не мог. Теперь же никаких последствий после Дебрей нет.

Мы с Биноклем переглянулись, и я уточнил:

– Вы тоже маг?

– Да, маг, – горько усмехнулся он. – Только слабенький. Могу дождь усилить. Или водоем издалека почувствовать. Больше ничего особенного. Кто‑то из магов воды может целый ураган призвать, но я так и не смог развить свои способности.

В это время Бинокль, который шел впереди, остановился и поднял руку.

– Нашел. Вот здесь, – он указал на сломанный сук и следы когтей на стволе большого тополя. – Залезал наверх. От нас прятался, наверное, – вполголоса сказал он и задрал голову вверх.

Мы последовали его примеру, но там никого уже не было.

Охотники рассредоточились по округе, держа оружие наготове.

– Ну что, Егорка, действуй, – шепнул мне Бинокль и сделал несколько росчерков пальцем в воздухе, оставив светящиеся символы.

Я глубоко вздохнул, ощущая, как энергия струится по моему телу, сконцентрировался и призвал крата точно также, как призываю зверей: мысленно обратился к нему и велел явиться ко мне. В отличие от обычных животных, мне не было жаль Лигрора, ведь он – порождение Тьмы.

Прошла минута, две, пять, но в округе все было по‑прежнему. Крат не явился. Ну что ж, возможно, он так далеко, что не услышал. Попробую еще раз.

Повторив свой приказ, я вложил в него намного больше энергии, чтобы призыв разнесся так далеко, насколько это возможно.

Все это время охотники ждали появления крата, притаившись в кустах или за деревьями.

– Егор, ну что? – шепнул Бинокль. – Не получается?

– Не знаю. Я позвал его уже два раза. Может быть, на кратов никак не могу влиять, поэтому он не явился, – развел я руками.

Бинокль шумно выдохнул и кивнул.

– Ну ладно. Попытка не удалась. Значит, не судьба нам поймать Лигрора.

Условным свистом он подозвал свой отряд и сказал, что крат не явится, но с пустыми руками возвращаться не будем, поэтому пойдем охотиться на оленей. Охотники заметно приуныли, ведь каждый надеялся на поимку крата, шерсть которого обеспечит их деньгами на много месяцев вперед. Однако никто ни словом, ни взглядом меня не попрекнул. Возможно, они не до конца верили в мою способность, поэтому не особо на нее рассчитывали.

Стадо оленей нашли на залитом солнцем лугу. Подстрелив двух молодых самцов, охотники быстро выпотрошили их, освежевали и, набив полные рюкзаки мяса и скрутив в рулон шкуры, двинулись в сторону общины. Я же не мог удержаться и решил еще раз попробовать вызвать Лигрора, ведь Лара не сказала, что невозможно вызвать крата. Наоборот, явно намекнула, что я могу это сделать.

Отдалившись от отряда, я оперся спиной о мощный ствол дуба, напитываясь его энергией. Первым делом решил погрузиться в трансовое состояние, поэтому затянул свою «песню»:

– О‑м‑м‑м‑м.

Вибрация разнеслась на всю округу.

Теперь все, кто находился неподалеку, знал, что в лесу появился друид. Над моей головой появилась стая птиц. Многочисленные зверьки заполонили всю округу.

Я еще раз призвал Лигрора, но уже не для охотников, а чтобы проверить себя. Время шло, но крат не появлялся. Может, Бинокль ошибся и шерсть принадлежала не Лигрору, а какому‑нибудь другому существу? Или этот клок висит здесь довольно много времени, просто на него никто не обращал внимания?

Когда я уже хотел пойти за отрядом, из‑за разлапистой ели вышел огромный волк. Такой худой, что можно было пересчитать все его кости, обтянутые плешивой шерстью. Зверь пошатывался и хромал, но упорно шел ко мне. Я же совсем не испугался, ведь знал, что теперь, когда лесные жители признали во мне друида, никто не будет нападать. Я для них друг, а не враг и не жертва.

– Что с тобой случилось? – я опустился на одно колено перед волком, внимательно осматривая его.

Зверь подошел ко мне вплотную и поднял левую заднюю лапу. Ага, все ясно. Лапа распухла и от нее смердело, а на сгибе имелась большая мокнущая рана, из которой что‑то торчало.

Погладив волка по голове, я отправил в него свою лечебную энергию, а свободной рукой выдернул из раны кусок железки, напоминающий зубец от капкана. Волк заскулил и лег на землю, я же продолжил вливать в него энергию, помогая излечиться.

Вскоре волку стало легче. Он поднялся на ноги, сделал несколько нерешительных шагов, наступая на больную лапу, и с благодарностью посмотрел на меня. Сначала мне захотелось призвать его дух и сделать своим питомцем, но пришлось почти сразу же отринуть эту идею. Через несколько дней я уеду в Высокий Перевал и точно не буду брать с собой волка, тем более такого громадного.

Я уже хотел пойти догонять охотников, но тут волк глухо зарычал и принял стойку, глядя куда‑то мне за спину. Я медленно повернулся и встретился взглядом с невероятно крупными золотистыми глазами, находящимися выше уровня моего лица. Серебристая шерсть сверкала в лучах полуденного солнца. Крат стоял в двух метрах от меня, а я даже не услышал, как он подошел. Это был Лигрор.

Глава 6

Я испуганно отшатнулся от Лигрора и вмиг воспользовался своей новой способностью, которую даровала Система, и замедлил крата. Он был так близко, что мог просто ударом мощной лапы отсечь мне голову или сделать резкий рывок и разорвать на части. И как ему удалось так быстро и бесшумно подойти? Загадка.

Зверь, который до этого с интересом рассматривал меня своими большими золотистыми глазами с продольными черными зрачками, замер и даже будто перестал дышать. Я же медленно приблизился к нему и провел рукой по серебристой шерсти. Бинокль прав: тот клок шерсти, что он носил в носовом платке, принадлежал этому крату.

Не верилось, что этот величественный, невероятно красивый зверь, напоминающий одновременно льва и тигра, тоже является порождением Тьмы. Именно поэтому я, вместо того чтобы позвать охотников, загудел призыв духа:

– О‑м‑м‑м‑м!

И честно пытался «нащупать» духовную составляющую, но – увы. Души у крата не было.

– Что же мне с тобой сделать? – еле слышно проговорил и обошел зверя по кругу.

Длинный хвост с кисточкой нервно подрагивал, и шерсть на загривке медленно поднялась дыбом. Он явно недоволен тем, что я его «замедлил». Как только сможет восстановить былую прыть, то первым делом наверняка набросится на меня. Уверен, что он уже понял, кто виновен в его неподвижности.

Я же никак не мог решить, что делать. С одной стороны – отряд охотников, которые очень надеются подзаработать на шкуре чудесного зверя. Но с другой стороны, этот крат так сильно отличается от остальных, что я не хочу его смерти. К тому же из того, что я успел узнать, выходило, что людей Лигрор боялся и прятался, а не нападал. Значит, он не безжалостный убийца, как остальные краты.

«Доблестный господин, ваша способность замедлять врагов ограничена по времени. Через две минуты эффект исчезнет, и вы будете в опасности», – предупредила Лара.

Сам знаю, но я все еще не принял решение. Да и за две минуты далеко не уйду, и если Лигрор захочет, то в два счета догонит меня. Однако тут я вспомнил, что давно хотел испытать способность десятого уровня: превращаться в животных.

Я еще раз окинул взглядом невероятно красивого крата и, закрыв глаза, глубоко вздохнул терпкий аромат мха и хвои. Для начала мне нужно успокоиться и сосредоточиться на том животном, в которое хочу превратиться. Перед мысленным взором возник сильный, быстрый и изящный сизый сокол с острым, изогнутым клювом.

Я медленно поднял руки, начиная процесс превращения. Сначала наступила оглушительная тишина, будто весь мир замер. Затем я непроизвольно вздрогнул и почувствовал, как по позвоночнику пробежала волна тепла. Следом стало казаться, что становлюсь легче, а мышцы, наоборот, налились силой и стали упругими, как пружина.

Вдруг в полной тиши раздался грозный рык – Лигрор пришел в себя. Я открыл глаза и увидел, что он приближается ко мне, злобно ощерив зубастую пасть. И в это же самое время почувствовал, как участилось сердцебиение. Одновременно обострился слух, и я начал слышать то, чего раньше не слышал. Зрение стало необычайно острым: видел каждую травинку, мельчайшее движение насекомого на стволе ближайшего дерева, все оттенки серебристой шерсти крата.

Ну вот и все, теперь я сокол. Замахав руками, которые превратились в крылья, я полетел ввысь и оказался над лесом. Ветер подхватил меня, потоком скользнув по перьям, и понес все дальше – вглубь леса.

Двигая крыльями так, будто всю жизнь был птицей, я закружился в небе, ощущая свободу и восторг. Я больше не друид Орвин Мудрый и не Егор Державин, а сокол – вольная птица, часть ветра, часть неба, часть этого огромного прекрасного мира.

Вволю насладившись свободой в теле птицы, я спустился под кроны деревьев и быстро нашел Лигрора. Он неспешно удалялся в противоположном направлении от общины. Туда, где на карте нарисовано безбрежное синее море. Я был рад этому. Очень не хотелось, чтобы его убили.

Неподалеку слышались крики. Охотники искали меня. Ну что ж, пришло время становиться человеком.

Я мягко приземлился в пружинистый мох и, удостоверившись, что нахожусь в безопасности, закрыл глаза. По телу пробежала волна, и я начал «возвращаться» в человеческую ипостась. Первым делом исчезла легкость: вновь почувствовал, как меня начало притягивать к земле, наполняя привычной массой. Крылья превратились в руки, перья исчезли, острый клюв смягчился, становясь носом и губами.

Глубоко вздохнув уже человеческими легкими, я открыл глаза и осмотрелся. Все на месте. Только стоял я голый, ведь одежда соскользнула с птичьего тела.

– Державин, где ты, черт тебя побери! – Совсем близко раздался крик Бинокля и треск сучьев под его ногами.

Я быстро метнулся к одежде, наскоро натянул и пошел навстречу.

– Ты где был⁈ – заорал охотник, едва увидел меня. – Я чуть снова не поседел из‑за тебя!

– Все хорошо. Я жив‑здоров, – я примирительно поднял руки, – просто немного прогулялся.

– Прогулялся он, видите ли, – с облегчением выдохнул Бинокль и огляделся. – Ну? Нашел что‑нибудь?

– Не‑а, не действует мой зов на Лигрора.

– Черт! А я так надеялся на тебя, – с раздражением выдохнул он. – Ладно, возвращаемся.

Последующие дни я готовился к отъезду. Единственный заработок, который приносил мне хорошие деньги, – это поделки из дерева. Я сделал их для продажи торговцу, который должен приехать с караваном. Но самые сложные и красивые фигурки решил приберечь.

Анна с Авдотьей еще несколько раз пытались меня отговорить от поездки, но я всегда отвечал одно и то же: еду и точка. В этом мире есть хорошая поговорка: рыба гниет с головы. Я с ней полностью согласен, поэтому хочу познакомиться с Правителем этого мира и понять, что он за человек, раз отправил в Волчий край такого, как прежний наместник. А также было очень интересно посмотреть, как живут люди в Высоком Перевале.

За день до приезда каравана торговцев мы с Женькой решили посидеть в трактире и еще раз все обговорить.

– Отец отдал мне все деньги, что сумел накопить. Сказал, чтобы я снял жилье где‑нибудь у стены Высокого Перевала. Там самые низкие цены, – Тяжело вздохнув, он отпил квас. – Что‑то волнительно мне. Никогда с отцом не расставался… И никогда из общины не выезжал. А вдруг у меня не получится? – Он поднял на меня глаза, в которых читалась тревога.

– Что именно у тебя не получится?

– Ну… – он задумался. – Я ничего не умею. Кому нужен такой работник? Если работу не найду, придется возвращаться в общину. Батя разочаруется во мне.

– Как это ничего не умеешь, если сам машину починил? – удивился я. – До тебя никто не мог этого сделать, а ты несколько раз разобрал и обратно собрал этот сложный механизм. Я бы точно с таким не справился, а вот ты смог.

– Да‑а, ты бы не смог, – хмыкнул он и кивнул головой. – Пожалуй, ты прав, пригожусь на что‑нибудь. На тех же полях я с малолетства ковыряюсь.

Он допил свой квас и пошел к стойке за еще одной порцией. В трактире почти никого не было, поэтому я услышал, как он разговаривает с пышногрудой.

– Вот, Лизонька, уезжаю я. Буду в Высоком Перевале жить. Жену себе найду.

– Езжай, милок. Здесь для тебя молодушек нет. Разве только я, – промурлыкала та.

– Поехали со мной! – загорелся он. – Поженимся и…

– Ой, больно ты быстрый, – хохотнула она. – Голь мне не нужна. Когда будет что предложить – тогда и поговорим.

Женька засопел, забрал наполненную кружку и вернулся за стол. Мы продолжили обсуждать, что возьмем с собой. Все эти дни охотник продолжал учить его управлять машиной, поэтому мы приняли решение, что поедем на ней. Правда, отец разрешил доехать на машине до Высокого Перевала, а потом велел передать машину охотникам, чтобы те вернули ее обратно в общину. «Самим может пригодиться», – пояснил он. Нас это полностью устраивало. Не хотелось тратиться на нее и переживать за сохранность.

Поздно вечером, когда возвращались домой, меня окликнули.

– Егор! – послышался девичий голос.

Я развернулся и вгляделся в полутьму между домами. Ко мне приближалась Даша.

– Привет, – поздоровался я и пошел навстречу. – Ты что здесь так поздно делаешь?

– Тебя жду. – Она, приблизившись, всмотрелась в мое лицо. – Говорят, ты уезжаешь?

– Да. Решили с Женькой перебраться в столицу.

– Навсегда? – еле слышно спросила она.

– Не знаю, – честно ответил я. – Посмотрим. А что такое?

– Просто… Просто я буду скучать по тебе, – выдохнула Даша и опустила взгляд. – Все разъехались, и у меня друзей не осталось… кроме тебя.

– Твои родители не собираются уезжать?

– Нет. Отец говорит, что только слабаки бегут, а мы не такие. Если кому‑то что‑то плохое сделали – ответим, а родную землю не оставим

– Правильно говорит, – кивнул я, не зная, что еще сказать.

С Дашей мы виделись редко, но когда встречались, то всегда подолгу стояли на дороге и разговаривали.

– А ты можешь писать мне письма?

Даша сделал шаг навстречу и оказалась совсем рядом, почти упираясь в меня своими девичьими грудями.

– Могу, но как же их отправлять?

– С караванами. Многие передают через них письма. Правда, торговцы за это деньги берут, но не так уж и много.

– Хорошо. Что ты хочешь, чтобы я писал?

– Обо всем пиши. Как живешь, что делаешь, что видел. Все‑все, – оживилась она, и глаза сверкнули в тусклом свете уличного фонаря.

– Ладно. Если ты так хочешь, – пожал плечами.

– А еще я хочу, чтобы ты запомнил вот это, – она наклонилась вперед и впилась в меня своими мягкими губами.

Это произошло так неожиданно, что я опешил и не сразу ответил на поцелуй. Но потом прижал ее к себе и жарко поцеловал.

– Пообещай, что не забудешь меня, – попросила она, восстанавливая сбившееся дыхание.

– Обещаю, – выдавил, пытаясь погасить жар, что возник внутри и требовал продолжения.

– Обещай, что будешь писать и, когда появится возможность, заберешься меня к себе, где бы ты ни был.

– Обещаю. – Я все еще прижимал Дашу к себе и вдыхал сладкий аромат ее духов.

Мне было все равно на то, что она говорит и о чем просит, сейчас я был готов ради нее горы свернуть. Давно такого не испытывал… Разве только в юности.

– Обещай, что никакая другая девушка не займет место в твоем сердце.

– Конечно не займет.

Вдруг вдалеке мы услышали женский крик:

– Дарья, ты где?

Девушка с раздражением выдохнула и отошла от меня.

– Нельзя уж из дома выйти, – недовольно пробурчала она. – Как я завидую, что тебя отпускают родители. Мои меня никогда не отпустят.

– Дарья, время полночь! Иди домой!

Даша отправила мне воздушный поцелуй и поспешила на крик. Я посмотрел ей вслед и пошел домой. Когда подходил к калитке, по голове и крыше забарабанили крупные капли дождя, а вдалеке сверкнула молния. Грядут перемены.

* * *

С самого утра в общине было оживленно. Все ждали приезда каравана. Особенно мы с Женькой. Наша машина уже была заправлена, в багажнике лежали рюкзаки с вещами. Мы готовы к отъезду.

– Караван уедет только завтра, – напомнил Иван, когда я ринулся одеваться, услышав звук сирены, который оповещал о прибытии торговцев.

– Я знаю. Просто не хочу ждать окончания торговли, чтобы пробиться к покупателю и продать свои поделки.

– Хорошо. Тогда поторопись. Сейчас вся община хлынет поглазеть на то, что привезли караванщики.

Прихватив сумку, в которую сложил игрушки, я выбежал на улицу и торопливо двинулся к воротам. Торговцы уже разместились и выкладывали товар на лавки. Общинники оживленно перешептывались и с нетерпением ждали разрешения приблизиться к наспех оборудованным прилавкам.

Я же не стал ждать, когда лавочники соизволят дать отмашку людям и, протиснувшись между женщинами с пустыми корзинами и сумками, приблизился к тому самому торговцу, что покупал у меня игрушки. Мужчина аккуратно расставлял всякие безделушки.

– Приветствую, – поздоровался я.

– Да погодите вы. Еще ничего не выгрузил, – с раздражением ответил он, не оборачиваясь.

– Вы не поняли, я пришел продать.

Он обернулся и, узнав меня, расплылся в улыбке.

– А‑а‑а, здорова! Ты‑то мне и нужен! – Он подошел ко мне и, наклонившись, вполголоса проговорил: – У меня появился богатый покупатель. Очень богатый. Он увидел поделку у своих друзей и попросил достать ему нечто подобное.

Судя по тому, как загорелись глаза продавца и как он старался, чтобы никто не услышал наш разговор, стало ясно, что богатый человек – большая шишка.

– Кто же это? – заинтересовался я.

Он еще раз оглянулся и шепнул:

– Грозов.

– Грозов? Знакомая фамилия, только я не помню… – И тут меня словно обухом по голове вдарило. – Демид Грозов? Правитель Нижнего мира?

Торговец вытаращил глаза и дернул меня за руку.

– Ты что орешь? Потише.

– И какую из моих игрушек он видел? – спросил я, не обращая внимания на его шиканье.

– Слона.

– А‑а, да. Слон вышел что надо, – кивнул я.

– Есть что‑нибудь среди твоих игрушек подходящее для правителя? – торговец кивнул на сумку, что висела на моем плече.

– Конечно.

Я принялся выкладывать перед ним все, что намеревался продать.

Мужчина восторженно осмотрел каждую поделку и купил все до одной, заплатив мне двести пятьдесят рублей – неплохой капитал для переезда на новое место.

Возвращаясь домой, я понял, что теперь у меня есть возможность встретиться с Правителем. Надо будет только пустить слух о том, что мастер игрушек прибыл в город, а также передать в подарок одну из лучших своих поделок.

Торговцы привезли по заказу Ивана два десятка кур‑несушек и двух петухов. Курятник уже был подготовлен во дворе свинарника, поэтому мы с Женькой помогли перенести птиц на новое место. Главным по уходу за курами Иван назначил отца Женьки, Сергея Иосифовича, как самого опытного. Тот бойко принялся за дело, давая указания двум парням, где соорудить место для кормления и насесты.

Весь день прошел в суматохе. Казалось, вся община знала, что мы с Женькой уезжаем, поэтому подходили с различными просьбами. Кто‑то просил передать привет родным или друзьям. Одна старуха слезно просила в Перевале найти ее внука и передать ему вязанные носки и шарф. Сокол протянул скрученные в рулон купюры и попросил купить новое охотничье снаряжение и отправить с кем‑нибудь в общину. В общем просьб было столько, что пришлось записывать, чтобы не забыть.

Дашу я тоже видел, но она была с родителями, поэтому лишь украдкой махала мне рукой и улыбалась.

– Призрака беру с собой, – предупредил родных за ужином.

– Зачем тебе собака? – проворчала бабка. – Самому жить пока негде, так еще и с собакой места не найдешь.

– Найду, – уверенно заявил я и погладил щенка, который был размером со взрослую собаку.

Перед сном Анна предприняла еще одну попытку отговорить, но вмешался Иван. Он поддерживал меня в стремлении уехать, ведь сам об этом мечтал всю жизнь, но так и не осмелился пойти против слова своей матери.

– Пусть едет, пока не зачах в нашей глуши. Его ждет куда более значительное будущее, чем уготовано было нам. Егор не похож на нас, – приобняв жену, сказал он.

– Я за него так боюсь, – призналась она и с тревогой посмотрела на меня. – А вдруг…