Текст книги "Друид Нижнего мира. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Егор Золотарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 45 страниц)

– Что же это творится? – Наместник явно был в шоке. – Пошли вон, шавки! Я вас сейчас…

Он осмотрелся и, увидев грабли, стоящие неподалеку, схватил их и попытался ударить одну из собак, но в это время другая вцепилась зубами в рукоять и потянула грабли на себя.

Пока собаки бросались на своего же хозяина и его людей, защищая меня, я вышел за ворота и двинулся к сторожке Глухаря. Эта ситуация была последней каплей в чашу моего терпения. Теперь дни гада в должности наместника сочтены. Не будь я Друид Орвин Мудрый.

Глава 12

Я вернулся к сторожке Глухаря. Охотника, что был на носилках, занесли в сторожку и уложили на кровать. Над ним «колдовала» Анна, обрабатывая и зашивая раны. Остальные раненные терпеливо ждали своей очереди.

– Кто на вас напал? – Я подошел к Биноклю, который сидел на корточках, привалившись к стене, и неспешно раскуривал помятую сигару.

– А черт его знает, – дернул он плечом и, закашлявшись, выпустил из ноздрей остатки дыма. – Темно было. Мы как раз крата‑удильщика высматривали.

– Расскажите, что произошло? – попросил я.

Он бросил на меня мимолетный взгляд и усмехнулся.

– А тебя кошмары по ночам не будут мучать?

– Нет, не будут.

Я опустился рядом с ним на корточки.

– Ну слушай, раз интересно. – Он сплюнул вбок и почесал нос. – Шли мы, значит, в ивовую рощу. Удильщики там обитают. Темень, еще и луны не видно.

Кивнул, вспомнив, что тоже обратил внимание на тучи, затянувшие небо и скрывшие мое жужжащее войско. Только Клава что‑то увидела. Надо будет сходить к ней и удостовериться, что все хорошо. Кто знает, может, она настолько впечатлительна, что повредилась головой после увиденного.

– С удильщиками надо быть предельно осторожным. Они очень чуткие и пугливые. Если бы обнаружили нас раньше времени, то ломанулись бы в разные стороны – только их и видели. – Он затянулся, снова закашлялся и потушил сигару об землю. – Ну и дрянь… Так вот, о чем это я? – он сморщил лоб, пытаясь вспомнить.

– Вы шли за удильщиком, – напомнил я, хотя даже не представлял, что это за крат такой.

Рыбу‑удильщика знаю. Сам люблю его поселять на больших глубинах. Этакое зубастое чудище из темных вод с милым безобидным огоньком, приманивающим жертв. Но здесь явно не тот удильщик которого я знал.

– Да‑да, – кивнул он. – Я уже хотел шугануть их с обратной стороны рощи одной очень шумной руной, но тут Володька как заорет во все горло, – он поднял руку с отсутствующим мизинцем и указал в сторону сторожки. – Мы к нему ломанулись. А следом Захар вой поднял, – Бинокль кивнул на мужчину с перевязанной ногой. – Потом Илья что‑то прокричал и начал палить. Если честно, то я сам никого не видел. А вот Миша говорит, что это не крат был. Слишком быстро двигается и, – он понизил голос, – будто на человека похож.

– Вы думаете, что в Дебрях на вас напал человек? – также шепотом спросил я.

– Не‑а, я так не думаю. Ты их раны видел? Точь‑в‑точь от острых когтей. Наверняка очередной ящер. Во тьме что только не померещится.

– От когтей, говорите? – задумчиво переспросил я, вытащил из кармана бутылек с остатками травяной массы, которую готовил для наместника, и подошел к мужчине, держащемуся за руку.

– Чего тебе? – сухо спросил он, прижимая к груди больную руку.

Мужчина был бледен, губы пересохли и потрескались, дышал он быстро и поверхностно.

– Хочу помочь. Я сын Анны, – кивнул на сторожку, откуда доносился приглушенный голос женщины. Она что‑то быстро говорила Глухарю, а тот изредка отвечал. – Позвольте осмотреть вашу руку. Если надо, я ее промою, а затем наложу хорошее ранозаживляющее средство, – показал бутылек.

Мужчина задумался, затем нехотя кивнул и предупредил:

– Только хуже не сделай.

– Не переживайте. Я знаю, что делаю, – заверил я, снял с его руки окровавленную ткань и сквозь дыры в рукаве рубашки увидел несколько ран.

Хотел осторожно закатать рукав, но мужчина посоветовал:

– Порви. Не надо так. – Он сморщился от боли. – Все равно на выброс пойдет. Несчастливая рубашка оказалась

– Вы полагаете, что дело в рубашке? – поддержал я разговор, чтобы отвлечь его от ранения.

– В нашем деле все важно. Нет более суеверной профессии, чем наша. Когда в Дебри выходим, всегда перешагиваем за ворота правой ногой. Накануне никто не моется. У каждого какой‑то амулет или оберег. У меня была счастливая рубашка.

– Почему вы ее не надели?

Я оторвал рукав и внимательно осмотрел четыре одинаковые глубокие раны на предплечье. Раны располагались в ряд, но не были похожи ни на раны от когтей, ни на укус.

– Порвалась перед самым выходом. Заносил до дыр. Ткань просто в руках разошлась. Пришлось новую надеть, и вот что получилось, – он сморщился, разглядывая руку. – Хорошо хоть кость цела. Мясо быстро зарастет.

– Верно говорите, – кивнул и осторожно уточнил: – А вы видели того, кто вас ранил?

– Не, не видел. Этой рукой ружье держал. Потом – хлоп – сильная боль, и все. Ни звука не слышал, ни тени не видел. Ничего. Сам не понимаю, как такое возможно.

Перед тем как нанести травяную жижу, я еще раз внимательно осмотрел раны. Глубиной они были сантиметра три и сужались к концу. Если представить оружие, то оно было бы похоже на грабли, где вместо зубьев четыре острых треугольника.

– Придется зашивать. Но я нанесу лекарство, чтобы раны не воспалились. Еще неизвестно, когда моя мать доберется до вас, – сказал я и вылил на его руку оставшееся месиво из Живуна.

– Хорошо. Делай как лучше. Мы по пути все, что было в наших аптечках, уже употребили. Твоя мать сказала, что у нее лекарств никаких нет. Правда, что ли? – спросил охотник, внимательно наблюдая за тем, как я распределяю сиренево‑зеленую массу на все раны.

Я понял, что более подходящего случая не подвернется, и быстро ответил:

– Верно, лекарств нет. Ждем, когда отправят из Перевала. Только что я бегал к наместнику, чтобы попросить для вас хотя бы антибиотики или обезболивающие, но он отказал, хотя я видел у него целую коробку с лекарствами. О людях совсем не думает.

Я намеренно рассказал об этом охотнику, ведь власть наместника держится именно на лояльных к нему охотниках и местных холуях.

– Витька отказался нам помочь? – Мужчина нахмурил брови и поджал губы.

Его взгляд стал тяжелым и пронзительным.

Мне было странно слышать имя наместника, ведь здесь его не принято так называть, поэтому я не сразу ответил.

– Да, отказался. И ударить хотел, но я успел увернуться.

– За что хотел ударить? – Мужчина еще сильнее помрачнел.

– За то, что посмел обратиться к нему с такой просьбой. Вся община от него воет. Плохой он наместник, никому не помогает. Про общинников совсем не думает, только себе все гребет…

Я старался выглядеть, как расстроенный ребенок, которого обидел взрослый дядька.

Чтобы сместить наместника, у него не должно быть защиты в лице охотников. Я уверен, что этот разговор не останется между нами и раненый охотник расскажет о произошедшем остальным.

– Что еще расскажешь о наместнике? – после паузы спросил охотник.

– Ничего хорошего о нем рассказать не могу. Да вы и у других можете поспрашивать. Хотя бы у того же стража ворот. Он здесь много лет живет и застал еще прошлого наместника. Кстати, прошлый наместник жив и живет на Пятой улице. Его Вороном называют, поэтому настоящего имени не знаю. Он тоже многое может рассказать, если мне не верите, – торопливо ответил я.

Охотник кивнул, а я замотал его предплечье его же рукавом и двинулся к сторожке Глухаря.

Когда зашел, увидел, что раненый пришел в себя и в одних трусах лежит на кровати. А Анна, склонившись над ним, орудует иглой с длинной полупрозрачной нитью из незнакомого мне материала.

Все тело мужчины покрывали точно такие же раны – четыре в ряд. Но рядов было с десяток по всему телу, не меньше.

– Сынок, хорошо, что ты пришел, – сказала Анна, бросив на меня встревоженный взгляд. – Сбегай к наместнику. Расскажи, что случилось, и попроси…

– Уже был у него. Отказался наместник помогать охотникам, – нарочно погромче ответил я.

– Отказался, – упавшим голосом повторила она и еле слышно добавила: – Самой, что ли, до него сходить?

Хм, а может, именно этого и добивался наместник? Отказал мне, чтобы к нему на поклон пришла моя мать? Вот ведь упырь! Ну ничего, придет время, и я твою кровушку попью.

– Не надо к нему идти. Я сказал, что на охотников напал крат и нужна помощь, но он прогнал меня. Нет ему никакого дела до раненных охотников. Если тебе помощь моя не нужна, то пойду пройдусь у стены – может, Живуна найду. Надо же как‑то выкручиваться, если наместник все лекарства общины себе забрал.

Анна кивнула и подцепила иголкой кожу возле очередной раны. Мужчина с шумом выпустил воздух сквозь сжатые зубы и тихонько застонал.

– Потерпите, по‑другому никак. Обезболивающих нет, – извиняющимся голосом попросила Анна.

Я вышел на улицу в сопровождении Глухаря, который все это время сидел за столом и наблюдал за действиями Анны.

– В опасную игру играешь, – шепнул он мне.

– Вы о чем?

– Про наместника. Ты ведь нарочно это рассказал?

– Я ни словом не соврал. Сказал все как есть, – с нажимом проговорил я.

– То есть наместник может подтвердить твои слова?

– Нет конечно. Какой дурак в таком признается? Думаю, охотники это тоже понимают, поэтому даже спрашивать не будут. Кстати, где останутся раненые? В сторожке?

– Уж лучше пусть под моим присмотром побудут. Остальные в трактир расселятся. Там есть три комнаты для приезжих.

– Почему в общине нет какой‑нибудь лечебницы?

– А на кой‑она здесь нужна? Каждый дома у себя лежит.

– Как же приезжие охотники?

– Охотники редко с ранами возвращаются. Обычно краты их просто убивают, – пожал плечами Глухарь.

Он подошел к охотникам, которые развалились прямо на земле и потягивали напитки из своих фляжек, а я пошел вдоль стены. Но не для того, чтобы найти нужное растение, а в поисках подходящего места, где можно, не привлекая внимания других, позвать моего нового питомца – воробья с духом Тинтари. Этот бойкий воробей в прошлый раз не только принес ветку Живуна, но и изрядно позабавился с Борькой и его подпевалами с Первой улицы.

«Тинтари, явись ко мне. Мне нужна твоя помощь!» – позвал я, когда отошел на достаточное расстояние от сторожки и крайних домов.

«Слушаюсь, друид Орвин» – прозвучал голос в голове.

Не прошло и пяти минут, как воробей опустился мне на плечо.

«В прошлый раз ты принес одну ветку Живуна. В этот раз принеси пять веток».

«Слушаюсь, друид Орвин», – повторил он и взмыл вверх.

Пока ждал воробья, подошел к зарослям колючего куста, что в большом количестве рос вдоль каменной стены. На примере гриба я уже убедился, что новая способность работает, но хотел опробовать ее также на кустах.

«Венефика латент!» – мысленно произнес я и тотчас же колючие кусты засветились голубым огнем.

Сработало! Что очень даже радует.

Я подошел к ближайшему кусту и прикоснулся к одной из веток, надеясь, что все правильно делаю. Куст вздрогнул, и через секунду с него с тихим шорохом посыпались колючки. Вот так легко? Удивительно!

Раньше я такое умел, но только с посохом, напитанным моей силой, и будучи могущественным друидом. Неужели здесь, с помощью Системы, смогу стать еще сильнее, чем был до этого? Было бы неплохо. Но тогда богу Элиону точно не поздоровится. Я накажу его за обман.

Проверил свою способность еще на двух кустах и остановился. Как оказалось, на это тратится довольно много энергии, а мне она еще пригодится. Нужно снова пойти на поля и поделиться с землей своей энергией. Заодно проверить результат ночных усилий.

Время шло, а Тинтари не возвращался. Я уже начал тревожиться и хотел обратиться к нему, но тут прямо мне на голову что‑то упало. Оглядевшись, приметил у ног ветку с сиреневыми листьями – Живун. Задрал голову и увидел, что сверху ко мне спускается воробей. В его клюве было еще две ветки и по одной – в каждой лапке.

Он сбросил свою ношу к моим ногам и опустился на плечо.

«Будут ли еще приказания, великий друид?»

«Нет. Благодарю тебя за помощь, Тинтари».

Воробей улетел, а я двинулся в сторону дома. Мне предстояло выжать сок из растения и перетереть его плотные листья и стебель, превратив в кашицу. Однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что часть листьев уже начала желтеть. А это значит, что их больше нельзя использовать. В итоге из пяти веток остались только две. Если не хватит, придется еще раз обратиться к воробью. Хотя… По пути я увидел ту самую ромашку, которую собирала Анна. Почему бы не воспользоваться этой не особо сильной, но имеющей хорошие свойства травой, смешав ее с Живуном?

Недолго думая, собрал несколько растений ромашки и поспешил домой.

– Что ты там опять творишь? – недовольно спросила Авдотья, когда я забрал из кухни ступку и пестик, которыми она только что размалывала черные горошины перца.

– Делаю лекарство для охотников, – ответил я и закрыл за собой дверь комнаты.

Однако бабка последовала за мной и, внимательно наблюдая за моими действиями, принялась рассказывать:

– Только с полей вернулась, чтобы обед сготовить. Послушай‑ка, не ты ли навоз разбросал?

– Я, – кивнул, старательно растирая растения и превращая в однородное месиво.

– Когда? – Ее брови взметнулись вверх.

– Ночью.

– Один? – Брови поднялись еще выше.

– Один, – не стал вдаваться в подробности.

– Но… как тебе это удалось? – не отступала она.

– На тачке привез и раскидал. А что такое?

– Поля ведь огромные. Как же ты один? А почему нас не позвал? Мы бы всем гуртом быстро справились.

– Как видишь, сам справился.

Я растер все растения, выбрал еще три пустые баночки из‑под лекарств и переложил в них массу, приятно пахнущую свежей травой.

– Погоди, Егор. Я что‑то не понимаю…

Бабка увязалась за мной, когда я пошел к дверям.

– Потом поговорим, – отмахнулся от нее.

Рассказывать, как именно справился с навозом, я точно не буду. Семья знает о том, что у меня появилась энергия, но про остальное ничего не скажу: ни про Систему, ни про задания, ни про уровни развития. В это даже я бы не поверил на их месте.

Когда вернулся к сторожке Глухаря, увидел Бородача. Он стоял рядом с охотниками, как ни в чем не бывало что‑то рассказывал и ржал, как конь. Что он здесь делает?

Незамеченным, я прошел мимо них и зашел в сторожку. Анна уже заканчивала с ранами охотника. Тот будто привык к экзекуции и уже не стонал, а просто безучастно смотрел перед собой. Рядом на столе стояли различные бутыльки с лекарствами.

– Что это? – удивился я.

– Сокол сходил к наместнику. Тот сразу же дал все, что у него попросили, – ответила Анна.

– Значит, не посмел охотнику отказать, – с досадой выдохнул я.

Вдруг показалось, что охотники ополчатся против меня, подумав, что соврал. И тогда у меня не получится свергнуть наместника с его хлебного места.

– Я здесь тоже лекарство принес, – несмело проговорил я и протянул Анне три бутылька с травяной жижей.

– Молодец, что постарался. При перевязках пригодятся, – улыбнулась она.

Вышел на улицу и побрел в сторону полей. Мне здесь больше нечего делать. Анна справится и без моей помощи.

На полях сегодня было многолюдно. Друг за другом приходили люди с ведрами и поливали чахлые растения. Наверняка узнали про навоз и воспряли духом. Обогащать землю своей энергией под их пристальными взглядами я не стал, лишь прошел между рядами и заметил кое‑какие изменения в лучшую сторону, но они не сильно бросались в глаза. Все‑таки энергии для такого пространства маловато.

На обратном пути увидел Бинокля. Тот шел с пустым пятилитровым чайником Глухаря к колодцу. Обрадовавшись, я поспешил за ним.

– Рад, что наместник дал лекарства, – подал я голос.

– А‑а, это ты… конечно, даст. Куда ж он денется? Если бы не дал – мы бы силой взяли, – грозно проговорил он, но затем улыбнулся и подмигнул мне, отчего шрам на щеке еще сильнее изогнулся.

– У меня есть к вам просьба, – несмело начал я.

– Опять дерево будешь просить?

– Как вы догадались?

– А чего тут гадать? Ты сын плотника. Тем более такие красивые безделушки делаешь. Наш начальник оценил твои шахматы. – Он набрал полный чайник воды и двинулся в обратном направлении. – Теперь домашних достает, чтобы те поиграли с ним.

– Это хорошо. – Я пошел рядом. – А можно мне с вами?

– Куда? – не понял он.

– В Дебри.

– С ума сошел? – вытаращился он на меня. – Нет конечно! Еще не хватало за тебя головой отвечать. Тем более у тебя нет ни магических способностей, ни ружья.

– А если появится? – вмиг ухватился я.

– Что появится?

– Ружье.

– Вот когда появится, тогда и поговорим, – Бинокль рассек ладонью воздух, будто поставил точку в нашем разговоре, и ускорился.

Я остановился и посмотрел ему вслед, раздумывая над его словами. Видел я одно ружье. И висело оно на стене в доме наместника. Он мне ружье не даст – это понятно, к гадалке не ходи. Значит, надо придумать, как его заполучить.

Глава 13

Сначала я хотел пойти к наместнику и попросить у него ружье, ведь оно просто висит на стене и уже пылью покрылось, но понял, что так я себя только подставлю. Уж лучше незаметно умыкнуть и потом вернуть на место как ни в чем не бывало. Мне даже не придется самому это делать. Благо в моем распоряжении есть живые существа, которые…

Стоп! Иван же был охотником. Где его ружье?

Я поспешил домой. Еще издали услышал шуршащий звук пилы. Это Иван что‑то мастерил в своем сарае.

– Мать еще не освободилась? – спросил он, когда я зашел в сарай и подошел к столу, на котором лежала полка из кусков разных досок.

– Нет. Раны зашивает. Новый заказ? – кивнул я на полку.

– Да, Ворон попросил.

– А доски откуда?

– Сам принес. Сказал, что по общине прошелся и поспрашивал.

– Ясно… Слушай, отец, а где твое ружье? – осторожно спросил я.

– Какое ружье? – нахмурил он брови.

– Ну ты же охотником был. Соответственно, у тебя было ружье, – терпеливо пояснил я.

– Было да сплыло, – буркнул он и вновь вернулся к распиливанию куска доски.

– В смысле? Куда сплыло? – не понял я.

Иван тяжело вздохнул, положил пилу на стол и грузно опустился на табурет, который вынес из дома.

– Так говорят, когда вещь пропала и обратно не вернуть, – пояснил он и потер твердую мозоль на ладони.

– Куда пропала? – не отступал я. – В Дебрях оставил?

– Хэх, плох тот охотник, что ружье теряет, – горько усмехнулся он. – Нет, не потерял. Отняли. Ружье положено иметь только охотникам – таково распоряжение нашего Правителя. А я, как ногу потерял, перестал быть охотником. Пришлось отдать тогдашнему наместнику.

– Ворону? – предположил я.

– Да, Ворону.

– То есть твое ружье хранится у старика? – с надеждой спросил я.

Мы с Вороном в хороших отношениях. Думаю, если попрошу, то он не откажется на время отдать мне ружье.

– Нет конечно, – Иван обрубил на корню мою идею. – Он передал его новому наместнику. Таковы правила.

– И много у наместника ружей?

– Да уж немало, – хмыкнул он. – Ему с Высокого Перевала их выделяют, а он охотникам раздает.

– То есть оружейников в нашем Нижнем мире нет, поэтому сам никто не может изготовить оружие или купить? – озадаченно спросил я.

Мне это не понравилось. У каждого должна быть возможность обороняться, а не только у охотников. Получается, что обычный человек совершенно беззащитен перед хищниками из Дебрей. Именно поэтому единственная возможность выжить – прятаться. Прятаться за стеной, окружающей общину. Прятаться в своих домах. Прятаться и бояться.

Нет, я так жить не хочу и не буду.

– Ты прав. Ружья нам спускают с Верхнего мира. Сами мы их не изготавливаем. Правитель распределяет их между наместниками, а те, в свою очередь, раздают охотникам. Другого способа получить ружье нет.

– Ясно… – Я задумчиво кивнул и, взяв в руки пилу, принялся пилить недопиленную доску. – Я видел ружье на стене наместника. Оно твое?

– Нет. Наши ружья он хранит в сейфе в своем подвале. Почему ты заинтересовался оружием? – он пытливо уставился на меня.

Сначала я хотел соврать, но передумал и рассказал все как есть.

– Я подошел к Биноклю и попросил взять с собой на охоту. Он отказал, сказав, что я не маг. К тому же у меня нет ружья. Думаю, что если найду ружье, то он позволит пойти с ними.

– Нет, бесполезно. Бинокль никогда не возьмет тебя с собой. Даже если ты принесешь три ружья.

– Почему ты так думаешь? – возмутился я. – Ведь я не ребенок и могу постоять за себя даже в Дебрях.

– Охотники – взрослые люди, которые сами несут ответственность за свою жизнь, – он принялся терпеливо объяснять. – Поэтому тебя никто не возьмет. Да и зачем тебе в Дебри? Что тебе там делать?

– Скучаю по лесу, – признался я и опустил взгляд. – Мне тесно в общине. Чувствую себя, как в клетке.

Иван долго смотрел на меня, что‑то обдумывая. Я же распилил доску и, отряхнувшись от опилок, хотел выйти из сарая, но он остановил меня.

– Ладно. Пойдем вместе, – решительно заявил и поднялся с табурета.

– Что? Ты выйдешь со мной за ворота? – Я невольно глянул на его протез.

Иван перехватил мой взгляд и кивнул.

– Не волнуйся, я не забыл, что я инвалид, но это не значит, что стал слабым или трусливым.

– Но ведь у нас ружья нет? – развел я руками. – Как же мы…

– Об этом не беспокойся. Я договорюсь с наместником.

Он прошел мимо меня, вышел за калитку и двинулся в сторону Первой улицы. Я сначала хотел пойти с ним, но передумал. Раз не позвал меня с собой, то нечего мешаться под ногами. Сам во всем разберется.

Решил было пойти к Глухарю и посмотреть, как там Анна, но мой взгляд упал на окна дома соседки Клавы. Цветастые занавески до сих пор задернуты. Странно. Здесь так не принято. Свет включают, лишь когда совсем стемнеет, а все остальное время пользуются дневным. Клава жила одна, поэтому с ней могло случиться все что угодно.

Я подошел к двери и постучал. Ответа не последовало. Подождал немного и постучал вновь.

– Тетя Клава, вы дома? – крикнул, наклонившись к щели между дверью и косяком.

– Кто там? – послышался приглушенный испуганный голос.

– Ваш сосед, Егор Державин! Можно войти?

– Зачем? – настороженно спросил она.

Голос слышался прямо из‑за двери.

– Хочу убедиться, что с вами все хорошо.

Дверь медленно открылась, и показалось бледное, исхудавшее лицо Клавы.

– Со мной все хорошо, – заверил она, бегло осматривая пространство вокруг меня. – Что там снаружи?

– Все хорошо. Тихо и спокойно. Охотники утром вернулись. Есть раненые, но никто не погиб. Как ваши дела? – я старался говорить весело и беззаботно, слегка улыбаясь, чтобы немного успокоить женщину.

С первого взгляда было понятно, что она напугана и немного не в себе.

– Черные демоны снова придут ночью. Надо спрятаться и закрыть все щели, чтобы они к нам не проникли, – подавшись вперед, быстро зашептала она.

– Нет никаких черных демонов. То, что вы видели ночью, – это просто рой мух, – принялся объяснять я. – Я всю ночь на поля навоз носил, вот они за мной и увязались.

– Мухи? – недоверчиво нахмурилась она, глядя мне в глаза.

– Да. Вы же сами говорили, что они то вразброс, то снова стягиваются вместе. Это всего лишь навозные мухи, которых я потревожил с навозной кучи.

– Ты уверен? – Она все еще не могла до конца поверить в то, что я ей сказал.

– Ну конечно.

Женщина отошла от двери, медленно опустилась на скамью и покачала головой.

– Какая же я дура. И ведь вправду на мух было похоже, а я себе навыдумывала черт‑те что. Сама придумала, сама испугалась, сама себя извела. – Она вдруг рассмеялась. – Ну и дура же, ха‑ха‑ха!

Я к ней присоединился, и мы вместе минут пять заразительно смеялись. Клава даже расплакалась.

– А ты чего пришел‑то? – спросила она, отсмеявшись.

– У вас до сих пор занавески закрыты. Вот и решил проверить.

– А‑а‑а, ну да. – Она огляделась, встала и двинулась к ближайшему окну. – Чаю будешь? Только вскипел.

– Не‑а. Тороплюсь.

– Ну ладно, – она выглянула на улицу и с облегчением вздохнула. – Ты заходи почаще. Просто так. Я тебя чаем угощу. Могу даже банку шпрот открыть.

– Хорошо, зайду как‑нибудь, – ответил я и хотел закрыть дверь, но тут она быстро подошла и, улыбаясь, проговорила:

– Только никому не говори про мое сумасшествие. Ладно?

– Ладно, – хмыкнул в ответ и пошел к калитке.

Вдали увидел знакомую фигуру. Иван возвращался, а на его плече висело ружье. По его лицу ничего не было понятно. Он умел скрывать эмоции.

Когда Иван подошел, то снял с плеча ружье и отдал мне.

– На, посмотри. Небось не видел в такой близи.

Ружье оказалось довольно тяжелым. От него пахло порохом, а дуло лоснилось от масла. Только Иван был не прав, думая, что раньше я не видел ружей. В прошлой жизни довольно часто встречался с ними. Особенно когда отбирал у нерадивых охотников, нарушающих гармонию в моем лесу.

– Неужели сам отдал? – удивился я, имея в виду наместника.

– Куда же он денется? – хмыкнул Иван и пошел к дому.

– Но ведь ты уже не охотник.

Я вскинул ружье и посмотрел вдаль, сверяясь с прицелом.

– Я как был, так и остаюсь охотником. Никто у меня не отбирал этого права. Я мог бы и дальше ходить с отрядом на охоту, только не хотел быть обузой. С протезом по лесу не побегаешь, поэтому толку от меня немного.

– Тогда зачем ты отдал ружье наместнику?

– Думал, что кому‑нибудь другому пригодится. Зачем добро у себя хранить, если применить его не могу? Но как видишь, никому мое ружье не пригодилось. Охотников у нас почти не осталось. Новые люди сюда не едут, а те ребята, что выросли, уже разъехались по Нижнему миру в поисках лучшей жизни.

Мы зашли в дом, и Иван вытащил из карманов по коробке с патронами.

– Что же ты сказал наместнику? – поинтересовался я, ведь прекрасно знал, что они терпеть не могут друг друга.

– Сказал, что временно заменю раненых. Ему выбирать не приходится, поэтому и согласился.

– И что же, ты снова будешь дежурить?

– Нет. Схожу с тобой в Дебри и все.

У меня невольно губы расплылись в улыбке. Лес. Как же я по нему скучаю

– А когда мы пойдем? – с воодушевлением спросил, продолжая сжимать в руках ружье.

– Не знаю. Надо поговорить с охотниками. После произошедшего не все горят желанием возвращаться туда.

– Ты слышал, что они видели двуногого? Прям как ты говорил.

– Слышал…

Мы зашли на кухню, заварили чай и принялись обсуждать последние события. Вскоре вернулась Авдотья, а за ней – Анна.

– Как охотники? Скоро поправятся? – спросил я у нее.

– Надеюсь, что скоро. – Она вымыла руки от крови, устало опустилась на стул и еле слышно проговорила: – Не верю я, что на них крат напал.

– Почему? – Иван внимательно посмотрел на нее.

– Мне кажется, что один из охотников это учинил. Эти раны точно не от зубов или когтей. Скорее от острого ножа или чего‑то подобного.

– Ты уверена? – напрягся Иван.

– Да. У ран слишком ровные края. Все раны одинаковые по ширине и глубине. Это следы от лезвий.

Наступила тишина. Все задумались. Было бы полным абсурдом, если бы кто‑то из отряда набросился на своих же, а потом как ни в чем не бывало вернулся и делал вид, что он ничего не знает. Хотя… Ни в чем нельзя быть уверенным наверняка.

Вскоре Иван пошел к охотникам, чтобы узнать, когда те собираются в очередной рейд, а я продолжил перерисовывать карту. Однако мыслями был далеко. Теперь я почти не сомневался, что в Дебрях живет человек, но остается неясным, как он выживает в таком опасном месте и почему набросился на охотников.

А может, это не человек, а существо, похожее на него? Может, это еще одно порождение темной энергии, что пульсирует в глубине Дебрей?

Если бы я мог беспрепятственно выходить в Дебри, то постарался бы найти то существо (или все же человека?) с помощью своих питомцев. Но пока такой возможности нет. Иван не позволит мне далеко уходить в лес и будет сопровождать на охоте, а старик Глухарь не допустит того, чтобы я в одиночку вышел за ворота. С одной стороны, я благодарен им за заботу. Но, с другой, не хотелось ни от кого зависеть.

Дорисовав карту, я скрутил ее и, позвав Призрака, вышел из дома. На улице совсем стемнело и шел мелкий холодный дождь. Я обмотал карту своей курткой, чтобы не промокла, и поспешил к Женькиному дому. Призраку же дождь был нипочем, поэтому он принялся с тявканьем бегать по округе.

– Ты чего под дождем ходишь? Простудишься, – забеспокоился Сергей Иосифович, увидев меня на крыльце. – Заходи быстро. Я тебе сейчас рубашку сухую дам.

Я отдал ему карту и зашел в дом. Женька сидел за столом в своей комнате и пролистывал толстую книгу с обтрепанными краями.

– Здорова, Егорыч, – поздоровался он. – вымок я гляжу?

– Так дождь на улице, – ответил я и смахнул капли с лица. – удивительно если бы сухой был. Что читаешь?

Я склонился над книгой и посмотрел на черно‑белую картинку. Какой‑то непонятный механизм с обозначениями.

– Книга по механике, – с важным видом ответил друг. – Пытаюсь понять, почему машина наместника не едет. Что‑то там внутри рычит и фырчит – вот бы понять, что именно и как это исправить. В нашей общине никто в машинах не разбирается, поэтому приходится самому искать причину.

– Наместник тебе за это заплатит?

– Да, обещал сто рублей, если смогу найти причину и исправить. А если нет, то не заплатит, – он с раздражением захлопнул книгу. – Надоело. Уже полкниги прочел, а все равно ничего не понял. А ты чего в такое время пришел?

– Карту принес.

В это время старик принес мне рубашку Жени, и я переоделся.

– Слышал, что на охотников крат напал? – спросил друг.

– Да. Мать ходила раны зашивать.

– Не хотел бы я быть охотником. Жизнь важнее. Говорят, кратов с каждым годом все больше и больше… – Он уставился в окно, за которым еще сильнее зашумел дождь. – Временами мне становится так страшно, что даже дух захватывает.

– Отчего?

– Рано или поздно они прорвутся к нам, и тогда… Тогда мы все умрем. Краты просто съедят нас, – еле слышно проговорил он. – Единственная возможность спастись – сесть в ту чертову машину и уехать.

– Наместник сядет и уедет, а мы здесь с тобой останемся, – послышался сзади голос Сергея Иосифовича. – Никого он с собой не возьмет. Погрузит свое барахло и уедет… Егорка, будешь с нами ужинать?

– Нет, я уже поел, – мотнул головой.

Старик ушел и загремел на кухне посудой, а Женька вытаращился на меня и прошептал:

– Если случится что‑то плохое и придется убегать, я убью наместника, посажу отца и твою семью в машину и увезу отсюда.

– Ты разве умеешь водить? – с сомнением спросил я.

– Научусь. В этой книге все написано. Как заводить, куда нажимать и как рулить. Разберусь, – махнул он рукой.

Я сомневался, что можно чему‑то научиться, прочитав лишь одну книгу, но спорить не стал. В конце концов, я сам никогда дел не имел с такими механизмами, поэтому вполне возможно, что управлять ими будет не так уж сложно, как я себе это представляю.

Пока мы разговаривали, дождь прекратился, и я засобирался домой. Женька вышел проводить меня до калитки.