Текст книги "Друид Нижнего мира. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Егор Золотарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 45 страниц)

Судя по окровавленному лезвию и тушкам крыс на участке, он тоже не остался в стороне.

– В вашем подвале крысы устроили гнездо. Их матка там лежит. Приберите потом, – ответил я и аккуратно поставил собаку на ноги.

Она уже не тряслась, энергия придала ей сил.

– Ясно… А как ты понял?

– Крыса привела, – честно ответил я и продолжил: – Я потом ловушки с ядом принесу, чтобы остальных потравить. Они по старой памяти опять сюда заявятся.

– Ясно… Ты что же, решил общину от крыс избавить? – Серафим подошел к открытой двери подвала и заглянул внутрь.

– Да.

– Ого, сколько их тут! И как они тебя самого не убили? – воскликнул он, увидев тушки убитых серых тварей, освещенные фонарем.

– Собака помогла. Один бы я туда не сунулся.

Я вытер лезвие топора о траву и двинулся к калитке в сопровождении прихрамывающей собаки.

– Э‑э‑э, Державин! – окликнул меня мужчина. – Ты это… Спасибо, что ли. – Ему явно с трудом давались слова благодарности. – Крыс я постоянно гонял, но даже не знал, что их столько расплодилось в моем подвале.

– Больше не допускайте такого, – кивнул я и открыл перед Зари калитку.

Собаку повел к себе домой, чтобы подлечить и накормить. У нее уже были хозяева, поэтому я решил, что будет неправильно просто забрать ее себе.

Когда мы с Зари дошли до моего дома, порадовался, что все разошлись. Домашние не одобрили бы мой поступок привести в дом чужую собаку. Призрак же встретил ее, как родную мать. Она, кстати, к нему тоже с теплом отнеслась и даже вылизала его морду.

Я промыл и обработал раны собаки, накормил ее супом, щедро накрошив хлеб, и только после этого отправил домой. Собака нехотя поплелась по дороге, изредка оборачиваясь и с тоской глядя мне в глаза. Мне тоже не хотелось ее отпускать, но так будет лучше. Не знаю, кому она принадлежит, но хозяева явно не будут в восторге, если я приманю к себе их питомца.

Отмыв топор от крови крыс, насухо вытер его, чтобы не пошла ржавчина, и вернул на место. Из памяти Егора я знал, что Иван очень ревностно относится к своим инструментам.

Вернувшись в дом, налил себе остывший чай и сел за обдумывание ловушек. В принципе я уже знал, как и из чего их изготовить. Единственное, что никак не мог придумать – откуда взять яд, чтобы потравить серую братию?

В Дебрях быстро бы нашел, чем «угостить» хвостатых, но здесь, внутри общины… Стоп! Есть же лес! Да, нужно получить разрешение наместника, чтобы его посетить, или… просто пойти туда ночью, пока никто не видит.

В приподнятом настроении я допил чай с ложечкой драгоценного меда и тут услышал шуршание, доносящееся из моей комнаты. Сомнений, что это вернулась Норель, не было.

Я понимал, что сейчас она чувствует, ведь я только что безжалостно расправился с крысиной королевой, но так будет лучше. Иногда небольшое зло может стать преградой для по‑настоящему страшных последствий. Крысы и люди не должны жить вместе.

Когда зашел в комнату, увидел, что крыса сидит в своем углу и умывается.

«Норель, ты считаешь, что я неправильно поступил?» – я опустился рядом с крысой.

«Не мне тебя судить», – ответил дух, показавшись из тела.

«Но ты же понимаешь, что крысы опасны для людей? Они переносят болезни, портят имущество, съедают и так скудный урожай. У каждого должно быть свое место в мире. И место крыс не рядом с людьми». – Я считал, что должен объяснить свой поступок.

«Я все понимаю. Но тогда ты должен убить и меня тоже. Я, как и мои собратья, порчу имущество и съедаю все, что найду».

Я задумался. Норель права: поблажек быть не должно.

«Ты мой питомец, поэтому я тебя не убью, но ты должна оставить это место и перебраться жить в лес».

Норель на мгновение задумалась, а я не торопил с ответом.

«Спасибо за справедливость, друид Орвин Мудрый. Ты прав, мне пора уходить. Этой же ночью я покину этот дом и общину».

«Благодарю тебя за службу».

Я взял крысу на руки и прижал к своей груди.

Даже когда она уйдет, мы будем связаны, и в любой момент сможем обратиться друг к другу за помощью.

У меня были еще дела, ведь осталось полтора дня до окончания срока, обозначенного Системой, а у меня еще не готовы ловушки. Их я намеревался сделать из веток кустов, что в большом количестве росли вдоль стены.

Позвав с собой Призрака, позаимствовал у Ивана большие крепкие ножницы из его набора и пошел к стене. Ветки собрал быстро, правда все пальцы исколол колючками.

Принес вязанку и, разместившись у сарая, принялся плести ловушки. Нужно было сделать их довольно прочными, ведь внутри будет яд, который не выбирает, кого травить, поэтому ни одно домашнее животное не должно дотянуться до приманки.

Ветки были довольно упругими, поэтому приходилось прикладывать много усилий, чтобы сплести ловушку, похожую на небольшую клетку. Энергия беспрестанно подлечивала болезненные царапины от колючек, поэтому источник силы быстро опустошался.

Когда вернулись домашние, я как раз заканчивал последнюю ловушку.

– Что ты опять придумал? – спросил Иван, с интересом рассматривая две дюжины ловушек.

– Хочу крыс потравить.

– Хорошее дело. Намучились мы с ними, – похвалил он, рассматривая одну из ловушек. – Только чем ты собираешь их травить?

– Пока не знаю, – признался я. – Хочу сходить в лес наместника и там поискать. Может, чернокорень найду или болиголов.

– Нет там ничего такого, – махнул он рукой. – Собирайся, пошли.

– Куда?

– За ядом, – сказал он, аккуратно положил ловушку на землю и двинулся к калитке.

Заинтригованный, я пошел следом.

Глава 6

Мы с Иваном направились в сторону вышки охотника.

– Куда мы? – спросил я.

– Нашел кое‑что, когда торговцы приезжали. Как раз хотел марганцовкой полить, чтобы уничтожить, но раз ты такое дело затеял, то тебе пригодится.

– И что же это такое? – заинтересовался я, стараясь замедлить шаг, чтобы идти вровень с Иваном. Он старательно поднимал протез, чтобы не споткнуться о булыжники.

– Ведьмина слеза проросла. Надо вместе с грибницей уничтожить, а то она быстро разойдется.

Окунувшись в память Егора, узнал, что Ведьмина слеза – ядовитые грибы с плоскими белыми шляпками, в центре которых в небольшой выемке хранится синяя капля яда. Эти грибы очень ядовиты, поэтому общинники избавлялись от них всеми возможными способами.

Охотник на вышке кивком поздоровался с Иваном и вновь устремил взгляд вперед. Мне стало интересно, как далеко видно с такой вышки, ведь Егор так ни разу и не осмелился спросить разрешения и подняться наверх. В следующий раз обязательно напрошусь.

– Ты когда‑нибудь стоял на вышке? – спросил, когда столбы вышки остались позади, а мы все ближе подходили к стене.

– Конечно, а как же? Все по очереди дежурят. Ни на миг нельзя расслабляться. От Дебрей добра не жди.

Я хотел возразить, ведь в Дебрях, как и во всех других лесах, есть масса всего хорошего, и они жизненно необходимы для всех живых существ, в том числе человеку, но не стал спорить. Для этих людей Дебри – зло, и точка.

– Почему ты так боишься Дебрей? – осторожно спросил Ивана. – Ведь ты был охотником и…

– Вот поэтому и боюсь, – прервал он меня. – Странные дела творятся в Дебрях.

– Какие? Расскажи, – понизил я голос, хотя вокруг никого не было.

Лицо Ивана внезапно омрачилось. Он отвел взгляд в сторону, принялся нервно теребить пуговицу на рукаве и поджал губы, будто пытался подобрать нужные слова, но не находил их. Я в напряжении ждал, когда он заговорит.

Через пару минут он откашлялся и перевел взгляд на меня.

– Я никому об этом не рассказывал… Хотя, может, и тебе не надо говорить.

– Надо! Говори! – не выдержал я напряжения.

Иван покосился на вышку. Охотник стоял к нам спиной и смотрел в сторону общины.

– Видел я кое‑что, но до сих пор не могу понять, что же это такое было. Мелькнуло между деревьями и пропало.

– И что же это?

– Ходит как человек – на двух ногах. Высокий, выше меня примерно на голову. Я толком не рассмотрел, но успел заметить, что шерстью покрыт.

– Так может, это и был человек? – предположил я. – А шерсть – шкура убитого животного.

– Откуда в самой гуще Дебрей взяться человеку? Не‑е, не человек это, – мотнул он головой. – Старые охотники много разного про Дебри рассказывали. Я‑то всегда думал, что это враки и, кроме кратов, там никого нет, но, получается, ошибался. Есть там кто‑то. А раз смог выжить в Дебрях, то он очень силен и опасен.

Хм, снова упоминание о человеке. Надеюсь, голубь с духом Азурэль сможет найти его и показать мне. Очень интересно посмотреть.

Иван провел рукой по лицу, будто смахивая неприятное воспоминание, и указал пальцем куда‑то в траву у стены.

– Ты только глянь, гриб только проклюнулся и уже яд выпустил. Быстро же растут эти Ведьмины слезы.

Я наклонился и увидел среди травы белую шляпку с синей каплей.

– Только голыми руками не тронь, – предупредил Иван и протянул потрепанную рукавицу из грубой ткани. – На, держи. И постирай потом.

Надев рукавицу, аккуратно выкрутил гриб и понюхал.

Хм, в первый раз сталкиваюсь с таким грибом. Это очень странно, ведь я побывал во множестве миров и почти во всех из них встречаются одни и те же растения, которые в большинстве своем отличаются лишь внешним видом. А вот эта «Ведьмина слеза» мне даже ничего не напоминает. Однако очевидно одно: гриб очень ядовит. Мне не нужно его пробовать, чтобы понять это.

– Теперь надо придумать, как угостить этим грибом крыс, – сказал я, когда мы пустились в обратный путь.

Я нес ядовитый гриб так осторожно, будто это была какая‑то хрупкая драгоценность.

– Дашь мне кусок мяса в кашу положить? Хотя бы небольшой, для запаха, – спросил я у Ивана,

– Зачем тебе?

– Чтобы крыс приманить.

– Не‑е, мясо – слишком жирно для них будет. Пошли к Фарруху за костями, – предложил он. – Наверняка торговцы ему много что оставили на реализацию.

Мы сошли с дороги и по тропам быстро добрались до лавки торговца. Лавка была открыта, и внутри слышались голоса.

Егор не раз бывал в лавке, чаще чтобы просто посмотреть, что лежит на прилавках, но я сюда еще не заходил.

Поднявшись по скрипучим ступеням, шагнул через порог и попал в полумрак, ведь на улице уже смеркалось. Когда глаза привыкли, увидел самого торговца и двух женщин. Они стояли у окна и неспешно беседовали.

В отличие от других деревенских лавок, в которых я частенько обменивал блага леса на другой товар, здесь не пахло ни свежим хлебом, ни чесноком. Сначала в нос ударил запах табака, затем ароматной воды и приправ.

Прилавки ломились от товара, что не пожалели торговцы. В основном здесь было то, в чем не сильно нуждались общинники и, соответственно, плохо покупали: украшения из дешевого металла и стекляшек, отрезы тканей тусклых цветов, кое‑какая посуда, соленья, вяленая рыба и сухие грибы.

– Здорова, Фаррух, – поздоровался Иван и протянул руку торговцу.

Торговец не ответил, и я заметил, как он нехотя пожал протянутую руку. Наверняка Иван тоже обратил на это внимание, но вслух ничего не сказал и кивнул на полки.

– Опять весь хлам тебе скинули, чтобы обратно не тащить?

– Почему сразу «хлам»? – возмущенно вскинулся Фаррух. – В хозяйстве всякое может пригодиться.

Иван не стал с ним спорить и продолжил:

– Кости остались?

– На что тебе, Иван, кости? – поинтересовалась женщина с белым полотном унылого лица и тонкими поджатыми губами.

Память подсказала, что Унылая – жена одного из охотников с Первой улицы.

– Кашу сварить хочу, – прямо ответил он, не спуская вопросительного взгляда с торговца.

Женщина хмыкнула, презрительно скривила рот и уставилась в окно, будто нас и не было. Вторая же неодобрительно посмотрела на нее и покачала головой, но промолчала. Эта была женой сапожника.

– Неужто даже на кусок мяса денег не хватило? Как же дальше жить‑то собираетесь? – спросил Фаррух.

– Не твое дело. Проживем как‑нибудь, – сухо ответил Иван.

– Ну‑ну, без мастерской совсем тебе худо придется. Глядишь, с протянутой рукой по общине пойдешь, – насмешливо произнес Фаррух.

– Не пойду, – буркнул Иван, и я заметил, как заходили желваки на его скулах и напряглись мышцы спины. – Кости есть, спрашиваю?

– Есть. Только стухли уже. Как раз хотел выбросить, поэтому бесплатно забирай, – вновь в голосе торговца послышалась издевка.

– Где лежат? – выдохнув, спокойно спросил Иван.

Я даже поразился его выдержке, ведь сам еле сдерживался, чтобы не навалять этому торгашу.

– Там, у двери в тазу, накрыты картонной коробкой. В коробку высыпь и забирай. Я хотел собакам отнести, но, похоже, тебе нужнее, – вслед бросил он, и Унылая захихикала.

Иван лишь сильнее поджал губы, подошел к тазу и склонился над ним. Я хотел помочь, ведь видел, как ему неудобно наклоняться с протезом, но он остановил меня взглядом и все сделал сам. Затем подхватил коробку, от которой пахло гнильем, и, не сказав ни слова, вышел на улицу.

– Почему ты так⁈ – не сдержался я, когда мы отошли от лавки. – Почему промолчал?

– А что же мне, по‑твоему, нужно было сделать? – сдержанно поинтересовался он и бросил на меня вопросительный взгляд.

– Ну не знаю, – не сразу нашелся, что ответить, ведь просто кипел внутри от возмущения из‑за такого уничижительного отношения.

Еще недавно этот Фаррух был очень расположен к Державины, а сейчас будто подменили. Хорошо, что я узнал про перепроданные игрушки и спутал ему карты.

– Раз не знаешь – лучше промолчи, – наставительно сказал он. – Нам с ними еще жить. И неизвестно, как все обернется. Фаррух лишь один из многих, кто намекнул, что без мастерской я никто. Многие общинники завистливы, поэтому ведут себя, словно гиены, которые почувствовали слабость льва и пытаются укусить исподтишка. Если я каждый раз буду лица разбивать и отношения выяснять, то вы с матерью в первую очередь пострадаете. Поэтому я держусь. И ты держись.

Я понял, что он прав. Но остатки разума семнадцатилетнего парня влияли на меня, поэтому не всегда мог мыслить с холодной головой.

Выдохнув и немного успокоившись, решил сменить тему разговора и отвлечься от тяжелых мыслей.

– Откуда ты про гиен и львов знаешь?

– В книге прочитал.

– Откуда берутся эти книги?

– С Верхнего мира к нам спускают. Самим, видать, уже не надо, а нам только за радость, – он тяжело вздохнул. – У них там все есть, а мы лишь жалкие объедки получаем.

– Как‑то можно попасть в этот Верхний мир?

– Нам нельзя. Только ссыльным разрешено вернуться, когда срок иссякнет, – он устало выдохнул и опустил коробку с костями на землю.

– Получается, что никто из Нижнего мира никогда не был в Верхнем? – уточнил я.

– Получается, что так, – кивнул Иван.

– А Правитель? Он тоже не был в Верхнем мире?

В ответ получил удивленный взгляд.

– Как же он не был, если именно оттуда и спустился к нам? Ты что ж это, совсем все позабыл?

Я тут же окунулся в память и, хорошенько порывшись, выудил эту информацию. Правитель Нижнего мира – сильный маг, которого в наказание отправили в наш мир. Но по истечении срока ссылки он не вернулся в Верхний мир, а остался здесь и каким‑то образом возглавил Нижний мир, спихнув прежнего правителя.

Хотел бы я с ним познакомиться. Мы добрались до дома, но коробку Иван оставил на улице.

– Нам с тобой не разрешат варить кашу из этой тухлятины дома, поэтому сейчас плитку вынесу и приготовим здесь, – предупредил он и скрылся в доме.

Вскоре на всю улицу разнесся запах каши с тухлятиной. Я нисколько не сомневался, что крысы «клюнут» на такую специфическую наживку, ведь в общине тяжело найти пропитание даже им.

– Это что за варево вы здесь готовите? – сморщила нос Авдотья, показавшись на крыльце.

Мы как раз только выключили плитку, и теперь Иван тщательно размешивал пригоревшую кашу с костями.

– Егор надумал общину от крыс почистить, – пояснил он. – Отраву готовим.

– Ну и вонь! – Она быстро прошла мимо. – Не только крыс, но и всю общину можно потравить одним лишь запахом.

Она скрылась за углом дома, а я мелко истолок ядовитый гриб и добавил в кастрюлю. Ну что ж, осталось надеяться, что одного гриба хватит. Если нет, то я не выполню задание, порученное мне Ларой.

«Лара, а что будет, если не выполню задание?» – мысленно уточнил у Системы.

«Доблестный рыцарь, каждый следующий уровень развития будет требовать все больших усилий и выполнения заданий. Проваленное задание или выполненное не до конца будет лишь тормозить твой прогресс».

«То есть до завтрашнего вечера должны умереть все крысы в общине? Но ведь это невозможно», – возмутился я.

«Я уверена, что для тебя, мой любимый господин, нет ничего невозможного», – уверенно ответила она.

М‑да, придется постараться, хотя шансы невелики.

– Вы только гляньте, что творится, – с огорода вернулась изумленная бабка и показала нам довольно крупную сочную морковь. – Вот это вымахала! Чудеса. А я ведь только одну выдернула, чтобы посмотреть, как корень растет, а то ботва мне уже по колено.

Иван и Авдотья внимательно посмотрели на меня. Я лишь пожал плечами и ответил:

– Энергия помогает.

Их этот ответ устроил. Они зашли в дом, а я принялся раскладывать кашу на небольшие куски картона вглубь ловушек. Справился быстро, хотя каша была обжигающе горячая.

Теперь нужно разнести ловушки по всей общине. Вот тут‑то я и понял, что не продумал этот момент. Ведь каждому придется объяснить, зачем они нужны. Сейчас время уже позднее, а домов в общине не один десяток. А еще…

– Егорыч, пошли прогуляемся? – крикнул Женька.

Даже не заметил, как он подошел к нашей калитке.

– Пойдем! – тут же ухватился я за неожиданно подвернувшегося помощника. – Но сначала сделаем одно дело.

Показал Женьке ловушки с ядовитой кашей внутри и все объяснил.

– То есть ты хочешь, чтобы я стучался к людям в дома и отдавал им эти клетки с ядом?

– Да, но обязательно скажи, чтобы поместили их в подвалы или туда, где чаще всего встречают крыс, – уточнил я, раскладывая ловушки на тачку.

– А меня не пошлют? – с сомнением спросил он.

– Могут. Но ты скажи, что это ради общего блага. Пригрози, что всем расскажешь, как они поддерживают размножение крыс в общине.

– Эх, что ни сделаешь ради друга, – выдохнул он.

– Спасибо. Я в тебе нисколько не сомневался, – улыбнулся я.

Вместе мы выкатили тележку за калитку и принялись разносить ловушки. Ловушек было гораздо меньше домов, поэтому велел заносить в каждый третий дом на улице. Пока Женька ходил от дома к дому по правую сторону улицы, я заходил в дома по левую.

Услышав про ловушку с ядом от крыс, жители с готовностью соглашались разместить ее на своем участке или в подвале. Эта проблема уже беспокоила всех.

– Совсем недавно ты мне запретил камнем пульнуть в крысу, а теперь сам их травишь, – усмехнулся Женька, когда мы двинулись с Первой улицы в сторону дома с пустой тачкой.

– Ты прав. Все течет – все изменяется, – выдохнул я, вспомнив про Норель.

Увидимся ли мы когда‑нибудь? Удастся ли ей выжить в суровых Дебрях? Сможет ли она простить мне смерть своей королевы? Эх…

Мы с Женькой догрызли его семечки, болтая ни о чем, и разошлись по домам.

– Кушать будешь? – спросила бабка, как только я зашел в дом.

– Нет, – мотнул головой и устало поплелся в свою комнату.

Накатила тоска. Все здесь не так, как я привык. Все мне не по душе. Я уже понял, что никуда отсюда не денусь, поэтому мириться с таким положением дел не буду.

С тяжелым сердцем бросив взгляд в сторону угла, в котором жила крыса, забрался на кровать. Вмиг ко мне запрыгнул Призрак и улегся рядом. Он тянулся ко мне не только потому, что я его хозяин. Щенок чувствовал во мне друида и наполнялся моей энергией, которая позволяла ему расти быстрее. Кстати, я обратил внимание, что его лапы уже не были такими кривыми, как раньше. Возможно, он вообще избавится от своего недуга и станет громадным здоровым псом – настоящим защитником. Увидим.

* * *

Утро началось с голоса Лары.

«Мой храбрый воин, докладываю: погибли сто двадцать крыс из трехсот двадцати восьми. Предупреждаю, что, если к концу дня в общине останется больше десятка крыс, задание будет считаться проваленным».

Я нехотя открыл глаза и уставился в потолок. С одной стороны, мне было радостно от того, что яд действует. Но с другой, сильно сомневался, что задание будет выполнено.

«Ты про десяток крыс не говорила», – потянувшись, ответил Ларе.

«Не посчитала нужным».

Вот ведь какая хитрая, хоть и не настоящая женщина. Сначала она говорила, что я должен избавить общину от крыс, и я подумал, что должны погибнуть все крысы, а теперь заявляет, что в общине может остаться не больше десятка крыс.

Я резко сел и уже хотел связаться с духом крысы, но остановил себя. Нет‑нет, ей там, в лесу, будет лучше.

Натянув штаны, вышел из комнаты и понял, что все разошлись. На столе осталась остывшая каша и заветренный хлеб. Сколько же я проспал?

Вернулся в комнату и увидел, что время почти полдень. Молодой организм требовал отдыха. Ну что ж, зато выспался.

«Уведомляю: погибло сто восемьдесят семь крыс из трехсот двадцати восьми», – снова Лара.

«Я больше не хочу об этом слышать. Доложишь в конце дня», – ответил и, вернувшись на кухню, приступил к завтраку, который скорее был обедом.

«Как скажешь, мой господин», – нежно ответила она.

«Слушай, Лара, а ты можешь не только говорить со мной, но и показаться? У тебя такой приятный голос», – шутливо спросил ее.

Сегодня настроение было не в пример лучше вчерашнего.

«Могу, но только когда ты достигнешь определенного уровня своего развития».

«Да? И какого?» – загорелся я.

Мне стало очень интересно посмотреть на Систему в обличии амазонки.

«Боюсь, что тебе еще далеко до него. Но я обязательно оповещу, когда это будет возможно».

Ну ладно. Не буду с ней спорить.

Доев кашу, вышел на улицу и увидел соседку Клаву, живущую напротив.

– Егорка, иди‑ка сюда! – крикнула она и махнула рукой, стоя за своим забором.

Я перешел через дорогу и остановился у ее калитки.

– Что такое? Помощь нужна?

– Да не, не нужна. Ты только глянь, что делается, – изумленно произнесла она и указала на выложенных в ряд мертвых крыс. Целых семь штук. – Ловушка твоя работает. Я утром встала и на собственной кухне двоих нашла. Остальные во дворе валялись. Что мне теперь с ними делать?

– Похоронить куда‑нибудь поглубже.

– Да‑да, так и сделаю, – закивала она и, бросив взгляд на крыс, брезгливо сморщилась. – Даже не знала, что у меня столько крыс живет. Двоих только видела. Спасибо тебе.

Клава улыбнулась, вытащила из кармана горсть лесных орехов и протянула мне.

– Угощайся. Заслужил.

Орехи я любил, поэтому не стал отказываться. Тем более ей хотелось наградить меня за труды, что вполне заслуженно.

Вскоре домой вернулся Иван, и мы с ним принялись создавать временную мастерскую прямо во дворе.

Несмотря на то, что мастерская сгорела, люди продолжали нуждаться в услугах плотника. К нему обратилась одна пожилая женщина, и заказала две табуретки из своего старого поломанного кресла‑качалки. Я понимал, что выхлопа с этих табуреток будет немного, но хоть что‑то. Тем более увидел, с каким азартом и вдохновением Иван взялся за работу.

Расчистив один из сараев, мы вынесли из дома стол, до этого стоящий в их с Анной спальне, и полку из кухни. Насчет полки Иван сомневался, ведь кухня – вотчина его матери, но в конце концов решил, что не стоит держать ящик с инструментами на земляном полу. Ведь если пойдет дождь, они намокнут и заржавеют.

– По пути домой с полей встретил Кондрата. Он как раз сменился на вышке. Кондрат сказал, что вся община усеяна мертвыми крысами. Получается, справилась одна Ведьмина слеза.

– Получается, что так, – кивнул я, помогая ему разбирать старое старушечье кресло.

– Как тебе вообще в голову пришло с крысами бороться? – Иван аккуратно, чтобы не повредить, оторвал одну из перекладин и внимательно посмотрел на меня.

– Хочу, чтобы в общине всем хорошо жилось, – подумав, ответил я.

– Что ты дальше намерен делать? – В его глазах вспыхнул интерес.

– Надо бы с полями разобраться. На скудной земле все плохо растет. Хочу улучшить.

– И как же ты собрался столько земли улучшать? – всплеснул он руками.

– Пока не знаю, но обязательно придумаю.

Иван с минуту просто смотрел на меня, будто давно не видел, затем пожал плечами и продолжил свое дело. Я же решил заняться обдумыванием этого вопроса прямо сейчас. Восстанавливать земли буду с помощью своей энергии – другого выбора нет. Но как мне это сделать и не привлечь к себе внимание общинников?

Хм, кажется, есть одна задумка. Жаль, что придется обратиться к наместнику, от которого я должен скрывать свои возможности. Ну да ладно, и на него найду управу.