Текст книги "Друид Нижнего мира. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Егор Золотарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 45 страниц)

Глава 10

На вкус гриб оказался полнейшей гадостью. Жгуче‑горький и привкус, как у плесени. Захотелось чем‑то заесть или запить, но рядом была только вода с марганцовкой.

– Ты чего сморщился? – спросил Иван, продолжая тонкой струйкой поливать землю.

– Комар в рот залетел, – соврал я и сплюнул.

– Бывает, – кивнул он и продолжил свое дело.

Я же прислушался к организму.

Пока никаких изменений не чувствовал. Если Система ошиблась, то я скоро должен умереть от смертельного яда.

– Пошли домой. – Иван отдал мне пустое ведро. – Завтра повторим, чтоб наверняка.

Когда вышли на дорогу, я предупредил, что иду проведать наместника и посмотреть его больную ногу. Ивану это не понравилось, но он ничего не сказал, только, нахмурив брови, забрал ведро и двинулся в сторону дома.

Ворота дома наместника были приоткрыты. Как только я зашел во двор, собаки оживились, но, узнав меня, тут же расслабились и разошлись по своим делам.

Я огляделся в надежде увидеть Женьку, но его нигде не было. Только из строения, в котором стояла машина, слышались металлические звуки.

Поднявшись на крыльцо, занес руку, чтобы постучать, но дверь резко открылась, и я чуть не ударил в грудь Бородача.

– Жди на улице, – не здороваясь буркнул он.

– На улице, так на улице, – пожал плечами, спустился с крыльца и подошел к скамейке, которую вчера красил Женька.

Краска еще не до конца высохла, поэтому поостерегся на нее садиться. Если запачкаюсь, получу разнос от Авдотьи. Она и так с подозрением посматривает на мои рубашки, на которых остались многочисленные зацепы от колючих кустов, через которые пробирался к трещине в стене. Интересно, а моя новая способность может избавить кусты от колючек? Надо проверить.

– Державин, иди сюда!

Я обернулся и увидел наместника. Он спускался по лестнице, держа в руках дымящийся мундштук.

– Как рана? Легче стало? – спросил я.

– Легче, может, и стало, но еще не зажила. А у нас уговор, что ты меня вылечишь за два дня.

– К вечеру вам станет еще лучше, – заверил я и бросил взгляд на обмотанную тряпицей ногу в домашних тапочках. – Только надо нанести еще лечебной травы.

– Надо – наноси. – Он с кряхтеньем опустился на ступеньку, снял тапок и вытянул ногу.

Размотав свежую тряпицу из цветастой ткани, я взглянул на рану. Она выглядела гораздо лучше, чем вчера. Но до полного заживления еще далеко. Слишком много тканей повредил паразит.

– Как вы поранились?

– Споткнулся на своей стройке. Чуть голову не расшиб. – Он выпустил в мою сторону облако дурнопахнущего дыма.

– Давно?

– Когда караван приезжал. А что?

– Ничего. Просто так спрашиваю, – быстро ответил я, наложил сверху густой травяной кашицы и снова перебинтовал.

На самом деле я не просто так спросил. Чтобы вырасти до метрового размера, паразиту потребовалось бы гораздо больше времени, чем несколько дней. Либо он заполз в рану уже большим, либо под влиянием энергии Дебрей достиг такого гигантского размера.

– О чем задумался? – вывел меня из раздумий голос наместника.

– Ни о чем, – мотнул головой и убрал бутылек в карман.

– Зря стараешься, – сказал он и поднялся со ступеньки. – От навоза многого не жди. Я вон каждый год в свой сад и огород пихаю, но лучше не становится.

– Посмотрим, – ответил я и двинулся к воротам, по‑прежнему высматривая Женьку.

– Только учти! – крикнул он мне вслед. – Я для тебя ворота лишь на день открою. Не успеешь перетаскать – твои проблемы. А если захочешь своих соседей снова привести, то ничего не получишь. Понял? Уговор есть уговор.

Наместник заметно развеселился. Теперь, когда ему стало лучше, он начал придумывать способы помешать мне забрать честно выигранное поросячье дерьмо. Но и я не так прост.

– Понял, – бросил через плечо и вышел за ворота.

Понятное дело, что я не собирался на себе таскать навоз. Он тяжелый, а до полей далеко, поэтому уже заранее придумал, как сделать так, чтобы он оказался на полях, а я при этом даже не запыхался. И соседи, о которых предупредил наместник, тоже ни при чем.

Как только створка ворот за мной закрылась, прислушался к себе, но Ведьмина слеза никак себя не проявляла. Получается, Система не обманула и я смог нейтрализовать действие яда. Это очень хорошо, особенно в мире, где столько всего опасного.

Я дошел до Женькиного дома, но увидел большой навесной замок. Куда же они подевались? Неужели теперь оба работают у наместника?

В раздумьях, двинулся вниз по дороге и вдали увидел старика Глухаря, прохаживающегося у ворот. Хотел было свернуть на тропинку и пойти на свою Пятую улицу, но передумал. Сначала спрошу Глухаря о ночном происшествии.

– Приветствую, – подал голос, чтобы ненароком не испугать старика, который даже не заметил, как я подошел.

– Здорова, Егор, – устало выдохнул он и провел рукой по потрескавшейся древесине. – Ох и сильный же зверь был. Я уж думал все – конец нам пришел. Если такая гадина в общину проберется – многие погибнут.

– Часто краты общину атакуют?

– Часто. И с каждым годом все чаще. Раньше‑то наши охотники каждый день в Дебри выходили. Мясо для общины добывали. Кратов от стены отпугивали. А теперь… Эх, что уж об этом, – махнул он рукой. – Не понимает наместник, что нужно охотников нанимать и постоянно зверей прореживать. Чувствую, быть беде.

– Почему сейчас охотники не выходят за ворота?

– Раньше много пришлых было, но ведь им платить нужно, а наместник не хочет. Наши‑то охотники сильно поредели. Отец твой больше не охотится. Трое погибли. Двое пропали. Из оставшихся многие постарели. Получается, что охотиться некому. Понимаешь?

– Понимаю, – кивнул я и внимательно осмотрел трещины на воротах.

Еще пара сильных ударов, и крат бы сломал их. Ворота надо срочно заменить, иначе в общину придет горе.

– Наместник знает о том, что случилось?

– Конечно. Как и полагается, с утра обо всем доложил, – Глухарь подошел к сторожке. – Чаю будешь? Только заварил.

– Нет, домой пойду, – мотнул головой.

Однако пошел я не домой, а к Ворону.

Бывший наместник жил со своей старухой также на Пятой улице через два дома от нас. Его дом не отличался от остальных домов. Такой же старый и покосившийся.

Я прошел по заросшему сорняками двору и постучал в дверь. Никто не ответил, поэтому я подумал, что не услышали, и постучал вновь. Тут дверь открылась, и показалась старуха – жена Ворона.

– Это кто такой нетерпеливый? – ворчливо спросила она, разглядывая меня мутными старческими глазами.

– Егор Державин.

– А, ну проходи‑проходи, Державин Егор. Что‑то раньше к нам не приходил? – Она отошла в сторону, пропуская меня в дом.

С первого взгляда стало ясно, что за стариками никто не ухаживает. Везде пыль и паутина. Некогда светлый потолок потемнел от копоти и грязи. Занавески на окнах вылиняли. На окнах разводы и грязные пятна.

Старик Ворон сидел за длинным столом и, судя по запаху, хлебал щи.

– Да ты проходи, присаживайся. Супа будешь? Али чаю налить? – засуетилась старуха.

– Нет, ничего не буду, – ответил я и опустился на длинную скамью, стоящую у стола.

Ворон продолжал есть, с любопытством разглядывая меня.

– Капуста квашеная есть, сама заквасила. Будешь? – продолжала предлагать старуха, вытирая стол подолом своего платья.

– Нет.

– А кисель? Кисель будешь? Только сварила, горячий еще. Из сухой брусники.

– Нет.

– Может, морковку тебе с сахарком натереть? Я могу. Мне не сложно.

– Не беспокойтесь. Я сыт, – улыбнулся я ей. – Честно.

– Ну сыт, так сыт, – выдохнула она, подошла к плите и загромыхала посудой.

Я понимал желание женщины мне угодить, ведь у них с Вороном не было ни детей ни, соответственно, внуков. Поэтому заботиться и угощать ей было некого.

Ворон продолжал есть и внимательно смотреть на меня.

– Мне нужно кое‑что у вас узнать, – сказал я, прервав молчание.

Ворон кивнул, продолжая хлебать горячую капустную массу.

– Как можно сместить нашего наместника?

Старик отложил ложку, вытер рукавом подбородок и, поставив локти на стол, сцепил пальцы в замок.

– Сместить? Насильно?

– Не знаю, как получится, – откровенно ответил ему.

Ворон понимающе кивнул.

– Ты будто мысли мои прочел. Я ведь сам об этом недавно подумал, да только стар уже, чтобы такие вещи творить, – он оглянулся на жену и, понизив голос, продолжил: – Нужен бунт. Но только при правильном моменте.

Я подался вперед, обратившись вслух.

– Сам знаешь, что раз в год к нам проверяющие из Перевала приезжают. Вот при них и нужно этот бунт устроить. Тогда наместник не сможет всем рты заткнуть. А проверяющие ох как не любят народные волнения. Все боятся власть потерять. Так вот, – он снова оглянулся на старуху, – надо поставить условие: либо наместника уберут и поставят кого‑то из наших, либо мы пойдем к правителю и по пути людей из других общин прихватим.

– Думаете, они пожертвуют наместником? – с сомнением спросил я. – Он ведь их ставленник.

– Зуб даю. А другого варианта нет. Если вдруг наместник пропадет или утром не проснется, то к нам просто нового отправят. А он может оказаться еще хуже прежнего.

Я задумался. Ворон прожил здесь всю жизнь и сам был наместником, поэтому его словам можно доверять.

– Когда проверяющие приедут?

– Как обычно – в первый день осени.

– Получается, что правитель заботится об общинах, если отправляет проверящих? Почему же он над нами такого наместника поставил?

– Заботится? – вскинул брови Ворон и зашелся в хриплом смехе.

Старуха удивленно посмотрел на него, покачала головой и снова вернулась к плите, на которой что‑то жарилось.

– Они за деньгами сюда приезжают, – отсмеявшись, ответил он.

– Ясно.

Я встал и, погруженный в свои мысли, двинулся к двери.

– Егорка, только ты никому ни слова о том, что мы с тобой здесь обсуждали, – предупредил Ворон. – А то обоим не жить.

– Не переживайте, никто не узнает, – пообещал я и вышел за дверь.

До самого вечера я занимался картой, почти закончив ее. И чем больше деталей переносил на свою картонку, тем больше вопросов у меня возникало. Например, что значит коричневая полоса в центре зеленого леса. Болото? Топь? Ущелье? Или это просто краска капнула?

На воде, что окружала Нижний мир, изображены три спирали белой краской. Водовороты? Или какие‑то водные животные?

В общем, я решил, что без Женькиного отца не разобраться. Надеюсь, он знает, что это всё означает.

Взглянув на часы, понял, что пора навестить наместника и закончить наше дело. Уверенности, что он сдержит слово, не было, ведь я всего лишь парнишка. Но, с другой стороны, мой отец – бывший охотник и, как я уже успел понять, наместник его побаивается.

Когда подходил к дому наместника, увидел, как из ворот выходят Женька с отцом.

– Так ты теперь на службе у наместника? – спросил у друга, поздоровавшись с его отцом.

– Сам напросился, – он расплылся в довольной улыбке.

Я недоуменно уставился на него и шепотом спросил:

– Ты в своем уме? Радуешься, что у наместника работаешь?

– Мы помогали машину ремонтировать. – Его глаза горели. – Я даже за рулем посидел! На педаль нажимал. Правда, машина до сих пор не работает, но все равно мне очень понравилось. Когда‑нибудь и у меня будет такая. Буду гонять по всему Нижнему миру и ни один крат за мной не угонится.

Этот чудо‑механизм под названием машина был пределом мечтаний каждого паренька в Волчьем крае. Когда наместник после одной из своих поездок в Высокий Перевал назад приехал на машине, все жители вышли на нее поглазеть.

– Егорка, это ведь ты мне спину вылечил? – вполголоса спросил Женькин отец. – Это из‑за меня тебе плохо стало?

– Нет, плохо мне стало по другой причине. А вот насчет спины… – Я засомневался, говорить или нет, но потом решил, что в общине, кроме семьи, могу доверять лишь этим двоим. – Да, только вы никому не говорите.

– Можешь по этому поводу не переживать, – заверил он и приобнял меня. – Спасибо тебе. Мне так легко давно не было. Я будто сбросил пару десятков лет. Не знаю, что ты сделал, но это просто благословение какое‑то.

Я видел, что и у Женьки много вопросов, но в это время в воротах показался Бородач. Угрюмо взглянув на нас, он поманил меня рукой.

– Заходи, раз пришел.

Наместник сидел за столом в большой комнате, украшенной выцветшими гобеленами с изображением сцен из битв и красным ковром с проплешинами. Как только я переступил порог, рот наполнился слюной. В воздухе витал аромат тушеного мяса.

Мельком взглянув на меня, он сухо спросил:

– Че пришел?

– Вы забыли про наш уговор?

– А‑а, это, – он с раздражением выдохнул. – Твоя взяла. Нога почти не болит. Забирай половину кучи, но, – он поднял палец и строго посмотрел на меня, – Игнат откроет ворота до завтрашнего утра. Что успеешь перетаскать – твое. Но если возьмешь лишнее, заставлю вернуть. Понял?

– Понял.

Я развернулся, чтобы выйти, но наместник окликнул меня:

– Державин, ты чего такой бойкий стал? Раньше тебя не было ни слышно, ни видно. Таскался как тень за своими родителями. Что изменилось?

– Повзрослел, – ответил я и вышел.

Наместник сразу же позвал Игната и дал поручение насчет ворот свинарника.

– Только в шесть утра запри их обратно, – услышал я его слова, перед тем как захлопнул за собой входную дверь.

Я дождался Игната и вместе с ним пошел к свинарнику.

– И чего вам, Державиным, спокойно не живется? Вечно свой нос суете, куда не следует, – сказал он, бодро шагая рядом и стуча металлическими набойками по булыжникам.

Мне это напомнило цоканье копыт.

– Мы здесь живем – значит, нас касается все, что здесь происходит, – спокойно ответил я.

– Ошибаешься, – он нравоучительно поднял палец. – Для этого есть мы, а вы должны…

– Мы? – удивленно приподнял я бровь. – Ладно наместник – он ставленник Правителя. А вы почему думаете, что можете здесь что‑то решать?

Бородач изменился в лице, остановился и зло процедил:

– Слишком много болтаешь. Не боишься язык потерять?

– Нет, не боюсь. – Я смело посмотрел ему в глаза.

– Зря, очень даже зря. Надо быть осторожнее со словами, а то отвечать придется.

– Отвечу. А вы за свои дела сможете ответить?

– За какие такие дела? – вмиг напрягся он, буравя меня взглядом.

– За пожар в мастерской, например.

Я рисковал, провоцируя его, но только так можно вытащить из него правду.

В глазах Бородача вспыхнул страх, но тут же пропал. Он взял себя в руки, шумно выдохнул, расширив ноздри, и двинулся по дороге.

– Я здесь ни при чем, – сухо бросил он через плечо.

Остаток пути мы молчали. Но даже его молчание и колючий напряженный взгляд говорили о многом. Бородач почувствовал во мне угрозу. Именно этого я и добивался. Рано или поздно он сделает выпад в мою сторону, но я буду к этому готов.

Когда добрались до свинарника, Бородач снял с ворот большой навесной замок, затем подошел к навозной куче и отметил мою часть.

– Лишнее возьмешь – все вернешь. Понял? – буркнул он.

– Понял. Лишнего мне не надо.

Мужчина проверил замок на свинарнике и вышел со двора. Я тоже пошел домой. Приду позже, когда вся община ляжет спать. Но только приду сюда не один, а со своими помощниками. С сотнями тысяч помощников.

Глава 11

Дождавшись полуночи, я незаметно выбрался из дома и поспешил к свинарнику. Сегодня было пасмурно, что очень даже меня устраивало. То, что я хотел провернуть, не должен никто увидеть. Иначе… просто сойдет с ума.

Я зашел во двор и осмотрелся. Думал, что Бородач или еще кто‑то из людей наместника будут следить за мной, но никого не оказалось. Только из свинарника слышались похрюкивания.

Проверив источник силы – полный до краев, – я поднял вверх руки и воспользовался своей способностью призыва мелких существ. На этот раз мне понадобятся насекомые.

Едва я назвал всех, кто мне нужен, по двору разнеслось едва уловимое дрожание воздуха, поднимающее в воздух солому. Затем наступила тишина. Даже хрюшки замолкли.

Вдруг земля мелко задрожала и, откликаясь на мой зов, появились первые жуки‑навозники. Их гладкие, словно отполированные панцири поблескивали при тусклом свете уличных фонарей. Спешно перебирая лапками, они стекались ко мне черными ручейками со всех сторон.

Вскоре я не смог бы и шагу ступить, чтобы не раздавить никого. Плотное кольцо колышущейся массы беспрестанно двигалось вокруг меня.

Вслед за жуками явились легкокрылые серебристо‑зеленые мухи. Они вились над моей головой, выплясывая ведомый только им зигзагообразный танец. К ним присоединились несколько сотен черно‑желтых журчалок и вскоре стало казаться, что надо мной образовалась беснующаяся туча.

Но это было еще не все. Я ждал более опытных работников.

Через пару минут все вокруг зашуршало и показались первые муравьиные колонны. Они выстроились передо мной, как войска выстраиваются перед главнокомандующим. В принципе, именно так я себя и чувствовал – генералом крылатого войска.

С довольным видом оглядел свое войско и отдал распоряжение, четко обозначив задачу: перенести половину навозной кучи на поля и равномерно разбросать.

На самом деле я прекрасно понимал, что толку от этого будет немного и гораздо больше было бы пользы, если бы навоз вложили в землю до того, как посеять семена, но мне как‑то нужно отвлечь внимание людей от своих способностей. А задумка с навозом – отличная ширма.

Как только мои легионеры получили приказ, то облепили навозную кучу и, прихватив с собой по комку свиного дерьма, устремились в сторону полей. Если сейчас кто‑то выйдет из своего дома и увидит это, то не поверит глазам. Земля покрылась колышущейся черной массой, которая шуршала сотнями тысяч крошечных лапок. В воздухе жужжал огромный рой насекомых.

Издалека казалось, будто неведомая черная волна накатывает на землю, а вблизи – будто течет живая, кипящая река. Ни с чем не сравнимое зрелище. Оно бы никого не оставило равнодушным.

С первого захода моя половина кучи сильно просела, но работы было еще довольно много, поэтому я решил помочь своим крошечным воинам. Вилами переложил навоз в тачку, которую прихватил из дома, вытолкал ее за ворота и покатил в сторону полей.

Везти тачку по булыжникам было непросто задачей, к тому же она дребезжала и скрипела, чем привлекала внимание, поэтому съехал на обочину и покатил ее по нижней дороге, недалеко от сторожки Глухаря.

В окне сторожки горел слабый свет. Похоже, старику не спится. Я постарался как можно быстрее пробежать возле его сторожки, чтобы он меня не заметил.

Толкать тачку по траве тоже оказалось непросто, поэтому к тому времени, когда я добрался до полей, мое шуршаще‑жужжащее войско сделало еще одну ходку.

Как я и велел, навоз был распределен равномерно и аккуратно уложен между чахлых ростков. Раскидав дерьмо из тачки, я опустился на колени и зарыл руку в сухую пыльную почву.

Энергия теплой волной потекла вниз по руке и ринулась в землю, напитывая ее и изменяя состав. Я чувствовал, как источник силы стремительно опустошается, но лишь усилил поток. Мне понадобится не один день, чтобы восстановить землю, поэтому энергии жалеть точно не буду.

«Доблестный рыцарь, я правильно понимаю: ты задумал выполнить задание „Восстановление земель“»? – послышался голос Лары.

«Я выполняю не задание, а делаю жизнь людей лучше. Овощи с этих полей помогут им пережить суровую зиму».

«Это почти тоже самое. Все задания, что я тебе даю, так или иначе улучшают жизнь в общине, а не только развивают тебя».

«Хорошо, если так».

Истощенная земля, как проголодавшееся дитя, высасывала из меня последние соки. Она, как живая, понимала, что это пойдет ей на пользу, и пользовалась моим ресурсом. Вокруг меня летали насекомые, шебуршали жуки, но я будто ничего не слышал, воссоединившись с этим местом.

Погрузившись в процесс передачи энергии, я потерял счет времени. Может, прошло пять минут. Может, десять. А может, полчаса.

Когда полностью исчерпал энергию из источника, с трудом поднялся на ноги и сделал всего два шага, прежде чем свалиться без сил в траву.

Я был настолько истощен, что даже сердце замедлилось, а дыхание стало таким тяжелым, будто дышал через плотную ткань. Усилием воли приподнялся на локтях и сквозь гул в ушах и пелену перед глазами попытался понять, где же мои помощники.

Оказалось, что насекомые сгрудились вокруг меня, а я их сначала даже не заметил. Поблагодарив за работу, отпустил их. В ту же секунду все ринулись в разные стороны и исчезли в ночи.

Сжав зубы, я поднялся на ноги и, пошатываясь, побрел в сторону дома. Сил на то, чтобы еще и тачку тащить, совсем не было, поэтому оставил прямо на поле. Завтра заберу.

Путь был на удивление длинным. Раньше просто не замечал этого расстояния, теперь же, когда ноги будто прирастали от тяжести к земле, я шел еле‑еле.

Окунувшись в источник силы, понял, что почти не чувствую его. Ощущение, будто внутри погас свет, который до этого дарил тепло и свет моей душе. Очень неприятное.

Все мое внимание было сосредоточено на том, чтобы устоять на ногах, поэтому не сразу заметил соседку Клаву.

– Ты это тоже видел? – прошептала она, и я чуть не подпрыгнул от неожиданности.

Женщина находилась на расстоянии вытянутой руки, но я чуть не прошел мимо.

– Что? – спросил охрипшим голосом.

– Призраков. Черных призраков, – испуганно вытаращившись мне за спину, проговорила она.

Я оглянулся, но ничего не увидел.

– Каких еще призраков? Нет здесь никого.

– Улетели уже, – она покачала головой. – Страх‑то какой.

– Как они выглядели?

Похоже, я уже начал догадываться, что за призраки.

– По‑разному. То тучей, то распадались на части и соединялись вновь.

– Вам показалось. Никаких призраков здесь не было, я бы заметил, – махнул рукой и, стараясь держаться уверенно, двинулся к своему дому.

Однако Клава даже не думала уходить. Она продолжала стоять посреди дороги и вглядываться во тьму. Когда я подошел к калитке и взялся за нее, женщина еле слышно сказала:

– А еще от них очень дурно пахло. Эти призраки явились из Дебрей, чтобы принести с собой горе нашей общине. Помяни мое слово. Они – предвестники зла.

Мне так захотелось успокоить ее и сказать, что это всего лишь мухи, но сдержался. Все равно не поверит.

Дома уже все спали, но на столе в тарелке лежали три оладушки, политые медом. Я даже не заметил, как проглотил их. Съел бы еще десяток, но больше не было.

Раздевшись, бросил вещи в стирку и залез в ванну. Хотелось отмыться от запаха навоза и освежить тело.

Набрав полный ковш воды, вылил на голову и поежился. Мурашки покрыли все тело, и мелко застучали зубы. Но мне будто стало лучше. С ног до головы намылившись душистым мылом, вылил на себя еще три ковша и, обмотавшись полотенцем, вышел из ванной.

Уже направлялся к своей комнате, когда с улицы донеслись разговоры. В такое время это было очень необычно. Накинув на плечи куртку, приоткрыл входную дверь и выглянул на улицу. Как раз в это время по дороге мимо нашего дома проходили охотники, облаченные в свое снаряжение и с полным арсеналом различного оружия. Я узнал Кондрата и Сокола, а также Бинокля. Остальные мне были незнакомы. Откуда они взялись?

Засунув ноги в отцовские ботинки, вышел на улицу и проследил за ними. Охотники дошли до ворот, и Глухарь выпустил их через дверь. Ага, пошли на ночную охоту. И тут до меня дошло, что надо было догнать Бинокля и попросить срубить мне Слоновий ясень. Гниль в корень! Как я сразу не додумался?

Раздраженный, зашел в дом и увидел сонного Ивана.

– Ты откуда в таком виде?

Он окинул меня удивленным взглядом. Ну да: куртка на голое тело, вместо штанов – полотенце, на ногах его ботинки.

– Когда охотники приехали? – вместо ответа спросил я.

– Не знаю. А что?

– Только что вышли за ворота.

– И что? – Он зевнул во весь рот.

– Ничего, – мотнул головой, скинул ботинки и прошел в свою комнату.

Уже засыпая, подумал, что неплохо было бы выходить в Дебри вместе с охотниками. Надо завтра утром дождаться их у ворот и попросить взять с собой. Конечно, если они сразу не вернутся в Перевал.

* * *

После тяжелой ночи проснуться на рассвете я просто не смог. С трудом продрав глаза, посмотрел на часы и мигом вскочил на ноги.

– Почему меня никто не разбудил? – выкрикнул, на бегу одеваясь.

– Куда ты так торопишься? – спросила Анна, показавшись из кухни.

– К воротам. Охотников встречать, – ответил я и выбежал на улицу, на бегу застегивая рубашку.

Еще издали увидел старика Глухаря, который сидел на крыльце сторожки и что‑то старательно записывал.

– Вернулись⁈ – выкрикнул на бегу. – Охотники вернулись⁈

Глухарь оторвался от своей писанины и мотнул головой.

– Нет! А чего такое?

Я добежал до него и плюхнулся рядом.

– Хотел кое о чем попросить, – ответил я и тут заметил, что даже не запыхался.

Источник снова полон, и энергия делала мое тело сильнее и выносливее.

– Чаю будешь? – Глухарь быстро убрал свои записи и поднялся на ноги.

– Буду, – кивнул я.

Старик пригласил меня в свою сторожку, где мы не только выпили по чашке чая, но и съели по куску пирога с капустой.

Зря я так боялся пропустить возвращение охотников. Ждать пришлось два долгих часа.

Когда в ворота с силой постучали, Глухарь торопливо подошел и, отодвинув засовы, распахнул дверь.

– За Анной беги! Помощь нужна! – влетев в открытую дверь, прокричал Сокол.

Его руки были в крови, а сам он дрожал как от мороза.

Следом двое охотников занесли мужчину на самодельных носилках и положили на землю. Мужчина, укрытый куртками охотников, лежал без движения, и казалось, будто он умер. Затем эти же двое помогли зайти еще троим. Все были в крови. У одного перевязана голова. У второго рука висит на ремне, а третий подволакивает ногу, обмотанную куском рубашки.

– Ох, что же это, – слезливо запричитал Глухарь, затем повернулся ко мне и велел: – Егорка, беги за матерью! Скажи, что крат на охотников напал.

– Это был не крат, – услышал я чей‑то глухой голос за мгновение до того, как рвануть в сторону дома.

Анна уже собиралась идти на поля, когда я забежал в дом и рассказал о том, что случилось.

– Поняла, – решительно сказала она, схватила сумку и забежала в свою комнату.

Я прошел следом и увидел, как она набивает сумку бутыльками с прозрачной жидкостью и рулонами тонко нарезанной ткани.

– Бинтов мало, – пояснила она, перехватив мой взгляд. – На всякий случай разрезала старую простыню. Как видишь, пригодились. Жаль, что больше ничего нет.

– У наместника есть. Целая коробка всякого лекарственного барахла, – отозвался я, вспомнив все многообразие запахов, что исходили от коробки с лекарствами.

– Для нас у него ничего нет, – тяжело вздохнув, ответила Анна, с трудом закрыла сумку и торопливо двинулась к выходу.

Я вместе с ней вышел за калитку, но пошел в противоположном направлении. Прямо к дому наместника.

Не доходя до ворот, увидел Бородача в компании двух мужчин. Тех самых, что нашли меня тогда в Дебрях.

– А‑а, Державин, а мы как раз со свинарника идем. Ходили проверить, что ты там наворотил.

И тут до меня дошло, что сам я туда не возвращался и знать не знаю, сколько навоза перетаскало мое жужжащее войско.

– И что же? – насторожился я.

– Все ровно до моей отметины. Но, – он поднял палец, – если бы ты хоть одну лишнюю лопату забрал, то вернул бы все на место. Хотел бы я посмотреть, как ты топчешь поля и дерьмо собираешь. Общинники тебя бы не похвалили.

Он ощерился, обнажив гнилые пеньки зубов.

– Наместник дома? – сухо спросил, проигнорировав его слова.

– Дома. А тебе какое дело? – грубо спросил Бородач, раздосадованный тем, что провокация не удалась.

– Разговор есть. – Я двинулся к воротам и зашел первым.

Однако, когда подходил к крыльцу, Бородач догнал меня и грубо толкнул в сторону.

– Жди здесь, щенок. Нечего такому оборвышу, как ты, по хозяйскому дому шастать.

Хотел сказать, что лично я наместника своим хозяином не считаю, но решил, что сейчас не время для перепалок.

Бородач исчез за дверью. Время шло, а он не возвращался. Двое его дружков расселись на той самой скамейке, которую красил Женька, и принялись что‑то обсуждать. Я не хотел подслушивать, но находился всего в трех метрах, поэтому явственно слышал их разговор.

– Ничего не понял. Какого черта они решили раньше срока приехать?

– Кто ж их знает? Охотники письмо принесли, а там черным по белому: будут через две недели.

– Краты бы съели этих проверяющих, – раздраженно ответил мужчина постарше. – Мы и сами можем деньги в Перевал привезти. Пусть только дадут нам охрану. Какого черта они всегда сюда приезжают?

– Положено. Правитель хочет знать, что в общинах творится.

– Чем меньше они суют свои любопытные носы, тем лучше… Что‑то мне не нравится, что они сейчас к нам решили заявиться. Не к добру.

– Да ну, что из‑за ерунды волноваться? – ответил молодой. – Просто решили с другого края начать. Обычно же от туннеля начинают всех объезжать. А сейчас, видимо, по‑другому решили сделать. Приедут и приедут. Лично мне до них нет никакого дела. Наместник свое дело знает. Накормит, напоит как полагается и дальше отправит.

В это время дверь с еле слышимым скрипом открылась и показался наместник. Он медленно спустился с крыльца и мрачно посмотрел на меня.

– Ну?

– Охотники вернулись. На них крат напал… ну или кто‑то другой. – Вдруг вспомнились слова одного из охотников.

– И что? – Лицо наместника оставалось равнодушным.

– У моей матери не осталось лекарств.

Я многозначительно посмотрел на него, думая, что он сообразит, к чему веду.

Но наместник продолжал сверлить меня недовольным взглядом.

– Отдайте хотя бы часть тех лекарств, что есть у вас, – с нажимом произнес я.

Брови наместника удивленно поползли вверх, но он тут же взял себя в руки, смерил меня уничижающим взглядом и, презрительно скривив губы, ответил:

– Пшел отсюда, сосунок. Тебя не должно касаться, что и сколько у меня есть.

Он развернулся и начал подниматься по ступеням.

– Тогда я им все расскажу. Охотникам не понравится, что вы отказались помогать.

Это было смело, но как еще заставить этого жлоба поделиться?

– Ты угрожать мне вздумал⁈ – взревел он, замахнулся и ударил бы меня по лицу, но я увернулся.

Двое мужчин вскочили на ноги и подошли к нам, перекрыв мне путь к отступлению.

– Ты много о себе воображаешь, Державин. Надо бы проучить тебя, чтоб не зазнавался и не лез не в свое дело, – грозно сказал наместник и кивнул своим холуям.

Те с мрачными лицами двинулись на меня.

Ну дураки. Кто ж с пустыми руками идет против друида? Ах да! Они же даже не представляют, против кого выступили.

– О‑м‑м‑м‑м, – завибрировало пространство вокруг меня.

– Ты что мычишь, придурок? – усмехнулся тот, что постарше.

Он хотел схватить меня за грудь, но вдруг из‑за дома выбежали все три собаки наместника и с грозным рыком бросились на мужчин.

– Эй! Вы чего? А ну брысь! – Молодой начал отмахиваться и испуганно пятиться в сторону здания с машиной.

Собаки встали передо мной и принялись бросаться на всех троих, пытаясь отогнать от меня.