Текст книги "Друид Нижнего мира. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Егор Золотарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 45 страниц)

Я взглянул в ее неестественно расширенные зрачки, нервно дергающийся уголок рта и высвободил руку.

– Нет, не хочу.

– Ну и зря. Вместе бы повеселились! – закричала она мне вслед и судорожно рассмеялась.

С ней явно что‑то не то.

Следующий торговец привлек внимание многих женщин Волчьего края. На его прилавке лежали звонкие медные побрякушки, украшения из тонкого металла с серебристым блеском, зеркальца с блестящими ручками, стеклянные бусы разных цветов и еще много чего красивого и блестящего. Мне такое точно не нужно.

Далее выставили свои товары торговцы различными продуктами и готовой едой.

Белый рассыпчатый сахар расфасовывал в аккуратные свертки парень примерно моего возраста. Рядом с ним женщина с черными волосами, закрученными на затылке, насыпала в кулек зерна кофе.

На ближайшем прилавке стояли небольшие мешочки с чаем, пряностями, орехами и сухофруктами. От этого зрелища мой рот тут же наполнился слюной. Я представил как положу в рот миндаль, фундук, финик и все вместе разжую. М‑м‑м, вкуснотища.

Подавив порыв тут же потратить все десять рублей, продолжил проталкиваться.

Далее увидел рыбу в разном виде: соленую, копченую, сушеную. Торговец, мужичок небольшого роста, но с умными глазами, отрезал небольшие пластинки от копченого лосося и давал пробовать покупателям.

– Признай, что лучшей копченой рыбы ты не пробовал? – с нажимом сказал он мужчине в красной тюбетейке.

Я знал его – обувной мастер, живущий на Третьей улице.

– Да, неплохо, – признался он, но тут же добавил: – Только пересолил ты сильно.

– Да ты что такое говоришь‑то⁈ – возмутился торговец. – Как же можно не пересаливать, если мне три недели с ней из общины в общину таскаться? Конечно пересолена! Только ты ее, прежде чем есть, замочи на пару часов.

– Как же ее замачивать, если она весь свой копченый вкус потеряет? Тогда уж лучше сэкономить и соленую купить. Вот ее если замочишь, то…

Я не стал больше прислушиваться к их разговору и двинулся дальше. Вскоре увидел Анну с Иваном. Они покупали крупы. На прилавке также стояли мешочки с мукой, большие головки сыра, стеклянные банки с засахарившимся медом, бочонки с маринованными огурцами и капустой и еще много чего.

Снова ничем не заинтересовавшись, я продолжил переходить от прилавка к прилавку. Где‑то продавали табак, мыло, бумагу, ручки, какие‑то книги. Были также те, что привезли только посуду: медные котелки, ножи, ложки, тарелки. Или веревки, лампы и многое другое.

Вскоре я все же нашел то, что мне точно пригодится. Это были масляные краски и кисточки разных размеров.

– Сколько будет стоить вот этот набор красок и вот эти три кисточки? – спросил я у торговца – мужчины с осунувшимся, усталым лицом.

Он что‑то прикинул в уме, загнул несколько пальцев и озвучил:

– Все вместе – двадцать шесть рублей.

– У меня столько нет, – разочарованно выдохнул я.

– А сколько есть? – не сдавался торговец.

– Десять рублей, – признался и показал смятую в руке купюру.

– Хм… десять маловато. За десять я могу дать три баночки краски из набора и одну кисточку. Согласен?

– Согласен, – с готовностью ответил я и сразу же добавил. – Только краски я сам выберу.

Торговец забрал деньги и аккуратно открыл набор. Как и договорились, я взял три баночки краски, тонкую кисть и положил в свой мешок.

С грустью взглянув в сторону прилавков со сладостями и вяленым мясом, я двинулся к Анне. Мы с ней должны были предложить наши настойки, бальзамы и свечи приезжим торговцам.

Когда я добрался до них, Иван, нагруженный мешками и сумками, собирался идти в сторону дома.

– Тебе помочь? – предложил я.

– Нет. Иди с матерью. Потом догоните.

Он поправил набитый доверху рюкзак и двинулся вместе с Авдотьей по дороге.

К этому времени многие жители общины уже купили все, что им было нужно, и теперь стояли неподалеку и просто беседовали. Мы с Анной решили, что единственные, кому можем предложить нашу продукцию, – это торговцы парфюмерией, украшениями и приправами. Таких было всего лишь три человека.

Сначала мы подошли к молодой женщине, которая продавала ароматную воду, разливая по маленьким бутылкам. Также на ее прилавке лежали мази, масла, детские посыпки и прочее.

– Здравствуйте, – Анна подошла к ней и улыбнулась.

– Здравствуй, красотка! – вмиг оживилась женщина. – Что тебе предложить, милая? Хочешь крем от морщин или воду для аромата? Ты гляди‑гляди, что у меня есть.

Она принялась торопливо демонстрировать свой товар.

– Вообще‑то, я не за этим, – остановила ее Анна. – Я местный фельдшер. Хотела предложить вам свой товар. Может, он вам понравится и тогда…

Женщина изменилась в лице и замахала рукой.

– Ничего мне не надо. Мне бы свой товар сначала распродать. Чужого не беру.

– Вы хотя бы посмотрите, – Анна потянулась к сумке, висящей у меня на плече.

– Даже не вытаскивай! Ничего не надо. Уходи отсюда, покупателей пугаешь! – От прежнего радушия не осталось и следа.

Она уперла руки в бока и двинулась на Анну. Пришлось вмешаться.

– Остынь, тетя. – Я сделал шаг и оказался между ней и Анной. – Еще жалеть будешь, что отказалась. Запомни.

Развернувшись, взял Анну под руку и повел подальше от злобной гаргульи, которая разразилась гневной бранью.

– Никто у нас ничего не купит, – печально сказал Анна, когда мы скрылись среди людей.

– Мы не будем продавать, – твердо сказал я и потащил ее к следующему подходящему прилавку.

– Ты же сам говорил…

– Мы отдадим просто так. Уверен, что людям понравится и они захотят еще получить одно из наших средств.

На этот раз мы с Анной обсудили, что будем говорить. Поздоровавшись с очередным торговцем, она представилась не просто фельдшером (но мне привычнее – лекарем), а еще и травницей в седьмом поколении. Рассказала о наших настойках и бальзамах, подожгла одну ароматическую свечу и дала понюхать усатому мужчине‑торговцу. Затем капнула ему на руку один из бальзамов и принялась втирать в грубую мозолистую ладонь.

– Эффект вы увидите сразу, – заверила она и пригляделась к его руке. – Я смотрю, у вас кожа настолько огрубела, что уже трескается.

– Да. Часто такое бывает. Аж до крови. Потом долго болит, – признался он.

– Если будете втирать этот бальзам каждый вечер перед сном, больше таких проблем не будет.

– Ну хорошо, спасибо. – Он осмотрел лоснящуюся от масла руку и понюхал. – И пахнет приятно. Неужели задаром отдадите?

– Да, отдам. Попробуйте сами и другим дайте. Если понравится, сделаю большую партию на заказ, – заверила Анна.

Она говорила в точности то, что мы с ней заранее обсудили.

– Хороший товар мне не помешает, – кивнул он.

Анна отдала ему все баночки и свечи.

– Ну вот и все, теперь остается только ждать, – сказала она, когда мы отошли от базара и двинулись в сторону дома.

Из памяти Егора я знал, что караваны приходят не чаще раза в месяц, поэтому у нас есть достаточно времени, чтобы сделать небольшой запас. Пока будем ждать ответа от торговца – продадим наши заготовки местным.

– Егорыч! – крикнул Женька и подбежал к нам. – Здрасьте, теть Ань.

– Здравствуй, Женя. Как самочувствие? Бок не беспокоит?

– Не‑а, все хорошо. Зажило как на собаке, – с довольным видом ответил он.

– А отец как поживает?

– Все как обычно. У него то зуб болит, то нога отваливается, то в ушах жужжит, то в носу свербит, – рассмеялся он и обратился ко мне: – Пошли к нам в гости?

Я вопросительно посмотрел на Анну.

– Идите, а я домой. Надо покупки разбирать.

По пути к дому Женьки я рассказал о том, что смог выгодно продать шахматы охотникам. А он похвастался, что втюхал последнего, третьего щенка сердобольной торговке, сказав, что если она его не возьмет, то щенка просто утопят.

– Ну ты хитрец, – усмехнулся я.

– А что делать, если никому из общины он не приглянулся?

– Себе бы оставил.

– Кормить его еще, – фыркнул он. – Себя бы прокормить.

– Погоди, а ты ходил к наместнику работу просить?

– Нет еще, – недовольно сморщился Женька и наподдал по булыжнику, валяющемуся посреди дороги. – Никак не могу решиться. А вдруг он Борьку надо мной начальником поставит? Я же его терпеть не могу. Боюсь, не сдержусь и оторву ему голову.

– А у тебя хватит силенок такому бугаю, как Борька, голову оторвать? – рассмеялся я

– Хватит, – решительно заявил он. – Я когда злой, то ух‑х‑х, какой сильный, – Он сжал кулаки и сделал страшное лицо.

Посмеялись мы вдоволь.

Когда зашли в их старый дом, который в любой момент грозил развалиться, оказалось, что отец Женьки тоже только что вернулся с базара и теперь бережно убирал немногочисленные покупки. Увидев меня, расплылся в беззубой улыбке.

– Садись, Егорка, угощать тебя будем, – указал он на табурет у кухонного стола.

– Не голоден я, – попытался отказаться, чтобы не объедать семью, которая и так еле концы с концами сводит, но старик был непреклонен.

– Садись, говорю. Мой Женька у вас так часто гостит, что мне уже стыдно перед твоими родителями. Я вот что купил, – сказал он с довольным видом и положил на стол кусок подкопченного сала, завернутый в бумагу.

От сала вкусно пахло дымком и чесноком. Так захотелось его попробовать, что я решил не отказываться и съесть хотя бы небольшой кусочек.

– Из Малой Слободы привезли. – Старик быстро нарезал сало на брусочки и вытащил из шкафа мешок с подсушенным хлебом. – Ешьте.

Мы с Женькой взяли по куску сала и хлеба и с наслаждением принялись есть. Сало просто таяло во рту. Мясные прожилки оказались жестковаты, но я совсем не был против.

– Малой Слободе повезло: река прямо посреди общины течет. Они и рыбу ловят и бобры к ним заплывают.

– Откуда вы об этом знаете? – Моя рука сама потянулась к следующему брусочку сала.

– Бывал я там. Много где бывал.

– О, а расскажите поподробнее, где были, – воодушевился я. – Я мало что про Нижний мир знаю.

– Хочешь узнать побольше? Так идем, я тебе карту покажу и расскажу все, что знаю, – он поднялся со стула и двинулся к комнате.

Вытер жирные пальцы о штанину и последовал за стариком. Наконец‑то я увижу карту Нижнего мира и больше узнаю о месте, куда попал.

Глава 3

Сергей Иосифович, отец Женьки, прошел в свою комнату и, привстав на носочки, достал с платяного шкафа рулон плотной бумаги.

– Вот здесь все указано. Эту карту я купил, когда Высоком Перевале работал.

– Кем вы работали в Перевале? – уточнил я, с нетерпением следя за его действиями.

Мужчина развязал бечевку, стягивающую рулон, и подошел к своей кровати.

– Кем я там только не работал: дома строил, дороги прокладывал, грузчиком у торгашей подрабатывал. В общем, много чему научился. Иди глянь.

Он развернул карту на кровати и, опустившись на колени, придерживал ее, чтобы снова не завернулась.

Карта была нарисована от руки разноцветными карандашами. Небольшие поселения обозначены кружками с подписью, а города выделены разными цветами. Самым большим городом был Высокий Перевал, а наш Волчий край едва виднелся в самом конце карты.

Между тем отец Женьки продолжал рассказывать.

– Вот это – Малая Слобода, – ткнул он пальцем на небольшой кружок, упирающийся в извилистую реку, нарисованную синим карандашом. – Мне там понравилось. Я бы хотел там жить.

– А почему не остались?

– Как обычно – работу не найти. Нашу строительную бригаду пригласили два дома построить для наместника и учителя. Мы построили и вернулись в Перевал, – он поджал губы и провел рукой по карте до небольшого кружочка. – Вот здесь я тоже был.

Я наклонился поближе и прочел название «Камыши».

– Что вы в Камышах делали?

– Канавы рыли. Болотистая местность. Вода копится и не уходит, поэтому дома по весне в воде стоят. Канавы помогли, справились с задачей и осушили земли.

Он ткнул еще в несколько кружков и вкратце рассказал о них, но меня волновало кое‑что другое. Между поселениями были нарисованы дороги. Но одна дорога оборвалась на краю карты.

– Куда ведет эта дорога?

– К туннелю, куда же еще, – пожал он плечами.

– К туннелю, – повторил я за ним и провел пальцем от Волчьего края до обрыва.

Весь этот путь придется преодолеть Глухарю, чтобы попасть в Верхний мир. Далековато.

– Вы что‑нибудь знаете про Верхний мир?

– Откуда же мне знать? Я здесь родился. Как и родители мои, и бабки с дедками. Здешние мы, в общем.

Я еще раз окинул карту внимательным взглядом, чтобы лучше запомнить, и отошел от старика.

– Спасибо. Можно я потом ее перерисую?

– Конечно можно. Возьми лист побольше и рисуй. Может, в жизни пригодится.

Мы вернулись на кухню. Сергей Иосифович налил нам с Женькой по чашке чая и положил на стол упаковку сахарного печенья. Я знал, что для них это дорогое лакомство, поэтому угостился лишь половинкой одного печенья и, сказав, что меня ждут дома, встал из‑за стола.

– Погоди, провожу тебя, – сказал Женька и побежал переодеваться в свою комнату.

– Знаешь что, возьми карту домой. А как перерисуешь – вернешь, – предложил старик.

– Да, так будет лучше, – вмиг согласился я.

Не только перерисую, но и на стену повешу. Я знал, что рано или поздно вырвусь из Волчьего края и знания о Нижнем мире очень даже пригодятся.

Сергей Иосифович протянул мне рулон, когда Женька, одетый в старый отцовский рабочий костюм, вышел из комнаты.

– Пошли, провожу тебя и, может быть, схожу до наместника, – сказал он, открывая передо мной дверь и пропуская вперед.

– Ты сразу скажи наместнику, чтобы над тобой Борьку не ставил, – предложил я, осторожно спускаясь по неустойчивым каменным блокам, служащим ступенями.

– Ага, послушает он, – фыркнул парень. – Тогда он его надо мной поставит, даже если раньше не хотел этого делать. Наместника, что ли, не знаешь. Вредный он и злой. Вот если бы наместником был мой отец или твой, тогда бы община зажила. А этому пришлому хрену нет до нас никакого дела. Он только о себе думает, а когда его ссылка закончится, вернется в свой Верхний мир и забудет о нас.

– Ты прав, – кивнул я. – Знаешь, как наместниками становятся?

– Нет, откуда мне знать? – развел он руками. – Этого, – он неприязненно сморщился и кивнул в сторону Первой улицы, – из Высокого Перевала к нам отправили. Правитель так решил. А раньше мы сами выбирали себе наместника. Тогда было все по‑честному: не справляешься – уходи и дай дорогу другому. Говорят, Ворон хорошим наместником был. Честным и справедливым.

– Может, к Ворону сходим? Поспрашиваем у него про то, как стать наместником.

– Ты, что ли, наместником хочешь стать? – хмыкнул Женька и толкнул меня плечо.

– Нет, тебя поставлю. Тебе же работа нужна, – подначил его я.

– Не‑е‑е, я на такое не согласен, – энергично замотал он головой. – Это ж надо быть в каждой дырке затычкой. А я человек скромный, тихий. Мне бы чего‑нибудь полегче и чтоб не надо было перед каждым приезжим холуем распинаться. Отец мне столько всего понарассказывал, что в доме наместника творится, – уши в трубку завернутся.

– И что же там творится? – вмиг заинтересовался я.

– Э‑э‑э, – махнул он рукой. – Даже говорить об этом противно. Лебезит он перед проверяющими, охотникам пытается угождать, чтобы те на его стороне стояли. Торговок в дом тащит и там с ними всю ночь… Ну ты меня понял, – Женька брезгливо поморщился.

– Понял‑понял, – усмехнулся я. – Но тебе же не обязательно лебезить и торговок в дом тащить.

– Даже не уговаривай, не хочу я быть наместником и точка! Уж лучше перебраться в какой‑нибудь городок и там обжиться. Только вот отец никуда ехать не хочет, а как я его одного оставлю? Кто за ним присмотрит?

– Закрепишься на новом месте и заберешь его к себе.

– Надо думать, – кивнул он.

К Ворону мы не пошли. Женька проводил меня до дому, но пошел не к наместнику, а снова к базару, откуда до сих пор доносилась музыка.

Как только я зашел домой, Призрак бросился мне навстречу.

– Привет, дружище. Как ты тут без меня? – Я присел и прижал его к себе.

– Прибить твоего щенка мало, – послышался из кухни ворчливый голос бабки. – Кусок мяса стянул! Хорошо, что я успела заметить и забрала, а то бы сейчас столько денег зря выкинули.

– Ничего не зря. Ему мясо есть нужно. Он же растет, – поддержал я своего питомца, который тихонько заскулил и посмотрел на меня своими щенячьими глазами.

Наверняка получил от бабки за такое «злодеяние».

– Вот пусть идет и охотится. Крыс полно. Все углы прогрызли. Там и ему мясо, и нам помощь.

Вдруг в голове тихонько зажужжало, а в следующую секунду послышался голос амазонки Лары:

«Доблестный рыцарь, предлагаю выполнить задание, которое позволит быстрее накопить баллы для перехода на следующий уровень. А заодно, решить проблемы общины».

«Я согласен. Что за задание?» – оживился я.

«Оно называется „Серые полчища“. Ты должен очистить Волчий край от крыс и мышей, вредящих растениям на полях и портящих вещи и продукты людей».

«Сколько у меня есть времени?»

«Три дня».

«Опять три дня? А нельзя увеличить хотя бы до недели?» – возмутился я.

«Нет».

Фух‑х‑х, ну ладно. Три так три. Благо теперь у меня есть способность, которая позволит расправиться с мышами и крысами довольно быстро.

«Рыцарь моего сердца, я хочу предупредить, что на все три дня заблокирована способность третьего уровня».

«Что⁈ Я не смогу призвать крыс?» – я аж подпрыгнул.

«Нет, не сможешь», – совершенно беспристрастным голосом ответила она.

Гниль в корень! Это же все сильно усугубляет! Как я смогу за три дня очистить всю общину от крыс?.. Погодите‑ка.

«Лара, а как же мой питомец Норель? Я не буду ее убивать», – твердо заявил, вспомнив мою безухую крысу.

«Питомец может остаться».

Ну хоть какая‑то хорошая новость.

Выложив краски и новую кисточку на полку, я лег на кровать и погрузился в свои мысли.

Будучи Друидом мне достаточно было взмахнуть посохом, чтобы уничтожить того, кого нужно было уничтожить. Обычно это были твари – порождения тьмы. Или мутанты, изменившиеся из‑за глобальных катаклизмов. Были также и обычные животные, но которые расплодились настолько, что угрожали гармонии и балансу.

Сейчас же я мог просто изгнать крыс из общины, но Система заблокировала мою способность призывать мелких существ, а это значит, что их придется убивать. Ну что ж, я к этому готов.

– Егор, иди ешь! – вывел меня из раздумий голос бабки.

– Иду! – аккуратно переложил щенка, заснувшего на мне, на его подстилку и вышел из комнаты.

М‑м‑м, на весь дом распространился запах жареного мяса.

– Отбивные приготовила. Не знаю, как получилось. Давно у нас столько мяса не было. – Авдотья поставила на стол блюдо с кусками зажаристого мяса.

Я не стал дожидаться, когда мне предложат, а сразу схватил верхний кусок и вцепился В него зубами. Вот тут‑то меня настигло разочарование. Я не то что прожевать, даже откусить не мог жесткий кусок передержанного мяса.

– Ножом будет легче, – вполголоса проговорила Анна, покосившись на Авдотью, которая с довольным видом накладывала каждому в тарелку овощное рагу и приправляла темным маслом из сковороды, в которой жарилось мясо.

Раздражительно выдохнув, вытащил мясо изо рта, положил на тарелку и, прикладывая недюжинные усилия, разрезал на тонкие полоски поперек волокон. Так жевалось проще, но все равно к тому времени, когда доел свою отбивную, у меня челюсть заныла от напряжения.

– Как охотники определяют, какого крата можно есть, а какого нельзя? – спросил я у Ивана, когда доел рагу и получил стакан сладкого компота.

– Краты разные бывают. Некоторые просто размером меняются. Если ты встретишь в Дебрях двухметрового кабана, то смело можешь убивать и есть, – ухмыльнулся он.

Даже мысль о том, что я могу кого‑то убить, его забавляла. Ну ничего, скоро вся община будет усеяна трупами… крыс.

– А если ты увидишь урода с двумя головами или гиганта, похожего на ящера, то лучше не трогай. Их мясо ядовито.

– Ясно, – кивнул я и, с наслаждением допив кисло‑сладкий компот, продолжил задавать вопросы: – А как далеко ты заходил в Дебри?

– Далеко. Километров пять от ворот, – прикинув в уме, ответил он.

– И что там? – я заинтересованно подался вперед.

– Все то же, что и везде. Только лес гуще и темнее, – пожал он плечами.

– А энергия? Ты что‑то чувствовал? – я весь напрягся, ожидая ответа.

Дебри пышут энергией, но издали чувствуется что‑то чужеродное. То, что не может принадлежать этом миру.

Анна с Авдотьей насторожились и прислушались к разговору, переводя взгляд с меня на Ивана и обратно.

– Как же я энергию эту почувствую, если и не маг вовсе? – пожал он плечами. – Ты вон у магов‑охотников поспрашивай.

– У кого например?

– Да у того же Бинокля. Он ведь руномаг.

Очкастый охотник Бинокль – руномаг? Неожиданно. Я вмиг поднялся с места, поблагодарил женщин за вкусный ужин и поспешил к выходу.

– Если у торговцев их нет, то в трактире поищи! Если и там нет, то у наместника гостят! – крикнул мне вслед Иван.

Призрак вместе со мной выскочил на улицу и, весело тявкая, побежал рядом. Уже вечерело, но я надеялся, что охотники еще не ушли с базара. Не хотелось бы мне искать их в трактире, а тем более у наместника.

Когда добежал до торговцев, увидел, что наместник вместе со своими людьми загоняют поросей в прицеп грузовика. Хрюшки возмущенно хрюкали и визжали каждый раз как по их спинам проходились хлесткими плетьми.

– Пошевеливайтесь! Фью‑фью‑фью! Не отставай, поросячья морда! – прикрикивал тот самый водитель грузовика и грубо пихал ногой свиней.

Я не стал подходить к ним, хотя от увиденного хотелось выхватить у них плеть и самому пройтись по спинам мучителей. И хотя я понимал, что этих безобидных созданий везут на убой, все равно не мог вынести плохого отношения.

– О, Никитка, – перехватил я мальчика, которому подарил жирафа. – Ты охотников не видел?

– Здорова, Егор, – он по‑взрослому протянул мне руку и как мог сжал. – Видел. В трактир пошли.

– Ясно, – кивнул я и хотел двинуться в сторону трактира, но он преградил мне дорогу.

– Ты не думай, я про свой долг не забыл. Отец приедет, и я обязательно расплачусь.

– Хорошо, – улыбнулся и хотел потрепать его по волосам, как обычно делают мне, но воздержался, поймав строгий взгляд.

– А ты Фарруху не отдавал свои игрушки? – он не уходил с моего пути.

– Продал три поделки. А что?

Никита оглянулся и заговорщически прошептал:

– Слышал кое‑что, только ты не говори, что я тебе сказал. Обещай.

– Обещаю. – Серьезность мальчика меня забавляла.

– Фаррух перепродал твои игрушки за сорок рублей каждую и пообещал, что к следующему приезду каравана еще игрушек подготовит. Но он их статуэтками обозвал.

– Подготовит? Он сказал, что сам их сделал? – удивился я.

– Да. А еще сказал, что сам в Дебри ради ясеня выбирался. Жизнью рисковал, поэтому так много просит.

– Вот жук, – вырвалось у меня.

– Не то слово! В общем, больше с ним дел не имей, – строго предупредил Никита, заглянул мне в глаза, кивнул и вернулся к толпе ребятни, что толкалась неподалеку.

М‑да уж, торгаши во всех мирах одинаковые: чего только не выдумают, чтобы выгоднее продать свой товар.

Я еще раз оглянулся и посмотрел в сторону грузовика, но свиней уже загнали в кузов, и теперь слышалось только их приглушенное хрюканье.

По мере приближения к трактиру все громче слышались пьяные выкрики, гул нестройных голосов и чье‑то неумелое пение. Возле двери трактира прямо на земле лежал мужчина и громко храпел. Еще один на нетвердых ногах стоял, опираясь об угол здания, и издавал характерные звуки при несварении желудка.

Вокруг витало столько неприятных запахов, что я замер в нерешительности. Очень не хотелось заходить внутрь трактира, но я хотел поговорить с Биноклем. Иван сказал, что он маг, а значит должен чувствовать «дыхание» Дебрей.

– Эй, ты чего здесь ошиваешься? Мал еще по трактирам ходить! – прикрикнул на меня тот, что стоял на углу. – А ну пшшл дом… ик… ой. Ик!

Покачиваясь и вытирая рот рукавом, он шел ко мне.

Я не стал ему отвечать, а быстро подошел к входу, задержал дыхание и распахнул дверь. Звуки стали в разы громче, а от смеси различных запахов подступил ком к горлу. Все‑таки я много времени проводил на природе и редко выходил к людям, поэтому не привык к такому.

Взяв себя в руки, зашел в здание и осмотрелся. Охотники обособленно сидели за дальними столами. Также здесь были торговцы и наши общинники.

Я уже двинулся к охотникам, но тут прямо передо мной неизвестно откуда появилась та самая пышногрудая дама, что обслуживала нас в прошлый раз.

– Квас понравился? Или чего покрепче хочешь попробовать? – промурлыкала она и уперлась в меня своими грудями.

Будь на моем месте Егор, он бы, конечно, стушевался. Может, даже покраснел бы, но мне уже давно не семнадцать лет.

– Покрепче не хочу. Может, чего другого предложишь? – Я нагло уставился в вырез ее платья и прижался к ней еще сильнее. – Только у меня денег нет. Забесплатно согласишься?

Дама фыркнула и прошла мимо, бросив на ходу:

– Тоже мне ловелас. Нос еще не дорос, а туда же.

Я усмехнулся и двинулся к охотникам, огибая столы, перепрыгивая через осколки стекла от разбитых бутылок и куски разбросанной еды.

Охотники неспешно о чем‑то беседовали, не обращая на меня никакого внимания. Охотник со странным прозвищем Бинокль сидел ко мне лицом, но смотрел на своего соседа и что‑то ему объяснял. Я подождал немного, затем громко откашлялся, но на меня по‑прежнему никто не смотрел.

– Прошу прощения! – наконец сказал я, стараясь перекричать гул.

Охотники разом замолчали и с удивлением посмотрели на меня. Бинокль сразу узнал меня и, чуть улыбнувшись, спросил:

– Ну что, передал привет отцу?

– Передал. Он сказал, что помнит вас. Вы несколько раз вместе охотились.

– Д‑а‑а, было дело. Отважный у тебя батя, ничего не боится, но и на рожон не лезет. В общем, хорошим охотником был. Жаль, что так с ним все получилось.

– Угу, – кивнул я и спросил: – Мы можем с вами поговорить… наедине?

Кто‑то из охотников насмешливо хмыкнул. Кто‑то недовольно буркнул. А кто‑то потерял ко мне интерес и вернулся к разговору.

Бинокль осушил свою кружку, довольно причмокнул, встал из‑за стола и, кивнув мне, направился к двери. В отличие от меня, он шел напролом, прокладывая себе путь между схвативших друг друга за грудки торговцев, зазевавшихся прислужников, раскиданных стульев и обнимающихся друзей, еле стоящих на ногах.

Вслед охотнику никто не посмел даже слова сказать. Даже в пьяном состоянии все понимали, что с ним лучше не связываться.

Мы вышли на улицу и бок о бок побрели по дороге, освещенной тусклыми фонарями и лунным светом.

– Чего хотел? – смачно сплюнув на землю, спросил Бинокль и поправил очки на кривом носу.

– Отец сказал, что вы руномаг… – начал было я, но он прервал меня.

– А‑а‑а, ты хочешь, чтобы я показал тебе какой‑нибудь фокус?

Он хрипло рассмеялся и похлопал меня по плечу, отчего я чуть не упал. Тяжелая, сильная у охотника рука.

– Вообще‑то… – снова попытался объяснить я, но он уже поднял руку и начал что‑то чертить в воздухе пальцем.

Он делал это так быстро, что я не успевал следить за его рукой. Затем Бинокль прошептал заклинание, и перед нами прямо в воздухе вспыхнул голубым пламенем замысловатый символ, состоящий из множества черточек и элементов – руна.

Руна парила прямо напротив моего лица, дрожа и переливаясь. От напитанного энергией магического символа исходило тепло.

Я протянул руку, чтобы дотронуться до нее, но охотник резко оттолкнул меня.

– Не смей этого делать! Ты погибнешь! Это боевая руна.

Он взмахнул рукой, и руна начала подниматься, зависнув примерно в трех метрах над нашими головами. Бинокль сделал еле уловимое движение и руна взорвалась с еле слышным хлопком, на мгновение осветив округу ярким синим светом.

В лицо пахнуло горячим воздухом, отчего я невольно задержал дыхание и отступил назад.

– Ну как тебе? – с довольным видом спросил Бинокль и убрал в хвост сбившиеся пепельные волосы.

– Впечатляет, – признал я.

– Тебе еще что‑нибудь показать?

– Нет, больше не надо… Я бы хотел задать вам один вопрос, – сказал я, проверяя, не опалились ли ресницы и волосы.

– Спрашивай. – Бинокль продолжил идти вперед.

– Я знаю, что маги чувствуют энергию. Мне интересно, какая энергия в Дебрях? Такая же, как и здесь, или иная?

Охотник остановился и задумчиво посмотрел на фонарь, вокруг которого летала туча насекомых.

– Хм… Ты прав, она иная. Сейчас попробую описать. Только присядем куда‑нибудь.

Он огляделся и, увидев у одного из заборов небольшую скамейку, направился к ней. Я последовал за ним.

– Державин, интересный ты парень. Никто мне таких вопросов еще не задавал. – Он снял очки и потер глаза. – Ну ладно, слушай…