Текст книги "Друид Нижнего мира. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Егор Золотарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 45 страниц)

Глава 18

Общинники разошлись в стороны, освобождая мне путь. Я прошел к машине проверяющего, а тот спустился на землю и, окинув меня снисходительным взглядом, велел:

– Говори.

Я посмотрел на всех присутствующих и остановил взгляд на наместнике. Тот был сам не свой: весь дергался, переминаясь с ноги на ногу и щелкая пальцами на руках, огрызался на Бородача, подвернувшегося под горячую руку, и буравил меня ненавидящим взглядом. Он явно не ожидал, что люди, которые привыкли всего бояться, наконец‑то поднимут головы и начнут высказываться.

– Ну‑у, чего молчишь? – поторопил меня Фома Мытник, как назвал его Кондрат. – Говори или проваливай с моих глаз.

– Говори, Егорка, ничего не бойся! Мы с тобой! – из толпы показалась Авдотья, а следом за ней Иван с Анной.

Родные явно были встревожены происходящим и тем, что я здесь выступил в одной из главных ролей. Я не говорил им о том, что намерен делать, поэтому для них это было большой неожиданностью.

– Единственное, что всех не устраивает, – это наместник. Из‑за него все беды в общине. Он не заботится о больных и старых. Его не волнует, что многие живут в домах, которые в один день могут рухнуть им на головы. В общине есть небольшой кусок леса, но туда заходить запрещено. Наместник считает, что только он и его люди могут пользоваться благами леса. А еще…

Я говорил и говорил обо всем, что знал и о чем слышал. Почти у каждого жителя Волчьего края были претензии к наместнику.

Вокруг стояла тишина, все прислушивались к моим словам.

– Про колодцы не забудь! – подсказал бабка. – И про крыс, от которых житья не было! Если бы не наш Егорка, мы бы до сих пор тухлую воду пили!

– Да‑да, Егор Державин – большой молодец! Он за последние недели нам больше добра сделал, чем наместник за весь свой срок правления, – послышался голос из толпы.

Приказчик обвел взглядом жителей и громко спросил:

– Я так понял, что вы хотите поменять наместника?

Народ согласно загудел, но я поправил:

– Не просто поменять, а поставить того, кто знает проблемы общины и кому все доверяют. Наместником должен стать кто‑то из наших.

Проверяющий недовольно сморщился, обдумывая услышанное. Ему явно не нравилось происходящее. К тому же он прекрасно понимал, ему нужно что‑то ответить и как‑то успокоить людей.

– Я вас услышал, жители Волчьего края! – выкрикнул он. – Вернувшись в Высокий Перевал, я обговорю эту ситуацию с Правителем, а пока…

– Да ты вернешься в свой Перевал через месяц, а пока вы там порешаете, пройдет еще полгода, – вперед вышел Ворон, и, судя по лицу приказчика, он узнал в старике бывшего наместника. – Я знаю, что ты, Фома, сам можешь этот вопрос решить. Полномочий у тебя хватает. Решай, иначе с вилами и топорами пойдем в столицу! Ты меня знаешь – я слов на ветер не бросаю.

Старик сурово сдвинул брови. Проверяющий же разозлился. Оно и понятно – ему угрожают. Он явно не привык к такому обращению.

– Ты что же, хочешь этого паренька на место наместника поставить? – Фома кивнул на меня и окинул таким взглядом, будто я букашка, а не человек.

– Зачем же паренька? Он еще слишком молод, чтобы на свои плечи такой груз брать. У нас есть из кого выбирать. – Ворон повернулся к людям и окинул их изучающим взглядом.

Я же больше не вмешивался. Свое дело сделал – раскачал общинников и придал им смелости. Остальное решат без меня.

– Ну вот, Иван Державин, – Ворон указал крючковатым пальцем на моего отца. – Всю жизнь в общине прожил. Отца здесь похоронил. Сам охотником был, сейчас плотничает. Жена у него, Аннушка, всегда помогает, последнее отдает. Я голосую за него! – он поднял руку вверх.

Следом за ним начали поднимать руки остальные жители. Наместник же весь раскраснелся и с выпученными глазами следил за происходящим. Прямо сейчас его лишали всего, что у него было. Он понимал, что, как только перестанет быть наместником, его выгонят из общины. Поэтому единственная возможность спастись – бежать из обжитого места, оставив дом, свинарник, верных людей и, что еще больнее, лишиться заработка. Как рассказывал Ворон, работа наместника хорошо оплачивалась и, кроме этого, выделялись деньги для общины.

Когда над толпой поднялся целый лес рук, Ворон обернулся к проверяющему.

– Ну что, Фома, скажешь? – прищурившись, спросил старик, и не дождавшись ответа, продолжил: – Сам ведь понимаешь, если мы пойдем к Перевалу, к нам много кто присоединится. В каждой общине и в каждом городе найдутся недовольные. Ведь все в смуту может превратиться, а Правителю это ох как не понравится.

Все‑таки умный мужик этот Ворон. Открыто не угрожает, но намекает так, что любой поймет. Приказчик бросил взгляд на наместника, который теперь походил на изваяние. Мужчина молча наблюдал за происходящим, но его глаза метали молнии.

Иван же был ошеломлен. Такого поворота он точно не ожидал. Ведь даже не хотел сюда идти – Анна притащила. А теперь почти вся община выдвигала его на место наместника.

Приказчик же тем временем понял, что потянуть время или отвертеться не удастся, поэтому предпринял еще одну попытку.

– Сам я принимать такие решения не могу. Давайте сначала проголосуем, кто за то, чтобы наместник остался на своем месте?

На этот раз взметнулись руки тех, кто живет на Первой улице и получает подачки от наместника. Но из общей массы это были единицы.

– Понятно. Кто за то, чтобы поставить наместником Ивана Державина?

Сотни поднятых рук. Приказчику стало ясно, что все уже решено и любая попытка саботировать или потянуть время обернется против него же самого.

Он снова недовольно поморщился и обратился к Ивану:

– Державин, тебя выдвинули стать новым наместником Волчьего края. Согласен или откажешься?

Иван наверняка до сих пор не мог поверить в происходящее и смотрел то на Анну, то на Авдотью, то на поднятые вверх руки общинников.

– Соглашайся, Ванька! – выкрикнул Кондрат. – Ты человек еще молодой и сильный. Сдюжишь.

– Если помощь понадобится – мы рядом! – поддакнул Сокол.

Поддержка со стороны охотника была неожиданной. Все всегда говорили, что охотники поддерживают наместника и именно на них держится вся его власть, но, как оказалось, есть те, кто готов пойти против.

Приказчик сделал шаг к Ивану и, уперев руки в бока, вперился в него настороженным взглядом.

– Еще раз спрашиваю: согласен?

Иван сглотнул, откашлялся в кулак и, пожав плечами, ответил:

– Согласен, раз такие дела.

Фома с раздражением выдохнул – видимо, надеялся, что Иван откажется и тогда можно будет оставить все по‑прежнему.

– Ну раз вы так решили… – Он снова поднялся на машину и с торжественным видом произнес: – Именем Правителя Нижнего мира Демида Грозова объявляю тебя, Иван Державин, наместником Волчьего Края!

Раздались редкие хлопки, которые все увеличивались, и вскоре толпа взорвалась аплодисментами и восторженными криками. Ивана окружили и принялись поздравлять. Кто‑то сразу перешел к делу и начал давать советы. Кто‑то просто похлопал по плечу и отошел. В общем, никто не остался равнодушным, но не все радовались. Жители Первой улицы явно приуныли и поспешили к наместнику шептаться.

– Державин, – окликнул Ивана приказчик, – подойди ко мне через пару часов. Все обсудим. Подпишем документы.

Иван кивнул и двинулся в сторону дома, в сопровождении Ворона, Глухаря и еще нескольких мужчин. Оставшиеся жители заинтересовались дарами из Высокого Перевала.

Я взглянул на наместника и понял, что этот человек так просто не сдастся и обиду не простит. Он буквально прожигал меня своим колючим, угрожающим взглядом, в котором было столько злости и ненависти, что можно испепелить. Надо быть настороже, пока он не уехал. От такого человека добра не жди. Готов поспорить, что наместник сделает нам подлянку, но какую?

Вернувшись домой, обнаружил полную кухню гостей. Люди пришли поддержать Ивана. Я сразу скрылся в своей комнате и уже оттуда прислушивался к разговорам. Люди поддерживали Ивана и радовались тому, что прежний наместник уходит. Многие хотели лично проводить последнего до ворот и сказать все, что о нем думают.

– Его верного пса Игната нужно тоже выдворять из общины. Нечего ему здесь делать, – подал голос Глухарь. – Иначе он будет свои дела здесь творить. Если уж вырезать опухоль, то полностью, а то снова разрастется.

– Прав ты, но не только Игната, а всех троих подручных. Все одним миром мазаны, – подал голос сапожник. – А заодно и Борьку с его придурковатой матерью. Нечего таким людям здесь делать.

– Если так рассуждать, то всю Первую улицу придется прогнать, – весело проговорил Сокол. – И нас, охотников, в том числе.

– Ты прав. Не стоит с этим торопиться, – подал голос Иван. – Наместник уедет – в этом я не сомневаюсь. А остальные пусть сами решают.

Я уже хотел приступить к изготовлению следующей поделки, когда дверь моей комнаты открылась и на пороге появился Иван.

– Ты чего здесь один сидишь? Иди к нам. Мать конфеты к чаю достала.

– Там, наверное, и сесть‑то некуда.

– Для сына я место всегда найду. Тем более это ты все затеял, – он подошел и положил свою тяжелую руку мне на плечо. – Глухарь и Ворон мне во всем сознались. Это ты их подговорил.

– Ничего особенного не сделал. Всего лишь хотел, чтобы поменяли наместника. Того, что выберут тебя, даже не предполагал, – признался я.

– Я сам до сих пор этого не осознал. Только что был плотником без денег, материалов и мастерской. А тут раз – и целый наместник! – рассмеялся он. – Вот так судьба: то резкий спуск, то скорый подъем.

Мы прошли в кухню, где меня тут же усадили за стол, налили большую кружку свежезаваренного чая и поставили передо мной пиалу с медом и кулек конфет.

– Как же тебе, Егорка, хватило смелости выступить перед проверяющим? – спросил Кондрат.

Он сидел в углу и, закинув ногу на ногу, с улыбкой смотрел на меня.

– А что его бояться? – пожал плечами и принялся облизывать ложку из‑под меда. – Наоборот. Ведь если мы не можем найти управу на наместника, то нужно обратиться к тому, кто может.

– Ох, недолго Ивану царствовать. Фома поедет в Перевал, там Правителю обо всем доложит и тот быстро найдет замену, – тяжело вздохнув, проговорил Глухарь.

Он сидел за столом рядом с Авдотьей и машинально размешивал уже остывший чай.

– Мне кажется, Правителю нет дела до того, кто будет наместником в каком‑то далеком, всеми забытом Волчьем крае. У него и без нас хлопот хватает. Если мы по‑прежнему будем дань ему платить, он о нас и не вспомнит, – возразил Ворон.

– Но зачем‑то же он отправил сюда этого… Я уж и забыл, как наместника зовут, – почесал затылок Глухарь.

– Виктор Игоревич Тимофеев, – тихо подсказала Анна.

Она сидела рядом с мужем и держала его за руку. На лице играла полуулыбка.

– Точно! Игоревич… Так вот, зачем к нам отправлять этого Игоревича? Почему из местных никого не поставили, как обычно бывало?

– Так наместник же из ссыльных. Правитель обязан предоставить ему работу. Вот и отправил куда подальше с глаз долой, – пояснил Ворон.

– Хм, а я думал, наоборот, в узде нас держать и обо всем докладывать. Все‑таки в самой глуши Дебрей живем.

Тут Иван встал на ноги и указал на часы.

– Пора идти.

Мужчины поблагодарили за угощение и вышли на улицу, а мы с Анной и Авдотьей остались втроем.

– Даже не верится, что Ванюшу наместником назначили, – прошептала бабка. – Страшно как‑то.

– Чего вы боитесь? – Анна принялась убирать со стола посуду и складывать в таз.

– Пока не знаю, но страшно.

– Не переживайте, Ваня справится. Не зря за него все проголосовали, – твердо ответил Анна.

Я допил чай, съев целых три конфеты, и вернулся в свою комнату. Дело сделано, теперь очередь Ивана. Он должен проявить себя и принять правильные решения, чтобы общинники не разочаровались в нем.

Неизвестно, насколько поднимется достаток семьи, поэтому я решил продолжить изготавливать поделки. На поиски Егора Иван потратил стоимость двух ядер зверя, поэтому я должен вернуть ему эти деньги.

Вскоре Иван вернулся и рассказал, что подписал документы, судя по которым он с сегодняшнего дня наместник Волчьего края.

– Что же станет с наместником? – спросил Анна.

– Он больше не наместник, – сухо ответил Иван. – Теперь он обычный человек, и все его запреты больше не действуют.

– Неужели он здесь останется жить после всего, что наворотил? – удивилась Авдотья. – Ему же руки никто не подаст.

– Я не знаю, что он будет делать. Не видел его. У себя отсиживается. Но завтра обязательно поговорю и выясню, когда ехать собирается.

– Правильно, пусть едет отсюда, пока не припомнили ему все, что здесь творил, – глухо проговорила Авдотья. – Добром дело не кончится.

– Завтра видно будет. – Иван встал и направился в свою комнату. – Утром все решу. В голове до сих пор не укладывается то, что случилось.

Я тоже вернулся в комнату, но сесть за стол не успел. В окно что‑то стукнулось. Приложив руки к стеклу, разглядел у забора Женьку. Он махал мне рукой.

– Пошли, кое‑что покажу, – сказал друг вполголоса, едва я вышел на крыльцо.

– Что ты хочешь показать? – я двинулся к калитке.

– Сейчас сам все увидишь, – усмехнулся он.

Мы направились вниз по дороге в сторону ворот. Сторожка Глухаря утопала во тьме, зато Первая улица была залита светом, будто днем, и оттуда слышался гул разговоров.

– Что там такое?

– Сбегают как крысы с корабля.

Мы прошли по нижней дороге до Первой улицы, поднялись мимо свинарника и увидели, что улицу освещают прожекторы, а люди грузят вещи на повозки.

– Куда это они собрались? – удивился я.

– Сбегают, говорю же. Расправы боятся. И правильно – пусть боятся. Все, ушла их власть. Теперь сила за нами. Эх‑х, заживем!

– Погоди радоваться. Еще неизвестно, как все обернется.

– Лучшего наместника, чем твой отец, придумать невозможно. Его все уважают.

Мы издали увидели, как Борька в сопровождении матери вышел из калитки. Пока она возмущенно выговаривала Бородачу, Борька обернулся и увидел нас. На его лице больше не было ни ухмылки, ни наглости, ни злости. Лишь какая‑то обреченность и уныние.

Он сплюнул под ноги, отвернулся и забрался в повозку.

– Почему они уходят? Ведь их никто не прогонял, – удивился я.

– Боятся нас. Знают, что завтра к ним придут те, над кем они все это время издевались, и припомнят. Фома Мытник утром уезжает, поэтому сбегают сейчас, пока их никто не трогает.

– Как же они без сопровождения?

– А на что им сопровождение, если охотники тоже едут? Вон видишь, – Женька указал вдаль, – Петрович с семьей тоже выезжает. И Агутины, я видел, свое имущество в телегу складывали. Скоро вся Первая улица освободится, – с довольным видом проговорил друг и, понизив голос, уточнил: – Замолвишь за нас словечко перед отцом, чтобы дом какой‑нибудь отдал? Сам знаешь, как мы живем.

– Отец никого в обиде не оставит, – заверил я.

Мы еще немного поглазели на торопливо собирающихся людей и разошлись на свои улицы.

Прежде чем вернуться домой, я сходил на поля и отдал часть своей энергии. Почва уже довольно сильно изменилась, и растения цвели пышным цветом, но Система все не давала знать, что задание выполнено. Скорее всего, мне придется еще много раз прийти сюда, чтобы восстановить такой большой кусок обедневшей земли.

Когда вернулся домой, оказалось, что все уже разошлись по комнатам и царила полутьма. Только из спальни Ивана и Анны доносился тихий разговор. Я понимал, что на них внезапно свалилось то, о чем они даже не мечтали, поэтому нужно время, чтобы все осознать и начать действовать. Думаю, уже завтра Иван предпримет первые шаги на новой должности. Уверен, у него все получится, но все же буду за ним приглядывать, ведь я старше его на более чем пять сотен лет.

Призрак спал на своей подстилке, дергая во сне задними лапами и хвостом. Наверняка за кем‑то гонится во сне. Он так подрос за последнее время, что больше походил на взрослого пса, который не умеет управляться собственным телом, поэтому постоянно спотыкается, бьется об углы и падает на ровном месте.

Я забрался под одеяло и, прежде чем окунуться в мир сновидений, еще раз обдумал произошедшее. Когда затевал «переворот», то даже не подозревал о том, что наместником выберут Ивана. Вышло даже лучше, чем рассчитывал.

Погруженный в мысли, не заметил, как уснул, но проспал недолго. Вскоре, будто сирена, завыл под ухом Призрак.

– Ты в своем уме? Ложись спать. Перебудишь всех, – сонно проговорил и зарылся под подушку.

Однако неугомонный щенок даже не думал слушаться. Схватив зубами одеяло, он стянул его на пол и снова протяжно завыл.

– У‑у‑у‑у!

– Ты издеваешься? – отмахнул я и обратился к духу:

«Вейл, что ты творишь? Дай поспать».

«Беда, Орвин! Просыпайся!»

Я вмиг отбросил подушку и вскочил на ноги. В доме было тихо и темно, поэтому не сразу понял, что случилось. Вдруг в окне появился какой‑то отблеск. Я ринулся к нему, выглянул на улицу и на мгновение замер. Однако тут же взял себя в руки и закричал:

– Пожар! Горим!

Весь двор и все строения полыхали. Также был объят огнем наш дом снаружи.

Сначала рванул в комнату бабки и, удостоверившись, что она проснулась и встает, побежал к родителям. Те уже не спали и наскоро надевали то, что попадалось под руку.

– На выход! Все на выход! – закричал Иван, подталкивая нас к двери.

Анна отодвинула засов и толкнула дверь, но та не поддалась. Тогда женщина навались плечом и надавила – дверь не открывалась.

– Нас заперли! – в панике закричала она.

– Отойди в сторону! – Иван начал биться о дверь, но та по‑прежнему не открывалась. – Мне ее не выбить. Крепкая, сам из дуба сделал. Давайте через окно.

Между тем огонь разгорелся настолько, что пламя плясало во всех окнах и запахло гарью.

– За мной! – скомандовал Иван, забежал в кухню и, прихватив табурет, запустил им в окно.

Стекло со звоном разлетелось, и языки пламени начали «облизывать» подоконник.

– Накиньте что‑нибудь и на улицу! Быстро!

Авдотья, которая бегала по дому и складывала в заплечную сумку деньги и прочие ценности, накрыла меня одеялом и подтолкнула:

– Лезь первым. Меня поддержишь, чтобы не свалилась.

Я выпрыгнул на улицу и уже приготовился ловить Авдотью, но тут увидел темный силуэт, промелькнувший за забором. Это поджигатель. Ни на секунду не задумавшись, рванул за ним.

Глава 19

Я бежал по траве в сторону полей вслед за человеком в черной одежде. Судя по росту и широким плечам это был взрослый мужчина.

– Эй! Стой! Не уйдешь! – прокричал я ему вслед, но мужчина лишь ускорился.

Мне бы вернуться к дому и помочь с тушением пожара, но я понимал: если сейчас упущу поджигателя, потом невозможно будет найти виновного и что‑то доказать.

«Вейл, задержи того человека!» – велел я щенку, которого выбросил первым из окна и который сейчас просто бежал рядом, воспринимая наш бег как игру.

«Будет сделано, друид Орвин».

Щенок большими прыжками помчался за мужчиной и, подпрыгнув толкнул его в спину, а потом упавшего схватил за штанину и начал дергать с грозным рычанием.

Мужчина пытался второй ногой пнуть щенка, но юркий Призрак никак не давался, ловко уходя от ударов и цепляясь за штанину вновь.

– Пошел вон, шавка, – зло процедил он и, схватив с земли палку, со всей силы ударил Призрака по голове.

– Не‑е‑е‑ет! – закричал я, заметив, как щенок заскулил и ринулся прочь, мотая головой.

Гниль в корень! Никто не может обижать моих питомцев!

Мужчина заметил меня и, быстро поднявшись на ноги, помчался в сторону дороги.

Ну уж нет. Теперь ты от меня точно не уйдешь!

Когда мы выбежали на дорогу, я подобрал с обочины черный булыжник и, размахнувшись, отправил в поджигателя и мучителя питомцев. Булыжник попал прямо по затылку, и враг свалился на дорогу.

Пока он со стоном поднимался на ноги, я добежал и понял, почему не узнал. Это был не житель общины, а один из тех молодчиков, которые приехали с проверяющим. Ничего не понимаю. Им‑то мы чем насолили?

Не давая возможности опомниться и сопротивляться, я схватил его за руку, заломил ее за спину и подтолкнул в сторону дома:

– Иди!

– Отпусти, малолетка, пока я тебе шею не свернул, – пригрозил он и дернулся, намереваясь вырваться.

– Смотри, чтобы тебе не свернули за такое. – Я нажал еще сильнее на руку, отчего он сдавленно застонал.

Но я понимал, что не смогу в теле парнишки долго удерживать взрослого сильного мужчину. Мне нужна помощь.

Оглядевшись, увидел Сокола, который бежал в сторону пожара с ведрами, и окликнул его.

– Сокол, я поджигателя поймал!

Охотник вмиг сориентировался: бросил ведра, прямо на бегу стянул свой ремень и, подбежав, быстро скрутил руки мужчины.

– Запру его в своем подвале, – предупредил он и грубо подтолкнул гада в сторону своего дома. – Шагай, паскуда. Если вся община загорится, сгоришь заживо.

Мужчина резко рванул вперед, в надежде освободиться, но Сокол сделал подсечку. Тот охнул и свалился на каменную дорогу.

– Не рыпайся, а то хуже будет, – пригрозил охотник и пнул его в бок. – Вставай, если не хочешь еще раз по печени получить.

Поджигатель, охая, поднялся на ноги и, понурив голову, двинулся в сторону, куда его подтолкнул охотник.

Я же подхватил ведра Сокола, набрал воду из колодца и рванул в сторону дома, стараясь не расплескать драгоценную жидкость. Вместе со мной бежали соседи.

– Егорка, что там у вас случилось? – на бегу спросил парень с соседней улицы.

Он катил на тележке канистру с водой.

– Подожгли.

– Наместник наверно, кому еще.

– Разберемся, – махнул я рукой и, свернув к своей калитке, увидел, что стены дома уже потушили, зато сарай, в котором Иван сделал очередную мастерскую, полыхает, словно факел.

– Толку нет! – крикнул Иван, когда я хотел подбежать и выплеснуть воду на объятый пламенем сарай. – Пусть горит. Главное – к дому не подпускать.

Сразу за сараем была полоса травы, а за ней – поля, поэтому огонь не мог никуда распространиться. Так что все стояли и смотрели, как огонь пожирает старое, сухое дерево, а поливали лишь траву.

Вскоре с потолка упала балка, и во все стороны ринулся сноп искр. Люди отпрянули, но никто не ушел. Было что‑то магнетическое в этом огне. Казалось, что вместе с дымом рассеивается плохое, а впереди ждут изменения, которых все боятся, но с нетерпением ждут.

Когда огонь добрался до красок и прочих растворов для древесины, вверх взмыл черный столб дыма. Пламя вспыхнуло сильнее и жар ударил в лицо. Ветер погнал искры в сторону дороги, и на фоне темного неба горящий сарай стал похож на живое существо, которое шипит и ревет, словно беснующийся зверь в ловушке.

Примерно через десять минут сарай сложился, пламя поутихло и дым почти исчез во тьме. В воздухе витал терпкий дух пожарища. Общинники не спешили расходиться, словно зачарованные глядя на догорающие бревна и доски.

– Не быть мне плотником. Вторую мастерскую спалили, – горько усмехнулся Иван. – Знать бы еще, кто это сделал.

– Так я же его поймал! В подвале у Сокола сидит, – ответил я.

– Что ж ты молчал⁈

Иван развернулся и торопливо двинулся по мощенной дороге к дому охотника. Сокол будто ждал нас, и вышел навстречу. На левой скуле у него темнел синяк, а щека раздулась и покраснела.

– Что случилось? Ты же его связал, – удивился я.

– Сильный гад. Вырвался. Еле удержал. Пришлось вдогонку полено отправить. Теперь лежит без сознания.

– Кто же это? Игнат? – глухо поинтересовался Иван, и я заметил, как на его скулах заходили желваки.

– Нет. Жилин. Приехал вместе с Фомой. Телохранитель его.

Иван недоуменно уставился на Сокола и переспросил:

– Телохранитель Фомы? Он‑то здесь причем?

– Сам удивился. Придет в себя, и спросим. Я его на всякий случай в подвале своем запер. Теперь там крыс нет – уши не отгрызут. – Охотник улыбнулся и подмигнул мне.

Мы зашли в дом Сокола, поздоровались с его женой и подошли к люку в полу. Охотник взялся за кольцо и потянул тяжелую крышку на себя. В это же самое время с ревом вверх рванул Жилин, но выбраться не успел, встретившись с кулаком Ивана.

Отец не дал ему упасть, а, схватив за шиворот, выволок из подвала и, прижав к полу коленом, грозно спросил:

– За что?

– Не понимаю, о чем ты, – с трудом выдавил мужчина.

– Ты поджег наш дом, – подал я голос.

– Не было такого. Отпусти, а то перед Фомой ответ будешь держать, – пригрозил Жилин и обвел нас взглядом, в котором читались злоба и презрение.

– Вот и пошли к Фоме. Пусть он отвечает за своего телохранителя.

Иван поднялся и рывком поставил пленника на ноги. Тот снова хотел сбежать, рванув к двери, но тут Сокол наставил на него свое ружье.

– Пристрелю и в Дебри унесу. Никто не найдет, – сухо проговорил охотник.

По решимости на его лице всем стало понятно, что он не шутит и выполнит угрозу.

– Ладно, не надо к Фоме. – Жилин опустил голову и уставился в пол. – Витька, то есть наместник ваш, подошел ко мне и попросил. Сказал, что припугнуть вас надо, чтобы не задирались.

– Врешь. Ты дверь подпер, чтобы мы не выбежали, – Иван сделал шаг ему навстречу, сжимая кулаки. – Наместник убить нас велел?

Жилин не торопился с ответом. По бегающим глазам и частому дыханию стало понятно, что он судорожно пытается что‑то придумать. Значит, Иван прав, и наместник велел нас убить.

– Пошел, – Сокол толкнул его в спину. – Пусть Фома решает, что с тобой делать.

– Не надо! – взвизгнул он. – Не надо ему ничего говорить. Он же… он не одобрит.

– И правильно сделает. Я бы на его месте от тебя при первой же возможности избавился. Ты не только себя подставил, но и его.

Жилин, опустив плечи, вышел из дома и, подгоняемый стволом ружья Сокола, двинулся в сторону дома наместника. Именно там, по слухам, остановился приказчик.

Всю дорогу Жилин умолял ничего не говорить Фоме Мытнику, ведь всего лишь хотел немного подзаработать. Но его будто никто не слышал. Иван был погружен в свои мысли, а Сокол лишь подгонял его толчками и угрозами.

Мы дошли до конца Первой улицы и повернули налево, в сторону виднеющегося двухэтажного дома наместника, когда увидели Фому. Он шел со вторым телохранителем в сторону машин, о чем‑то оживленно беседуя.

Заметив нас, он остановился и грубо крикнул:

– Жилин, где ты ходишь⁈ Твоя задача быть подле меня, а не с местными дружбу водить!

– Мы сейчас вам расскажем, что это за дружба такая! – в ответ крикнул Сокол.

Пока мужчины обсуждали случившееся, а приказчик с каменным лицом буравил своего человека взглядом, я решил дойти до дома наместника и посмотреть, там ли он.

– Егор! – окликнул меня Иван, когда я почти добрался до ворот.

Он торопливо подошел ко мне.

– Стой здесь. Один пойду.

Я посмотрел на Ивана и внутри появился ком тревоги. Мужчина был в ярости: желваки на скулах ходили ходуном, губы плотно сжаты, глаза прищурены. Он так сильно сжимал кулаки, что они побелели и мелко дрожали.

Прерывисто выдохнув, он продолжил:

– Возвращайся домой, к матери. Без тебя разберусь.

– Нет! Я пойду с тобой, – упрямо заявил я и хотел первым зайти в ворота дома наместника, но Иван положил мне руку на плечо и сжал.

– Я сказал: иди домой. Непослушания не потреплю, – глухо проговорил он, все сильнее сжимая мне плечо.

– Ладно.

Я освободился от его захвата и неторопливо двинулся в сторону дома. Но это была лишь уловка. Как только Иван скрылся за створками ворот наместника, я подбежал к высокому забору и прислушался к тому, что происходит во дворе.

– Открой дверь! Выломаю! – слышался грозный крик Ивана и грохот.

– Пошел вон, Державин! Убирайся с моей территории!

Я узнал наместника. Похоже, он был на втором этаже.

– Я знаю, что ты, гаденыш, всю мою семью погубить вздумал! Как обычно чужими руками действовал, но твой подельник во всем сознался. Открывай, говорю!

Снова послышался грохот. Иван яростно долбился в дверь.

– Уйди, Державин, а то пристрелю!

Ба‑бах! Оглушительный звук выстрела разнесся по округе.

– Только не это, – выдохнул я и рванул к воротам.

Однако зайти не успел. Иван вышел мне навстречу, пылая от гнева и ярости.

– И чтоб духу твоего здесь не было! – кричал ему вслед наместник. – Убирайся, одноногий! Я не только вас, но и всю общину погублю! Думали, так легко сможете избавиться от меня? Хрен вам! Жаль, тебя в прошлый раз не добили. Побоялись. А ведь я хорошо заплатил, чтобы ты больше никогда не вернулся с охоты!

Услышав последние слова, Иван развернулся и, заскрипев зубами от ярости, хотел снова идти к дому, но я встал у него на пути.

– Не смей! Он тебя нарочно подстрекает. А потом скажет, что убил в целях самозащиты.

– Ты слышал, что он сказал⁈ Он же только что признался, что по его вине я лишился ноги и чуть не умер! – Иван грубо оттолкнул меня в сторону, а я не нашел ничего лучше, чем и вцепиться в него изо всех сил.

– Он тебя убьет. Нужно действовать по‑другому.

– Как? Этот урод только что….

– Сходи за Приказчиком и охотниками. При свидетелях он не посмеет стрелять в тебя.

Иван немного остыл и согласно кивнул.

– Ты прав. Нужно думать о последствиях, – выдохнул он и провел рукой по лицу. – Нужно действовать обдуманно.

Иван торопливо двинулся прочь. Выстрелы в общине не редкость, поэтому никто не обратил на него внимание и улица оставалась пустынной. Ну что ж, пришло время наказать подонка, который отравлял жизнь стольким людям. В общине наконец‑то должны воцариться гармония и баланс.

Я поднял руки и мысленно призвал пауков. Всех пауков, живущих в округе. Мало кто заслуживает такой ужасной смерти, которую я подготовил для наместника, но он сам виноват.

Воздух вокруг задрожал и наполнился тревожным, липким предчувствием. Из травы к моим ногам начали выползать первые пауки. Сначала явились крошечные, еле заметные. Затем все крупнее и крупнее. Разных расцветок, мохнатые и с тонкими ножками, с острыми жвалами и с толстыми брюшками. Перебирая темными лапками, они скользили по земле и сплетались в живой ковер.

Вскоре тысячи глаз блестели в полутьме, отражая тусклый свет уличного фонаря. Тонкие и прозрачные паутинки растягивались между травинками, оплетая все вокруг. Вот и явились мои послушные и безмолвные друзья, готовые выполнить любую волю друида.

«Доблестный рыцарь, я поняла твое намерение и хочу предложить задание», – послышался голос Лары, которую в последнее время я редко слышал.

«Что за задание?» – с раздражением спросил, ведь сейчас был занят очень важным делом.

«Называется 'Паутина кары».

«Что это значит?»

Я уже начал терять терпение, ведь Иван скоро вернется с охотниками, и к этому времени нужно сделать так, чтобы наместник никому не навредил.

«Твое паутинное войско должно не только обезвредить врага, но и сделать так, чтобы его никто и никогда не нашел».

Гниль в корень! Как же это сделать? Даже целое войско пауков не сможет перенести через стену взрослого человека. Хотя…

«Я принимаю это задание», – решительно сказал и, склонившись над травой, дал указание своим маленьким друзьям. Правда, некоторые из них были довольно крупными и едва смогли бы уместиться на моей ладони.