Текст книги "Хозяева океана 2 (СИ)"
Автор книги: Сергей Фомичёв
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 26 страниц)
– Что тебя остановило? – улыбнулся Тропинин.
– Мне лень. И я уже стар. Но послушай, дело не только в лошадях. В каждом месте есть что-то интересное. На плато Карибу водятся северные олени. Это шкуры и мясо.
– До плато я дорогу не дотяну. Но… допустим.
– Почти везде растет лес. Разный. Но ель, сосна, пихта – это скипидар и канифоль. Где-то растут березы, это деготь. Всё прочее дерево даст уголь, метанол, поташ. У нас тут постоянная нехватка бочек, корзин и ящиков, так вот тебе обширные леса. Там же можно лису разводить, норку. При правильном подходе поселение способно дать хорошую прибыль.
Гриша мысленно согласился со стариком. Поселенцы не могли заниматься сплошной рубкой, не вызывая недовольство индейцев. Ближайшие к Виктории леса берегли, а брать понемногу то тут, то там, будет разумно и безопасно.
Тропинин подозвал официанта и заказал бутылку хереса.
– Обрисуй Григорию свою тему, если не трудно. Если что через него мой приемник дела не упустит.
– Помереть боишься? Не рано ли?
– Шесть десятков. Дело такое.
– Мне больше, – ухмыльнулся Анчо. – А я пока не спешу.
Он задумался и кивнул.
– Виктории повезло, что Иван Американец решил высадиться на юге Острова. Во-первых, местные салиши относительно мирное и осторожное племя. Они не рискнули начать войну, когда им на головы высадились русские. Во-вторых, они постоянно страдали из-за набегов тлинкитов и хайда, а город и крепости эти набеги прекратили. Вот почему салиши так быстро примкнули к нам.
– У нас в Калифорнии тоже никто не воевал, – заметил Гриша.
– Верно. Чем южнее, тем проще. Тем более там рядом испанцы, которые пытаются обратить их в католичество и приспособить к тяжелому труду. Однако есть и обратная сторона медали.
– Какая же?
– Мирные индейцы, южные или те, что в глубине материка, живут небольшими племенами. Иногда по нескольку семей. И нам, мне то есть, приходится договариваться о союзе с каждым в отдельности. Это хлопотно. И в военном смысле невыгодно. Мы обязуемся их защищать от внешних врагов, а они обязуются помогать нам. Но их силы и воинский опыт не велики. Мы обязуемся спасать их от голода, но они мало что могут нам дать.
– Мы выкупаем у них землю, – бросил Тропинин.
– Верно. Чем я собственно и занимаюсь. Но тут возникает еще одна проблема. Заключая договор с мирными индейцами, мы постепенно лишаем хайда и тлинкитов добычи. А для них охота за рабами это как для нас футбол или промысел калана. На севере их сдерживают русские, а на юге мы. Вот и возникает соблазн напасть на более сильного соперника. Тем более вождям нужно поддерживать авторитет. В прошлом году нутка напали на «Бостон» именно из-за этого.
Про резню, устроенную союзными индейцами на корабле торговцев пушниной, в Виктории знал каждый.
– Может оно и к лучшему, – сказал Тропинин. – Распугают конкурентов.
– Потом возьмутся за нас, – возразил Анчо. – Они считают, что отобьются от любого, а стало быть и в союзе нет нужды.
– В любом случае они стали буфером между нами и Российско-Американской компанией. Те с природными жителями мало считаются. А пока воюют с тлинкитами, к нам не сунутся.
– Да у нас и так вроде бы силы есть от империи отбиться. Чай, не девяностый год.
– Верно. Но нам не с руки воевать с империей, мы с ними торгуем, а так у них будет обычная война с непокорными туземцами.
– Причина в еде, – пришло в голову Грише. – В смысле причина воинственности. Голод прибрежным племенам не грозит. Если не накормит суша, накормит море. Они могут содержать больше воинов и рабов.
– Парень соображает, – заметил Анчо. – Но… все они думают, что мясо не кончится никогда. Шошоны думают что не кончатся бизоны в прериях, Нутка думают, что не кончатся киты в морях, Чинук, что лосось в реках. Однако придет время, когда ничего не останется. Даже чертовых китов переловят, съедят и пустят на смазочное масло.
– А мы думаем, что никогда не закончатся меха и кантонская торговля, – добавил Тропинин.
Они замолчали, думая каждый о своем. Затем так же молча выпили хереса.
– Это важно, – Анчо показал на пакет. – Мне намекнули на словах. Но лучше прочти.
Тропинин распечатал письмо. И некоторое время вчитывался в строки. Начальник редко писал сам и не любил читать рукописные тексты. Он не понимал любовь к завитушкам и нажиму на вертикальных линиях. «Каллиграфию оставьте китайцам», – любил говорить Алексей Петрович.
Прочтя он протянул письмо Грише, а сам полез за трубкой и табаком.
Новости о покупке бостонцами у Наполеона американских владений дошли до западного берега лишь в прошлом году. Сделка не обрадовала Правление Складчины. По сути Соединенные Штаты становились соседями, а молодая энергичная нация это не снулые испанцы, экспансия которых выдохлась уже в Калифорнии.
И вот опасения подтвердились. В письме сообщалось, что президент США Джефферсон еще до покупки Луизианы, организовал секретную экспедицию. А сразу после завершения сделки с Наполеоном, большой отряд отправился вверх по Миссисипи и Миссури. Официально ради того, чтобы изучить новые территории и привести в покорность индейцев. Неофициально, чтобы заглянуть за водораздел и застолбить земли на тихоокеанском берегу.
– Льюис и Кларк, – произнес Тропинин с такой интонацией будто фамилии были ему знакомы. – Мне нужны люди на той стороне, чтобы узнать, когда наши друзья начнут штурмовать водораздел. Ты многих знаешь, подскажи.
– Не уверен, что смогу помочь, – сказал Анчо. – Если тебе нужны глаза на перевалах, то стоит переговорить с Родионовым. У него были знакомцы в долине Горького корня. Они торгуют с шошонами на той стороне.
– Отлично. Так и сделаю! Подбросить тебя до дому?
– Э, нет. Дом пуст, а здесь в Императрице шумно и весело всю ночь и горничная согреет постель.
– Горничная? – Тропиин чуть не поперхнулся хересом. – Кровь играет, а? Вот уж не ожидал от тебя.
– Нет я не балуюсь горничными. Но они прогревают постель такими полотняными мешками с нагретым песком или солью. Я засыпаю как младенец.
* * *
Прежде чем отправиться домой и отпустить Гришу, Тропини зашел в Северное крыло. Благо идти почти не пришлось. Здесь он достал из личного сейфа карту и долго изучал её, не показывая Грише.
Представление о внешнем мире Гриша черпал из романов Свифта, Дефо, Прево, Шиллера, из книг или политических трактатов Монтескьё, Руссо, Вольтера, Адама Смита. Энциклопедия давала скудное представление о жизни, она лишь описывала те или иные объекты, явления. Учителя черпали знания о мире из тех же источников. Но вот Тропинин, казалось, знал много больше. У него имелось мнение по любому вопросу. И не только умозрительное мнение, но вроде как знание каких-то важных мелочей, способных перевернуть все с ног на голову. Он, конечно, побывал в Индии и Китае – об этом знал каждый в Виктории – но и его оценка европейских стран выглядела вполне целостной. И о США он вроде бы знал больше других. Очередной пример такого знания начальник продемонстрировал и в этот раз.
– Так-с. Что тут у нас. Ага. Льюистон и Кларкстон. Какое совпадение. Слияние Змеиной и Чистоводной. Бывал, бывал там.
Он свернул карту и, подойдя к большой, что висела на стене, ткнул пальцем в нужное место.
– Мы еще поначалу спутали направление и Чистоводную за Змеиную приняли. Там у нас… – он пригляделся. – Ага. Там неподалеку фактория меховой компании и рядом обитают наши братья из народа ниипуу. А наши саньки их сахаптинами кличут, ну они всех тамошних так называют. Итак, я знаю, где появятся американцы. Пока не знаю, когда они до нас доберутся, но знаю где мы их встретим.
Глава 13
Гонолулу
– Похоже, мы опять пропустили зиму, – заметил Семен Барахсанов, проведя обсервацию.
Он сделал запись в судовом журнале, затем оглядел горизонт.
Первую зиму они пропустили, когда отправились на Нуку-Хива и потом на Галапагос. Затем экспедиция на острова Риау, которая заняла полтора года. И потом «Незевай» сопровождал еще три каравана туда же на Батам. Новый год они отмечали или на пути туда, или на пути обратно, или на Батаме, но никогда в Виктории.
Замечание Барахсанова было явным преуменьшением. Заканчивалась весна, а они только только подплывали к Оаху.
Впрочем, Митя не жаловался. Он не скучал по снегу и холоду. Разве что Рождество вспоминал с улыбкой. Зимние развлечения, вроде игры в снежки или катания на санях.
– Мне больше желтые листья увидеть хочется, погулять в парке, пошуршать, – произнес он.
Вернулась с бака Тулика.
– Там большой остров с горами, – сказала она, указав рукой направление.
Направление было верным. Барахсанов недавно провел обсервацию, а широту и долготу ближайших островов лоции указывали довольно точно. Так что незевайцы и без девчонки знали, что подплывают к Гавайям.
Тулика, однако, приборами не пользовалась и вообще попала в эти воды впервые. Не могла туземка с Кусая так далеко заплывать.
– Откуда узнала? – спросил Барахсанов.
Она показала на облака.
По мнению Тулики именно они свидетельствовали о приближении островов. Горы заставляли облака закручиваться, создавая особый рисунок.
Ни Митя, ни Барахсанов ничего особенного в облаках не разглядели.
* * *
Гавайские острова еще не оправились от эпидемии, которая случилась два года назад. Она унесла десятки тысяч жизней. Оаху пострадал меньше других благодаря общественной медицине насаждаемой железной рукой Складчины и владельцами Сахарной компании. Большая часть сахарных плантаций и заводов, крепости, фактория, а так же дружественные туземные селения почти не понесли урона.
Тем не менее и здесь все только-только возвращалось к обычной жизни.
Ещё до входа в гавань на борт вместо лоцмана поднялся инспектор с санитарной проверкой. Он потребовал вывести экипаж на палубу для осмотра и предъявить журнал. Потребовал довольно жестко. А его требования подкрепляли жерла орудий, смотрящие с Семеновской крепости.
– Откуда прибыли? – спросил инспектор, листая журнал.
– Порт-Эмонтай, – ответил Митя. – Делали остановку на Кусае и посетили еще один атолл по пути. Лос-Хардинес по испанским картам или вроде того.
– Сколько времени прошло после последней встречи с людьми?
Инспектор видел записи в журнале (Митя никогда не манкировал заполнением), но такова у него служба всё перепроверять.
– После атолла? – переспросил Чеснишин. – Считай, месяц в море были.
– С кораблями встречались?
– Нет. Так чтобы близко подходить, нет.
– Ладно, – инспектор вернул журнал. – За месяц уже трупы были бы, если бы кто лихорадку подцепил.
Он уже возвращался в лодку, когда наткнулся взглядом на бочку под мачтой, в которую собирали дождевую воду для умывания и стирки.
– Не пьете из неё? – строго спросил инспектор.
– Конечно нет, – заверил Митя.
– На стоянке меняйте воду каждые три дня.
Он перебрался через борт и лодка отправилась к еще одной шхуне, только что подошедшей к острову.
* * *
Они не бывали на Оаху с тех пор, как отправились отсюда на остров Рождества, пытаясь заработать пару астр. Затем их закрутила история с «Бланкой», вступление в Морской резерв и работа на Складчину. Основной маршрут через океан пролегал гораздо севернее, независимо от того, в какую сторону они плыли.
За эти пять лет многое изменилось. Канал, ведущий в Жемчужную гавань, углубили и обустроили. По берегу вдоль него организовали тропу, по которой мулы или лошади тянули корабль. Это было куда удобнее чем буксировать шхуну шлюпкой или ждать подходящего ветра с течением. Правда стоило целую астру, что впрочем Митя, в его нынешнем положении, вполне мог себе позволить.
Город тоже разросся. Степановская крепость, запирающая вход в Перл-харбор, порт и фактория старой компании слились в единое поселение. Дороги, что протоптали между ними теперь превратились в улицы. Их соединили проулками, застроили домами и складами. Но места перестало хватать и город раздался вширь. Его теперь называли Гонолулу.
– Надо найти нового матроса на замену Васятке, – сказал Митя, когда они закрепили швартовы у пирса. – А лучше юнгу. Мы все еще в Морском резерве и положено иметь шестерых на борту.
– Чем тебе Тулика не угодила? – с усмешкой спросил Барахсанов. – Она со снастями ладит, как мало кто из наших. И стороны света определяет даже в туман, и погоду чует. Уж поверь, у меня глаз наметан. Мы с ней как с фигурой Девы Марии на носу манильского галиона.
– Нам нужен юнга, – повторил Митя. – Займись этим. Я схожу в контору Сахарной компании, справлюсь на счет попутного груза. А ты поищи человека по кабакам.
Барахсанов пожал плечами.
Митя отправился в город.
В конторе он без труда договорился о попутном грузе. Теперь небольшим купцам не требовалось лично посещать Оаху, чтобы договориться о поставках, а Сахарной компании не требовалось держать большой запас на складах по всему побережью. Купцы делали заказ дома, а компания отправляла им небольшие партии на попутных шхунах. В данном случае партия составляла двести пудов чистого сахара в головах, столько же коричневого, а также патоку, ром, консервированные фрукты – всё для выпечки, всё до Виктории, все по хорошему тарифу. Теперь Мите доверяли самые ценные товары. Вот что значит репутация.
Когда шкипер вернулся, Барахсанов поставил перед ним подростка-гавайца. Тот правда с трудом говорил на русском.
– Грамотного не нашел? – нахмурился Митя.
– Он грамотный, – сказал Барахсанов. – Только его английской грамоте учили. На китолове служил у британцев.
– Наврал, небось. Как можно грамоте на китоловном судне преуспеть?
– Нет, не наврал. Я ему дал страницу из Навал Кроникл почитать.
– У тебя есть Навал Кроникл? – удивился Митя.
Три экземпляра The Naval Chronicle присылал в Викторию Ясютин из Лондона. И насколько знал Митя, один хранился в Морском училище, второй в библиотеке Университета, а третий в особняке Ивана Американца, то есть в главной конторе Складчины. Даже у Адмиралтейства своего экземпляра не было и начальство морское ходило за этим в училище.
– У дяди стащил почитать, – Барахсанов пожал плечами.
Митя даже не стал спрашивать, откуда журнал у Барахсановского дяди? Яков Семенович Рытов конечно же имел влиятельных знакомых в том числе среди иностранцев, которые могли привезти ему что угодно.
– Как зовут?
Парень не понял.
– Имя? – упростил вопрос Митя.
– Джек, – ответил парень.
Джеком звали каждого второго английского матроса.
– А природное имя? На гавайский лад, как зовут?
Джек молчал.
– Не говорит, – пояснил Барахсанов. – Не думаю, что не помнит, а скорее всего сменив жизнь, он и имя решил сменить.
Историю из Джека они вытянули не скоро. Нового матроса пришлось пару дней погонять по кораблю, познакомить со снастями. Снасти он знал, но названия выучил английские и поначалу путался от смеси голландского, поморского и русского, принятого у мореходов Виктории. Только вместе поужинав и выпив в портовом кабаке некрепкого пива им удалось разговорить мальчишку.
Родом он оказался не с Оаху а с Большого острова. Забрали его на китолов не то, чтобы силой но все же помимо воли – шкипер сговорился с отцом, пообещав в следующем плавании вернуть сына и вознаградить за труды. Так что сплавал он через Горн в Британию, а там владелец их шхуны решил, что дохода от китов мало, несмотря даже на премии, а неплохо было бы наменять шкур у индейцев и сбросить их в Макао перекупщикам. Про возвращение мальчишки речи не шло, про вознаграждение тем более. Поэтому как только они к американскому берегу подошли, малец не будь дураком и сбежал.
– А к тому времени на Большом острове от лихорадки полно народу померло, видно и его родичи тоже, – предположил Барахсанов.
Имя мальчишка, впрочем, так и назвал.
В ожидании груза команда скучала. Вечерам ходили по кабакам, днем натаскивали Джека и занимались починкой снастей, а в перерывах болтали о том о сем. Барахсанов между прочим пытался выяснить, как Тулика находит путь в океане, хотя никаких признаков земли никто из незевайцев не видел.
– Птицы? – спрашивал он.
– Нет. Я смотрю на воду.
– Рыбы? Киты?
– Нет.
Как раз в этот момент на шхуне пришло врем менять воду в бочке. Портовые власти утверждали, будто застоявшаяся вода – главный источник всех лихорадок и требовали регулярной замены.
Тут-то Тулике в голову пришла мысль. Она взяла в каждую ладонь по фасолине и одновременно бросила их в бочку с водой.
От каждой пошли круги, а Тулика показала на то место где волны пересекались.
– Один узор.
Затем она бросила в воду одновременно фасолину и пустую створку раковины. Опять показала на место пересечения.
– Другой узор.
– И что? – спросил Барахсанов.
– После островов от ветров и течений остаются такие же узоры на воде, – пояснила Тулика. – Острова разные: большие и маленькие, ближе и дальше. Узор разный.
Вечером чертова девка опять залезла к Мите под простыню.
* * *
Наконец появился приказчик от Сахарной компании. Началась погрузка. Тут уж всем пришлось постараться, так как портовым размещение груза в трюме доверять не следовало. Барахсанов распоряжался на палубе, а Митя чуть ли не после каждой принятой тонны отплывал на шлюпке в сторону и смотрел на дифферент и осадку.
Работа заняла несколько дней. Погрузили сахар, патоку, мармелад (фруктовый холодец, как его называли русские), бочки с ромом и промышленным спиртом. Осталось добавить немного бананов и свежих фруктов, которые обычно брали у портовых снабженцев. Барахсанова имел среди них много знакомцев, он и отправился делать заказ.
Фрукты доставили раньше, чем вернулся помощник. День был в разгаре и Митя решил отплывать сегодня же, а поэтому сразу после погрузки отправился в город на поиски.
Он нашел Барахсанова в таверне с вывеской в виде рыбы с крутым лбом, так что издали казалось, будто рыбине отрубили голову. На гавайском она называлась махи-махи, а русские своего названия не придумали. Заведение было повыше классом, чем обычные портовые кабаки для матросов. В Махи-махи собирались шкиперы, суперкарго, приказчики, владельцы кораблей. Не самый бедный народ. Здесь заключались сделки и делились новостями. Не морскими байками, как в других местах. Серьезными новостями. Хотя и байками тоже.
– Вот то о чем я тебе говорил, – произнес Барахсанов показывая на молодого собеседника. – Это Ауа, шкипер «Апапане».
Митя пожал парню руку. Приятель Барахсанова, судя по всему, был наполовину гавайцем, наполовину европейцем.
– О чем ты мне говорил? – уточнил Митя, присаживаясь на свободный стул.
Рядом возник половой.
– Мяса с овощами, – заказал Митя. – И кофе. А в кофе капни рому немного.
– Будет сделано, – половой умчался на хозяйскую половину.
– Я тебе говорил о засыпке острова, – напомнил помощник.
– Да, – вспомнил Митя. – Говорил не то слово, ты мне все уши прожужжал.
– Вот Ауа со своими ребятами только что вернулся с Северного рифа.
Северным рифом называли утонувший атолл на самой оконечности экваториальной цепочки необитаемых островов, которые теперь активно заселялись колонистами. Небольшой клочок суши показывался из воды только во время отлива. Обычно он представлял собой две длинные но узкие косы, засыпанные пустыми раковинами, как будто здесь поужинал устрицами целый полк морской пехоты.
Он был опасен для кораблей даже днем в хорошую погоду. Поэтому Складчина давно хотела поставить на рифе дневной маяк (то есть без освещения).
– Так вы ставили маяк? – спросил Митя.
– Не только, – сверкнул глазами Ауа. – Нас отправили на риф, чтобы соорудить небольшую площадку и поставить на ней башню. Но это не просто дневной маяк. Там внутри склад с продовольствием и бочка, куда собирается дождевая вода с верхушки башни. А также всякие приборы для измерения температуры, ветра, приливов, давления.
– Так вы оставили там человека? – удивился Митя.
Он представил каково это сидеть в башне, торчащей посреди океана. Во время шторма волны будут перехлестывать через риф и даже если не зальют маяк полностью, от брызг там будет сложно дышать.
– Нет. Человека там не оставили. Еда с водой на случай, если кто налетит на рифы, – ответил Ауа. – А приборы все самописные. Нужно только раз в месяц взводить гири как в часах. Они идут через всю башню. И менять карандаши с бумагой.
– До чего только не додумаются.
Митя мысленно одобрил идею.
– Но они добавили кое-что от себя, – со смехом сказал Барахсанов.
– Что именно?
Принесли мясо с овощами и кофе с ромом. Митя принялся за еду, слушая рассказ гавайского шкипера.
– Мы взяли с собой с десяток кадок с пальмами и фикусами, вроде тех, что выставляют перед входом в лавки. И закрепили их на основании вокруг маяка.
– Они засохнут.
– В бочке для сбора воды мы сделали дырку для перелива, оттуда вода самотеком по бамбуковой трубке идет прямо в кадки.
– Так ты хочешь там поселиться? – спросил Митя Барахсанова.
– Ну, нет. Но представь, что можно сделать на четырех гектарах, что я присмотрел на том атолле?
Разговор перешел на обустройство отмелей. Ауа оказался специалистом по преодолению опасного прибоя у коралловых рифов, что окружают атоллы. Его часто подряжала Складчина для организации поселений в южной группе островов. Как правило именно он высаживал передовой отряд. В этих рискованном предприятиях Ауа потерял уже несколько матросов, но говорил об этом спокойно, как о само-собой разумеющейся плате. Что Митю несколько покоробило. Он-то о своих потерях переживал и вспоминал пропавшие шхуны конвоя чуть ли не каждый день.
– Сперва мы ищем проход в рифовом кольце, – объяснял свой метод гаваец. – Если находим, то ломаем коралл чтобы сделать канал в лагуну, или подход к берегу. Если не находим ничего подходящего, тогда заходим с западной стороны. Возле экватора она наиболее спокойна, так как ветер в тех местах обычно восточный. Ну и кроме того, сближаться с рифом безопаснее. Всегда можно быстро увалиться под ветер и отойти.
Митя кивнул, соглашаясь с тактикой.
– Ну вот. На западном берегу мы ищем отмель, которую легче засыпать, или набить свай чтобы устроить мостки. И затем уже основательно подсыпаем и сам риф. Такая пристань сильный шторм не выдержит. И кораблю лучше возле неё долго не стоять. Но перебросить груз и людей с лодки куда как сподручнее.
– Если кокос или гуано так грузить, можно и без прибыли остаться, – заметил Митя.
– Всё так. Позже бывает находят более удобные подходы, но это уже без нас. Наша задача поначалу остров обустроить и передовую команду обеспечить.
Ауа подумал и решил добавить:
– С лагунами тоже интересно. Если главный канал на востоке, а на западной стороне пролив перекрывает коса, то вода в лагуне на несколько футов выше, чем в океане. Только за счет нагона. Если канал перекрыть, то лагуна обмелеет и суши станет больше.
Он говорил много, охотно делясь секретами.
Закончив есть и ощутив сытость, Митя откинулся на спинку стула повернулся к помощнику.
– Что ж, – сказал он. – Собственно я искал тебя, чтобы сказать, мы погрузили фрукты и можем, наконец, отвалить.
* * *
Конечно и на Оаху Митя Тулику на берег не высадил. Но не смирился.
– Где бы её в Виктории пристроить? – размышлял он вслух, перебирая старые веревки, чтобы освободить форпик.
Тулика спала в Митиной койке и он решился спросить совета у помощника.
– Купи, наконец, дом и посели, – сказал от штурвала Барахсанов. – Что ты все в Туземном городке с братом и матерью обитаешь? Хоть будет тебе куда возвращаться.
Ну, да. Вдову Сашки Загайнова Барахсанов у Мити из-под носа увел, а теперь, значит, советы раздает.
– Чем она заниматься будет в Виктории пока я в плавании? Чужой город, чужие люди. Ни дела знакомого, ни друзей.
– Запиши её в Мореходное, – Барахсанов предложил это таким тоном, будто решение было очевидным. – Станет шкипером через год.
– Смеешься?
– Нет, – в глазах Барахсанова не было и намека на смех. – Если ты настолько глуп, чтобы отказываться от такого моряка, то пусть другие её талантами воспользуются.
– В Морское училище девчонок не берут, – заявил Митя.
– Если поговорить с нужными людьми, возьмут.
