Текст книги "Хозяева океана 2 (СИ)"
Автор книги: Сергей Фомичёв
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 26 страниц)
Глава 28
Сэкибунэ
Они покинули Томари рано утром, используя последнее дыхание ночного бриза. Едва берег превратился в узкую полосу, за которой разгорался рассвет, команда с большим облегчением вылезла на палубу, чтобы подышать вволю свежим морским воздухом и насладиться свободой. Самая тяжелая работа со снастями сейчас всех только радовала.
Митя собирался держать шхуну как можно дальше от Нафы, где могли заметить их отплытие. К тому же примитивные паруса не позволяли уверенно маневрировать возле опасного берега. Поэтому сперва он взял курс строго на запад, стараясь отвести «Незевай» подальше в море.
Так они шли почти весь день, пока не достигли группы небольших островов Керама. И только возле них шхуна повернула на юг, чтобы обогнуть Окинаву.
В открытом океане им предстояло медленно плыть против пассатов. Однако, паруса от джонки плохо годились для лавирования. Они имели меньшую площадь, хуже работали на острых курсах к ветру и вообще не предназначались для шхуны. Попутное течение играло им на руку. Однако ни один здравомыслящий шкипер не стал бы полагаться лишь на волю стихии. Поэтому Митя приказал готовить нормальные паруса.
– Я больше не хочу видеть это уродство! – сказал он. – Как только выйдем в океан, сразу же поставим стаксель и грот, а затем восстановим нормальный бушприт.
Не теряя времени, команда разложила на палубе снасти. Пулька и Барахсанов занялись сборкой бушприта, Малыш Тек с Сарапулом проверяли стаксель, Шэнь с приятелями готовили такелаж. Юнга Джек был на подхвате и время от времени забирался наверх, чтобы осмотреть горизонт.
Пассажиры мешались под ногами. Предсказание Барахсанова не сбылось. Трое вельмож даже не думали страдать от морской болезни. С удовольствием, не меньшим чем у команды «Незевая», они обосновались на палубе. Их разговоры больше не сдерживала необходимость сохранения тайны, поэтому господа болтали без умолку, шутили, смеялись, разглядывали оснастку незнакомого им корабля, громко о чем-то спорили. Местный язык Митя не понимал, но заметил, что друг к другу они обращались без всякого вежества и не по именам, а по прозвищам: Чоки, Чорэн и Чокун.
Всё бы ничего, но беспокойные пассажиры принялись расхаживать по палубе, словно по двору какого-нибудь зависимого человека, не обращая никакого внимания на хозяев и разложенные снасти. Они заглядывали в люки, ковыряли ухоженными ногтями краску и дерево, щупали парусину и канаты.
Дзинь Лун, которого все трое юкачу уважали, старался смягчить возможные трения. Но окинавцы долгое время просто не понимали проблемы. Оружие американцев стало единственным, чем Дзинь Лун смог их заинтересовать. Ради него они согласились умерить пыл.
– Когда выйдем в открытый океан, постреляем немного из дробовика по пустому бочонку, – пообещал через Дзинь Луна Митя. – Но сейчас мы должны заняться снастями.
Обещание воодушевило молодых дворян и они отправились на корму играть в свои чудные шахматы.
* * *
«Незевай» не успел добраться до южной конечности Окинавы, как сидящий на мачте Джек заметил корабль.
– Saaail hooo! – крикнул он, перейдя от волнения на английский. Затем все же добавил: – Вижу парус!
Корабль вышел из-за островов Керама и на первый взгляд в его появлении не было ничего необычного – на островках жили рыбаки, опытные мореходы. Китайские и окинавские торговцы нередко посещали местные деревни, чтобы набрать команду или закупить знаменитую сушеную скумбрию керама-буши.
Однако при более пристальном рассмотрении корабль оказался непохожим ни на рыбачьи лодки сабани, ни на китайские джонки, которыми пользовались на Окинаве.
– Галера, – произнес Барахсанов, рассмотрев судно в подзорную трубу.
Корабль и правда напоминал галеру, но только из-за множества весел. Формой он скорее напоминал угловатый дебаркадер или баржу, чем гребные суда Средиземного моря.
– Разрешите взглянуть? – попросил Дзинь Лун.
Барахсанов одолжил трубу китайцу.
– Это кобая или небольшой сэкибунэ, – сказал тот через минуту.
Он повторил фразу на китайском, отчего парни короля не на шутку возбудились.
– Японский патрульный корабль, – пояснил незевайцам Шэнь.
– Судя по кресту в круге, изображенному на парусе, он принадлежит княжеству Сацума, – добавил Дзинь Лун. – Впрочем других здесь и быть не должно.
На глаз японский корабль находился в одном классе с их шхуной, имея примерно сто тонн водоизмещения. Огромный сарай с плоской крышей занимал большую часть его палубы, продолжаясь почти до самого носа. На единственной мачте стоял простейший полотняный парус. Бушприта корабль не имел вовсе, хотя вытянутый нос наверное позволил бы поставить стаксель. Однако, судя по всему никаких косых парусов даже рейковых конструкция не предусматривала. Чего у корабля имелось в избытке так это весел. Полтора десятка с каждого борта опускались в воду с завидной регулярностью.
Судя по пояснениям Дзинь Луна такой корабль мог быть только военным или посыльным.
– Если он посыльный, то направится в Нафу, – добавил старый китаец. – А если нет…
Он не успел договорить, как стало ясно, что корабль направился прямо к ним.
– Наверняка донес кто-то из керамских рыбаков, что заходили в залив и видели нас, – предположил Шэнь.
– Все наверх! – приказал Митя. – Долой этот банановый коврик. Будем ставить нормальный фок, грот, топсели, стаксель. Поставим всё что у нас есть! Бушприт готов?
– Да, шкипер, – ответил Пулька. – Осталось закрепить вулинги и штаги…
– Остановитесь! – крикнул Шэнь. – Если мы вывесим все ваши прекрасные паруса, капитан, то сацумец поймет что к чему, а мы провалим задание.
– Он не видел, что мы вышли из порта, – возразил Митя – Примет нас за пирата, вот и все. Есть в этих водах пираты?
– Конечно. Как и везде. Вот только сацумцы не дураки. Они наверняка наведаются с расспросами в Нафу и Томари. рано или поздно узнают, что похожая шхуна недавно заходила туда.
– Ну и что? – возразил Митя. – Про встречу с королем они не узнают.
– Нет. Скорее всего не узнают, – кивнул Дзинь Лун. – Люди, что нас встречали, вполне надежны. Но догадаться могут, а тогда возьмут короля и город под более пристальное наблюдение и когда мы прибудем туда в следующий раз, хоть даже на джонке, нас скорее всего будут ждать.
– И что же нам делать?
На дурацких квадратных парусах они оторваться от преследователя не могли. Тем более, что ветер сменился и больше задувал с севера, а им следовало повернуть на восток, а затем и на северо-восток.
– Я бы советовал идти юго-западным курсом, – предложил Дзинь Лун. – Сацумцы решат, что мы направляемся в Китай, на Формозу или к одному из островов Голландской Индии. Это по крайней мере запутает их.
– На таком курсе им легче будет нас перехватить, – возразил Митя.
– Для нас главное сохранить тайну. Если ветер зайдет немного к западу, мы оторвемся. Если нет, придумаем что-нибудь.
Митя внес в приказы поправку. Команда оставила возню с бушпритом и стакселем и попыталась выжать максимум из азиатских парусов. Японец не отставал. Мало того, со сменой ветра он стал уверенно нагонять «Незевай».
Пока дистанция оставалась большой преследователь не мог разглядеть людей на борту. По крайней мере понять, что они европейской внешности. Однако гребцы работали словно без устали и скоро расстояние сократилось до опасных величин.
– На месте ваших людей я бы покинул палубу, – сказал Шэнь. – Японцы могут увидеть европейские лица и тогда…
– Ещё далеко.
– У них есть телескопы, – заметил Дзинь Лун. – Мастер Ивахаси Дзэнбей делает их не хуже вашего хваленого Даллонда.
– Даллонд англичанин, – возразил Митя. – Наши трубы делают Соболев и Рубио.
Тем не менее он распорядился, чтобы Пулька, Барахсанов и Сарапул надели азиатские шляпы и меньше появлялись на палубе. Основная работа с парусами вновь легла на плечи людей Шэня. Лам Чхиу-син встал у фок-мачты, Чэнь Хой-сан у грота. Джек и Малыш Тек им помогали. Оба не походили на европейцев, как, впрочем и на китайцев, но туземцы с островов иногда попадали на китайские корабли.
Стоящего у руля шкипера от глаз японцев некоторое время закрывала надстройка. Вскоре, однако, преследователь зашел с наветренной стороны, а расстояние сократилось настолько, что Митя не решился оставаться на палубе. Передав руль Малышу, он скрылся в казенке и наблюдал за преследователем с галереи. Ради маскировки всю корму ещё на Грахте завесили брезентом, но просветы позволяли наблюдать за противником.
Конструкция японского корабля напоминала те плавучие бордели на Жемчужной реке, о которых любили рассказывать торгующие с Кантоном моряки. Однако то, что он принял за сарай, на самом деле оказалось длинными мостками устроенными над главной палубой, где размещались гребцы. Вместо боковых стен их прикрывали дощатые щиты, между которыми торчали весла. По крыше (скорее по настилу) прохаживались воины. Их прически не походили на китайские или окинавские. Волосы на затылки были собраны пучком, остальная часть головы выбрита. Серая неброская одежда состояла из широкой юбки и плаща. Два клинка крепились за поясом.
Рядом с Митей появились Дзинь Лун и Барахсанов. Некоторое время они тоже наблюдали за сэкибунэ.
– Когда подойдут ближе шибанем по ним картечью! – предложил Барахсанов. – Если выбьем их гребцов, они отстанут.
– Тем самым вы только подтвердите их подозрения, – возразил Дзинь Лун. – Они вернутся и проведут расследование. Этого нельзя допустить.
– И что же нам делать? – спросил Митя. – Нормальные паруса ставить нельзя, стрелять из пушки нельзя. Мы не способны оторваться и не можем отпугнуть их картечью. Они вскоре догонят нас и возьмут на абордаж.
– Мы должны подпустить сацумцев поближе, так чтобы они уже не смогли отвернуть и тогда уничтожить, – сказал Дзинь Лун на редкость спокойным тоном. – Потопить, сжечь.
– Потопить? – уточнил Митя с недоверием.
– Потопить или сжечь, – Дзинь Лун пожал плечами. – Тогда они не смогут на нас донести. Но нужно будет обязательно перебить весь экипаж. Никого не должно остаться даже на обломках.
– Что? – у Мити перехватило дыхание. – Вот так просто? Всех?
Ему даже в голову не пришло, что убить могут их самих. Его поразила сама мысль, что можно стрелять в тех, кто цепляется за обломки, пытаясь спастись.
– Вы вроде бы не избегали крови до сих пор, – парировал Дзинь Лун.
– Не избегали. Но чёрта с два я буду устраивать резню! Одно дело честный бой, и совсем другое…
Они заспорили. Причем Дзинь Лун говорил спокойно. Даже слишком спокойно. А вот Митя срывался. Барахсанов пытался найти решение, которое устраивало бы всех, но только подливал масла в огонь. На шум пришел Шэнь.
– Если мы отпустим их, то поставим под удар целое королевство, не говоря о наших здесь интересах, – сказал он.
– Плевать я хотел на интересы! – возмущенно ответил Митя. – Мы поставим нормальные паруса и оторвемся от преследования. А они пусть гадают, кто это был? Можем поднять британский флаг, если хотите, или голландский.
– Неважно, – Шэнь отмахнулся от его аргументов. – Кого бы не заподозрили сацумцы, они обложат короля шпионами и тогда вся наша работа коту под хвост. Мы могли бы получить союзника и черный ход на китайский и японский рынок. И все теперь зависит от того, какое решение ты примешь.
Митя покинул галерею и вернулся в каюту, чтобы хорошенько подумать. Ему совсем не нравилась идея нападать на корабль, который не был пиратским и не находился в состоянии войны с Викторией. Эти люди защищали свою страну, пусть это даже была захваченная ими страна. По сути они занимались тем же, чем патрули Виктории где-нибудь на Кадьяке. Никому не пришлось бы по душе убийство патрульных.
Если бы сацумцы напали первыми, у него не осталось бы иного выхода, кроме как сражаться. Но они, судя по всему, собирались проверить груз и корабль, а Мите совсем не хотелось вероломно на них нападать. Убивать людей, которые просто выполняют свой долг.
Однако, он и правда мог провалить миссию. По правде говоря ему с самого начала не стоило соглашаться. Шэнь мог бы явиться к королю через полгода на новой джонке, ничего бы за это время не случилось. Но Митя поддался на уговоры и теперь его поставили перед сложным выбором.
Он вышел в галерею. Барахсанов с Дзинь Луном разглядывали противника и о чем то тихо спорили.
– Вот как мы поступим, – сказал Митя. – Будем сражаться, как полагается, с поднятым флагом и сделаем предупредительный выстрел из фальконета, как только убедимся, что японец не сможет уйти. После боя никого добивать не будем. Пленных возьмем на борт и доставим в Викторию. Пусть там большие начальники разбираются с ними.
– Самураи не сдаются в плен, – пожал плечами Дзинь Лун. – Зря вы играете в благородство, капитан. Если мы окажемся в воде или получим ранение, они даже не подумают нас спасать. А если подумают, то только лишь для того, чтобы подвергнуть пыткам. Лучше заманить их на борт и здесь перебить. И сразу же дать залп в борт.
– Залп из двух карронад?
Этот китайский мудрец все больше раздражал Митю. То он предложил перебить тех, кто спасется, то решил выиграть бой залпом из двух карронад.
Странно, но до сих пор Дзинь Лун ни разу не вызвал у него неприятия.
– Не беспокойтесь, Чеснишин. Ваших и наших людей будет достаточно, если все продумать как следует.
– Достаточно для чего? – вновь вспылил Митя. – Вряд ли они высадят много людей. Допустим вы их зарежете, а что потом? Остальные навалятся. В рукопашной стычке мы потеряем половину людей в лучшем случае. Вы сами рассказывали нам про этих самураев. Их там не меньше полусотни.
– Тридцать человек на веслах. Они сражаться не будут. Это простолюдины. Самураев не должно быть больше пятнадцати-двадцати.
– Чем они вооружены?
– Клинки, как вы можете видеть, а также копья, мушкеты, лук со стрелами.
– Лук? – удивился Митя.
– Самураи довольно метко стреляют. Но, конечно, их главное оружие клинки дайсё. Катана и вакидзаси. Они ловко орудуют ими. Обучаются с детства. Вы не сможете ничего противопоставить. Древко они перерубят, металлическую пику отклонят в сторону. Дробь, осколки, даже пули задержат доспехи. Хотя в море самураи как правило не надевают тяжелых доспехов.
Спор о морали понемногу перерос в военный совет. Вскоре к нему присоединялись Шэнь и южанин Тинен, который верховодил среди окинавской троицы. Время от времени они поглядывали через кормовую галерею на противника.
Корабль приближался. Получив разрешение Чеснишина, ребята Шэня принялись выбрасывать за борт всякий хлам, изображая то ли панику, то ли попытку облегчить судно от груза. По замыслу Шэня это могло успокоить сацумцев и когда начнется стычка они не будут полностью готовы.
– Как обычно атакуют японцы? – спросил Митя.
– Скорее всего попытаются захватить корму, чтобы доминировать над полем боя. Им проще будет перескочить с крыши на крышу. На палубу высадятся тоже, но главный удар почти наверняка нанесут по корме.
– Допустим. Значит, нам прежде всего нужно защитить полуют. Кого там поставить, с каким оружием? Может быть поднять туда карронаду? Какая толщина их щитов?
– Щиты тонкие, – ответил Дзинь Лун. – Защитят разве только от стрел и дроби. Скорее помешают прицелиться, чем защитят. Но пушка слишком заметна и сразу раскроет план.
– И они узнают, что у нас вообще есть орудие, – добавил Барахсанов. – Я бы приберег этот козырь.
– Верно, – согласился Дзинь Лун. – Лучше отправить на корму людей короля. Юкачу отлично владеют клинком. Важно, что молодые господа лучшие в своем деле, в то время как на патрульном корабле вряд ли отправились самые достойные из сацумцев. Полагаю, втроем юкачу сдержат натиск.
– Хорошо, – согласился Митя. – Будь по-вашему.
Старый китаец пересказал разговор окинавцу, тот кивнул и отправился в гостевую каюту.
– Тинен переговорит с остальными.
– Я заряжу карронады картечью, – сказал Барахсанов.
– Тогда я займусь обороной на палубе, – предложил Шэнь и улыбнулся. – Дело нехитрое.
В молодости китаец промышлял пиратством на Воровских островах недалеко от Макао. Митя согласился, что будет хорошей идеей использовать его прежний опыт.
– Отлично. Бери всех своих и наших, кроме Сарапула. Его я отправлю на корму поднимать флаг. – Митя поднял палец. – Никто не сделает ни единого выстрела до этого момента!
Барахсанов и Шэнь одновременно вздохнули, но переспорить шкипера уже не надеялись.
– Не поднимите его раньше времени, – все же остерег Дзинь Лун. – Сацумцы не должны уйти.
Митя взглянул на него и кивнул.
– За дело!
Они разошлись. Митя вернулся в каюту и открыл оружейный ящик. Все дробовики уже разобрали незевайцы и люди Шэня. Остались только гранаты. Отличное средство, которое помогло им в стычке с испанцами. Проблема заключалась в том, что щиты и плоская крыша полностью закрывали японский корабль от этого вида оружия. Граната или отскочит, или взорвется на поверхности без ущерба для людей. Нужно ждать пока в защите не появится брешь.
Глава 29
Самураи
Не то чтобы Митя совсем не боялся предстоящей схватки, но он был уверен в себе и вполне мог поделиться спокойствием с камнем. В конце концов, незевайцы в одиночку сражались с испанцами, а теперь на их стороне находились бывшие китайские пираты и лучшие воины Рюкю. И хотя Дзинь Лун много рассказывал о выучке и бесстрашии самураев, нынешний противник не представлял из себя ничего сверхъестественного. Те же люди из плоти, которую можно проткнуть, и крови, которую можно пролить.
Команда «Незевая» разделяла решительность шкипера и готовилась к бою с хладнокровием хирурга, раскладывающего инструменты перед очередной ампутацией.
Так как низкий и тонкий в одну доску фльшборт не мог защитить от пуль, всё ещё лежащий вдоль палубы бушприт решили использовать в качестве баррикады. Его подняли на высоту трех футов, подперли двумя бочонками и дополнительно привязали к мачтам. Учитывая наваленный мусор и пики, конструкция походила на рогатки, вроде тех, что армии всего мира устраивали против конницы. Повалить такую атакующие не могли – не позволяли подпирающие мачты, а перерубить толстое дерево вряд ли бы смог даже самурайский меч.
Вдобавок поверх бушприта точно белье на просушку, незевайцы набросили парусину. Несколько слоев толстой материи были способны остановить мушкетную пулю, а кроме того надежно скрывали защитников от чужих глаз.
Барьер разделил поле боя на две равные части. По левому борту заняли позиции незевайцы и парни Шэня. Сторона вдоль правого борта оставалась чистой. Защитники собирались переждать огонь противника за баррикадой, а когда те начнут высадку, встретить их залпом из дробовиков и затем перейти в атаку с пиками и клинками.
Барахсанов внес в план поправку. С помощью ломика помощник высадил две доски в гостевой каюте так, чтобы дыра смотрела на палубу. В каюте он и разместил обе карронады.
– Когда черти высадятся, я жахну продольным огнем! – пояснил он задумку.
– Но к тому времени там могут оказаться наши! – возразил Митя.
– По команде отступите к левому борту, – нашелся Барахсанов.
– По какой команде? – нахмурился Митя.
– Я крикну «Полундра»!
Пулька улыбнулся. Это словечко принес на «Незевай» именно он.
– Лады. Но кричи громче.
У каждого из незевайцев имелось любимое оружие. Пулька, например, предпочитал железные пики, которые невозможно перерубить клинком. Не всякий здоровяк мог долго орудовать такой тяжестью, но Пулька справлялся. Малыш Тек выложил на палубу топорики. Настоящих томагавков он и в глаза не видел – его предки предпочитали ножи и дубины. Но в начальной школе много рассказывали о «братьях с того побережья», так что парень пристрастился бросать топорики в старую толстую доску, используемою незевайцами как мишень для упражнений.
Джек, как оказалось любил большие ножи. Ну а Митя никакой радости от рукопашной борьбы не испытывал и всему прочему предпочитал гранаты с дробовиками.
* * *
Сацумский корабль приближался. С «Незевая» уже отчетливо видели каждую деталь облачения самураев. К счастью, как и говорил Дзинь Лун, они не надели тяжелых доспехов. На нескольких были нагрудники, у других под кимоно явно скрывались кольчуги, но все это при нужде легко пробивалось пулей или картечью.
Дзинь Лун произнес длинную фразу и молодые воины Рюкю поднялись на полуют. Двое встали у фальшборта, а южанин между ними и чуть позади. Все трое держали руки на рукоятях меча и с презрительным спокойствием взирали на корабль сацумцев. Сам Дзинь Лун встал у фальконета, держа в руке пальник. Возле гакаборта занял место Сарапул с флагом наготове.
Когда между кораблями осталось метров тридцать, Митя поймал напряженные взгляды Дзинь Луна и Шэня и понял что дальше медлить не стоит.
– Сарапул поднимай флаг! Шэнь, убирай паруса!
Едва «Большая Медведица» расправилась ветром, прозвучал выстрел из фальконета. Маленькое ядро попало в пиллерс (или как там у японцев называется стойка, подпирающая настил), но не смогло отколоть от него хотя бы щепку. Возможно, выстрел стал неожиданностью для противника, но самураи даже не шелохнулись. Одни из них отдал приказ и снизу, очевидно через люк, наверх передали мушкеты. Самураи быстро разобрали оружие, передавая его из рук в руки.
– У них фитильные запалы! – произнес Пулька.
Он был прав. Все мушкеты курились дымком.
– Фитильные они или нет, но пуля может убить точно так же, – донесся из казёнки голос Барахсанова.
Тем временем паруса «Незевая» окончательно поникли. Корабли сблизились. Самураи выдали единственный залп и тут же положили ружья на настил. Возникшее облако дыма быстро отнесло к югу. Молодые дворяне Рюкю прокричали что-то в адрес японцев. Очевидно, что-то оскорбительное. Незевайцы укрылись за мачтами, бочками и баррикадой.
Митя подумал, что впервые его шхуна подвергается абордажу. Две предыдущие попытки команде удалось сорвать. Но тогда они противодействовали пиратам, которые не стремились расстаться с жизнью, предпочитая отступить и найти добычу по зубам. Стычку с испанцами он не рассматривал. В тот раз он нападал сам, а у испанцев даже не имелось полноценной команды.
Теперь же «Незевай» преследовали военные, находящиеся на службе, преданные своей стране и господину. Их долг и честь требовали довести начатое до конца, независимо от сопротивления или риска.
Сацумцы, надо отдать им должное, действовали слаженно. Едва корабли поравнялись, гребцы по команде убрали весла, матросы опустили боковые щиты, после чего несколько привязанных к цепям крюков впились в борт «Незевая». На этот раз легкость конструкции оказалась на руку обороняющимся. Митя проскользнул под баррикадой и ударил ногой по ближайшему крюку. Тот, вырвав кусок фальшборта, упал между кораблями. Малыш Тек попытался перерубить цепь топором, но безуспешно, тогда он тоже ударил по фальшборту. Еще один крюк зацепился за брезент и начал понемногу стаскивать его с кормовой галереи. А с японского корабля прилетали все новые крючья и в конце концов их хватило, чтобы стянуть борта.
Увидев брешь в щитах, Митя бросил гранату. И хотя она попала куда нужно, какой-то расторопный матрос тут же подобрал её и бросил в кадку с водой, очевидно приняв за зажигательный снаряд. Последующий взрыв разнес кадку на куски, не причинив большого ущерба. Митя бросил вторую гранату и пожалел, что не создал достаточный их запас.
Грозное оружие. Не те чугунные шары с фитилем, начиненные черным порохом, какие изображались на картинках с европейскими гренадерами. Гранаты производимые заводами Эскимальта были легкими, удобно ложились в ладонь и снабжались спусковой скобой, которая обеспечивала срабатывание ровно тогда, когда нужно. Впрочем прямо сейчас Митя не отказался бы от чего-нибудь потяжелее.
Взрывы хотя и стали неожиданностью для команды противника, не могли ни потопить сэкибунэ, ни сорвать высадку. Среди гребцов наверняка оказалось множество раненных и убитых, но основная часть воинов уже высаживалась на шхуну.
Верхний настил сэкибунэ нависал над палубой «Незевая», позволяя самураям атаковать с выгодных позиций. Только крыша казенки оказалась вровень с надстройкой. Там пошли в ход абордажные мостики или какие-то их подобие.
Четверо самураев атакующих корму встретили достойных соперников в лице молодых джентльменов Рюкю. В сущности и те и другие прошли похожую выучку, но, как верно заметил, Лун, если служащие на патрульном корабле самураи не относились к высшим слоям сацумской знати, то окинавцы считались лучшими в своей стране. Азиатские клинки звенели не так часто, как у европейских фехтовальщиков на рапирах. И сацумцы, и окинавцы действовали расчетливо, семь раз отмеряли, прежде чем нанести удар.
В то время как сражение на корме напоминало шахматную партию, на главной палубе все быстро переросло в хаотичную портовую драку.
Семь или восемь человек в легких доспехах, с копьями и клинками в руках атаковали центральную часть корабля. Еще несколько самураев и с десяток вооруженных мушкетами матросов прикрывали их огнем. Мите именно они показались главной угрозой, пока он не увидел, как ловко орудуют самураи клинками. Ни выкованные из железа абордажные пики, ни топоры, ни любое иное холодное оружие не могло устоять против многолетней выучки.
Поле боя осталось бы за японцами, если бы не дробовики. Хотя на самураях имелись доспехи, это были легкие кожаные нагрудники. Выстрелы из дробовиков в упор не пробивали защиту, но валили самураев с ног. Раны на их ногах и руках кровоточили от сотен порезов и постепенно силы должны были иссякнуть. Однако, пока самураи продолжали сражение, не обращая на раны внимания.
На палубе царил хаос. Пороховой дым от частых выстрелов дробовиков и мушкетов выедал глаза и скрыл от Мити картину боя. Небольшая вроде бы палуба шхуны превратилась в лабиринт из бочек, канатов, запасного рангоута. Митя не мог разобрать, где свои, где чужие, лишь мельком в разрыве белесого дыма увидел Малыша Тека, который взобрался на мачту. Самурай никак не мог достать его клинком, но и Малыш промахнулся, бросив в противника последний топорик.
Однажды подвернувшийся под руку гик фок мачты спас Митю от удара. Он схватился за нок и потянул вниз и вперед. Нападающий, уже перескочивший баррикаду, налетел на гик лбом, а его клинок прошел в каком-то дюйме от Митиного плеча. Самурай упал навзничь, тут же вскочил, но чья-то пика (скорее всего это был Пулька) пробила его ногу с незащищенной доспехами стороны. Кажется самураю подрезало жилу, так как кровь обильно оросила палубу. То ли от боли, то ли от слабости противник утратил способность сражаться. Митя всадил в него нож, поскользнулся на крови и упал рядом.
– Капитан ранен! – крикнул над ухом Пулька.
Он схватил Митю за шиворот куртки и потащил в сторону казенки.
– Отцепись, черт! – крикнул Митя. – Это не моя кровь.
Его голос однако прозвучал слабо и матрос оставил его только прислонив спиной к фальшборту на левой стороне шхуны.
Именно в этот момент Барахсанов наконец крикнул «Полундра!». Незевайцы и люди Шэня отступили к левому борту. Раздался выстрел. Разгоряченное Митино лицо ощутило движение воздуха от летящей вдоль палубы картечи. Трое нападающих были сметены свинцом. К сожалению досталось и молодому Джеку. Он выскочил вперед с длинной пикой как раз в момент выстрела. Его бок превратился в кровавую кашу, рука повисла на лоскуте кожи, а сам Джек заорал от боли. Самурай прекратил его мучения одним ловким ударом в горло.
Выстрел карронады стал переломным моментом сражения. Шэнь со своими парнями воспользовался замешательством противника и атаковал сэкибунэ с неприкрытого надстройкой носа. Они ворвались в ряды гребцов и те ничего не смогли противопоставить бывшим пиратам.
Сацумский командир до сих пор прохаживающийся по крыше надстройки, отбросил показную невозмутимость и лично вступить в бой. Он пытался клинком достать атакующих китайцев через щели в настиле, но те уже смешались с командой. Хаос нарастал. Японские гребцы и матросы утратили единство и понимание происходящего. Часть бросилась к корме, часть постаралась спрятаться. Отовсюду звучала резкая японская речь, умеренная окинавская и мягкая китайская. Доносились русские ругательства и певучее «Сдухубш чэд бэкуакубих» Малыша Тека (что примерно означало «Я снухомиш и я процветаю!»).
Несколько уцелевших воинов Сацумы на палубе «Незевая» заметили, что бой перекинулся на их корабль и сочли за лучшее отступить. Но теперь собственные гребцы и матросы мешались под ногами. В полусумраке надстройки, в толпе орущих и суетящихся людей, удар ножа или пики мог прийти откуда угодно. Самураи падали за борт и тонули, однако, если раны позволяли, они сражались до последнего, стоя на ногах, на коленях, в крови.
Барахсанов выстрелил из второй карронады, которую вытащил на палубу. За спешку он чуть было не расплатился ногой – плохо закрепленное орудие сорвало при выстреле. К счастью ногу задело лишь вскользь. Зато выпущенное ядро разметало щиты на сацумском корабле точно кегли.
– Жги его! – внезапно крикнул Сарапул, выскочив из казенки.
Он бросил в сэкибунэ бутылку со скипидаром и горящей паклей торчащей из горлышка. Этому средству его научил Барахсанов еще после стычки с испанцами. Но Сарапул видимо не учел, что огонь не различает своих и чужих.
– Чёрт! Мы же сцеплены с ними! – заорал Митя.
Он поднял топорик, видимо потерянный Малышом Теком и бросился к правому борту. Рядом возник Пулька. Они принялись рубить фальшборт, стойки, все за что цеплялись крючья. Малыш Тек просунув пику в звено попытался порвать цепь.
На юте схватка тоже закончилась. Молодые джентльмены разменяли одного своего товарища на двух самураев. Осознав угрозу пожара, они принялись разрывать связь с противником. Вскоре к команде присоединились и парни Шэня. Они перебрались обратно на «Незевай» и попытались шестами оттолкнуть охваченный пламенем сэкибунэ от шхуны.
Общими усилиями корабли удалось разделить. Но расстояние еще позволяло перескочить с борта на борт. А пламя на сэкибунэ разгоралось. Моряки и гребцы, те что ещё не утратили рассудок, старались его погасить кусками мокрого брезента, парусины, циновок. Борьба шла с переменным успехом.
Точку поставил Барахсанов. Он принес «секретный» снаряд и вместо того, чтобы зарядить его в карронаду, бросил как есть в огонь.
Пороховой заряд на хвостовике, сразу же воспламенился, вызвав заметную вспышку пламени, затем огонь пробежал по трубке и корабль взорвался. Находящегося на настиле сацумского командира отшвырнуло в море на десяток саженей.
«Незевай» выдержал близкий взрыв, но горящие обломки и тлеющая ткань падали на палубу, на паруса, на головы людей, точно огненный град из египетских казней. Теперь уже незевайцы занялись тушением. Пламя сбивали кусками брезента и заливали водой из бочки. Пулька подобрал окровавленный топорик, рубанул по фалу. Не убранный до конца корейский парус рухнул на палубу, но не успел разгореться, как его выбросили за борт.
