Текст книги "Хозяева океана 2 (СИ)"
Автор книги: Сергей Фомичёв
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 26 страниц)
Глава 31
Заговор
Навещая в очередной раз Тоню с Птичкой, Гриша увидел на Иркутской улице Шивона – знакомого индейца из прислуги клуба Олимп, который сопровождал Комиссию по встрече во время путешествия вверх по Колумбии. Насколько Гриша знал, Шивона часто брали и в другие экспедиции в качестве стюарда. Он отлично справлялся с обязанностями, разбирался в напитках и закусках, хорошо знал языки.
Ничего необычного в его появлении на этом конце города не было. Туземный городок располагался рядом, а Шивон вполне вероятно жил где-то там или мог, скажем, навещать родственников. Что-то, однако, в движениях индейца показалось Грише необычным. Он не смог так сходу сформулировать, что именно, но этого оказалось достаточно, чтобы подольше задержать взгляд.
Шивон выглядел напряженным, то и дело оглядывался. Гришу он не заметил, так как тот уже повернул за угол и оказался в тени.
Оглянувшись ещё раз, индеец внезапно повернул в Сибирский переулок. Опять же казалось бы ничего необычного – человек идет по своим делам. Но Сибирский переулок заканчивался тупиком (шло какое-то строительство), а в самом переулке селились главным образом промышленники, которых компания Шелехова выдавила с Аляски. Все они неохотно сотрудничали со Складчиной. Были, так сказать, себе на уме. И хотя многие обзавелись в Виктории домами и собственным делом, к идее независимости они относились прохладно. Скорее их привлекла бы возможность занять место Шелехова, держать в руках алеутские промыслы и сибирскую торговлю, чем строить утопическую страну в Америке.
Тем более, что в Виктории они обречены были оставаться на вторых ролях. В руках соратников Ивана Американца находился весь капитал, многочисленные выстроенные связи, промышленность, недвижимость. А прочие способы, которыми сибирские купцы привыкли добиваться успеха, здесь не годились. За не имением власти, тут некому заносить взятку или доносить на соперника, нет смысла клеветать, как и сложно кого-то запугать, подослав громил.
Пусть они и не считались изгоями, но и в общество не вливались. В Складчине их голоса мало что стоили, в Олимп их не приглашали. Никто не давал рекомендацию угрюмым сибирским купцам, да они и не пытались такую рекомендацию получить. А ведь Шивон служил именно в Олимпе. Отчего его посещение Сибирского переулка вызвало у Гриши ещё большее подозрение.
Все эти соображения заставили его отложить визит к Тоне. Стало любопытно, к кому именно из сибирских промышленников направился Шивон? Гриша вышел из-за угла и сместился на десяток шагов в сторону, под осину. Отсюда, оставаясь незаметным, он мог просматривать Сибирский переулок насквозь. К сожалению Гриша не успел увидеть, в какой дом или лавку зашел индеец. Поэтому простоял возле переулка почти целый час, ожидая, когда тот покажется. Не мог же индеец вечно гостить у таких мироедов?
Разглядывая вывески и фасады домом, Гриша отметил еще одну странность, которая не сразу бросалась в глаза. Несмотря на обилие лавок и вывесок здесь не наблюдалось привычной толчеи. Прохожих вообще было немного, но в лавки они почти не заходили. А в некоторые так не заходили совсем. Удивительно: разгар дня, где-нибудь на Ярмарке иной раз очереди выстраиваются, а здесь – никого. И не сказать, что район не населен. Рядом полнокровная Иркутская улица, чуть дальше Туземный городок. Покупатель есть. А лавки простаивают без клиентов.
Наконец, показался Шивон. Он вышел из дома Бурцева – одного из компанейщиков Ласточкина. Конечно, интерес у индейца мог быть любым – зашел к хозяйской дочке или в поисках подработки. Он мог даже продавать втихаря украденное из Олимпа столовое серебро. Но все прежние подозрения не позволяли выбрать слишком простую версию. Пытливый и мятежный ум Гриши уже встал на тропу поиска истины.
* * *
Начальника он нашел в конторе и тот встретил его взглядом полным скорби и раздражения.
– Скоро ужин, а вы только что вернулись с обеда, – произнес Тропинин. – Я нанял вас на работу рассчитывая, что ваша светлая голова всегда будет у меня под рукой. Прямо сейчас мне нужно расчистить расписание для Большого Потлача и найти время спровадить капитана Льюиса к его людям на Змеиной. Но я убей не помню, что у нас запланировано на эти даты. И вот вы, мало того, что увели у француза жену с ребенком, теперь пропадаете у неё целыми днями.
Гриша покраснел. Конечно, Тропинин сильно преувеличивал. На визиты в Сарапульский переулок Гриша много времени не тратил. Успевал обернуться за обеденный перерыв. Лишь сегодня он задержался на лишний час, но вовсе не у Тони, а разбираясь с возможной проблемой. Тем более неприятно оказалось получать выволочку за действия ради общего блага.
– Прошу прощения, Алексей Петрович, но возникла некоторая сложность.
– Сложность какого рода? Надеюсь, ребенок здоров?
– Нет, вернее да, с ребенком и Птичкой всё хорошо. Но… – Гриша и сам не мог пока сформулировать подозрения, поэтому постарался изложить версию наиболее близкую к правде. – Я заподозрил одного человека в том, что он нечист на руку. Однако, доказательств не имею, а обвинять облыжно не хочу. Поэтому прошу, Алексей Петрович, дать мне один день, чтобы пройтись по городу, по торговым рядам, лавкам. Поспрашивать людей.
– Хотите узнать что-то конкретное? – деловито спросил Тропинин. – Зачем тратить на это целый день? Я могу отправить людей порасспрашивать всех лавочников о нужном предмете. Хотя бы парней Шелопухина. Что у вас там пропало? Часы, украшения? Можно нанять мальчишек, они быстро найдут. А ваша голова мне нужна здесь.
– Нет. Прошу отпустить меня самого. И никого больше не впутывать.
– На целый день?
– Полагаю, что так.
Тропинин вздохнул.
– Хорошо. Послезавтра я, пожалуй, смогу обойтись без вас. Буду показывать капитану Льюису наш Олимп. Так что как-нибудь обойдусь.
– Спасибо, Алексей Петрович!
– Не за что. Это же ради дела?
– Да.
– Тогда с вас потом полный отчет.
– Если только я обнаружу то, что ищу.
Алексей Петрович раздраженно махнул рукой.
– Давайте займемся, наконец, делом. Что у нас запланировано на ноябрь?
* * *
Заскочив на пару минут к Тоне проведать Птичку и малыша, Гриша вышел на охоту. Первой его целью стала меховая лавка Бурцева. Зачем она вообще нужна? Кто покупает пушнину в лавке? Для этого есть торги куда стекается прорва продавцов и покупатель всегда может найти что-то по сходной цене. Тем более нелепой выглядит лавка в Сибирском переулке, где каждый занят подобным промыслом. Всё равно, что в лесу грибы продавать. Если местные жучилы и торгуют, то огромными партиями и лавка им не нужна. Встречаются в «Императрице», в дорогих трактирах, в крайнем случае дома; обговаривают сделки обстоятельно, с обильными возлияниями и закусками.
Как он и подозревал, в меховую лавку за два часа не зашел ни один покупатель. Гриша стал первым. И похоже единственным.
Приказчик даже испугался, увидев посетителя.
– Ищу что-нибудь на воротник, – сказал Гриша. – Хочу справить легкую куртку на зиму.
– На воротник? – переспросил приказчик, оглядывая полупустые полки с которых свисали меха далеко не первого сорта. Скорее это была залежь, которую даже изгнанный из племени индеец носить постеснялся бы. Зверье в лесу засмеёт.
– Именно на воротник, что посоветуйте? Белку?
– Что ж, если хотите… – неуверенно произнес приказчик.
– Есть ли у вас алтайская белка? – нажал Гриша.
– Сейчас посмотрю в книге…
Приказчик достал гроссбух и довольно долго листал страницы, мусоля палец.
– Нет, к сожалению, – наконец, сказал он. – Алтайской не завезли.
– Я зайду на следующей неделе, – пообещал Гриша. – А вы уж, любезный, позаботьтесь, чтобы было что предложить.
К обеду он больше обычного проголодался. Выслеживание оказалось делом изнурительным, а он по неопытности не прихватил с собой ни бутербродов, ни фляжки с вином. К счастью в Сибирском переулке имелась и небольшая кофейня.
– Заодно и её проверю, – решил Гриша.
Кофейня выглядела заброшенной. На столах лежала пыль, на стойке несколько стаканов с недопитым пойлом. Их, кажется, не мыли целую вечность. Свет неохотно проникал через грязные окна делая картину еще более удручающей.
Хозяин появился через пять минут.
– Прошу прощения, чего изволите?
– Чашку кофе и какой-нибудь пирожок.
– Пирожки вчерашние, не советую. А вот блинов мигом сделаю.
– Давайте блинов.
Хозяин протер тряпкой один из столов и занялся готовкой. Никакого продвинутого оборудования у него не имелось. Ручная меленка для кофе, мутовка для теста. Впрочем он справился с делом довольно быстро, а совмещенная с печкой плита была уже разогрета по случаю осеннего холода.
– Тихо у вас тут, – задумчиво произнес Гриша.
Хозяин поставил перед ним большую чашку кофе и тарелку с блинчиками. Поверх блинчиков медленно таял кусок топленого масла.
– Тихо, – согласился хозяин.
– Дохода видать немного.
– Какой здесь доход, – отмахнулся хозяин. – Одни убытки. Вот церкву достроят, тогда будут заходить люди.
– Так это церковь в конце строят?
– Её самую.
– Дело не быстрое. А вы что же один тут на хозяйстве?
– Не то слово! Ведь я еще за скобяной лавкой присматриваю, а иногда и шурина подменяю в конюшне. Крутимся. Жить-то надо.
Дальнейшие исследования местной экономики заставили Гришу крепко задуматься.
* * *
– Ну что, нашли то, что искали? – встретил его Тропинин на следующий день.
– Кое-что удалось разузнать, – уклончиво ответил Гриша. – Но мне нужно будет ваше содействие.
Как глава правления Складчины Тропинин отслеживал много казалось бы мелких вопросов. Внутренний распорядок, организация заседаний, штатное расписание служащих, роспись расходов, реестры. Каждым из вопросов занимался отдельный секретарь, получающий от Складчины зарплату. Проблема заключалась в том, что они не видели картины в целом. Гриша же мог держать в голове всё сразу, сопоставлять и делать выводы. Однако он не имел допуска к документам Складчины, так как числился личным секретарем Тропинина.
– Мне нужен реестр участников Складчины, а также заявления, поданные на участие. Росписи выплат по паям. Протоколы с голосованиями. В общем, любые бумаги.
– Зачем? – спросил начальник и сам же догадался. – Этот ваш случай касается не карманных часов?
– Да. Дело обещает быть крупным.
– Я напишу записку архивариусу, чтобы вам предоставили доступ к бумагам. Но ради бога, не затягивайте. У нас полно дел. И впредь не темните. Как только найдете зацепку, сразу ко мне.
Несколько дней Гриша потратил на поиски в архивах и составлении схемы.
Странных лавок обнаружилось куда больше, чем ему удалось отследить. Суконная. Чайная. Кофейная. Какой смысл торговать только чем-то одним? Обычно товар продавали разрядами. Колониальный, бакалея, галантерея, мануфактура, скобяной товар. Никто не продавал отдельно гвозди или макароны. Ладно бы лавки находились в одном здании, как делают в Гостином дворе. Но эти были разбросаны по улочкам и переулкам. Иркутская, Чукотская. Алеутская, Сибирский переулок, Туземный городок. Кто пойдет туда лишь за чаем?
Гриша заглянул в приходную книгу Складчины и увидел, что большая часть выплат этих лавок не превышает астры. Он изучил реестр более пристально. Нашлись и другие сомнительные предприятия. Баня господина Епифанова, о которой он никогда не слышал. Тем более на Конюшенной, где нет ни водопровода, ни канализации. Годовое отчисление в Складчину и здесь равнялось одной астре.
Тогда Гриша выписал всех членов Складчины, кто платил одну-две астру в год. Были среди них и владельцы шхун, что работали на грани рентабельности, встречались и неудачные вложения, но во множестве числились и потенциально прибыльные заведения. Неужели утаивают прибыль? Но ведущий приходную книгу секретарь тщательно проверяет гроссбухи компаний и предприятий.
Быть может, он в доле?
* * *
– У нас проблема, Алексей Петрович, – доложил Гриша. – Даже две. И решить их будет непросто.
– Рассказывайте.
– Я бы хотел сделать доклад в Северном крыле. И пригласить туда самых важных людей внутреннего круга.
– Даже так?
– Да.
– Вы опять интригуете Григорий. Можете мне прямо сказать в чем дело? Одним словом.
– Если одним словом, то это слово Заговор.
– Заговор?
– Именно.
Используя опыт представления различных проектов на заседаниях Складчины, Гриша подготовился к встрече. На большом пробковом щите он расположил названия предприятий и компаний. Ниточки от них вели к номинальным собственникам, а от них к собственникам предположительно настоящим, которые в свою очередь группировались вокруг мироедов высшего порядка. Получалась пирамида с тройкой крупных иркутских промышленников на вершине.
– Первая, самая главная проблема, заключается в том, что эти люди, как мне кажется, готовятся захватить Складчину.
– Захватить? – удивилась Галина Ивановна. – Устроить переворот? Но как и с какой целью?
– Цель самая прозаическая. Индеец Шивон, что служит в Олимпе, поставляет им сведения. Все вы обсуждаете дела там за стеклянными стенами в присутствии слуг. Настоящие хозяева Шивона наверняка знают, что за фасадом Складчины стоит более сплоченная группа соратников Ивана Американца. Возможно знают об огромных накоплениях в банке Виктории, о тайных сбережениях и многих других вещах. Получив ресурсы Складчины в свое управления, они могли бы обогатиться, открыть дорогу своим предприятиям или даже выгодно продать нас шелеховцам, испанцам, бостонцам, да кому угодно.
Внутренний круг встретил его доклад зловещим молчанием.
– Каким же образом они собираются это сделать? – спросила Варвара Ивановна.
– Да. Что до технической стороны дела. – Гриша указал на схему. – За последние год-два появилось много мелких предприятий с небольшой или даже почти нулевой прибылью. Тем не менее, каждое из них имеет право голоса на общем собрании и правом выбора Правления.
Я навестил некоторые из этих лавок. Одна из них якобы продает меха. Но приказчик плохо разбирается в пушнине. Да и если честно, все меха там бросовые, третьего сорта.
– И?
– Меха (если их можно назвать мехами) он получает от Ласточкина. То есть фактически это лавка Ласточкина, хотя и принадлежит якобы Бурцеву. Идем дальше. Баня Епифанова. Заходить не стал, но глянул со стороны. По сути это флигель во дворе. Там вряд ли поместится разом больше одной семьи или небольшая компания друзей.
– Мало ли. Он может рассчитывать как раз на такого клиента, – предположил Тропинин. – Некоторые любят, знаете ли, в тайне от жен…
– Но я не нашел ни объявления, ни привратника. На двери флигеля висел замок, дым из трубы не шел.
– Что-то ещё?
– Суконная лавка Коровина, на самом деле Мыльникова. Ни одного клиента за целый день! Такая лавка не имеет смысла. Это не развал зеленщика, чтобы прикупить по пути домой пару луковиц. Если человеку нужно сукно он отправится на Поляну, в торговые ряды, чтобы сравнить цены и подобрать нужную расцветку. А если ему нужна дешевая тряпица он опять же пойдет в общую лавку с мануфактурой, где заодно продают и все остальное.
– Ну это притянуто за уши, – возразила Галина Ивановна. – Какая-то клиентура там будет.
– Какая-то будет. Но я опираюсь на опыт и на статистику. Такая лавка попросту прогорит. А ни одна из моего списка не прогорела. Если этого мало то вот вам кофейня, где я стал единственным посетителем за весь день. А номинальный хозяин приглядывает заодно за скобяной лавкой и конюшней. Все три заведения принадлежат якобы разным людям и имеют три голоса в Складчине. А их выплаты в общий котел по одной астре в год.
– По уставу каждый имеет право голоса, если отдал Складчине десятину, – заметил Тропинин. – Мелкий бизнес должен влиять на принятие решений. С другой стороны, их много и они имеют различные взгляды, иногда противоречащие друг другу. Поэтому влияние крупных участников всегда остается более сильным. На крупную компанию завязаны больше людей, связей.
– До сих пор это работало, – поддержала его Капелька.
– Это так, – согласился Гриша. – Но представьте себе ситуацию, когда некий человек или группа лиц решила прибрать к своим рукам Складчину, с её репутацией, капиталами, связями, возможностями. Эти люди создают множество мелких компаний, которые занимаются чем-то полностью зависящим от одной материнской, которую заговорщики полностью контролируют. Поставкой воды, льда, песка, дров. Можно придумать сотню таких услуг. А попутно решают и вторую задачу – уход от выплат. Вы создаете при крупной компании мелкую и именно через неё присоединяетесь к Складчине, сохраняя почти все доходу при себе, но имея все тот же голос и репутацию участника. Они будут работать на пределе рентабельности, чтобы сократить издержки основной компании, будут отдавать в общий котел гроши, но получать при этом полноценный голос.
– Парень прав, – вмешался Анчо. – Допустим ты сам разделил бы верфь Эскимальта на сто компаний, каждая из которых выпускала бы одну деталь. Шпангоут, например, или палубную доску, или мачту, или коуши, или гвозди.
– Гвозди мы и так покупаем у подрядчика. Но я понимаю к чему ты клонишь, – он вновь повернулся к Грише. – Насколько всё серьёзно?
– Пока заговор не способен нанести урон, – закончил Гриша. – В Складчине полторы тысячи участников. А группа заговорщиков едва получила сотню голосов. Но! Из этих полутора тысяч чуть ли не половина находятся в плавании или за пределами Виктории. Они редко принимают участие в заседаниях. А заговорщики всегда на месте. Пока они могут лишь влиять на участников. Однако фиктивных предприятий становится все больше. Прямо сейчас у секретаря лежит дюжина заявлений. От людей, связанных все с теми же мироедами.
– Это не хорошо. Но что с этим делать? Ограничить доступ к Складчине не вариант. Она задумывалась как открытая структура. В этом весь смысл.
– Если её захватят, смысла не останется вовсе, – сказал Анчо.
– К сожалению Иван не мог предусмотреть всех хитростей, – сказала Галина Ивановна. – Государства оттачивают свои законы веками, а дыры все равно остаются.
– Рекомендация первая, – взял слово Гриша. – Внести поправки в положение. Наделить голосом и статусом участника только тех, кто передал десятину от всех своих бизнесов, а не какого-то одного.
– Неплохо, – кивнул Тропинин. – Нужно обдумать. И нас поддержат три четверти голосов?
– Пока да. Все хотят честного ведения дел. Пока наш предполагаемый противник не усилит позиции.
– Ну… что ж, мы все знали, что раньше или позже подобный момент наступит, – сказал Тропинин. – Я конечно приму ответные меры. Разделю кое-какой бизнес. Давно пора было сделать, да руки не доходили. Ещё Иван советовал мне оставить за собой только завод заводов и военную промышленность. Но одно всегда тянуло другое. Военным нужна взрывчатка, а её производят с помощью кислоты, а это значит источник азота – коксование угля, разработка гуано. А оружию нужна сталь, то есть опять же руда, уголь, домны. Но теперь решено. Оставлю только машиностроение. Остальное раздам верным людям и мы получим два десятка новых голосов в Складчины.
Однако, это все временное решение. Похоже концепция Складчины себя исчерпала и надо думать, как решать проблему кардинально. На одних только дружественных связях нельзя вытянуть огромную страну.
После совещания, которое так ни к чему и не пришло, начальник похлопал Гришу по плечу.
– А я в вас не ошибся, Григорий. Вернее не ошиблась Варвара Ивановна. Если бы у нас была разведслужба, вам следовало бы её возглавить. С вашей памятью и интуицией…
На самом деле у Складчины была разведслужба – несколько клерков собирали информацию на русских, бостонцев, испанцев и прочих европейцев. Своя разведка имелась и у Адмиралтейства. Но видимо Тропинин имел в виду что-то более крупное.
Глава 32
Капелька
Тропинин созвал в Эскимальт всех своих родственников, советников и управляющих. Они заперлись в пустующем крыле Технологического института и принялись расчленять бизнес.
Как и предполагалось разделение оказалось непростой задачей. Предприятия связывали цепочки поставок, общие территории, задания. Часто производство переплеталось настолько, что изделие, прежде чем стать товаром, совершало несколько переходов туда и обратно. И не всегда получался товар со своей стоимостью. То что Тропинин называл полупродуктом не являлось в полной мере ни сырьем, ни готовой продукцией, но лишь промежуточным веществом или компонентом, не имеющим самостоятельной ценности. Всевозможные болванки, заготовки, смеси кислот и других веществ, особая посуда, изложницы, матрицы. С другой стороны, значительную часть выпускаемого ассортимента производить отдельно получалось просто не выгодно.
– По идее мы могли бы учредить кучу специализированных фирм, – говорил Тропинин. – По производству пишущих машинок, кассовых аппаратов, игровых автоматов, всяких игрушек. Но здесь слишком незначительный рынок для массового производства, а если устраивать кустарные мастерские, то издержки взлетят до небес, вместе с ценами. Поставлять за границу тоже не выход. Их просто скопируют и мы не получим никакой прибыли. Нужны свои люди в США и Британии, чтобы получить там патент и раскрутить продажи.
Подходящих людей за границей Тропинин пока не имел, дело с патентованием не продвигалось.
Тем не менее работа кипела. Они просидели в Эскимальте несколько дней, создав множество независимых предприятий. К примеру отделили от верфей мастерскую, отливающую дельные вещи, цех, занимающийся установкой мачт и оснасткой, а от завода металлических изделий несколько компаний, что производили проволоку, металлическую сетку, слесарный и столярный инструмент. Скрепя сердце, Тропинин отдал шурину предприятие по строительству пароходов, а одному из дальних родственников коксовые батареи. Вместе с ними самостоятельными стали производства красок и лаков, а также скипидара и канифоли. Предприятия в Виктории, Эскимальте и Нанаймо обретали новых хозяев. Они сразу же заключали между собой договоры о поставках продукции, чтобы не прерывать старые цепочки, а затем писали заявления о вступлении в Складчину.
Алексей Петрович оставлял за собой крупные паи, но не контроль над компаниями.
– Собственно точно так же поступил в свое время и Иван. Но это всё паллиатив. Нужно принципиальное решение, – не уставал повторять Тропинин.
Гриша сидел скромно в сторонке. Он был слишком мал, чтобы получить хоть какую-то долю, к тому же требовался Тропинину как секретарь, и эта работа отнимала все его время.
* * *
Уже под самый конец дележа и перестройки бизнесов в Эскимальт прибыл гонец от Адмиралтейства.
– Срочные новости с Гавайских островов, Алексей Петрович, – произнес он встревоженно.
Как всегда записка от Чихотки была короткой и неразборчивой.
– Каха Хан убит, – мрачно произнес Тропинин, прочитав послание. – Вместе со всей семьей.
Сперва в помещении воцарилось гробовое молчание, но в следующий момент все повскакали со своих мест.
Убийство короля и наследника означало войну. Победить в ней мог кто угодно, но наиболее подготовленным будет тот, кто отдал приказ. И любой вариант означал падение влияния Складчины.
Остров Оаху считался важнейшей базой за пределами материка и жемчужиной в короне Складчины. Многие предприниматели Виктории имели там торговые интересы. Теперь все это оказалось под угрозой, потому что осталось без политического прикрытия. Именно на Каха Хане держалось влияние Складчины. Конечно на острове имелись крепости с сильными гарнизонами. Однако, они вряд ли смогут контролировать территории в глубине без поддержки туземной власти.
И конечно, Складчина не останется в стороне. Большая часть присутствующих так или иначе была связана с флотом или гвардией, или с поставками флоту и гвардии, многие состояли в резерве, в ополчении. Новость задела каждого.
Не удивительно, что собрание потребовало подробностей. А их не имелось. Как выяснилось весть пришла с голубем из Сосалито. Шхуна с известием отправилась именно туда, так как Калифорния была ближе. К счастью на этот раз агент Складчины оказался на месте, поэтому информация ушла в столицу без промедления. Однако, подробности могли добраться до Виктории через неделю, не раньше.
– Отправьте голубя, – распорядился Тропинин. – Запросите всю информацию, какая есть. Мы оплатим почту.
– Уже сделано, Алексей Петрович, – сказал гонец. – Чихотка на всякий случай сыграл тревогу. Объявил о призыве резерва.
– Отлично.
– Беда в том, что мы разослали все шхуны резерва для усиления патрулей. Адмирал спрашивает, в каком состоянии фрегат?
Красавец фрегат стоял на якоре в бухте Эскимальта. Его мачты были видны из окон Технологического института. За лето его машину и винт привели в норму, такелаж наладили, а капитану Бересневу не терпелось вывести его в море.
– Передай, что мы перегоним «Викторию» в город через три дня.
Впрочем сам Тропинин ждать три дня в Эскимальте не пожелал. Свалив подготовку к отплытию на капитана Береснева и помощников, он с Гришей отправился в Викторию на дрезине.
Дрезина представляла собой легкую повозку, способную передвигаться по рельсам быстрее паровоза и перевозить несколько человек. Такая себе железнодорожная карета. К её недостаткам Гриша отнес необходимость физических усилий, сравнимых с работой на корабельной помпе. Так что через несколько километров пути он уже взмок от пота. Зато им не пришлось ждать пока паровоз раскочегарит топку и поднимет пары.
* * *
Виктория походила на осиное гнездо по которому ударили палкой. Не зря ветераны годами отлаживали систему мобилизации. Теперь каждый знал, что ему делать, куда идти. Гонцы отправлялись к союзным племенам за подмогой. В морской резерв принимались дополнительные шхуны, из тех, что находились на месте. В Калифорнию ушел приказ на мобилизацию там дополнительных сил и отзыв берегового патруля. Проводили боевое слаживание гвардейцы и ополчение, а их офицеры получали из арсеналов припасы и оружие.
Главный вопрос заключался в том, кто именно подослал убийц к семье Каха Хана? Если кто-то из своих алиев – полбеды. Складчина сравнительно быстро наведет порядок и договорится со следующим претендентом на верховную власть. А вот если за убийством стоял Камеамеа или кто-то из его приспешников, то дело обещало вылиться в большую войну.
На всякий случай Виктория готовилась.
В свое время Каха Хан с трудом удержал власть при помощи Ивана Американца и людей Беньовского. После этого на Оаху произошли серьезные изменения. Поднялась сахарная промышленность, культивация фруктов, началась добыча сандалового дерева, торговля, строительство города, крепостей, канала в Жемчужную гавань… Всё это повлияло на образ жизни местного населения.
Новый уклад прошел проверку, когда эпидемия желтой лихорадки третьего года опустошила Гавайские острова. В селениях, находящихся под влиянием Складчины, потери оказались гораздо меньше, чем в диких. Администрация плантаций, порта, сахарных заводов много лет насаждала гигиену и проводила регулярное прививание оспы. Угрозы лихорадок тоже не игнорировались. Борьба с комарами и кровососущими насекомыми продолжалась все время колонизации. В основном через осушение луж и мест с застойной водой, улучшение бытовых условий.
При первых признаках заболевания вводился жесткий карантин. Группы добровольцев разносили по домам еду и воду, а также дымные свечки и эфирные масла для отпугивания насекомых.
Каха Хан полностью поддержал Складчину. Порт был закрыт, патрули ходили вдоль берега не позволяя приближаться туземным лодкам с соседних островов. Перекрывались дороги, заперлись город и обе крепости.
Люди все равно умирали, но когда эпидемия прекратилась, оказалось, что колонисты и та часть населения, что с ними сотрудничала, получили преимущество. Раньше они превосходили соседей технологически, теперь же и численностью населения.
Тенденция наверняка привела в отчаяние всех прочих претендентов на верховную власть над Оаху. Как местных, так и соседних королей. Еще десяток лет и остров стал бы частью Тихоокеанских штатов. Возможно именно эпидемия заставила кого-то из претендентов выступить. Но ослабленные лихорадкой они не могли сразу собрать нужные силы, да и подготовка покушения требовала времени.
* * *
Ответ на вопрос о виновнике пришел с острова Мауи, где любили проводить зиму европейские и американские торговцы пушниной, что по каким-то причинам не хотели заходить на Оаху. Иногда там вставали и шхуны Виктории, если им оказывалось по пути. Одна из них, обнаружив тревожные признаки, сразу же снялась с якоря и направилась в Калифорнию. Голубиная почта доставила очередную новость в Викторию.
«Камеамеа собирает войско и флот на Мауи.»
Не то, чтобы сведения стали неожиданностью для всех. Когда Камеамеа только начал экспансию на Гавайские острова он опасался атаковать Оаху. Но с тех пор при его дворе появилось много европейских авантюристов. Он обзавелся артиллерией, кораблями европейского типа, упорядочил вооруженные силы. Его королевство развивалось и видимо время пришло.
– В университет! – крикнул Тропинин, поймав первого же извозчика.
Полина Маврикиевна с помощниками как всегда занималась исследованиями. В кабинете химии стоял длинный стол с чернильными приборами и ряд вытяжных шкафов из стекла, под которым стояли всевозможные колбы, пробирки, спиртовки и трубки. Молодые люди – студенты и ассистенты – ставили опыты, записывали результаты, сверяли и планировали новые эксперименты. Всё это напоминало тот длинный прокатный цех в Нанаймо или конвейер на верфях.
Грише в свое время тоже приходилось здесь потрудиться. Они пытались разложить продукты пиролиза дерева и угля, спирта сырца, другие полученные жидкости на самые мельчайшие фракции, а потом обрабатывала их кислотами, щелочами, спиртами, эфирами, скипидаром и прочими реактивами, смешивали в разных пропорциях и тестировали.
Полученные составы проверялись на ядовитость, горючесть, водонепроницаемость, способность выдерживать высокие температуры, твердеть и по целому списку прочих критериев. Ими смачивались ткани, дерево, добавлялись пигменты и наполнители.
Если какая-то смесь обещала выдающиеся свойства, её изучали более пристально. Экспериментировали с режимами нагревания и охлаждения, с пропорциями ингредиентов.
Тетради с прописями занимали целые шкафы. Сотни экспериментов проводились каждый день, тысячи – каждую неделю. Это не могло не принести результат. Здесь получали рецептуры лаков и красок, дезинфицирующих смесей, лекарственных препаратов, удобрений, смазок, взрывчатых веществ, новых материалов. Смесь каменноугольной смолы и скипидара Тропинин использовал, например, как топливо для портативных паровых машин и светильников.
Полина Маврикиевна руководила экспериментами в университете. Похожая лаборатория действовала в Технологическом институте Эскимальта. Работы хватало всем и оба учреждения охотно обменивались результатами. Проблема заключалась в отсутствии теории. Концепцию, что предлагал с убежденностью проповедника Тропинин, о связи между элементами, он и сам, казалось, не понимал до конца. Фактически исследователи действовали вслепую, на удачу. Иногда удача благоприятствовала. Чаще всего нет.
