Текст книги "Хозяева океана 2 (СИ)"
Автор книги: Сергей Фомичёв
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц)
Как правило подобные разговоры затевались во время длительных обедов за капитанским столом.
Звон серебряных приборов по фарфоровой посуде наполнял кадди ровно в два часа пополудни. Капитан Фаррер царствовал во главе стола, его гости не уступали ему в благородстве и статусе.
Обед начинался с горохового супа, после чего подавали запеченную ножку ягненка, свиной пудинг, ветчину, жаренную птицу (курицу или утку), отбивные, тушеную капусту с картофелем, фрукты и овощи (пока их запасы не подошли к концу, что случилось еще в Атлантике). Затем следовали пироги, сливовый пудинг и многочисленные напитки, начиная с кларета и портера и заканчивая крепким ромом.
Жара и крысы уничтожали корабельные припасы не хуже пассажиров первого класса. Почти весь кларет пришлось пустить на пунш, так как он не выдержал плавания. Его смешали с портвейном, специями, сахаром и жареным апельсином и нагревали до появления дымка. Напиток этот из-за красного цвета называли Бишопом или Кардиналом, иронизируя заодно над католиками.
Ясютин предпочитал чистый херес, а для Марии и её служанки смешивал херес с лимонным соком и холодным чаем. Два верных спутника Билли Адамс и Сэм Рид предпочитали ром или грог. Впрочем они обитали не в раундхаусе, а на нижних палубах. А там во время долгого путешествия шла своя более суровая жизнь.
Капитанский стол являл собой невиданное пиршество на фоне скудных рационов морской жизни. Все яства оказывались на столе разом и гости сметали их, как будто обедали последний раз в жизни.
Ясютин не поддавался всеобщему чревоугодию. Ему претило превращаться в ленивое неповоротливое животное. И юность на диких берегах Америки, и долгое пребывание в чужой стране, приучили его быть всегда начеку. А как можно быть начеку с набитым до отказа брюхом?
Медицинскую тему и за столом не обошли вниманием.
– Я заметил, что ни вы ни ваша супруга не пьете лимонад, – произнес Дандас. – Даже во время сильной жары. Сперва думал вам не по вкусу лимоны, но в чай вы охотно добавляете сок.
– Это так, – склонил голову Ясютин. – На родине мы не привыкли употреблять воду без кипячения. Только если она взята из горного ручья. Это вопрос медицины.
– У нас на корабле железные цистерны, мистер Ясютин, – раздраженно бросил капитан Фаррер. – Вода не портится месяцами. Могу не без гордости заявить, что мы стали ставить железные емкости раньше Королевского флота.
– Да, сэр. Не хотел выглядеть неучтивым. Думаю это дело привычки. Нас с детства учат не пить сырую воду. И кстати говоря, в наших городах и на наших кораблях почти не случаются случаи лихорадок и поносов.
Он повернулся к Дандасу.
– Я совершенно серьезен, сэр. Вы отправляетесь в страну тропических болезней с годовалым ребенком. Это опасно. Я бы советовал вам по прибытии прежде всего засыпать или осушить все болота на острове. Именно они производят москитов, а москиты заражают людей лихорадкой. И если вы вдобавок не будете употреблять сырую воду, то большинство болезней обойдут вашу семью стороной.
– А гнилой воздух? – заинтересовался Дандас.
– Ну, по сути это произведение тех же болот.
* * *
Вскоре они разошлись с бомбейской частью конвоя и направились к Мадрасу. Дыхание тропиков уже ясно ощущалось на корабле. Южные широты добавили неприятностей, пробудив к жизни мелкую живность. Насекомых становилось все больше. Крысы тоже расплодились сверх меры.
Ясютин переживал за груз.
Раньше он мог отправлять в Викторию с оказией через Макао только газеты и небольшие посылки. В тропиках бумага портилась, покрывалась плесенью, промокала от штормов, её грызли крысы и тараканы. На этот раз все книги он тщательно упаковал, а самые ценные держал при себе и регулярно проверял их состояние.
Каждый пассажир имел право провезти три с половинной тонны груза. Семь тонн их с Марией составляла мебель, книги, картины, и некоторые редкости, в том числе приобретенных у Волластона новооткрытые металлы – платина, палладий и родий. Купленных объемов едва хватит на эксперименты, но Ясютин не ставил целью становиться фабрикантом. Он вообще не видел смысла в накоплении денег.
Ведя в Лондоне скромную, но достойную жизнь Ясютин тратил около тысячи фунтов в год, включая все расходы на себя, жену и слуг. Почти столько же ушло в качестве платы за проезд до Макао, которая обещала продлиться девять месяцев. По сути расходы остались прежними. Правда одной лишь платой за проезд затраты не ограничились. Ясютин заплатил пятьсот фунтов за комплект дорогой мебели от фирмы «Морган и Сандерс», решив что дешевую всегда может найти в Виктории, а дорогую из махагони и латуни, особенно модную со всякими механическими приспособлениями, будет престижно иметь и полезно изучить.
На корабле это давало еще одно преимущество. Их с Марией кровати складывались днем одна в удобную софу, другая в кресло. Так что даже в небольшой корабельной каюте становилось немного просторнее. Секретер имел потайные ящики, где хранились ценности и бумаги. Еще одно кресло могло превращаться в лестницу для высокого книжного шкафа. Правда при низких потолках раундхауса шкаф просто не помещался в каюте. Он дожидался своего часа в трюме, вместе с остальными предметами мебельного гарнитура. Кроме трюмо. Трюмо утопили на рейде Портсмута при посадке на корабль.
Глава 16
Верфи Эскимальта
«Незевай» обошел мыс Флаттери, подняв на сигнальном фале свой опознавательный код из четырех флагов. На маяке его заметили и передали по новомодному оптическому телеграфу. Раньше при маяке имелась голубятня, но понятно, голубей не использовали для всякой ерунды. А передать код корабля, вошедшего во Внутреннее море, ничего не стоило.
Следующим утром с палубы «Незевая» увидели одну из станций телеграфа во всей красе. Она являлась самой большой на этой линии, так как предназначалась для передачи сообщений через пролив, а это, как ни крути, восемнадцать верст. Поэтому на огромном щите расположились ряды двухметровых круглых ставень.
Не удивительно, что когда шхуна тем же вечером пришвартовался к пирсу в порту Виктории, на берегу её уже встречала Галина Ивановна с парой помощников. Они приняли почту, отчеты колонии на Кусае, а Галина Ивановна забрала заметки Мити о плавании для газеты «Виктория».
– Надеюсь, Чеснишин, ваша шхуна еще не пришла в ветхость и выдержит еще один рейс?
– Смотря куда, – осторожно заметил Митя.
Он вырос из того возраста, когда легко раздавал обещания.
– Недалеко, – улыбнулась Галина Ивановна. – На северные острова. Вдвое ближе чем на Батам.
– Северные острова? – удивился Митя. – Это Алеутские, что ли?
– Нет, – Галина Ивановна нахмурилась. – На Алеутские нам сейчас лучше не соваться. Во всяком случае большой толпой. Можно и войну спровоцировать.
Она устало вздохнула, словно целыми днями трудилась на благо мира. А ведь вполне вероятно, что и трудилась. После учреждения РАК почти все северные территории оказались в непонятном статусе. Северный патруль с новыми хозяевами вел себя осторожно. Но шелеховцы (как называли по привычке промышленников из империи) не так давно устроили небольшую войну с тлинкитами. Их поддержал прибывший из Петербурга Лисянский на «Неве». Складчина же старалась избегать стычки с любыми иностранными кораблями, поднимали они военный или торговый флаг.
– Тогда куда же? – спросил Митя, поняв, однако, что предстоит перевозить людей.
– Есть несколько островов возле Японии, где мы основали колонию. Туда и отправитесь. Собственно по пути на Батам мы проплывали мимо них. Но они настолько маленькие, что немудрено пропустить.
– Океан большой, – философски заметил Митя.
– Ваша шхуна переоборудована для перевозки пассажиров, – она усмехнулась, так как именно по её велению «Незевай» превратился в аналог почтовой кареты. – Это именно то, что нам сейчас нужно. И вам пока лучше воздержаться от коммерческого фрахта.
– Мы все равно собирались отдохнуть месяц-два, – сказал Митя. – Плавание вышло долгим. А что за задание?
– Пока мы держим его в секрете. Но Шэнь настоял, чтобы отправили именно вас. Он наслышан о подвигах «Незевая» от кузена, которого вы может быть помните.
Митя кивнул. Конечно он помнил Вэня, который принимал участие в походе на Батам, да и о Шэне слышал немало. Одни из первых китайцев, что поселились в Виктории и включились в общее дело.
– Ну и от меня с полковником Рашем, Шэнь получил рекомендацию. Так что никого другого видеть за штурвалом он не желает.
– Польщен, – Митя покраснел. – Что ж если так, вы можете на меня рассчитывать.
– Вот и отлично. Через несколько недель состоится конференция по колонизации, вы с вашим помощником приглашены. Кроме того, Алексей Петрович собирался показать нашим лучшим шкиперам новые проекты шхун. И туда вы приглашены тоже.
То что его записали в лучшие льстило не меньше, чем рекомендации больишх людей. Однако просто так Складчина шкиперов не захваливала. Все подобные авансы потребуют отработки.
– Когда?
– Полагаю, за вами пришлют человека.
* * *
Поначалу он хотел отвести Тулику к матери с братом в Туземный городок. Но побоялся, что это свяжет их еще больше. К тому же городок, населенный индейцами и изгоями не слишком годился для пришлых. Там царили свои законы. Без поддержки и защиты можно было запросто оказаться в подпольном борделе или в канаве с перерезанным горлом.
Митя временно оставил девчонку на корабле вместе с Джеком. Формально назначил их матросами якорной вахты. С другой стороны в Виктории жить на кораблях было не принято. Даже иностранные моряки селились в портовые таверны и гостиницы.
Поэтому Митя без промедления взялся за поиски жилья.
Строительство в Виктории некоторое время пребывало в застое. Дело в том, что люди имеющие доход в основном уже обзавелись домами, а новые доходные должности и коммерческие перспективы появлялись на Батаме и в других местах с бурным развитием. Туда и рванул народ. Богатеи застроили особняками Межигорье, а люди небольшого достатка или те, кто находился в Виктории временно, предпочитали снимать жилье. Многие горожане сдавали комнаты, чтобы уменьшить расходы на содержание дома.
Строительная компания оказалась на грани разорения. Тогда Складчина решила что будет хорошей идеей вкладывать средства в застройку целых кварталов в надежде, что покупатель так или иначе появится, а цены будут только расти, и тогда вложения окупятся с прибылью. Главным образом застраивались пустыри ближе к проливу. Митя мог бы прикупить один из таких новых домов, но место ему не нравилось – ветреное, прохладное, слишком далеко от порта.
К счастью, дома продавали не только застройщики.
Митя купил номер «Виктории» и просмотрел объявления о продажах. Цены в газете не указывались, но он прекрасно понимал, что дом в Старом городе ему не по карману, особняк в Межигорье тем более. На Правом берегу жили главным образом заводские рабочие и инженеры, он будет там чужаком. Оставалась Ярмарка, включающая весь портовый район.
Рядом с портом жили свои. Моряки, торговцы, владельцы компаний, ветераны. Он нашел два подходящих объявления и сперва просто прогулялся по Английской и Французской улочкам, посмотрев на домики со стороны. Оба в два этажа. Причем у одного внизу имелась лавка. А другой был полностью жилым.
Лавку можно было сдавать в аренду или использовать самому после того как отойдет от дел. Хотя об отставке ему думать рановато. Продавать… чтобы он мог продавать? Морские лоции? Приборы? Они и без того продавалось в каждом втором магазине у порта. Карты с пиратскими сокровищами? На островах Тихого океана не зарывают клады. Тем не менее идея со сдачей части дома в аренду ему понравилась. Это позволит сократить расходы, а Тулика сможет присматривать за собственностью, пока он будет в плавании.
Содержание дома в Виктории обходилось недешево. Городской совет, которому теперь принадлежали два водопровода и канализация, установил плату за воду по пять астр в год с каждого крана и половину этого за канализацию. Всегда можно было отказаться и платить за привоз воды и вывоз дерьма небольшим компаниям. При постоянном проживании это обходилось дороже, но было выгодно тем, кто жил в городе время от времени (моряки, охотники, купцы из Сибири и т.п.). Кроме того приходилось платить за уборку улиц или убирать свою часть собственными силами. Экономия, однако, в обоих случаях получалась небольшой.
Хорошо, что других сборов с владельцев недвижимости ввели. А пытались. Когда городской совет понял, что может вводить всякие сборы он поначалу увлекся. Вмешалась Складчина. И теперь любой новый сбор она утверждала или отвергала.
Он так и не решился потратить сбережения на покупку дома и для начала арендовал комнату. С другой стороны, времени на раздумья у него ещё имелось не мало.
* * *
Помощникам Тропинина как-то удалось узнать, где поселился Митя с Туликой. Туда и прислали мальчишку с запиской.
В назначенное время на правом берегу, прямо возле пешеходного моста, Митю ждала пролетка. Довезла быстро. У главных ворот верфи уже собрались остальные. Рядом с Алексеем Петровичем и его секретарем, Митя увидел Софрона Ныркова с младшим Монтеро. На этот раз оба пожали его руку, поблагодарив за давнюю помощь. В тот раз они опасались заразы, пришлось кричать. Кроме них на верфи пришел шкипер «Касатки» Онисимов – легендарная на всем Северо-Западе личность.
Он родился, как говорят, посреди бушующего океана на борту не менее легендарного «Онисима». Его мать камчадалка тихо скончалась через три дня после родов, а отца никто по имени не знал. Мальчишку назвали Александром в честь шкипера и дали фамилию в честь корабля. Младенцу повезло, что на борту оказалась коза. Три месяца он выживал на козьем молоке и посасывая вместо груди кусочек сушеной рыбы.
Он выжил и со временем прослыл самым свирепым из промысловых шкиперов Америки. Промышленники, что занимаются промыслом котика или тюленя, вообще отличаются жестокостью. Забить за один день несколько сотен животных – не шутка. На других промыслах животные погибают в капканах – от мороза или голода; калан не собирается в большие стаи, а охота на кита в некотором смысле походит на поединок. Бойня на кишащем животными лежбище мало с чем может сравниться.
Онисимов с дрягалкой в руках и ревом «Это мой котик!» высаживался на пляжи с лодки, не взирая на шторм или присутствие конкурентов. Он не боялся схватки и не жалел денег на порох и лучшее оружие. Его пушки и мушкеты всегда были готовы открыть огонь.
Он не забивал самок и детенышей, но не из жалости, а лишь потому, что умные люди на пальцах объяснили шкиперу простую истину. Если забирать десятую часть стада лишь молодыми холостяками, на следующий год оно не уменьшится. И тогда можно будет промышлять из года в год, постоянно. Онисимов воспринял научную идею, как библию. И проповедовал, как умел – огнем и мечом. Однажды на островах Прибылова он выпустил ядро в корабль шелеховцев, когда увидел, как их ватага забивает самку. А затем пригрозил накрыть картечью всех, кто работал на берегу.
Где-нибудь в Европе его наверняка повесили бы за разбой или пиратство. Впрочем, хотя он и мог сжечь упромышленные шкуры конкурентов, чтобы оставить их без прибыли, но никогда не присваивал чужое. Он также никогда не нарушал договор, если удавалось его с ним заключить.
Рожденный в море он провел на суше не больше десяти из своих сорока лет. А буря, под шум которой он родился, очевидно наложила отпечаток на его характер. К своим людям, по слухам, Онисимов относился не лучше чем к котикам и конкурентам. Про шкипера «Касатки» ходили жуткие рассказы, будто он выбрасывал за борт неугодных членов команды и заставлял пассажиров работать со снастями, точно они нанялись к нему матросами. Говорили будто он спал с пистолетами под рукой, а в его казенке всегда стояла заряженная шестифунтовка, направленная вовсе не за корму, а на палубу, как остережение от возможного бунта. Половина его новобранцев дезертировала в первом же подходящем порту, другая половина его боготворила.
Его «Касатка» выглядела узнаваемо. Он выкрасил шхуну в черны и белый цвета, но не стал наносить полосу, как обычно украшали корабли, а покрыл её пятнами, похожими на те, что носят касатки. Белый низ и пятно на носу и «волна» ближе к корме. Шхуну узнавали и старались держаться от неё подальше. Его уважали и свои, и чужие, увжали даже свирепые хайда и нутка. Ему между прочим удалось переманить на сторону Виктории несколько шелеховских ватаг и даже одну бостонскую шхуну, после чего они вместе с промысловиками Виктории образовали нечто вроде котикового картеля, справедливо распределив места и объемы добычи.
* * *
– Что ж, господа, давайте пройдем внутрь, – сказал Тропинин.
Гости проследовали в святая святых Эскимальта.
Строительство шхун так и не стало прибыльным делом. Хозяин не закрывал верфи только потому, что считал морские пути основой развития. По той же причине он старался удерживать низкие цены на свой товар.
Прежде всего они увидели красавицу четырехмачтовую шхуну-фрегат. Она стояла в заливе у пристани. На палубе все еще велись работы, но они скорее относились к оснащению, чем к строительству. Однако, гостей поразила даже не «Виктория». Они с удивлением отметили новою сборочную площадку. Старая линия по производству серийных шхун шла между цехами, в которых готовились крупные части. На ней стояло полдюжины корпусов разной степени готовности. Но ближе к срезу воды появилось новое плотбище, традиционного типа. И на нем обрастали деталями два явно четырехмачтовых корпуса.
Митя успел узнать все местные новости, что пропустил за время плавания. Как и многие моерходы он восполнял пробелы по вечерам в разговорах или днём, листая подшивки газет. Однако, ни одна городская газета, и ни один завсегдатай трактира не упоминали о расширении военного флота.
– Это наши винджаммеры, – улыбнулся Тропинин, насладившись удивленными взглядами. – Выжиматели ветра. Мы создали их на основе военного проекта, но для коммерческих нужд. Смогут принять триста тонн груза, а может и все триста пятьдесят. Выставим на продажу сразу, как только проведем испытания. Но поначалу будем продавать только тем, кто состоит в морском резерве. Так что вы, господа, первые в списке.
Да, о такой шхуне Митя мог только мечтать. Но ведь она наверняка окажется ему не по карману. А сколько ей потребуется команды? Не меньше чем полсотни душ.
Между тем Тропинин продолжил рассказывать о новинке. Скоростная и вместительная, шхуна сохранила от военного проекта корпус, механизацию парусов, но лишилась всего остального – железной основы днища, орудийных портов и крюйт-камеры, паровой машины и винта, а также многочисленных помещений для военных припасов и офицерского состава. Впрочем ей сохранили небольшой бак для воды и дюжину кормовых кают для особо обеспеченных пассажиров.
– В случае большой войны мы их быстро и относительно дешево переоборудуем во фрегаты. А три фрегата уже серьезная эскадра. – Тропинин мечтательно поднял взгляд к небесам. – Пока три, потому что обязательно появятся желающие приобрести таких красоток.
– Сколько ей нужно команды? – не выдержал Митя.
– Восемь человек. Мининмум. Лучше десять-двенадцать. Тут все механизировано. Лебедки, противовесы. Они не только поднимают и спускают паруса, но и тянут шкоты, выставляют нужный угол. Гипотетически можно обойтись и шестью людьми, но я бы не советовал. При нормальной погоде этого хватит, но если вдруг начнется заваруха, то потребуется больше рук.
– А цена? – поинтересовался Нырков.
– Двадцать пять тысяч астр.
– Эх… – вырвалось у Чеснишина. – Такую цену я точно не подниму. В банке только пять тысяч, даже если заработаю еще тысячу-другую.
– Ну есть два варианта, – сказал ему Тропинин. – Найти компаньонов или взять кредит в банке.
– Под пять процентов?
– Да. Но ведь вы заложите шхуну и если она разобьется о рифы, вам не придется её отдавать.
Тропинин засмеялся от собственной шутки.
– На самом деле она окупится за несколько рейсов, – вернул он серьезный тон.
– Как можно окупить двадцать пять тысяч за несколько рейсов? – не поверил Митя.
– Вам рассказывали в училище о треугольной торговле?
– Честно говоря, не помню.
– Это просто. Корабль везет европейские товары в Африку, там продает и закупает рабов; везет рабов в Карибское море, продает и закупает там хлопок, сахар и ром. После чего доставляет все это в Европу. Таким образом он всегда при грузе.
У нас работорговли нет, но есть возможность организовать встречные перевозки.
Вот например господин Онисимов везет на дальние южные острова припасы для наших колоний. Там промышляет котика или кита. Промысел везет в Кантон. Кантонский товар обратно в Викторию.
– В Виктории нет столько спроса, чтобы загрузить триста тонн в Кантоне, – мрачно заметил Онисимов.
– Верно, но вы всегда можете заскочить на Батам, закупить олово. На него спрос немеряный. – Тропинн хитро улыбнулся, так как именно его заводы и обеспечивали основной спрос на олово. – Однако, я говорю о принципе. Колонии нуждаются в припасах, а мы не можем делать большие наценки за транспортировку, иначе все наши начинания захиреют. Кроме того, мы хотим завозить в ключевые гавани океана уголь. Но на уголь тоже много не накинешь. Две три астры за тонну не больше. Даже если шкипер согласится везти по минимальной цене, уголь сильно подорожает. Как массовое топливо для паровых машин выходит дорого.
Алексей Петрович вздохнул.
– Нужно понять вот что. Эпоха авантюристов подходит к концу. Колониальная торговля, как и меховые промыслы, существовала за счет сверхприбылей, когда единственный рейс мог оправдать все предыдущие неудачи, риски, затраты, усилия. Мы же понемногу переходим к ведению дел на правильном основании. Когда прибыль составляет небольшой процент от вложений, но и риск сводится к минимуму.
Поэтому нам нужны большие корабли для перевозки больших объемов дешевых низкомаржинальных грузов. Таких как уголь, гуано, торф, строительные материалы. Уверен, еще при вашей жизни, вы увидите железные пароходы в десять тысяч тонн водоизмещения.
Воображение Мити нарисовало корабль сложенный из сотни «Незеваев». Если бы он не видел на что способна Складчина, заводы Тропинина, то посчитал бы слова начальника пустым бахвальством или попыткой надуть наивного шкипера, чтобы продать ему залежалый товар.
Его мысли вернулись к четырехмачтовой шхуне. Триста пятьдесят тонн тоже не шутка. Митя прикинул в уме. Допустим, на ткани, стекло, доску, гвозди и все такое можно десять астр за тонну накинуть и даже больше. На сахар, ром, масло. А уже остальное добирать дешевыми сыпучими грузами. Как ни крути, всё равно выйдет в среднем не больше трех тысяч. Половина уйдет на оплату команде, чуть меньше встанут расходы на припасы и прочее. Прибыли с гулькин нос. Не выгодно.
Он высказал сомнения вслух.
– Вы все время забываете об обратном грузе. – ответил Тропинин. – Мы подняли закупочные цены на гуано. И будем предоставлять контракты на перевозку тем, кто снабжает колонии товарами и углем.
А за гуано вы получите уже пятнадцать-двадцать астр с тонны. Где-то под пять тысяч при полной загрузке. И всё в доход, так как расходы вы уже покрыли перевозкой товаров. Два рейса в год – вот вам и десять тысяч.
На этом Тропинин не остановился.
– Теперь, смотрите. Вы покупаете базовую версию шхуны. Но получив прибыль можете поставить паровую машину. Для долгого хода она не годится, но чтобы между рифами маневрировать – самое то. И часть работы – кран, лебедки можно будет на неё переложить. Или, как вариант, паровой катер. Дешевле и проще. Он сможет буксировать или доставлять товар на берег через мелководье.
– Зачем?
– Наши колонии разбросаны по огромному океану. Поэтому на первом и втором местах грузоподъемность и скорость. В теории винджаммер сможет пересечь океан отсюда до британских владений в Новом Южном Уэльсе за два с половиной месяца. А значит добраться до любой из наших колоний за такое же время или быстрее.
– Допустим.
– Но! Сколько времени займет заход в гавань, погрузка и выгрузка. Особенно сыпучих и мелких грузов? На лодках, это будет длиться неделями, и даже если будет пирс, то потребует огромной армии грузчиков, которой мы не располагаем.
А паровая машина с краном сделают погрузку во много раз быстрее.
Если вы сможете сделать четыре рейса за год, ваша прибыль удвоится.
– Это все теория и замануха, – фыркнул Софрон Нырков.
Старый шкипер позволял себе быть с Тропининм на короткой ноге, так как являлся давним его соратником.
– Разумеется. На деле будет больше расходов и задержек. Но такова жизнь. К тому же тебе, Нырков, я такую шхуну и не предлагаю. Твоя работа больших объемов не требует. А вот Онисимову и Чеснишину предложу.
* * *
Экскурсия по производству продлилась до вечера. они увидели много новинок, начиная от скоростной яхты с плавными обводами и плавниковым килем, заканчивая небольшим паровым двигателем, который можно опускать за корму, чтобы маневрировать в порту или на рейде.
– Ну нам пора, – сказал в завершении Тропинин. – Вопросы, просьбы?
Митя набрался смелости, так как кланяться начальству не любил.
– Можете попросить Ясютина моего матроса в Училище принять? – выдавил он из себя. – Я готов выплатить полную сумму.
– Хороший матрос? – спросил Тропинин. – Думаю Ясютин и без моей протекции возьмет.
– Ну… дело в том, что она девчонка, к тому же из диких. Но науку морскую лучше многих понимает. И грамотная. В русской школе училась на Кусае.
Тропинин с минуту смотрел на Митю. Потом кивнул.
– Поговорю.
